Текст книги "Стопроцентные чары (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
«Внимание, первокурсники».
Рыжий исполин поднял голову. Аркаша оглянулась, но сцена продолжала пустовать.
«Через минуту вас поприветствует Евгеник Скальный, директор Классического Университета Культурно-Углубленного Обмена. Прошу сохранять тишину».
Аркашин нос врезался в чей-то затылок. Издав еле слышный мяукающий возглас, девушка вернула голову в изначальное положение и сразу же поприветствовала носом белку на футболке рыжего исполина. Тот, услышав объявление, двинулся вперед с явными намерениями протолкаться сквозь толпу поближе к сцене. Вот только парень, похоже, запамятовал, что у него под ногами копошится вполне себе живое существо, которое не склонно впадать в лютый восторг от превращения себя в таранящий заборы мотоцикл.
– Мак... Макки-и-и-и, – пропищала Аркаша, чувствуя, как ее спина сталкивается со спинами ни о чем не подозревающих студентов, стоящих в последнем ряду.
Откуда-то сбоку вынырнул Маккин. Аркаша в безмолвной мольбе протянула ему руку. На лице юноши отразилось замешательство. Однако следует отдать должное русалу: после секундной внутренней борьбы он все-таки бросился вперед и крепко ухватился за Аркашину руку. К сожалению, пользы это не принесло. Маккин не только не сумел вытянуть бедолагу из ловушки, но и сам угодил в нее. Рыжий исполин, не обращая внимания на новый довесок, втемяшился в толпу, таща за собой и изо всех сил упирающегося в пол пятками русала.
В этот вечер Аркаша сполна «насладилась» всеми сокрытыми оттенками значения выражения «меня плющит».
К счастью, еще не протараненные студенты впереди мигом просекли ситуацию и вместо того, чтобы сначала огрызаться на наглеца, а затем, увидев кто этот наглец, быстренько затыкаться, просто-напросто расступались в стороны, вжимаясь в соседей. Аркаше оставалось только вовремя перебирать ногами, чтобы не оступиться. Руку Маккина она так и не отпустила. Периодическое «ой» русала, раздававшееся где-то за спиной исполина, подтверждало, что юношу слегка потрепало, но полностью лишить его решительности не удалось – он столь же сильно сжимал руку Аркаши в ответ.
Наконец пытка прекратилась. Девушка в последний раз тюкнулась носом в грудь исполина и в морду белки, с которой за эти недолгие, но мучительные секунды успела почти сродниться.
Отступив на шаг и, попутно вытянув потрепанного Маккина из-за спины рыжего исполина, Аркаша открыла рот, чтобы на сей раз нарваться по-крупному.
– Приветствую, цветы жизни! Добро пожаловать в новый дом!
Позабыв обо всем на свете, Аркаша развернулась на сто восемьдесят градусов и жадно уставилась на сцену.
«Евгеник Скальный! Ну и? Старец? Псих? Психованный старец?»
Много предположений роилось в голове, куча мыслей и уйма вариантов. Но ЭТО?!
На краю сцены стояла живая гора мышц не меньше двух метров ростом. Овальная голова с покрытой кожными буграми лысиной примостилась на мощной шее и на фоне огромного тела казалась непропорционально маленькой. Черная майка обтягивала каждый мускул груди, на оголенных руках красовались упругие шарики бицепсов.
– У меня комплексы, – пробормотала Аркаша, покосившись на рыжего исполина за ее спиной, а затем на внушительный силуэт Евгеника Скального.
– Это у меня комплексы! – шепотом возмутился Маккин, нервно приглаживая взлохмаченные волосы.
Евгеник Скальный обвел довольным взглядом собравшийся народ. Растянув рот в самодовольной улыбке, мужчина провел ладонью по лицу – чутка приплюснутому носу, двухдневной небритости вокруг губ и на подбородке, – словно стряхивая последние сомнения, и, хрустнув шеей, сложил руки перед собой. Поза, отталкивающая от общения, но в исполнении Скального отчего-то заставляющая проникнуться к нему странным доверием. Как к могучему дубу, чьи крепкие ветви и ствол сумеют защитить тебя от гибельных атак непогоды.
На накачанных руках директора от локтевого сгиба начинался черно-красный замысловатый узор татуировки, доходивший до плеч и ключиц, а затем продолжающийся где-то на груди под майкой.
– Оп-па. – Аркаша цокнула языком. – А что, директор-то сидел, да?
– Где сидел? – не понял Маккин.
– В тюряге.
Брови юноши поползли вверх.
– Неожиданное предположение. Чем, позволь полюбопытствовать, оно вызвано?
– Да у него татуировок больше, чем пятен на гепарде!
– Это не показатель.
– Да, наверное, ты прав. – Аркаша поежилась, приходя к выводу, что, наверное, таким и должен быть директор университета монстров – чудовищный в своей величественности и поразительный в своей эксцентричности. Ведь не зря его прозвали Железный Утес.
Густой мощный бас заполнил пространство, заставив всех перешептывающихся вмиг замолчать.
– Я Евгеник Скальный, руководитель КУКУО, который вам более известен как Блэкджек, головная боль Единого Парламента магов и борец за равенство между расами. Пускай это и звучит слегка помпезно, но не будь мои добрые друзья и я кучкой упрямых ослов, идея Блэк-джека никогда бы не воплотилась в жизнь. Говоря эти слова каждый год, я не пытаюсь восхвалять собственные заслуги, а лишь хочу сказать, что существование этого проекта зависит от всех нас. Сколько бы я и разделяющие мои взгляды маги не бились, сколько бы крови не попортили снобам из Парламента, цели нам не добиться, пока не будет отдачи. Отдачи от вас, воспитанники Блэк-джека. Стать частью общества, доказать свое существование —лишь маленькие частички глобальной цели, которую мы с вами преследуем. Социум магов считает тех, кто отличается от них, пустым местом. Так стоит приложить усилия и показать на что способны недооцененные волшебные создания. – Улыбка Скального стала еще шире – аж щеки затрещали. – Однако это не призыв к войне. Особенно я хочу акцентировать на этом внимание студентов Веги. Слышите, вервольфы?
– А че нет-то? – прохрипел парень в кожанке, стоящий у самой сцены. – Воевать легче.
– И с кем же ты собираешься воевать? – Скальный смотрел на него очень ласково, как мать на купающегося в луже карапуза.
– С магами, естественно. – Парень гордо выпятил подбородок.
Толпа пришла в движение. Послышались возмущенные вскрики, грязная брань.
– Не забывай, дружочек, что в Блэк-джеке с тобой бок о бок будут учиться и маги. – Скальный властно взмахнул рукой и крики прекратились. – Их присутствие здесь уже говорит о том, что они не разделяют мнение большинства представителей магического сообщества. Их уважение к тебе и тебе подобным заслуживает и твоего ответного уважения.
Парень нахохлился, как гигантский недовольный попугай, но возражать больше не осмелился.
«Чума. И о каком уважении может идти речь? – Аркаша придвинулась поближе к Маккину, с опаской оценивая обстановку вокруг. – Здесь собралось столько не похожих друг на друга существ, что конфликтов уж точно не избежать. Сколько уже существует этот беспредел? Лет пятнадцать? И как еще здесь полнейшая анархия не воцарилась?»
– Вполне понимаю ваше недоверие.
Аркаша с испугу едва на пятую точку тут же на месте и не приземлилась. Ей показалось, что Евгеник Скальный прочитал ее мысли и теперь обращается лично к ней.
– Однако никто не заставлял вас поступать в этот университет. Возможно, вы не признаетесь сами себе, но в глубине души все-таки на что-то надеетесь. А я лишь желаю оправдать ваши ожидания и утолить свою неуемную жажду справедливости. Позвольте мне с вашей помощью улучшить мир... Маги Блэк-джека! Я вижу, что некоторые из вас прямо сейчас предпринимают попытки сотворить волшебство. Похоже, на вас подействовали слова студента Веги, и вы готовы к конфронтации. Но! Во-первых, я не потерплю драк на территории Блэк-джека, во-вторых, этот зал, как и пара других мест в университете, является абсолютным блокиратором: здесь не действуют никакие силы, поэтому бесполезно творить заклинания или пытаться применять врожденные чары. Абсолютный блокиратор отключается лишь на время чарбольных матчей, поэтому прямо сейчас будьте лапушками и внемлите дядюшке Евгенику. – Скальный набычился, от гнева становясь еще внушительнее. От напора мускулов затрещала майка. – В этих стенах собрались создания, чье дружественное взаимодействие граничит с фарсом. Но, дьявол бы побрал все магические каноны, мы же все разумные существа! Ради благого дела сумеем и потерпеть друг друга.
– Но вы поделили нас на факультеты по расам, – испуганно пропищала какая-то студентка. – Значит, вы не ждете от нас взаимодействия.
– Разделение на факультеты лишь специфический способ оказания студентам помощи в адаптации. Согласитесь, любому живому существу комфортнее рядом с себе подобным. А уж потом попривыкните и потихоньку с другими ребятами будете общаться. – Давая пояснения, Евгеник уже не казался столь рассерженным. – Тем более что столовая у всех факультетов общая.
– А что насчет Смешанных? – донеслось из толпы.
Директор начал крутить головой в поисках задавшего вопрос.
– Прошу уточнить суть вопроса. – Скальный присел на корточки на краешке сцены и мягко улыбнулся. Выглядело это жутковато.
– Факультет Смешанных или Сириус не состоит из представителей одной расы. – Голос говорившего почему-то стал тоньше, но юноша сделал над собой героическое усилие и продолжил: – Именно по этой причине факультет и носит название «Смешанные». Как прикажете уживаться нам, студентам Сириуса?
– Не, ну не наглость, а? – прошептал Маккин, неодобрительно качая головой. – Блэк-джек – единственный университет, куда принимают представителей любой расы. Тебе подарили такую возможность, а ты еще нос воротишь и требуешь идеальных условий для себя.
– А как бы поступили в других университетах? – тоже шепотом полюбопытствовала Аркаша.
– Первым делом закидали бы немагов боевыми заклинаниями со словами «убирайся отсюда, чудовище».
– Как я уже говорил, разделение – простая формальность. – Евгеник выпрямился и направился вглубь сцены. – В Сириусе собрались немногочисленные представители своих рас, что не делает их менее важными. Да, вам, Смешанным, будет сложнее, нежели вервольфам, демонам, магам или фейри с их собственными факультетами. Но неужто из-за этой ничтожной трудности кто-то из вас готов отступить? – Евгеник с ухмылкой глянул на напряженно молчащих первокурсников.
Хотя не все в зале были взволнованы. Демоны, которых легко было вычислить по алым глазам, бесстрастно пялились на сцену. Парочка крепких парней, – судя по всему, вервольфы, – с откровенным пренебрежением зыркали на близстоящих и злобно скалились.
– Что ж, не будем терять время на бессмысленные споры. С завтрашнего дня начнутся учебные занятия, и тогда увидим, кто на что горазд. – Директор издал подозрительный звук, похожий на смешок. – А сейчас позвольте представить тех, без кого эта затея так бы и осталась несбыточной мечтой. Мои заместители – Эрнст Немезийский и Карина Борзая.
Из-за кулис, отбивая каблучками четкий ритм, выплыла высокая женщина в блузке цвета лайма – та самая, что до смерти напугала Роксана, едва не оторвала Ровену ухо и пообещала обоим чудесное рандеву в загоне с нюхачами. Недобро прищурившись, она приветственно кивнула студентам и встала слева от директора.
Вслед за Борзой вышел мужчина и занял место справа от Скального. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, безупречно отутюженные брюки со стрелками наводили на мысли об усугубленных приступах перфекционизма.
По залу прокатился возбужденный гул. Шепоток быстро перерос в кокетливое девичье хихиканье. Женской половине присутствующих Немезийский пришелся по вкусу.
Молодой мужчина лет тридцати с мягкими чертами лица, светло-голубыми глазами, чувственными губами и каштановыми волосами до плеч, аккуратно заправленными за миниатюрные ушки, привел первокурсниц в восторг.
Уголки губ Немезийского дернулись, обозначив смущенную улыбку, мгновенно превратив мужчину в невинного мальчишку, которого так и хотелось защитить. Или затискать в объятиях. Студенточки еще пуще запищали от умиления.
– Вся Великая Верхушка в сборе. – Маккин потер шею. – Впечатляет.
Продолжая ухмыляться и лукаво посматривать на совершенно застеснявшегося Эрнста Немезийского, Евгеник пару раз хлопнул в ладоши и поднял руку со сжатым кулаком вверх, призывая к тишине.
– Перейдем к общеобразовательному процессу. Ведь все мы собрались здесь исключительно ради собственного развития. Итак, помимо общих обязательных лекций, каждый студент имеет возможность выбрать интересующие его курсы – от целительства до элементарной боевки и тому подобное. Вот на этих-то занятиях и встретятся студенты всех наличествующих в университете факультетов. Первая неделя вводная. Но учтите, список выбранных курсов должен быть отражен в бланке, который будет выдан вам вместе с расписанием первой недели сегодня вечером во время обновления Немезийским метки «Базовый Держатель». И не мечтайте, что, раз вы вольны выбирать, то можете и вовсе не посещать никакие занятия. Нонсенс, дружочки. Чтоб к следующей учебной неделе все определились с выбором. Мой зам Карина Борзая лично прошерстит каждый бланк. Найдет пустые – уж не обессудьте, собственноручно заполнит их за вас, однако тогда вам уже придется посещать курсы, которые выберет для вас мой уважаемый заместитель. Поэтому для вашего же блага гоните лень прочь и живите дружно, юные цветы жизни. А сейчас подробнее о правилах посещения общих курсов нам расскажет Карина Борзая.
Цок-цок-цок. Откинув длинные волосы за плечи и грозя раздавить своей свирепой аурой первые ряды, Борзая вышла вперед, поправила очки и неожиданно громко гаркнула:
– Так, лупоглазые опоссумы, только попробуйте прогуливать занятия! И я вас всех уро...
Стремительная ладонь почти с нежностью прикрыла некрасиво перекошенный рот Борзой. Немезийский, сконфуженно морщась, свободной рукой успокаивающе погладил Карину по плечу.
– Достаточно и весьма информативно. – Огромные ручищи Скального легли на талию женщины. Приподняв ее над сценой, Евгеник пронес своего заместителя пару метров, словно ребенок любимую куклу, а затем аккуратно поставил на прежнее место рядом с собой. – Двигаем дальше. – Как ни в чем не бывало продолжил директор. – А теперь представлю старост факультетов – ваших папок, мамок, гонителей и утешителей на ближайшее будущее.
Евгеник вместе с заместителями отступил к стене, открывая обзор на темную часть сцены. Вспыхнул свет. Пять фигур, не шевелясь, стояли в идеально ровном ряду, спрятав руки за спину. Отличающиеся ростом, комплекцией, выражениями на лицах, но одинаковые в одном – все они были одеты в угольно-черные блейзеры. На левой стороне расстегнутых блейзеров виднелись нашивки – гербы факультетов.
– Начнем с той стороны. Староста факультета Фомальгаут – Флориан Руфус. Напоминаю, что на этом факультете учатся фейри.
Крайний в ряду старост юноша – стройный, как молодая липка – быстро кивнул, а затем наигранно медленно поклонился аудитории. По плечам скользнули длинные вьющиеся волосы, по цвету напоминающие серединный диск ромашки. Тонкие черты лица, острый подбородок, плавно скользящий по рядам взгляд синих глаз и кривоватая ухмылка создавали впечатление, что этот субъект всего за пару мгновений успел проникнуть в сущность всех находящихся в зале и для каждого у него уже был подготовлен судьбоносный план принесения пользы ему лично.
– Староста факультета Мимоза – Александр Цельный.
Широкоплечий парень, на голову ниже Флориана и щеголяющий черным пышным ежиком волос, кланяться не стал. Густые темные брови, и так уже нахмуренные с внушающей уважение сосредоточенностью, сдвинулись к переносице до предела. Огромные голубые глаза сверкнули сталью, губы плотно сомкнулись, образовав едва видимую линию. Аркаша готова была поклясться чем угодно, что эта отталкивающая сердитая мина всего лишь маска, под которой юноша старательно прятал смущение из-за всеобщего внимания.
– Староста факультета Вега – Рудольф Фрай.
Надсадный смешок. Крепкий парень, ростом лишь немного уступающий старосте Фомальгаута, с роскошной серебристой шевелюрой до лопаток и с наколкой в виде скалящегося волка сбоку на шее выставил руки, сжал кулаки и ударил ими друг о друга. Этакий воодушевляющий жест перед глобальной атакой на неприятеля. Предупреждение Скального об отсутствии в его речи призыва к войне, адресованное вервольфам, сразу приобрело смысл.
– Староста факультета Денеб – Владлен Шарора.
В первую секунду Аркаша решила, что ослышалась. Шарора? Та же фамилия, что и у ее персонального демонического вредителя?
Выделяющийся среди пышущих здоровьем и румянцем коллег почти трупной бледностью парень и правда отдаленно напоминал Ровена. Тот же насыщенный малиновый оттенок волос – хотя и не таких длинных, как у знакомого Аркаши, – алые демонские глаза. Однако взгляд Ровена никогда не давил столь пугающей смесью презрения и брезгливости. Премерзкая помойная куча и то удостоилась бы лучшего.
«По-моему, я начинаю догадываться, почему Момо свалил из Денеба», – пробубнила Аркаша, мысленно занося старосту факультета демонов в свой список личностей, на которые у нее пока была одна-единственная реакция: «страшно ж, вашу ж кашу!»
– Староста факультета Сириус – Грегори Рюпей.
А вот и папашка Смешанных. Аркаша подалась вперед, с замиранием сердца ожидая увидеть существо, достаточно отважное для того, чтобы возглавить факультет а-ля «винегрет из черте кого».
Староста Сириуса превзошел все ожидания. А точнее, безжалостно растоптал чудесные песочные замки фантазии и разорвал хрупкую ткань волшебных иллюзий.
Худощавый парнишка в очочках и со стрижкой длинный боб на волосах цвета воронова крыла, пристально всматривающийся в зал и по-детски потешно поджимающий губы, уж никак не походил на человека, способного удержать под контролем свору разномастных чудищ.
Оправившись от нахлынувшей волны разочарования, Аркаша угрюмо задумалась о том, что же ждет ее на факультете с таким тщедушным старостой. Вега и Денеб смотрелись куда эффектнее.
– А он кто? – Аркаша подергала рукав кофты Маккина и кивком головы указала на Грегори.
– Староста? Маг.
– МАГ?!! – Она закашлялась. – Маг во главе Сириуса? Блин, я совершеннейший профан в этой чертовой системе!
С гордостью пробежав глазами по «папашкам» своих воспитанников, Евгеник Скальный добавил:
– Каждый из старост также является капитаном чарбольной команды своего факультета.
– Кхем-кхем, – демонстративно громко откашлялся Флориан.
– Да, кроме Руфуса, – исправился Скальный, картинно закатывая глаза.
– Я слишком изящен для подобных жестоких занятий, – мелодичным голосом сообщил Флориан, отвесив новый полный достоинства поклон.
– Безусловно.
За спиной Аркаши выросла тень. Маккин, глянув через плечо, тут же изменился в лице. Рыжий исполин, поведение которого до настоящего момента было идеальным, – он молчал и больше не пытался никого сбить с ног, – внезапно ожил.
– Кэп! – рявкнул рыжеволосый. Аркаша, Маккин и еще с десяток первокурсников разом подпрыгнули от неожиданности. – Разговор есть.
Громко чертыхнувшись, Грегори выскочил на край сцены, чуть перестаравшись и едва не слетев с нее.
– Какого черта, Кюнехелм?!
– Джадин. – Скальный, с досадой потирая затылок, устало произнес: – Если ты не заметил, обращаю твое внимание на то, что у нас здесь проводится собрание.
– Ага, Большой Босс, заметил. – Исполин осклабился.
– Собрание для первокурсников, Джадин. Ты, дружочек, уже на втором. Так что я тебя, честно говоря, совсем здесь не ждал.
«Джадин Кюнехелм. – Аркаша напрягла память, выуживая из нее обрывки разговоров, в которых когда-либо мелькало это имя. – Точно! Это о нем упоминал парень-кот Роксан. Ненавидящий слабаков даже больше, чем Момо. Грозный гигант Джадин Кюнехелм!»
– У меня срочное дело к Кэпу. – Рыжеволосый, игнорируя всех и вся, вновь обратился к Грегори: – Проблемка у нас.
– Это не может подождать до конца собрания? – процедил сквозь зубы Грегори, раздраженно щурясь.
– Неа. – Джадин покачал головой.
– Да сделай уже что-нибудь со своей командой, Рюпей! – вспылил Александр Цельный. Разбив линию старост, он двинулся к Грегори.
– О, Мимоза бесится. – Серебряноволосый Рудольф разразился хохотом. – Не очкуй, Александр. Сириус всегда устраивает кипиш.
– Просто Рюпей не может справиться со своим балаганом, – проворчал Александр.
– Поверь, я над этим работаю, – бросил Грегори, одновременно стараясь прихлопнуть Джадина взглядом, как муху.
– Так, суслики доморощенные. – Каблучки Карины Борзой угрожающе застучали по дереву сцены. Грегори и Александр брызнули в стороны. – И ты, Кюнехелм...
– Карина... – попытался вмешаться Немезийский.
– Свалил отсюда к чернявой матери, Кюнехелм!
Брови Джадина взлетели вверх, а затем столь же стремительно ухнули вниз.
– Да, понял, карга.
Глаза Борзой налились кровью, волосы встали дыбом.
– Карина! – предупреждающе крикнул Немезийский, вцепляясь в ее блузку.
– Я щас придушу этого нефилима, Эрнст!
– Успокойся, пожалуйста. Взгляни, мальчик послушный. Уже уходит.
Джадин и правда начал грузно поворачиваться и едва не въехал локтем в Аркашино лицо. Услышав тихий вскрик, юноша удивленно посмотрел вниз, и в следующее мгновение Аркаша уже болталась в сильных руках рыжего монстра.
– Это ты пищала, таракашка?
– Таракашка? Да во мне метр семьдесят роста! – возмущенно пропыхтела Аркаша.
– ТИ-ХО!!!
Стены помещения закачались, с потолка посыпалась штукатурка. Воцарилось молчание.
– Так-то лучше. – Скальный удовлетворенно улыбнулся. – Ты, – он указал на Джадина, – отпусти девочку. Парень тут же разжал пальцы, и Аркаша, приземлившись на ноги, не удержалась и повалилась на Маккина. – Вы двое, – Александр и Грегори синхронно насупились, – к остальным. Карина, твое время еще не наступило. С завтрашнего дня можешь включать режим карателя на полную, а сейчас, будь добра, держи себя в руках. И, кстати, раз уж Кюнехелм своим присутствием напомнил мне про чарбол, хочу обратить ваше внимание вот еще на что. – Скальный сжал руку в кулак и ударил им о ладонь. – Девиз нашего университета – «Сильное тело – лучшее волшебство».
«Чего?» – Этот вопрос был написан на лицах всех первокурсников.
– Обожаю это неприкрытое удивление! – Директор сиял, как новенькая кастрюлька.
– Магия зависит не только от силы вашего духа, знаний и умений. Ваша физическая подготовка и способность пропустить через себя сотворенное волшебство намного важнее. Чем выносливее вы в физическом плане, тем сильнее ваши заклинания. Ни одна академия мира не придает этому значение. Блэк-джек возьмет на себя ваши тренировки. Вы не будете использовать ни палочки, ни кольца, ни амулеты, ни какую-то иную волшебную дребедень. Проводник магии – ваше собственное тело, и я, а также преподаватели Блэк-джека приложим все усилия для того, чтобы вы смогли творить невообразимо мощное волшебство. Так что готовьтесь, дружочки. К концу вводной недели у меня должна быть информация о том, на какие спортивные секции вы записались. Поблажек не будет.
– Похоже, мы угодили в армию, – простонал Маккин.
– А что, вполне ожидаемо. Дедовщина здесь уже процветает, – пробурчала Аркаша.
– Очень рекомендую чарбол, дружочки. – Скальный залихватски подмигнул притихшей аудитории. – Капитаны чарбольных команд факультетов перед вами, и они очень ждут новичков.
– Директор, – позвала Борзая. – Прошу озвучить новость.
– Без проблем. – Евгеник хлопнул в ладоши и с чрезмерным оптимизмом, так и сквозившим в каждом слове, заявил: – Староста Грегори Рюпей с радостью объявляет вам, что в этом году вошедшие в чарбольную секцию первокурсники Сириуса будут участвовать в турнире в стартовом составе при любом раскладе.
Рудольф кашлянул от смеха, Флориан изумленно заморгал, Александр озадаченно нахмурился. Даже Владлен заинтересованно покосился на Грегори, который ошарашено вертел головой, явно не понимая, на ком нужно сфокусировать взгляд.
– Прошу прощения? – пролепетал он наконец. – По-моему, я ослышался.
– Не думаю, – любезно улыбнулся ему Скальный.
– То есть, если ко мне придут новички, я обязан буду выпустить их на площадку?
– Именно. Никакого просиживания на скамейке запасных. В каждой четверти матча должен будет участвовать хотя бы один первокурсник.
– Постойте! Я не успею их подготовить к турниру!
– Рюпей, дружочек, – дружелюбно протянул Евгеник, кладя руку на плечо юноши. Тот просел под тяжестью директорской лапищи. – Я верю в тебя и в твои чудеснейшие организаторские способности.
– Но... за что?
– Это наказание, Рюпей. – Карина Борзая ехидно улыбнулась. – Можешь отблагодарить за это членов своей чарбольной команды, которые уже успели сегодня сыграть в чарбол без меток, а также поджарить Стопроцентными первокурсницу.
– О, это и есть наша проблемка, Кэп, – радостно сообщил Джадин.
Побелевшее лицо Грегори пошло красными пятнами.
– Линси, Шарора, я их убью!!!
– Я только за, – хмыкнула Карина. – Порекомендую что-нибудь изощренное, ты только спроси.
– Смертоубийства отклоняются. – Скальный веселился больше всех. На его лице ходили желваки, подбородок трясся в пародии на приступ, бицепсы жили какой-то своей отдельной жизнью, – смех рвался наружу, но директор стойко держался ради сохранения престижа. – Что ж, дружочки, пора расходиться. Трудности закаляют характер, и, поверьте мне, этот учебный год принесет еще немало испытаний. От вас лишь требуется отворить им двери со словами «Добро пожаловать. А мы вас уже заждались». А теперь все в столовую! И попрошу не ложиться спать до полуночи. Немезийский пройдет по общежитиям и применит к вам чары «Базовый Держатель». Впадать в панику не нужно, это всего лишь метка, которая будет сдерживать вашу силу и не позволит особо шалить. Мы ограничены в ресурсах, поэтому, умоляю, не раздолбайте мне мой чертов университет!
– Аминь, – хрюкнул староста вервольфов и заржал в голос.
При мысли о скорой трапезе толпа оживленно загудела. Аркаша вцепилась в рукав кофты Маккина и, ожидая, пока крайние ряды двинутся к выходу, проследила за тем, как Великая Верхушка удаляется за кулисы. Старосты факультетов остались на сцене.
– Ну что, в административное здание? – Маккин, поправив капюшон, осторожно влился в общий поток. Аркаша последовала за ним.
– Наверное, прежде необходимо.
До слуха девушки внезапно донесся испуганный вскрик. Помотав головой, Аркаша безошибочно определила направление и ринулась на вопль. Только через пару весьма ощутимых тычков под ребра и одного внушительного прессинга от компании пованивающих влажной шерстью вервольфов Аркаша задалась вопросом, а какого, собственно, черта она несется на помощь неизвестно кому? Для игр в геройство она, пожалуй, не дотягивала комплекцией. Но надежный якорь – Маккин – уже исчез в кипящем океане тел, поэтому выбор был невелик.
По лбу скользнула какая-то листовка. Еще несколько тонких листков бумаги опустилось на пол, и тут же было растоптано воодушевленным шествием. Тихий возглас повторился.
Аркаша нырнула под острый локоток блондинистой соседки и, сидя на корточках, пару секунд провела в компании чьих-то гигантских ботинок. Прямо перед ней опустился новый листок. Пустой бланк.
Крик обратился едва слышным попискиванием, и в просвете, на мгновение образовавшемся между спешащими к выходу студентами, Аркаша наконец разглядела кричащую. Худенькая девчонка лет тринадцати с пышными белосиними волосами до плеч и в платьице цвета яичного желтка металась в толпе, стараясь удержать в руках целую стопку листовок. Студенческий поток обтекал ее, как вода камень, но с каждой секундой пространство, формально отведенное для ее панических метаний, стремительно уменьшалось с возрастанием желания студентов как можно быстрее покинуть зал. Еще чуть-чуть и хрупкую фигурку снес бы какой-нибудь здоровяк, который, возможно, даже бы и не заметил возникшее на его пути препятствие.
Позабыв о пострадавшем колене, Аркаша оперлась на него всем телом и, ощутив боль, промедлила на старте. Пропустив момент самого движения, девушка лишь слегка удивилась тому, что внезапно оказалась совсем рядом с девчонкой, бессовестно вторгнувшись в ее личное пространство. Та от неожиданности уронила под ноги Аркаше половину своей стопки.
Недолго думая, Аркаша прикрыла ошарашено хлопающую глазами девчонку своим телом, – благо, та была мелкой, почти на целую голову ниже Теньковской, – и сжала зубы, почувствовав спиной первые атаки толпы.
«Ну и ладно, я и так уже вся в синяках. – Как ни старалась Аркаша настроиться на позитивный лад, ощутимые тычки в бока, грубые толчки и царапины на голени обеих ног из-за чьей-то модерновой обувки и жесткой ткани брюк начисто уничтожили в ней все геройские позывы. Разве может глупенькая импульсивная соплячка стать героем? – Зато ребенок в безопасности. Интересно, а откуда здесь ребенок?»
Девочка вцепилась дрожащими пальцами в футболку Аркаши. Ее волосы лезли в нос, щекотали щеки и губы девушки. Снежно-белые пряди чередовались с синими, как кисточка, которую резко макнули в баночку с краской. Чем крепче Аркаша прижимала к себе девочку, тем сильнее становился запах свежести леса после дождя. Он обволакивал шелковым одеялом и дарил спокойствие посреди нескончаемого хаоса.
Слух уловил последний скрип подошвы у выхода. Зал опустел.
Издав душераздирающий всхрап, Аркаша повалилась на пол и, как назло, снова шлепнулась на несчастную коленку. Успевшая образоваться на месте раны корочка благополучно слетела, и тонкая струйка крови начала свой кривоватый путь вниз.
– Отлично. Я была простым мясом. А теперь – о чудо! Я отбивная.
Пока Аркаша, подавляя болезненные стоны, в порыве вдохновения подумывала предложить кому-нибудь в качестве развлечения посчитать все синяки на спине, спасенный ребенок молча стоял рядом и скрупулезно разглядывал ее. Непонятно было, что собиралась отыскать в ее образе мелкая девчонка, но черные глаза с невероятно длинными ресницами так и шныряли по Аркаше туда-сюда, пока не остановились на поврежденной коленке.
Присев на корточки и аккуратно оправив платьице, девочка со смущенным видом сцепила пальцы в замок, а затем, набравшись смелости, придвинулась поближе. Продемонстрировав Аркаше свои раскрытые ладони, она пару раз дернула ими и кивнула вмиг насторожившейся собеседнице – мол, все будет в порядке.
«Немая, что ли?»
Не поверив в безмолвные уверения, Аркаша едва не дала деру, когда ладонь девочки застыла в паре миллиметров от раны на коленке.
Пошла третья секунда, но ничего не происходило. Что бы там ни собиралась учудить молчаливая паникерша, дело с мертвой точки так и не сдвинулось. Аркаша поняла это по растерянному взгляду, который девочка кинула на свою руку.
– Викусь, – мурлыкнули над головой Теньковской. – Что за самоуправство? А ну брось бяку.
Кожа на шее Аркаши покрылась мурашками. Над сидящими на полу девушками навис староста Фомальгаута Флориан Руфус. О нем и его коллегах Аркаша со всеми навалившимися переживаниями благополучно забыла.
