Текст книги "Стопроцентные чары (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
– Папаня же, – хмыкнула Аркаша, накидывая на похрапывающего зверька край покрывала. – Интересно, а как он дверь смог открыть?
– И умелый, – почтительно добавил Маккин.
– Ага, он такой. – Девушка горделиво вздернула подбородок. Кто еще может похвастаться таким папаней?
В дверь постучали.
– Кого-то ждем? – Аркаша вскочила с кровати и прокралась к двери. – Дверной глазок не помешал бы.
– Похоже, настало наше время получить метку. – Маккин скинул кофту и хрустнул пальцами. Он явно нервничал.
Приоткрыв дверь, Аркаша осторожно выглянула, готовая при малейшем намеке на опасность захлопнуть ее.
– Позволите нам войти, студент Теньковская? – Эрнст Немезийский устало улыбнулся и качнулся вперед. Под его глазами залегли тени, губы слегка побелели, и общий вид был такой, словно в гости к ним напрашивался хладный труп, двигающийся исключительно на голом энтузиазме. Сколько же раз он сегодня уже использовал чары «Базовый Держатель»?
– «Нас»? – Аркаша распахнула дверь и тут же нашла ответ на свой вопрос.
– Хаюшки, студень. – Смачно жуя очередную жвачку (или ту же самую?), в комнату вошла Брунгильда. На ее плече висела сумка, доверху набитая бланками, отчего девушка походила на эксцентричного почтальона-перфекциониста.
– Это Брунгильда, студент Мимозы, – представил сопровождающую Немезийский. – Вы уже встречались у главного входа.
– Привет. – Аркаша, чувствуя себя ужасно глупо, помахала Брунгильде. Та выдула маленький шарик и лопнула его языком.
Сделав пару круговых движений кистью рук, Немезийский глубоко вздохнул и, подавившись воздухом, закашлял.
– Это кто? – Эрнст указал на храпящего Гучу. Скунс даже не пошевелился.
– Мой попечитель.
– Вы несовершеннолетняя, студент Теньковская? – изумился Немезийский. – Что-то я не припомню, чтобы мне кто-либо докладывал о наличии несовершеннолетних на территории университета. – Мужчина выразительно покосился на Брунгильду. Та сделала вид, что весьма заинтересовалась пучком ниток, торчащим из шва на боку сумки.
– Но я ведь говорила, что жить буду со своим попечителем, – напомнила Аркаша. – В совещательной при директоре.
– Похоже, в тот момент я слегка отвлекся. – Эрнст потер кулаками глаза, – точь-в-точь как это делали усталые дети. – Что ж, неважно. Любопытно, что ваш попечитель – королевский скунс.
– Типа как королевская креветка? – Аркаша заинтриговано подалась вперед.
– Хм-м... почти. Необычные существа. Достаточно хитрые, чтобы выживать в волшебном сообществе, и вполне умные, чтобы не связываться с кем-либо из этого сообщества. Поэтому занятно, что вашим попечителем стал именно королевский скунс. Но довольно болтовни. Дел невпроворот. – Немезийский протянул вперед раскрытую ладонь. – Так, ребята, кто первый?
– Давайте я. – Маккин с некоторой опаской предоставил Эрнсту свое запястье. Пара секунд и русал уже самозабвенно раздувал щеки, дуя на новенькую татуировку «БД».
– Студент Теньковская?
Длинные пальцы заместителя директора бережно обхватили тонкое девичье запястье. Едва заметное шевеление губ, резкий жар на коже, будто ее коснулось раскаленное железо. Аркаша жадно вгляделась в собственную метку.
– А почему метка голубая? – Брунгильда озвучила вопрос, который готов был соскочить с языка Аркаши. – У всех черная, а у этой голубая.
– Действительно. – На миг ей показалось, что во взгляде Немезийского мелькнуло разочарование. – Похоже, чарам нечего сдерживать.
– Нет волшебных сил. – Это был даже не вопрос, Аркаша просто констатировала то, что уже и так знала. – Я полукровка, так что ничего необычного.
– Что ж, – деланно радостно воскликнул Немезийский, разбавляя угрюмость атмосферы в комнате, – здесь мы закончили. А метка вам, студент Теньковская, все равно понадобится, чтобы вас узнавала защита университета. Брунгильда, оставь им пару бланков по дополнительным курсам и спортивным секциям. Нам пора в следующую комнату.
– Угу. – Брунгильда кинула на дубовый стол пару листков. – Профессор, а че, эти двое вместе, что ли, жить будут?
– Ох, гнилые первоцветы. – Немезийский ухватился за лямку сумки Брунгильды и потащил девушку к выходу. – Произошло одно маленькое, но чертовски неприятное недоразумение, что и привело к тому, что ты сейчас наблюдаешь. И очень тебя прошу не распространяться об этом обстоятельстве на каждом углу.
– Без проблем. – Брунгильда хлюпнула жвачкой и стряхнула с себя сумку. Та качнулась и, шлепнув Немезийского по бедру, безвольно провисла в его руках. А девушка подошла к Аркаше и, положив руку ей на плечо, навалилась всем весом. – Слушай, подруга, повезло тебе. Живешь с парнем.
– Правда?
– Ага. Вот я живу с Ваниль. Она сохнет по демону, душится цветочными духами, от которых блевать тянет, и сушит свои лифчики, прицепляя их завязками к окну, – они болтаются на улице, как цветастый флаг. Так что да... – Брунгильда уставилась в никуда. – Повезло тебе. Будешь жить с парнем.
– Идем же, – позвал Немезийский, вешая лямку сумки на собственное плечо.
Едва за импровизированной делегацией закрылась дверь, Аркаша и Маккин одновременно повалились на кровати.
– Отбой, – прохрипел Маккин.
– Баюшки-баю, – согласилась Аркаша.
Уже засыпая, девушка повторила про себя гнусавым голосом Брунгильды: «Повезло тебе, соплячка».
Глава 8. Живучий, а, красавчик?
Кто ты? Не оттого ли прячешься в тени,
Что стыдно на свету свою вину признать?
Кто ты? Причина страха твоего – огни,
Что ночи тьму способны вмиг прогнать?
Кто ты? Игра твоя претит невинным,
Что жаждут в сумрак луч добра послать.
Кто ты? Любитель ложь продать наивным?
Мечты и грезы в пыль способный обращать?
Кто ты? Трусливый принц чертогов мрачных,
Что солнце брезгует и в полдень посещать?
Кто ты? Ты раб безвольный тех очей прозрачных,
Что сердце лишь одной принцессе обещал отдать...
Чье-то горячее дыхание согревало правую щеку. Аркаша приоткрыла глаза, сонно вглядываясь в лицо, нависшее над ней. Серая кожа, покрытая тонкими трещинками, обтягивала острые скулы, нижние веки заменяли черные маслянистые пятна, нос ввалился внутрь, а губы походили на влажные розовые нити для плетения макраме.
– Тетя Оля, новый скраб для лица тебе не подходит, – вяло сообщила Аркаша, приподнимая голову с подушки.
– И что посоветуешь?
Хрипящие томные интонации совершенно не походили на манеру речи Ольги Захаровой. Если только вещала она не из дупла, предварительно выкурив пачку сигарет.
Осознав это, Аркаша подскочила и едва не слетела с кровати.
– Без паники, самка человека.
Как ни странно, фраза подействовала, словно доза успокоительного. Память услужливо вытащила из закромов пару знакомых образов.
– Шаркюль? – Удостоверившись, что вдохновенные сопелки в ее ухо и правда принадлежали коменданту общежития, девушка страдальчески простонала и снова завалилась на подушку. – Ты чего тут?
– Контролирую.
– Что?
– Комнату четыреста семнадцать. Так велело начальство. – Шаркюль отодвинулся от кровати и вытер нос-дыру рукавом пиджака. – Крепко спишь, самка человека.
– Сгинь, а, – попросила Аркаша, переворачиваясь на другой бок. Отработанная до автоматизма вежливость воспользовалась резервной энергией организма и все-таки заставила рот выплюнуть вдогонку «пожалуйста».
– Проспишь же, самка человека. – Настырный гоблин вцепился в край покрывала и стянул его с девушки. По ногам Аркаши скатился какой-то пушистый клубочек и рухнул около живота на постель. – Не слышала утренний клич?
– Меня вообще-то Аркаша зовут, – проворчала она, лениво нащупывая рукой неопознанный клубочек. – А что за клич?
– Местный будильник. Голос заместителя директора Карины Борзой.
«Это ж надо так знатно дрыхнуть!»
– Который час? – Девушка села на кровати и потянулась.
– Семь утра, самка... Аркаши.
– Да, да, Аркашина самка, – пробубнила девушка, окидывая комнату сонным взором.
Соседняя кровать была аккуратно застелена. Поверх покрывала лежала белая рубашка с воротником-стойкой и брюки. Откуда-то издалека доносился шум льющейся воды.
– Самец уже соизволил встать, – отчеканил Шаркюль, моргая маслянистыми глазками.
– Какой ты наблюдательный, – фыркнула Аркаша.
– Служба обязывает.
– Меня служба ни к чему не обязывает, поэтому сделаем вид, что у солдата выходной.
Опрокинуться обратно на кровать не позволил вездесущий пушистый клубочек, прижавшийся к боку. Им оказался похрапывающий Гуча. Аркаша потыкала пальчиком ему в бок и даже раз щелкнула по носу, но зверьку было хоть бы хны.
– Выходные по графику. – Шаркюль сунул под нос Аркаше длинную ламинированную картонку. – В семь подъем. Раздача завтрака осуществляется с семи до девяти. Занятия начинаются в девять. Опоздания караются в соответствии с системой санкций заместителя директора Борзой. Расписание вводной недели на обороте.
«Завтрак» – пожалуй, единственное слово, которое из всей речи коменданта четко расслышала Аркаша. При одном его упоминании желудок заинтересованно булькнул и выдал целую серию урчания нецензурного содержания, злобно припоминая хозяйке пропущенный накануне ужин.
Холод ужалил босые пятки. Прыгая на одной ноге, одновременно тряся второй, чтобы согреться, Аркаша внимательно осмотрела колени. Раны зажили, оставив после себя едва различимые белые полосы.
– Отличная жижа. – Девушка одобрительно похлопала ладонями по исцеленным коленям. – Спасибо Маккину.
Размышляя над тем, нельзя ли воспользоваться чудесной мазью, чтобы залечить остальные синяки, Аркаша оттянула помятую футболку и подергала превратившиеся в жесткую мочалку волосы. Вчера она настолько устала, что улеглась спать прямо в одежде, укрывшись покрывалом. От вечернего душа тоже пришлось отказаться, и девушка очень надеялась, что выглядит она сейчас намного хуже, чем пахнет.
Сунув посапывающего Гучу подмышку, Аркаша небрежно разгладила покрывало, а затем аккуратно положила зверька обратно на кровать. Скунс всхрапнул и, вывалив язык на покрывало, продолжил наслаждаться чудесными сновидениями. Оставалось только позавидовать его безмятежности.
Игнорируя угрюмо наблюдавшего за ее манипуляциями Шаркюля, Аркаша вытянула спортивную сумку из-под кровати, дернула молнию и перевернула ее вверх дном, позволяя вещам вывалиться на покрывало.
– Вот черт...
Подстава. Иное слово не подобрать.
На кровать обрушился разноцветный дождь из нижнего белья, носков и тюбиков губной помады. Последним на цветастую кучку рухнул кислотно-зеленый кроссовок с массивной подошвой.
Не веря своим глазам, девушка потрясла сумку с удвоенной силой, ожидая, что из ее нутра выпадут хотя бы джинсы. Тщетно. Тетя Оля заботливо скинула в поклажу весь ящик с нижним бельем племянницы и отправила следом всю полку с косметикой. И этим же ограничилась.
– Это плохо, – обреченно пробормотала Аркаша, нервно теребя шнурки на кроссовке (пара ему так и не нашлась).
– Не так уж и плохо, – возразил Шаркюль, шустро присваивая себе полосатые носочки. – Цветастенькое люблю.
Хоть кому-то весело. Оптимистичное создание.
Аркаша всегда с трудом сходилась с людьми, ведь при расширении круга общения возрастал объем создаваемой лжи. Быть хорошей для окружающих, а тем более для тех, с кем ближе и чаще общаешься, утомляло пуще любого физического труда. Аркаша не была готова терпеть моральное истощение в постоянном режиме, а потому сторонилась людей, предпочитая держаться на уровне приятных улыбок и вежливого общения. Тем ценнее был для нее Коля. Лишь в его обществе отдых души не был понятием, граничащим с фантастикой, а разум не терзался в темпе бесконечности, выплескивая одну красивую ложь за другой.
Однако в обществе существует и весьма необычный подвид людей – этакие безмятежные оптимисты – не всегда шумные и не всегда яркие личности, но внушающие столько необъяснимого доверия, что вежливость вмиг улетает в трубу. К ним не хочется обращаться на «вы», не возникает желание отгородиться от них неприступной стеной. Их небрежность, жесты, интонации заставляют поверить, что ты можешь свободно самовыражаться в их присутствии, забыв о собственных гнетущих комплексах и стопорящей неуверенности.
Таким был Шаркюль. Не человек. Но и не зануда. До абсурдности равнодушный, но до странности заинтересованный. Дикая смесь.
Играя с гоблином в перетягивание носка, Аркаша растерянно размышляла о превратностях судьбы. Всего день назад она была до мерзости скромной и обходительной девушкой, избегающей конфликтов, не приносящих пользу людей и ситуаций, которые могли бы привести к внеплановым проверкам способности Ольги Захаровой правильно воспитать несовершеннолетнюю племянницу. Нынешняя же Аркадия Теньковская представляла собой личность, будто нарочно стремящуюся принять участие в каждой переделке, испортить отношения с как можно большим количеством опаснейших существ и, в конце концов, добраться до крайней степени разнузданности. Сколько не стенай, а Блэк-джек и его обитатели не позволят ей остаться «хорошей девочкой». Прежнюю милашку теперь могут легко раздавить, а себе настоящей Аркаша не доверяла – слишком слабая и слишком ведомая.
Шум льющейся воды сошел на нет, сменившись скрипом шлепающих по кафельным плиткам мокрых ног.
Отпустив носок, – Шаркюль, радостно хрюкнув, повалился на пол, прижимая к груди отвоеванную добычу, – воодушевленная Аркаша направилась к двери ванной комнаты. Идея, словно аппетитные зефиринки в какао, покачивалась в потоке мыслей, постепенно складываясь в чудеснейший план по спасению от бесконечного невезения.
Аркаша еще не успела протянуть руку к дверной ручке, как та сама собой провернулась и дверь распахнулась. Замерший в проеме Маккин (снова в одном полотенце) с полсекунды глядел на девушку, а затем, издав протяжный вопль, отшатнулся. Еще через полсекунды вопль повторился, сопровождаемый тонкими визжащими звуками скольжения, которые завершились звонким хлопком упавшего на пол тела.
Подскочив к захлопнувшейся двери, Аркаша осторожно постучала.
– Макки, ты там живой?
– Философский вопрос, – простонали за дверью. – Я бы вынес его на коллективное обсуждении.
– Тогда пусть он будет риторическим, – бодренько сориентировалась Аркаша. – В этом случае избежим пустой болтовни.
– Моя пятая точка с тобой не согласна.
– Все-таки ушибся? – Скрыть расстроенные нотки в голосе не получилось.
– В этом нет твоей вины, – поспешно уверил ее русал. – Позабыл, что теперь у меня есть сосед. Соседка. – Чуть слышное кряхтение за дверью еще больше подстегнуло проснувшуюся совесть. Аркаша с глухим стуком ткнулась лбом в дверь.
– Ты чего? – с подозрением спросил Маккин.
– Самобичевание.
– Постой, постой! – Юноша, придерживая полотенце на бедрах, выскочил в комнату. Аркаша едва успела увернуться от резко распахнувшейся двери. – Гляди. Я в полном порядке! Поэтому нет необходимости себя калечить.
– Ну, «калечить» – это слишком громко сказано... Да, да, Макки, тебе не мерещится. К нам и правда с самого утра в гости завалился страшненький комендант.
– И в качестве гостинца принес ворох носков?
– Чего? Шаркюль! А ну фу! Брось!
Гоблин, обиженно надув щеки, разжал кулаки, в каждом из которых до этого момента болталось с десяток разноцветных носочков. Те мягкой лавиной обрушились на спящего Гучу.
– Как-то я себе несколько иначе представлял «особый контроль». – Маккин хотел убрать налипшие на лоб влажные волосы, но, видимо, вспомнив, что все еще находился в неглиже, поспешно вернул руки на стратегически важные позиции – на края полотенца.
– Я вообще ничего не представляла. Но уж точно не думала, что к нам будут вламываться без приглашения. – На последних словах Аркаша выразительно повысила голос.
– Поправка. – Шаркюль было вновь потянулся к цветастой куче, но, заметив недобрый взгляд владелицы, одернул себя, спрятав загребущие лапки за спину. – Периодически вламываться.
– Не уточните, уважаемый комендант, что вы имеете в виду? – Маккин сурово сдвинул брови. Эффект был бы более устрашающим, если бы грозная мина шла в комплекте с брюками.
– Уточню за носок. – Шаркюль протянул русалу лапу, недвусмысленно намекая на необходимость немедленной оплаты информации.
– Нашел у кого просить, – хихикнула Аркаша. – У парня, рассекающего по комнате в одной тряпочке.
– Эй! – Маккин еще крепче вцепился в полотенце и малюсенькими шажками начал продвигаться к приготовленной на кровати одежде. – Не держи меня за непонятно кого. Уж запасом одежды не обделен.
Встрепенувшись, Аркаша подскочила к русалу. Маккин метнулся в сторону. В глазах промелькнула неприкрытая мука – бедный русал успел исстрадаться в ее обществе.
– Запас одежды. – Девушка втянула голову в плечи, виновато раздумывая, есть ли смысл снова извиняться перед ним. – Мне тут пригодилась бы твоя помощь.
– Помощь? – На кроткий Аркашин кивок Маккин лишь обреченно вздохнул. Неужто не ждал от вынужденной соседки ничего, кроме подвоха?
– Знаешь, на самом деле до вчерашнего дня я жила с тетей. Но она меня выгнала из дома, потому что я ей надоела. Вещи собрать мне не удалось, а то, что выделила мне тетя, нужно носить еще с чем-нибудь. Или окончательно перейти в разряд нудистов. В общем, мне нечего надеть. Помоги! Можно одолжить у тебя какую-нибудь плохенькую футболочку?! – выпалила Аркаша и зажмурилась, заранее боясь услышать отказ.
Не дождавшись ответа, девушка приоткрыла один глаз, а затем и второй. Русал смотрел на нее с легкой улыбкой, с какой обычно наблюдают за милыми шалостями не в меру игривого котенка.
– Ничего не хочешь спросить? – Аркаша приготовилась к десятке, а то и сотне вопросов, отвечать на которые было бы в любом случае неприятно, не говоря уж о том, что стремление к искренности могло очернить ее в глазах Маккина.
Улыбка юноши стала шире. Кто-то очень любил шалящих котят.
– Хочу.
– И что?
– Какой цвет футболок предпочитаешь?
* * *
Почувствовать себя счастливым человеком не так уж сложно. Чистое тело, полный желудок, ощущение безопасности, – и ты готов улыбаться от уха до уха.
Выходя из ванной комнаты и высушивая на ходу волосы казенным полотенцем, Аркаша была уже на пути к полноценной эйфории. Оставалось урвать на завтрак что-нибудь сытное, и душа возлюбила бы весь мир.
Темно-зеленая футболка, любезно предоставленная Маккином, на Аркаше смотрелась как коротенькое платьице. Большего русал, к сожалению, предложить не мог, поэтому в комплект к футболке вернулись вчерашние шорты. Девушка понадеялась, что ее не попрут из университета из-за отсутствия официального стиля.
В комнате ее ожидал приятный сюрприз: Маккин, полностью одетый и источающий свежесть морского бриза, сидел на кровати с напряженно выпрямленной спиной. Он не оставил ее одну в незнакомой обстановке, и это обстоятельство вмиг подняло настроение. Надежные парни нынче на вес золота.
– Спасибо за футболку, Макки.
– Угу. – Юноша напрягся еще больше. К Аркаше он не повернулся, продолжая старательно пялиться в окно. Такой жгучий интерес могли вызвать разве что летающие слоники, делающие «мертвые петли» в утренних небесах.
Не найдя за окном блещущих талантами слоников и попутно удивившись нездоровой пунцовости соседа, – щеки еще куда ни шло, а вот уши у бедняги горели, будто кто-то аккуратно варил их изнутри, – Аркаша обратила внимание на собственную кровать. И желание провалиться сквозь землю – самое безобидное, что пришло на ум в тот момент.
Насвистывая какой-то веселый мотивчик, на покрывале в окружении девичьего нижнего белья сидел Шаркюль и болтал в воздухе когтистыми лапками. На шее у гоблина красовался один из Аркашиных лифчиков, из кармана пиджака торчали носки, а сам комендант, капая слюной от усердия, закрашивал красной помадой белые полоски шерсти спящего Гучи.
Охнув, Аркаша кинулась к гоблину.
«Ну, ты дурилка, Теньковская! – мысленно орала на себя девушка, сгребая в кучу провокационную одежку и скидывая ее в сумку. – Чего сразу не убрала свои тряпки?! От Макки сейчас пар к потолку пойдет! И кто будет виноват? Да, ты, Теньковская! Только ты!»
– Я обычно более аккуратна.
«До чего жалкие оправдания, Теньковская».
– Да ничего. – Маккин наконец осмелился глянуть на Аркашу. Образ мальчика-помидорки тоже шел русалу, но об этом девушка благоразумно умолчала. Нужно беречь нервы впечатлительного соседа.
– Брешет самка Аркаши, – прохрипел Шаркюль, послушно возвращая все присвоенные вещи вместе с тюбиком губной помады.
– Ты о чем? – грозно поинтересовалась девушка, пряча сумку в шкаф за дверью.
– Вовсе она не аккуратна.
– Слушай ты... – Аркаша глубоко вздохнула и сдержанно закончила: – А тебе не пора куда-нибудь? Например, за другими следить?
Шаркюль похлопал глазками и, пожав плечами, спустился с кровати. Но вопреки ожиданиям ребят, к выходу не двинулся. Вместо этого гоблин неспешно обмотал шею измазанным помадой хвостом Гучи, соорудив себе этакий модный воротничок.
– Я постоянно за всеми слежу.
– Каким образом? – Аркаша, переминаясь с ноги на ногу, изо всех сил сдерживалась, чтобы не сообщить коменданту в менее деликатной форме о том, что ему необходимо свалить из их комнаты. Немедленно.
Шаркюль непринужденно почесал бугристый подбородок, откинул прочь хвост скунса, а затем легонько стукнул себя по шее. От кожи отделилось что-то круглое и рухнуло на подставленную гоблином лапу. Аркаша вмиг оказалась рядом. Маккин привстал с кровати, с любопытством оглядывая предмет – темно-серый шарик.
Внезапно шарик пошевелился, и на его боку разошлись створки, обнажив блестящую поверхность с одной черной точкой.
«Глаз?»
Ребята одновременно отпрянули от гоблина.
– Фу, гадость какая. – Аркаша с размаху села на кровать Маккина, слегка задев русала локтем. – Это было в шее?
– Да. – Гоблин с гордостью продемонстрировал зрителям моргающий глаз. – У меня таких полно. По всему общежитию разбросано. Так что я слежу одновременно за всеми.
– Теперь ясно, почему Скальный назначил его комендантом, – пробормотал Маккин. – Многоокий.
– Минуточку. – Аркаша подняла руку, словно ученица, возжелавшая ответить на вопрос. – В комнатах ты свои гляделки тоже разбросал?
– Да.
– И где-то еще?
– Во всех без исключения комнатах. – Гоблин премерзко осклабился. – Кстати, самка Аркаши, она похожа на созвездие Большого Пса.
– Кто? – процедила сквозь зубы девушка, заранее зная ответ.
– Горстка родинок прямо на твоей...
Кроссовки – лучшее изобретение человечества. И бегать удобно, и по морде дать легко.
Аркаша, сохраняя на лице перекошенное выражение, замерла с протянутой и только что завершившей бросок рукой. Оставшийся без пары кроссовок, позабытый на полу, оказался там ко времени и к месту. Возможно, таранить нагловатых субъектов не было целью всего его существования, но с задачей он справился со всей ответственностью – врезался в скалящуюся морду гоблина с такой силой, что тот опрокинулся на постель.
– Морская Звезда! – ужаснулся Маккин.
– Неа, до звезды ему далеко. – Аркаша, гневно сопя, уперла руки в бока. – Морской ползучий гад – это да, про него.
– Обидненько. – Шаркюль сел, отлепил от морды кроссовок и задумчиво понюхал его.
– А уж мне-то как обидненько, – передразнила гоблина Аркаша. – Никакого уважения к привату! А ну МАРШ за своей гляделкой!
Глухо бормоча что-то себе под нос, словно ругающийся под водой бегемот, Шаркюль прошел в ванную комнату и принялся чем-то там грохотать.
– Унитаз не раздолбай. – Аркаша так распалилась, что уже не могла понять, то ли она коменданта подстегивает, то ли саму себя.
Полминуты спустя на пороге вновь нарисовался гоблин – мрачный, словно новорожденная грозовая тучка.
– Нашел?
– Нашел.
– Вали.
– Валю. – Осознав смысл последнего пожелания, Шаркюль дернулся в сторону Маккина, наблюдавшего всю сцену с величайшим сочувствием, и тоном заядлого шкодника наябедничал: – Самка Аркаши не уважает авторитеты.
– Точно. Не уважаю, – согласилась Аркаша. – А потом догоню, поймаю и еще пуще уважать не буду.
– Угрожаешь, – вяло констатировал гоблин.
«Притормози-ка, Теньковская. – Девушка закусила губу. – Рановато бычиться начала. Не в том положении, чтобы рожки показывать. Давай-ка включай пай-девочку».
С миной, от которой в радиусе километра мгновенно прокисло бы все молоко, Шаркюль начал открывать входную дверь. Не позволяя гоблину покинуть помещение, Аркаша пнула по двери, заставив ее вновь захлопнуться. Краем глаза заметив, что Маккин вскочил с кровати, – видать, решил, что соседка окончательно съехала с катушек и следующим пинком вышибет дух из коменданта, – девушка быстро присела, чтобы ее лицо оказалось на уровне морды гоблина.
– А как насчет того, чтобы малюсенький махровый носочек помог конфликту исчерпать себя? – мурлыкнула она, заискивающе глядя в блестящие, похожие на черные маслянистые оливки, глазки Шаркюля. Подобным взглядом она часто усыпляла бдительность Инессы Бобруйской, пока та шарилась в их с тетей Олей холодильнике в попытке понять, хорошо ли Захарова кормит маленькую подопечную. Умилительные улыбашки, милое хлопанье глазками, захватывающие выдуманные на ходу истории, рассказываемые захлебывающимся от наигранного восторга голосом, – все, только чтобы специалист опеки не вздумала вдруг заглянуть в ящики по соседству с холодильником, наполненные фигуристыми вонючими бутылями – полупустыми или все еще не откупоренными.
– Конфликт? – Гоблинские глазки превратились в два вожделеющих огонька. – Ась? Какой конфликт? Не знаю никакого конфликта. – Наклонившись к девушке, он прохрипел: – Два носка.
– Идет, – легко согласилась Аркаша.
Едва за донельзя довольным Шаркюлем закрылась дверь, Маккин пару раз от души хлопнул в ладоши.
– Ловко. Только, по-моему, это была взятка.
– Ась? – Аркаша изобразила хрипящие интонации гоблина. – Какая взятка? Не знаю никакой взятки. Это дар. Дарить хорошо. Верблюдом клянусь.
– Верблюдом? – Брови русала игриво поползли вверх. – Серьезная клятва, миледи.
– Так и мы, сударь, не проходимцы с большой дороги.
Уже второй раз засовывая сумку в шкаф, Аркаша заметила два свертка, лежащих в углу, слева от входной двери.
– Макки, форма с доставкой. – Девушка взяла один из свертков, второй бросила русалу.
Угольно-черный блейзер пришелся в пору, будто только ее и ждал с самого своего пошива. Скалящаяся белая маска на гербе-нашивке смотрелась еще более жутко, чем на картинке в «Справочнике первокурсника». А вот миниатюрная надпись «Сириус» у основания герба воодушевляла – самую малость, но ведь так приятно чувствовать собственную принадлежность к чему-то.
– Надень-ка это. – Маккин извлек с верхней полки шкафа темно-серую фетровую шляпу. – Спрячь волосы и надвинь шляпу на глаза. Ты же помнишь, что мы в мужском общежитии? Боюсь, весть о том, что в мужское сообщество затесалась барышня, будет воспринята не совсем адекватно. Потому что мы – парни, а парни – это мы.
– Шикарное объяснение. Хотя твои слова не лишены смысла. – Аркаша принялась собирать волосы. – А ты модник, как я погляжу.
– Люблю шляпы. – Маккин нежно огладил поля головного убора. – Вот только они мне не идут.
– Да ты и без шляпы умопомрачительный.
Юноша споткнулся и едва не уронил головной убор.
– Ты чего? – Аркаша удивленно захлопала глазами.
– Ничего, – буркнул русал, нахлобучивая шляпу прямо на девичье лицо.
– Полегче. – Спрятав волосы под головной убор, девушка придирчиво осмотрела себя. – Спортивный стиль, официальный стиль и стиль а-ля «кантри мальчик-зайчик». Чума. Я похожа на бродяжку.
– Или на выходца с лондонских улиц. – Маккин ободряюще улыбнулся. – Демонстрация индивидуальности.
– Ладно, уговорил. Лондонский щеголь звучит лучше, чем бродяжка, – признала Аркаша. – Все, я морально готова покорять Эверест.
– А вот моего настроя едва хватит на детскую горку.
– Пессимизм вам не идет, сударь.
– Да уж. – Подрагивающей рукой юноша провел по своим песочным волосам, породив легкую лохматость. – У меня к тебе просьба.
– Валяй.
Маккин наклонился к самому уху Аркаши и шепнул:
– Не говори никому, пожалуйста, что я русал с севера.
– И не собиралась, – горячо заверила его девушка.
– Верю.
– А что насчет Томаса? Вдруг он кому трепанет?
– К сожалению, с ним мы ничего поделать не можем.
– Спорно. Подстеречь в темном углу и мешок на голову.
– Экая ты кровожадная, – изумился Маккин. – Игрища моего народа на фоне твоей инициативы бледнеют.
– Шучу я.
– Хотя мешок на голове был бы не лишним, – пробормотал русал, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. – Вот только с демоном такой фокус не пройдет. Не тот уровень.
– Ничего. Чары «Базовый Держатель» должны были малость охладить пыл этого самоуверенного демонского типчика. – «Всех демонских типчиков», – добавила про себя Аркаша. – Так что если он думает, что мы будем прятаться от него по углам – пусть слюни подотрет. А уж от меня про твою настоящую ипостась никто и слова не услышит.
– Спасибо, Аркаш.
– Давай «пять». – Она подставила юноше раскрытую ладонь. – На удачу.
Маккин, неуверенно кивнув, легонько ударил своей ладонью по ее.
– Удача нам бы очень пригодилась.
Убравшись на приличное расстояние от мужского общежития Сириуса, Аркаша стянула с головы шляпу. Чистые волосы рассыпались по плечам, заряжая своеобразной уверенностью. И никакого запаха гари.
* * *
– По-моему, зря волновались. – Аркаша нагнулась и с остервенением потерла колени. Утро выдалось прохладным. Лето, лихо гикнув, очень быстро смылось на покой, забрав с собой все тепло. – Никто и внимания на меня не обратил.
– Если бы ты как есть прошлась по коридорам общежития, улыбаясь направо и налево, обратили бы – уж поверь. – Маккин в сотый раз поправил воротник на блейзере и, лизнув пальцы, пригладил стоящие торчком пряди челки.
– Занятно. – Аркаша с любопытством вертела головой, разглядывая встречающихся на пути позевывающих студентов. Сегодня весь Блэк-джек вывалил на улицу, и от тихой гавани, которая предстала перед ней вчерашним вечером, не осталось и следа. – Я заметила всего пару хвостов и три оттенка кожи, отличающихся от человеческой. В остальном же, если не приглядываться, например, к тем же демонам, учащихся не отличить от людей. Это что, какая-то молчаливая догма? Хранить свою ипостась в секрете?
– Не слышал о подобных догмах. Могу лишь предположить, что стандартный облик удобен для маломальского взаимодействия. – Маккин осторожно потер глаз, вокруг которого у него обычно проявлялось клеймо Седны. – Чтобы не провоцировать лишний раз друг друга. И учащихся Мимозы. Может, и существуют терпимые маги, но терпение – это тоже вещь не бесконечная.
– Меня такой подход вполне устраивает.
Они шли по аллее, окруженной системой из зданий-придатков основной тринадцатиэтажки, постепенно приближаясь к громадному стеклянному куполу – столовой.
