Текст книги "Стопроцентные чары (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
«Ты сталкер, что ли? – Аркаша, не трудясь изображать вежливость, злобно посмотрела на него. – Чего преследуешь меня?»
«Пошли к нам в команду».
«Нет».
«Баскетбол достоин солнышка, которым ты отмечаешь то, что тебя заинтересовало. Даже двух солнышек. А может, и трех».
«Я просто должна выделиться, засиять, как сияет солнце. Должна быть заметной».
Вопреки ее ожиданиям, Коля не засмеялся. Он серьезно кивнул и ухватил ее за плечи.
«Будешь стараться – засияешь».
Аркаша сжала зубы.
«И тогда она меня заметит?»
Коля не стал спрашивать, кого Аркаша имеет в виду. Он просто снова кивнул.
«И тогда она точно тебя заметит».
Как можно было забыть об этом? Аркаша сделала еще пару шагов и, едва ловя ртом воздух, опустилась на колени.
Баскетбол никогда не был ее спасением. Он был всего лишь очередным средством, с помощью которого она хотела заполучить любовь тети Оли.
«Теньковская, кто поддержит тебя на церемонии награждения?» – спрашивали ее, когда ее работы – маски из папье-маше – признали лучшими.
«Тетя».
Но тетя Оля так и не пришла на церемонию.
«Теньковская, кто будет болеть за тебя на соревновании по танцам?»
«Тетя».
Тетя Оля так и не явилась в тот день.
«Теньковская, призы за первые три места за конкурс поэм участникам будут вручать их родители. У тебя, между прочим, первое. Кто будет вручать тебе приз?»
«Тетя».
На церемонии награждения приз ей вручала мама участника, занявшего второе место.
Стать для тети чем-то большим – жалкий, но такой привычный смысл жизни. Аркаша никогда не задумывалась о вещах, как о том, что может вызвать в ней искрений интерес. Нет, она обращала внимание лишь на их полезность для ее жизненной установки.
Нравится ли ей ощущение мяча в руках? Вид корзины, в который она могла бы забросить этот мяч? Нравится ли ей чувство, которое возникает после? А разве теперь в этом есть какой-то смысл? Тети Оли больше нет рядом. Все эти годы Аркаша выбивалась из сил, но ее старания не оправдывали себя. А теперь даже эти поползновения бессмысленны. Зачем бежать? Зачем стараться? Ради кого?
– Отчаяние пахнет зефиром. – Ровен опустился на корточки рядом с ней и, положив руку на мяч, лежащий у ее колена, шумно вдохнул. – Сдаешься? Я чую боль. – Демон сладко зажмурился и потянулся вперед, уперев ладони в пол. – Ты пустеешь, как дырявый таз с водой. Пока ты не стала совсем полой, я пригублю чуть-чуть твоей жизненной силы?
Аркаша равнодушно взирала на свои колени, когда обжигающе горячие пальцы коснулись ее губ, огладили их и замерли на щеке. Ровен повернул ее лицо к себе. В его глазах плясали хищные огоньки – ненасытность заблудившегося в пустыне путника, узревшего вдалеке манящее великолепие оазиса.
Неожиданно голова Ровена резко ушла вниз. Лоб чиркнул по Аркашиному плечу.
– Чего это ты удумал? – грозно спросил возвышающийся над Ровеном Грегори, продолжая нещадно давить пятерней на демонский затылок.
– Черт бы тебя побрал, очкастый! – прорычал Ровен. – Она сама виновата. Словно к накрытому столу приглашает!
– А ты держи себя в руках, Шарора, – любезно посоветовал ему Грегори, усиливая напор на юношеский затылок.
Аркаша отползла в сторону и медленно поднялась на ноги. Грегори отпустил Ровена и обеспокоенно спросил:
– Ты как? Порядок?
– Не хочу...
– Что?
– Не хочу быть здесь.
– Теньковская?
– Забей, очкастый. – Ровен сосредоточенно массировал пострадавший затылок. – Она не в себе. Поломанная кукляшка.
Аркаша отступила от них и наткнулась спиной на Луми.
– Как ты себя чувствуешь? – Снежный мальчик протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, но она стукнула его по запястью.
– Не трогай меня! Я не хочу здесь быть.
– Не сдавайся. Это всего лишь одна попытка. Нельзя сдаваться после одной неудачи. Пробуй еще!
– За… замолкни! – Аркаша толкнула Луми в грудь и побежала к двери.
«Бессмысленно. Все потеряло смысл. Все бессмысленно, соплячка».
– Психичка! – донесся до ее слуха вопль Шани.
* * *
Здание, похожее на огромный стеклянный муравейник, наполнялось криками ужаса.
Упиваясь раздираемой изнутри злостью на саму себя и свою бесполезность, Аркаша шла по тропинке, не замечая ничего вокруг. Только когда на ее пути выросло внушительное строение с поблескивающими рамами, обрамляющими каждый кусочек стекла, она очнулась, гоня прочь разрушительные думы.
Приблизившись к табличке с надписью «бассейн», Аркаша настороженно прислушалась к воплям внутри здания и среагировала как раз вовремя, чтобы увернуться от широких вращающихся дверей, из которых внезапно начали выбегать студенты в купальниках и плавках.
«Макки!»
Аркаша сорвалась с места и ловко выцепила из толпы блондинистую девчонку, из всей оравы голосящую меньше всех.
– Что случилось?
– Ужас, ужас, ужас! – Девчонка бледнела, краснела и напоследок покрылась зелеными пятнышками. – Не ходи туда. Там ужас!
– Какой ужас?
– Русал с севера! НАСТОЯЩИЙ!
– Неправда.
– Правда, правда!
Аркаша отпустила девчонку и кинулась к дверям. Двигаться против течения – задача не из легких, а бежать против движения паникующей толпы – практически невозможно.
Чертыхнувшись, Аркаша спрыгнула с плиток дорожки и побежала по траве, внимательно всматриваясь в мутные стеклянные стены. Уловив блеск водной глади, она затормозила и пошарила взглядом по стеклянным блокам. Заметив приоткрытую раму у самой земли, Аркаша пнула по ней ногой, но, не добившись никакого эффекта, уцепилась за верхний край рамы. Надавив на стекло подошвами кроссовок, девушка напряглась, пытаясь затолкнуть стеклянную пластину внутрь. В прыжке получилось лучше. Рама заскрипела, пластина открылась, Аркаша вкатилась в помещение и рухнула на мокрый пол, ушибив копчик.
Вместо стойкого запаха хлорки, с которой неизменно ассоциировался любой бассейн, помещение с высоким потолком наполнял легкий аромат, будто источаемый самим морем. По водной глади скользили блики. Тишина отдавалась в ушах болезненным звоном.
Всего в паре метров от нее бледный, как смерть, Маккин сидел на полу, прижимаясь спиной к стене и закрывая ладонями лицо. Сквозь его трясущиеся пальцы проглядывалась паутинка злосчастного клейма Седны.
Скользя и ежесекундно шлепаясь коленями в лужицы, Аркаша добрела до русала и без сил опустилась рядом.
– Макки. Макки. Что же такое? Макки! – Девушка положила ладонь поверх пальцев юноши и вздрогнула: кожа была ледяной – почти как у Плюх Плюхича.
– Ты вовремя, сладкая. Хотя к самой эффектной части представления все-таки опоздала.
На одной из стартовых тумб на краю бассейна сидел, согнув ноги и прижав пятки друг к другу, помощник старосты Денеба Томас Багро. Двигая согнутыми ногами вверх-вниз, словно бабочка крыльями, юноша качался на тумбе и, судя по широкой улыбке, пребывал в наипрекраснейшем расположении духа.
– Это ты. – Аркаша поднялась и, перешагнув через ноги Маккина, закрыла его собой.
– Это я! – закивал Томас, приподняв футболку и шумно почесав стройные бока.
– Из-за тебя они узнали о Маккине. – Аркаша почти захлебывалась от ярости.
Не прошло и получаса, а она снова погрязла в пучине абсолютного бессилия.
– Несправедливое обвинение. – Томас хитро прищурился и, откинувшись назад, кувыркнулся с тумбы. – Я всего лишь пришел понаблюдать за занятиями в секции бассейна. Хобби у меня такое: наблюдать.
– Врешь!
– Отнюдь.
Порыв ветра смахнул лежащие на плечах Аркаши локоны. Томас вмиг оказался рядом и повалил девушку на пол.
– Закончим то, что начали ранее? – Демон уселся на ее ноги и поставил локти по обе стороны от ее шеи.
Приторно сладкий запах. Гадко, гадко, гадко.
Аркаша переместила голову в сторону и впилась зубами в мягкую демонскую плоть у самого локтевого сгиба.
– Больно же. Какая шалунья. – Томас весело хмыкнул и ткнул указательным пальцем в Аркашин лоб, фиксируя ее голову на месте. Влага с пола начала впитываться в футболку, утяжелять волосы, холодить затылок.
– По-моему, Багро, ты оседлал учащегося не своего факультета.
Что бы ни случилось ранее, голос Грегори в звенящей влажной тишине показался Аркаше хором тысячи небесных ангелов.
– Рюпей! – деланно радостно вскричал Томас, вскакивая с Аркаши. – Не ожидал, что сюда явятся так скоро. Ах да, – искры злобы скользнули по краю алой радужки, – как же я не подумал. Спортзал Сириуса расположен ближе всех к зданию бассейна. О, Шарора, и ты тут.
Ровен, стоящий прямо позади Грегори, окинул Томаса мрачным взглядом с головы до ног, как будто примериваясь к объемному мусорному мешку, который следует как можно быстрее выкинуть.
– Полагаешь, вина лежит на мне? – удивился Томас. – Не от меня все бежали, совсе-е-ем не от моей симпапулечной персоны.
Грегори быстро глянул на тихого Маккина.
– Вот именно. – Томас прищелкнул пальцами. – Русал с севера. Знал, что в ряды Сириуса затесался паразит?
– Нет, – вынужден был признать староста.
– Беда, – посочувствовал демон. – Как будешь выкручиваться?
«Выкручиваться? Я тебе покажу, как я буду выкручиваться!»
Аркаша, продолжавшая лежать на холодном полу, притянула колени к груди и в следующий миг выбросила ноги вперед, врезав Томасу чуть пониже колен.
Томас изумленно вытаращил глаза и, взмахнув руками, пошатнулся. А Аркаша, вскочив, отвела ногу назад, особо не целясь и надеясь лишь, что удар придет по какой-нибудь очень чувствительной части демонского тела.
– Ополоумела?!
Руки Грегори крепко вцепились в ее талию, предотвращая удар. Приподняв Аркашу, юноша скинул ее в воду.
Оттолкнувшись ногами от дна, девушка немедленно всплыла и, барахтаясь и отплевываясь, уцепилась за край бассейна.
– Суровые у тебя методы, господин староста. – Томас потер ушибы.
– Избегаю конфликтов. Тебе тоже советую. Не думаю, что Владлену захочется объясняться за твое поведение перед Великой Верхушкой.
– Я безвинен, Рюпей. Чище меня лишь только что выпихнутые из утробы младенцы.
– Так я тебе и поверил.
– Не груби, Рюпей. И насчет Великой Верхушки, объясняться, полагаю, придется тебе. Русал – твоя забота.
– Вкусим сладость этой чести вместе. – Грегори, не обращая внимания на убийственные взгляды Аркаши, сделал приглашающий жест в сторону выхода. – Давай, Багро, продемонстрируем руководству нашу взаимную приязнь.
Томас кисло улыбнулся и нехотя потащился за Грегори. Проходя мимо странновато тихого Ровена, он поинтересовался:
– Передать от тебя что-нибудь Владлену? Он будет счастлив получить пару ласковых от братика.
– Передай ему мои обычные «ласковые» пожелания.
– Ты такой неприветливый, Ровен. На первом курсе был совсем другим. Зря оставил Денеб. Сириус тебя ослабляет.
– Пошел ты.
– Уже топаю. В процессе, так сказать. – Отсалютовав Ровену и послав Аркаше воздушный поцелуй, Томас нырнул в темноту коридора.
Выбравшись из бассейна, Аркаша вернулась к Маккину, присела подле него и уткнулась лбом в его плечо.
«Что же теперь будет?»
– Эй, Шмакодявка.
Аркаша открыла глаза и с ненавистью уставилась на Ровена, посмевшего приблизиться к ней и к Маккину.
– Знаешь, кто он?
– Русал с севера.
– Знаешь, что это значит?
– Что все ошибаются насчет него.
– Тебе не страшно держать в объятиях убийцу?
– Мы все звери. – Аркаша обвила руками безвольную руку русала в попытке передать ему хоть капельку тепла. – Мы все чего-то недостойны. Нас всех стоит опасаться. Нет большей жестокости, чем искать жестокость в других.
В полной тишине прошла минута, вторая. А Ровен все стоял и смотрел на нее. Его лицо не выражало абсолютно ничего, поэтому Аркаша тоже смотрела на него в ответ, постепенно погружаясь в усталую дрему.
Когда она совсем расслабилась, на ее мокрую голову опустилась ладонь, пальцы грубо нырнули вглубь, пробираясь сквозь спутанные влажные пряди. Аркаша зашипела от боли.
«Сколько можно?! Прекратите!»
– Тихо ты... – Ровен свободной рукой ухватил ее за горло, чтобы она особо не трепыхалась.
Мгновенный жар, а затем демон без предупреждения отпустил ее и быстрым шагом устремился к выходу.
Аркаша потрогала волосы. Сухие. Посиди она с мокрыми волосами еще с полчасика и наверняка подхватила бы простуду.
«Момо грешит альтруизмом? Где-то сдохнет что-то вечное».
– Аркаш... – Русал издал тихий стон.
– Тс-с... не двигайся. – Она осторожно погладила Маккина по волосам.
– Они знают. Аркаш, они знают.
Аркаша куснула губу и отвернулась.
Минут через десять в здание бассейна явился сам Евгеник Скальный. Попросив Аркашу подождать в холле, директор, пугая непривычным для него суровым молчанием и не показывая ни намека на страх, помог русалу встать и отправил его в раздевалку.
Аркаша караулила у выхода и, когда Скальный и Маккин показались в холле, бросилась к ним.
– Подожди, – Маккин перехватил ее, не давая добраться до директора, – выслушай меня.
– Макки...
– Мне так жаль. – Русал положил руку на ее затылок и на мгновение прижал ее к себе. – Мне очень понравилось быть с тобой. Жаль, что это была мимолетная радость.
Юноша снял с себя кофту и накинул на плечи продрогшей Аркаши.
– Прощай.
Она так и не нашла слов, а лишь смотрела, как Маккин, опустив голову, словно прокаженный, следует за Скальным.
В комнате к Аркаше подскочил Гуча, у которого шерсть стояла дыбом от расстройства и беспрестанного беспокойства.
– Ты знала?
Кивок.
– Ну что же ты... – Скунс удрученно вздохнул. – Это было очень опасно.
– Он безобидный. Был.
Аркаша упала на кровать и заорала в подушку. Это был плохой день. Плохой мир, плохие нелюди, плохая, ни на что негодная она.
Никто из них не пошел на ужин. Аркаша лежала на кровати и говорила без передыха. Гуча, примостившись у ее щеки и положив лапки на ее голову, просто слушал. А девушка, захлебываясь собственным прерывистым дыханием, рассказывала ему о своем прошлом: о жизни с тетей Олей, о своих хитростях и стратегиях, о разочарованиях и постоянной тихой злобе, живущей где-то глубоко внутри.
А потом, вцепившись зубами в наволочку, Аркаша погрузилась в тревожный сон.
Глава 11. Драпай, неженка, драпай!
Кто-то мчится против течения
В ожидании столкновения,
Кто-то падает с ног изначально,
И ведь странно, что это нормально,
Сердце в бешеном ритме забьется,
Кто-то борется, кто-то сдается...
Лучи утреннего солнца осторожно просачивались сквозь портьеру, чтобы замереть дрожащими пятнистыми фигурами на стене, покрывалах и поверхности шкафа.
Дверная ручка затряслась, а затем дверь отворилась.
– Пора вставать, самка Аркаши. – Шаркюль, покачиваясь под тяжестью фолиантов, свитков и мешочков с канцелярскими товарами, скользнул в помещение. – Подъем...
Увидев, что вместо Аркаши на кровати разместился Гуча, гоблин растерянно замер. Скунс даже не посмотрел в сторону вошедшего. Его внимание было сосредоточено на подопечной. Девушка с ногами забралась на безупречно заправленную кровать Маккина и буравила пустым взглядом стену.
– Он так и не пришел ночевать, – сообщила она обыденным тоном, непонятно к кому обращаясь. – А его сумка все еще здесь.
Шаркюль, помявшись у двери, все-таки двинулся дальше и, прошлепав через всю комнату к столу, взвалил всю принесенную кучу на столешницу. Тряхнув длинными руками, он вернулся к кровати Аркаши и, забравшись на нее, устроился около Гучи.
– Что она делает? – вполголоса поинтересовался он у скунса.
– Сложно сказать, – столь же тихо отозвался Гуча. – Я всего второй день ее папаня, так что мало знаю об ее привычках. Но могу предположить, что в данный момент она что-то сосредоточенно анализирует. Разрабатывает очередную стратегию. Она двенадцать лет прожила с нерадивой тетей и тысячу раз дурила органы опеки. Адаптивность этой девочки к жестокости окружающего мира намного выше, чем у любого несовершеннолетнего ее возраста.
Гоблин, не особо вникая в ситуацию, издал понимающий возглас.
– А я тут стандартный учебный комплект принес. – Шаркюль поковырялся в носу и вытер палец о рукав пиджака. – Два.
– Судя по всему, второй не понадобится. – Гуча с сочувствием смотрел на идеально прямую спину подопечной. Ее внезапная сосредоточенность тревожила его. Он знал ее лишь как пугливую и нерешительную девчонку, ошарашено взирающую на происходящие вокруг нее чудеса. Но в ней была и другая сущность – сущность трезво мыслящей реалистки, анализирующей каждый свой шаг и умеющей любое проявление привычного мира обратить в свою пользу. Эта сущность доминировала в ней, когда она пыталась сохранить хрупкое подобие благонадежности в их с тетей жизни. Аркаша привыкла стараться за двоих, она умела стараться за двоих.
Однако Блэк-джек вместе с волшебной изнанкой мира все еще не позволял Аркаше перейти в привычный режим восприятия реальности. Она не могла анализировать то, что было ей пока абсолютно не знакомо, не способна была выбрать безопасные пути, не знала, какие ее решения принесут пользу, а какие подвергнут опасности. Она металась во все стороны, как таракан, заключенный под огромное стеклянное блюдо. Уязвимая и только теперь по-настоящему напоминающая подростка, нуждающегося в сторонней защите.
Но этим утром что-то изменилось. Не сумев проронить ни одной слезинки из-за жестокого психологического барьера, установленного тетей Олей, Аркаша затолкнула боль и отчаяние глубоко внутрь, как делала это всегда, и, отскоблив ошметки грязи с поверхности разума, предалась неидеальному, нецелостному, неэффективному анализу. Но ведь и жизнь – не добродушный приятель, чтобы устраивать каждому идеальные условия для существования.
Поднявшись с кровати, Аркаша прошла до стола и взмахом руки разворошила всю кучу, принесенную Шаркюлем. Взяв маленький кусочек бумаги, она аккуратно разгладила его на столе и быстро накидала не нем список.
– Гуча, Шаркюль... – Аркаша сунула листок под нос гоблину с таким видом, что коменданту даже в голову не пришло отказаться взять его. – Вот это мне нужно достать к первому перерыву между пар, потому что действовать я начну уже в обед.
* * *
Маленькое стеклянное строение, копирующее купол-столовую, стояло чуть поодаль от раздаточных прилавков факультетов. Место, где обычно трапезничали преподаватели, а главное – Великая Верхушка.
Аркаша потянула вниз края футболки, позаимствованной из сумки Маккина, и решительно направилась в сторону строения, обходя весело щебечущих студентов с подносами и с усилием игнорируя аппетитные запахи, плывущие со стороны прилавков. Ради задумки она пропустила завтрак, сходила на одну пару физполготовки, а вторую пропустила. На физподготовке девушка примкнула к незнакомой компании фейри, которой порозовевшая от смущения Борислава предлагала выполнить комплекс упражнений по общей растяжке. В Фомальгауте Аркаша почти никого не знала, поэтому не опасалась встретить нежелательных личностей, а фейри, недоуменно следящие за неуклюжими попытками Бориславы изобразить глубокие наклоны, не обратили внимания на присоединившуюся к ним девчонку.
Со второй пары Аркаша сбежала без зазрения совести и занялась изучением того, что Гуча и Шаркюль успешно отыскали и предоставили ей.
Желудок жалобно заурчал. За эти два дня она почти ничего не ела. Чудо, что у нее вообще были какие-то силы. Аркаша хлопнула себя по животу, уверяя его, что питаться одним воздухом – это тоже не так уж и плохо. Желудок в ответ выдал еще одну разъяренную руладу.
– Стоит поесть, пока организм не взбунтовался, – добродушно отметил незнакомый голос, прозвучавший слишком уж близко от ее уха.
Аркаша, не замедляя скорости, скосила взгляд, не теряя, между тем, из вида стеклянный купол.
Сбоку мелькнула тень, и говоривший бесцеремонно выпрыгнул прямо перед ней, вынуждая остановиться.
Стройный юноша с большими глазами цвета свежей зелени и широкой улыбкой на пол-лица юркнул в сторону, уходя с ее дороги, а затем вновь прыгнул обратно, словно играя в видимые только ему классики. Во взлохмаченные волосы нежного оттенка персика были воткнуты головки распустившихся белых роз. Вокруг хрупкого тела билась ткань футболки цвета роз в его волосах. Она была на размера три больше нужного, отчего казалось, что футболка движется сама, ведомая собственной волей. Вокруг талии юноши за рукава был повязан черный блейзер.
На глаза Аркаши попалась нашивка с оранжевым сердечком – масть червы. Фомальгаут.
– Привет! – Юноша улыбнулся еще шире и принялся усердно махать ей, будто они находились далеко друг от друга и взмахи руками были единственным доступным способом взаимного приветствия. – Ты ведь Аркадия, да? Аркадия, да? Аркадия, да?!
Аркаша невольно отступила под напором этого нескончаемого энтузиазма.
– Ну да.
– Можно звать тебя Аркаша? Можно? Можно? Можно?!
– Ладно, ладно, ладно.
– Здорово! – Юноша совершил еще парочку прыжков из стороны в сторону. – А я, – он, не переставая благодушно улыбаться, сложил руки под подбородком, прижав запястья друг к другу, и побарабанил пальцами по щекам, – Нариса.
Разум забил тревогу. Аркаша напряглась и отступила еще на шаг. Тот парень, который, как предполагал Грегори, сдал их Карине Борзой при инциденте с шишаками. Тайный помощник Флориана Руфуса.
– Что-то не так?
Его улыбка больше не казалась дружелюбной.
– Нет.
– Что ж, приятно познакомиться. – Нариса прошел мимо, но на последнем шаге замедлился и, повернувшись вполоборота, водрузил ладонь на плечо девушки. Его голос понизился почти до шепота: – Приятно познакомиться с той, что защищает русала с севера. Видел вас в здании бассейна. – Пальцы юноши впились в девичью кожу, принося боль даже через плотную ткань блейзера. – Каково это? Быть русалочьей подстилкой?
Аркаша отпрыгнула от Нарисы и рассержено сжала кулаки. Тот весело хихикнул и снова помахал ей.
– Увидимся, Аркаша. – Юноша вприпрыжку понесся в сторону выхода из столовой.
«Не обращай внимания. Не обращай внимания. Спокойно».
Сделав пару глубоких вздохов, Аркаша вернулась к намеченному курсу. Стеклянный купол располагался на возвышении, к которому вели три полупрозрачные ступени. Не давая себе засомневаться, девушка вбежала по лестнице и проскочила сквозь стрельчатую арку. И чуть не врезалась в Евгеника Скального, который как раз собирался выходить.
– Осторожнее. – Директор наклонился и на всякий случай ухватился за лацкан ее блейзера, опасаясь, что она может слететь с лестницы. Аркаша даже представила себе, как он с легкостью поднимает ее в воздух, а она беспомощно болтает ногами, как кукла-марионетка. – Что-то случилось?
– Прошу разрешения на озвучивание своей позиции, основанной на аргументированном несогласии с принятыми мерами в отношении одного из учащихся Сириуса.
Евгеник удивленно приоткрыл рот, отступил и, нащупав сзади стул, поспешно присел на него.
– Слушаю.
Аркаша пару раз вдохнула и выдохнула, собираясь с силами. Попутно она заметила, что за овальным столом, накрытым белой скатертью, восседали и заместители директора.
– Теньковская? – Эрнст Немезийский захлопал глазами и, отвлекшись, чуть не вылил чай из чашки, которую держал у самого лица.
– Опять чарбольная команда Сириуса! – Карина Борзая стукнула кулаком по столу. Как-то очень незаметно в ее сознании Аркаша стала ассоциироваться с чарбольной командой Сириуса наравне с другими настоящими членами команды. Похоже, Теньковская слишком часто мелькала вблизи ребят.
– Спокойно, друзья. – Скальный водрузил локоть на стол и оперся щекой о кулак. – Давайте послушаем студента.
– Спасибо! Согласно Уставу КУКУО, правилам внутреннего распорядка, положению об исключении учащихся, инструкции, включающей раздел, регламентирующий правила поведения на территории образовательной организации, основным критерием для решения вопроса о принятии одной из мер воздействия в отношении учащегося, а именно, исключение из университета, являются нарушения установленных правил поведения, включающие целенаправленную порчу имущества и умышленные проступки, а также разжигание межвидовых конфликтов и побуждение к непосредственным межвидовым столкновениям, – на одном дыхании выпалила Аркаша.
– Память – просто класс, – восхитился Скальный и показал девушке большой палец. – Только основной посыл я, видимо, умудрился пропустить.
– Потрудитесь объяснить, Теньковская. – Борзая недовольно прищурилась. – Нормы, содержащиеся в утвержденных актах университета, нам всем прекрасно известны и без вашего напоминания.
– Сейчас объясню. Руководствуясь указанными положениями, директор образовательной организации, – Аркаша как-то постеснялась называть Скального по имени в этой фразе, – не должен исключать учащегося Моросящего Маккина, так как тот не совершал никаких проступков, а также не нарушал правил поведения в пределах КУКУО. Принадлежность его к русалам севера не может быть объективной причиной для принятия столь серьезного решения, потому что это... – Аркаша с трудом удержалась, чтобы не ругнуться, – это дискриминация!
Закончив речь, Аркаша выразительно уставилась на Евгеника Скального. Тот окинул ее любопытным взглядом, будто только сегодня увидел по-настоящему.
– Теньковская, скажите Рюпею, чтобы как можно чаще подключал вас к участию в мероприятиях факультета. У вас задатки оратора.
– А, хорошо.
– И ничего, если я задам вам вопрос?
– Ко... конечно.
– Почему вы решили, что я принял решение об исключении Маккина Моросящего?
– А вы не приняли такое решение?
– Разве не вы только что озвучили нормы, препятствующие мне сделать это? – Улыбка Скального говорила, что эта игра «ответ вопросом на вопрос» его крайне забавляет.
– Ну, я... тогда пойду? – Аркаша нерешительно повернулась к выходу.
– Конечно. Не забывайте хорошо кушать. И передайте, пожалуйста, Шаркюлю, что выдирать в библиотеке листы из склеенной книжицы с локальными актами крайне невежливо.
Ступени Аркаша преодолела в один прыжок.
– Надо же, какой энтузиазм, – протянул кто-то.
От тени за углом строения отделилась фигура, и на свет вышел Ровен.
У Аркаши было слишком хорошее настроение, чтобы портить его новой ссорой с демоном, поэтому она проигнорировала его и устремилась к раздаточным прилавкам Сириуса. Вот теперь можно было спокойно поесть да так, чтобы пузо на бок отвисло.
Без Маккина с его обаянием (хотя неясно, как сейчас все будут относиться к нему, зная об его истинной ипостаси) Мефиста выделила Аркаше лишь пару сосисок, которые на огромном блюде смотрелись весьма жалко, да стакан подозрительного морса.
Раздумывая, как бы исхитриться и добыть себе еще чего съестного, Аркаша прошла по столовой, ища свободный столик. Внезапно до нее донесся сладковатый запах свежей выпечки. Метнувшись по ароматному следу, девушка обнаружила у одного из столбов, удерживающих купол-столовую, блюдо, доверху наполненное рогаликами, обсыпанными шоколадной крошкой.
Быстро осмотревшись и не найдя, куда водрузить поднос с опасно кренящимся стаканом, Аркаша обиженно фыркнула. Но рогалики так вкусно пахли.
Теряя остатки самообладания, Аркаша дернула головой, забрасывая волосы через плечо на одну сторону, осторожно наклонилась, следя, чтобы ее поднос был все время на одном уровне, и ловко схватила краешек венчающего пирамиду рогалика зубами. Донельзя довольная, она повернулась, на ходу жуя добычу, и шаркнула краем подноса по рукам проходящего мимо Ровена. Тот держал два стакана, до краев наполненные красной густой жижей, до жути напоминающей кровь. От удара часть жидкости выплеснулась на поднос Аркаши – прямо на драгоценные сосиски.
– Опять ты! – прорычал Ровен, с раздражением глядя на то, как по его пальцам скользят красные капли.
Аркаша хотела издать похожее восклицание, но оказалось, что с торчащим изо рта рогаликом можно только сурово мычать. Ну и еще вращать глазами.
– Чего вякнула? – Ровен сердито сдвинул брови к переносице. – Убери булку, а то ни черта не слышно.
«Вот уж нет», – промычала Аркаша, продолжая энергично жевать. Эту фразу демон тоже не понял и от этого разозлился еще больше.
– Как же ты бесишь, Шмакодявка! – Ровен попытался водрузить один из стаканов на поднос Аркаши, чтобы освободить хотя бы одну руку, а затем, как она предположила, отобрать у нее рогалик.
Аркаша вытянула поднос прямо у него из-под носа и встала вполоборота, чтобы не позволить ему провернуть задуманное. Ровен засопел от злости, протянул руку вдоль девичьей шеи и прижал стакан к ее щеке.
«Обольет же сейчас!»
Аркаша отняла щеку от стакана и повернулась в сторону Ровена, чтобы промычать в его адрес что-нибудь нецензурное, и остолбенела, поняв, что демон стремительно приближает к ней лицо. Слегка наклонив голову, он вцепился зубами в другой конец рогалика, а через секунду, не удовлетворившись результатом, открыл рот пошире и отхватил кусок побольше. При этом его зубы слегка царапнули верхнюю губу девушки.
Проглотив с испугу одним махом остатки рогалика, Аркаша с ужасом уставилась на невозмутимо жующего ее рогалик Ровена.
– Что? – Он глотнул красной жидкости из стакана. – Сейчас-то можешь нормально говорить?
Пока Аркаша собиралась с мыслями, что-то привлекло внимание Ровена, и он вновь начал к ней наклоняться. Не успев среагировать, девушка похолодела, ощутив, как опаляющий жаром кончик языка Ровена скользнул по полоске кожи над ее верхней губой.
Демон отстранился.
– Крошки и растаявший шоколад, – пояснил он таким тоном, будто только что помог ей стряхнуть пылинку с плеча.
На этот раз Аркашины нервы подкачали. С неистово бьющимся сердцем она попятилась и метнулась в сторону, не заботясь о том, что сосиски скатились с тарелки, а морс выплескивается на поднос.
Решив, что ретировалась на достаточно безопасное расстояние, Аркаша снизила темп. Однако отдышаться ей так и не позволили. Над ней нависла тень.
– Какого рожна ты к нему липнешь?! – взвизгнула Ваниль прямо ей в лицо, щедро делясь с ней каплями мутной слюны.
Аркаша крепче стиснула поднос.
– Ну... поесть хочу.
– ЧТО?!
– Ну я липну к подносу, потому что очень хочется.
– Да я не про поднос! – Ваниль тряхнуло от ярости, длинные розовые волосы подскочили в льстивом солидарном порыве. – Отвали от Ровена!
«Момо? Принц Ваниль – Момо?! Чума!»
Аркаша, успевшая быстро переключиться от одного нервирующего фактора к другому, глянула через плечо. Ровен находился где-то в десяти столах от них и, ни о чем не подозревая, попивал свою мерзкую жижу.
– Чисто физически не могу это сделать, – сухо сообщила Аркаша. – Он слишком далеко, чтобы я могла от него отлипнуть.
– ЧЕ-ГО?! Ах ты страхолюдина! Свали во мглищу!
Ваниль ухватила Аркашу за уши и, взвизгнув, притянула к себе.
– Не могу свалить туда, куда отправляешь, – стиснув зубы, пробурчала Аркаша, обалдело пялясь в открытое декольте Ваниль. – Ты держишь меня слишком крепко.
– Конец тебе, мымренция! – Ваниль оттолкнула соперницу и врезала ладонью по днищу подноса Аркаши. Тот охотно взлетел, а затем с грохотом обрушился прямо на парня, сидящего за ближайшим столом. Край подноса ударил его по плечу. По блейзеру потекли сладкие ручьи из морса, а одна из сосисок забралась в боковой карман пиджака.
