Текст книги "Стопроцентные чары (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

– Прекрати. – Аркаша смотрела на беснующуюся тетю широко открытыми глазами. – Ты меня пугаешь.

– Ох, соплячка. – Ольга глупо хихикнула и чмокнула корешок Аркашиного паспорта. – Если б знала, что твой папашка волшебник, то заставила бы его что-нибудь наколдовать мне. Что-нибудь шикарное. А то упер сестру в далекие дали, а меня оставил с носом. – Женщина закинула голову назад и расхохоталась. – Ну, надо же! Я ведь с самого начала не верила ее словам. А она так им восхищалась, так его превозносила. А этот символ... Я ведь полагала, что волшебная сила Фокусника – всего лишь укуренные бредни помчавшейся по наклонной сестренки. А ты смотри, она была права. Но только подумай, соплячка, это как надо было меня достать за двенадцать лет, что я даже решила принять на веру Лизкины слова в письме? Слова про уникальность этого символа и волшебство?

С остервенением кусая губы, Аркаша сделала пару шагов назад. Может, к соседке постучаться? Скорую вызвать? Тетя явно была не в адеквате, и с каждой минутой ей становилось все хуже.

Заприметив внезапную активность племянницы, Ольга криво улыбнулась.

– Отступаешь? Правильно. Теперь у тебя просто не осталось выбора.

Аркаша замерла, услышав в голосе тети угрозу.

– Что ты имеешь в виду?

– Символ, который я намалевала на твоем рыльце в паспорте, Лизка в письме называла не иначе как «Всеобъемлющее стирание».

– Стирание чего? – Аркаша быстро оглянулась, оценивая расстояние до дверного звонка соседки.

– Жизни. – Ольга хохотнула, преспокойно наблюдая за тем, как племянница тянется к соседскому дверному звонку. – Волшебство твоего отца сделало свое дело. Теперь тебя нет.

– Как «нет»? – Палец Аркаши с силой надавил на кнопку. Площадку залили приглушенные трели. – Но я же здесь, прямо перед тобой.

– Ага. – Сложив руки перед собой, Ольга натянула на лицо приветливую улыбку, приготовившись встретить соседку, шаги которой уже раздавались из глубин квартиры.

Аркаша едва успела уйти с пути распахиваемой двери – их соседка, шестидесятитрехлетняя Марьяна Владиславовна, всегда открывала двери с присущей ей изюминкой – бодро, резко, с силой, плечом, как бравый боец группы захвата.

Закутанная в махровый цветастый халат и напоминающая гигантский бутон тропического цветка Марьяна Владиславовна, шаркнув по площадке тапочками, обвела подслеповатым взглядом присутствующих и на всякий случай завела руку за спину, приняв вид «вооружена и могу долбануть сковородкой».

– Добрый день, – поприветствовала соседку Ольга.

– Добрый, Олюшка. – Однако на Захарову Марьяна Владиславовна даже не посмотрела. Ее внимание полностью было сосредоточенно на Аркаше. – Кто в дверьку звонил, Олюшка?

Аркаша открыла рот, чтобы ответить, но ее опередила Ольга:

– Хулиганье, Марьян Владиславовна.

– Это, что ли? – В руках старушки действительно обнаружилась сковородка. Ей-то она и указала на Аркашу.

– Оно самое, – с удовольствием подтвердила Ольга, хитро щурясь. – У меня вот тоже дверной звонок с полминуты надрывался. Выхожу, а тут эта так и стоит у двери. Пошалила, так и сбежать бы, что ли, попробовала, а то застыла столбом, глазками хлопает.

– Марьян Владиславовна? – Аркаша похолодела, видя, что соседка воспринимает слова тети Оли всерьез. Но как же так? Неужели она не узнает ее? – Это же я, Аркадия. Племянница Ольги.

Соседка демонстративно взвесила на руке сковородку и покосилась на Захарову.

– Олюшка, у тебя есть племянница?

– Да боже упаси. – Ольга картинно всплеснула руками. – Себя бы прокормить на нынешнюю зарплату.

– Но, Марьян Владиславовна, – Аркаша ощутила первые подступы паники, – я же вам все время помогаю банки с соленьями закручивать! А вчера мы с вами пельмени лепили! Ну, это же я!

Слова девушки совершенно не убедили боевую старушку. Марьяна Владиславовна, с наивысшим подозрением оглядев Аркашу с головы до ног, видимо, в особый восторг не пришла. Она все еще не узнавала Теньковскую, и это уже начинало всерьез беспокоить девушку. Не могла же соседка за одну ночь обзавестись столь качественным склерозом? А как же тетя Оля? Ее-то старушка помнила.

В это время Марьяна Владиславовна, похоже, завершив какой-то внутренний диалог с самой собой, замахнулась на Аркашу сковородкой.

– Ух, бестия! Кыш отседова, стерлядка! Ходют тут всякие, в двери названивают.

От потрясения Аркаша не знала куда себя деть.

– Тише, тише, Марьян Владиславовна. – Ольга перехватила руку соседки и отобрала сковородку. – Давайте я сама разберусь. Сейчас наряд вызовем – пусть забирают. Беспризорницы нам тут не нужны.

– Правильно, Олюшка. – Старушка закивала головой на манер китайского болванчика и, с нежностью прижав к себе возвращенную сковородку, с достоинством скрылась за дверью своей квартиры.

– Видала? – Ольга, широко улыбаясь, захлопала в ладоши. – Действует! Символ, чудеснейший, прекраснейший символ. Фокусник был редкостным козлом, но волшебство у него забористое.

– Она меня не узнала. – Аркаша потерянно смотрела на собственные ладони, словно витиеватые линии на коже могли объяснить причину нарастающего вокруг нее хаоса. – Почему?

– Магия, соплячка. – Захарова сама поразилась тому, с какой легкостью теперь она воспринимала существование некой таинственной силы, совершенно неподвластной столь практичной науке. А ведь еще пару минут назад она утопала в жиже сомнений и лишь на малюсенькую толику надеялась, что написанное в письме Елизаветы – правда. Кусочек разума, свободный от приземленных догм, взывал опробовать на деле предложенный сестрой символ, и Ольга поддалась порыву. – Кстати, судя по тому, что писала Лизка, твое имя будет стерто не только из памяти людей, но и из всех баз данных, где ты когда-либо значилась. Так что не имеет смысла бежать плакаться в опеку к госпоже Бобруйской. Из их учетных списков твое имя также благополучно испарилось.

– Откуда такая уверенность? – Аркаша лихорадочно пыталась собраться с мыслями.

– Мне достаточно реакции Марьяны Владиславовны, да и сестра в своем письме была крайне убедительна. – Ольга перешагнула через порог квартиры и ехидно улыбнулась. – Теперь-то я это вижу.

– Не верю, – твердо сказала Аркаша.

– Да хоть верь, хоть не верь. Мне сейчас по барабану. – Ольга на секунду замерла. – О как. Занимательное ощущение. Мне действительно все по барабану. Больше никаких забот с твоей маленькой быстро развивающейся личностью, соплячка. Ура, воля!

– Тетя...

– Алле-оп!

В Аркашу врезалась спортивная сумка, больно огрев содержимым по подбородку.

– Парочка твоих манаток. И только попробуй сказать, что я о тебе не забочусь. О, и еще кое-что... – Ольга порылась в карманах и извлекла маленький шарик-попрыгунчик. – Это было в конверте с письмом. Елизавета настоятельно просила тебе его отдать.

Сделав резкий выпад вперед, Аркаша поймала кинутый шарик до того, как тот ударился бы о пол и улетел вниз по лестнице в неизвестность.

– Мои аплодисменты, Теньковская. – Ольга и правда пару раз лениво хлопнула в ладоши. – Реакция наличествует. А я-то думала, что ты на баскетбол ходишь только для того, чтоб на мальчиках виснуть.

– Это твоя прерогатива, – собственный бесцветный голос испугал Аркашу, – не моя. Если бы ты хотя бы раз пришла на мои соревнования...

– А, бла-бла-бла. К чему сейчас это обсуждать? – Ольга нетерпеливо подергала ножкой и глянула на часы. – Так, я – хорошая сестра, поэтому расскажу тебе обо всех инструкциях, которые оставила в письме Лизка. Слушай внимательно, повторять не стану. Применить «Всеобъемлющее стирание» я должна была лишь в последние дни августа – ни раньше и ни позже. Как раз пора и настала. Сейчас на часах тринадцать тридцать. До шестнадцати часов сегодняшнего дня ты должна оказаться в метро и пройти по желтому билету через самый крайний правый турникет. Станция не важна, главное – крайний правый турникет.

– Что за желтый билет? – Аркаша спросила на автомате. Слова тети Оли едва доносились до нее, словно между ними был внушительный слой воды.

– А я почем знаю? – сварливо откликнулась Ольга. – Передаю все, что содержалось в письме. Не больше и не меньше.

– Зачем мне спускаться на станцию? И куда ехать?

– Не знаю, не знаю, не знаю! Отстань, соплячка. Я уже не у дел и радостно курю бамбук в сторонке. На данный момент все это целиком твои проблемы. Наслаждайся самостоятельной жизнью и полноценной взрослостью. Пора совершеннолетия наступила и…

– Но мне еще нет восемнадцати, – встрепенулась Аркаша. – Неужто Елизавета и Фокусник хотели, чтобы ты отправила меня неизвестно куда до достижения мной совершеннолетия?

– О, ну да, ну да, – замялась Ольга, почесывая затылок. – Конечно, там было написано, что, как только тебе исполнится восемнадцать, то только тогда и начинать процедуру выселения и «Всеобъемлющее стирание»...

– Но мне пятнадцать! – торжествующе напомнила Аркаша.

– Годом позже, парой годков раньше – какая на фиг разница, когда на кону моя идеальнейшая личная жизнь! – Ольга стукнула кулаком по двери. – Сил моих больше нет. Хочу свиданий и много.

– Но я тебе не мешала, – запротестовала Аркаша. – Даже пару раз на балконе ночевала, только бы твое свидание не сорвалось.

– Ути-пути, какая самоотверженность, – притворно восхитилась Ольга. – А знаешь ли ты, что потенциальные ухажеры мигом делали ноги, как только узнавали, какой подарочек мертвым грузом висит на моей нежной шейке? Не знала? Наслаждайся мигом истины. Все, разговор окончен. – Женщина посмотрела через плечо и, заметив на полке Аркашину кепку, брезгливо подцепила ее ноготками за козырек и швырнула совершенно обескураженной племяннице.

«Да здравствует новая жизнь!» – мысленно пропела Ольга. Ее взгляд упал на надпись-принт на футболке Аркаши, оформленную пухлыми синими буквами. «Потеряшка. Возьмешь меня с собой?» – сообщала надпись.

«Актуально», – хмыкнула про себя Ольга, вслед за кепкой кидая девчонке пустой паспорт.

– Тетя Оля, пожалуйста, – в последний раз взмолилась Аркаша.

– Какая я тебе «тетя»? – проворчала женщина. – Теперь я свободна как ветер. Ни племянницы, ни подопечной, ни приставалы. Чао, соплячка.

Грохот захлопнувшейся двери походил на звук разорвавшегося снаряда. Отголоски эха затихли где-то далеко внизу, и вместе с ними исчезла и последняя надежда Аркадии Теньковской.

* * *

«Это сон. Кошмар. Длинный и слишком правдоподобный».

Аркаша сидела на скамейке у подъезда. Только что она позвала по имени маленькую девочку, играющую в песочнице, – соседку, живущую двумя этажами ниже. Сколько раз Аркаша играла с ней в мячик – не счесть. А их песочные куличики, а походы в кино на «мульти-пульти»? Светочка не могла не узнать свою добровольную няньку, но сегодня отчего-то так и не откликнулась на призыв, хотя раньше, едва завидев Теньковскую, стрелой мчалась к ней.

Не узнали Аркашу и тощий дворник Валерич, и вечно угощавшая ее слипшимися конфетами баба Люба, и даже старшая по дому Агнесса Тимофеевна, столько раз обещавшая донести в опеку и в полицию на пьянки Ольги Захаровой, чтобы Аркашу изъяли из семьи, но так ни разу и не исполнившая свою угрозу.

Аркадия Теньковская никуда не делась, но теперь воспоминания о ней были стерты из памяти людей.

«Всеобъемлющее стирание». – Аркаша мяла в руках собственный паспорт – пустой и до жути не информативный. – Как может какой-то глупый рисунок просто-напросто стереть человека? Волшебство? Магия? Как в книгах? Разве это не выдумка? Любой феномен можно объяснить научным методом. Хорошо, и как тогда истолковать тот факт, что люди, с которыми ты общалась на протяжении многих лет, просто-напросто забыли о твоем существовании?»

Рядом с Аркашей на скамейку молча присел Понтий – местный бомж и обладатель самой просторной коробки среди бездомной тусовки, которую он любовно называл «моя крепость». Теньковская часто делилась с ним бутербродами, поэтому Понтий всегда был приветлив с Аркашей, а девушка с усилием делала вид, что не замечает исходящую от мужчины и практически сбивающую с ног вонь.

– Приветствую, – прохрипел Понтий, шумно почесывая бок.

– Привет, Понтий. – Аркаша наклонилась вперед и, водрузив локти на колени, примостила подбородок на руки. – Ну что, подлатал свою крепость?

Мужчина перестал почесываться и опасливо глянул на девушку.

– А ты откуда знаешь? Я никому ни слова не гу-гу. Знакомы мы, что ли?

Вот и Понтий ее не помнил. Аркаша, забыв о пахучести соседа, глубоко втянула носом воздух и надсадно закашляла.

– Были знакомы. – Девушка вытерла тыльной стороной ладони выступившие от кашля слезы. – Ты мне даже про коробку свою рассказывал. И о той дырени, что на задней стенке образовалась. – Подождав, пока Понтий осмыслит услышанное, Аркаша грустно пошутила: – Кстати, пожить не пустишь?

Судя по всему, мужчина все-таки решил, что девушка для него не представляет опасности, а потому расслабленно откинулся на спинку скамейки и дружелюбно поинтересовался:

– А что приключилось с тобой, кудрявая?

– Да вот, – Теньковская ткнула мыском кроссовка в сумку с пожитками, – выгнали навстречу суровому миру.

– Выгнали? Не беда. – Понтий как ни в чем не бывало продолжил чесательную процедурку. – Подыщем тебе коробку поуютнее. Покажу самые полезные помойки.

– Вот спасибочки. – Аркаша вскочила на ноги и пару раз подпрыгнула на месте. Воображение под аккомпанемент сердобольного Понтия нарисовало настолько «перспективную» картину ее будущей жизни, что девушку, несмотря на теплую погоду, дрожь пробрала от макушки до пят. – Как ни посмотри, а выгнали меня из дома не по всем канонам, – задумчиво протянула Аркаша, меняя тему, чтобы хоть как-то избавиться от мрачных навязчивых мыслей. – Где же чемодан с одеждой? Ну, который из окна обычно выкидывают?

– И дезодорант свой забирай! – внезапно донесся сверху голос Ольги, а затем что-то, с приличной скоростью пролетев пять этажей, шмякнулось в кусты за скамейкой.

Понтий глянул через плечо и полюбопытствовал:

– Ну а сейчас?

– Уже более канонично. – Аркаша с трудом вернула на место отвалившуюся челюсть и полезла через скамейку. – Реально дезодорант.

– Слышь, кудрявая, а, может, для еще большей каноничности твоя крикливая горлица сбросит что-нибудь съестное? Палку колбасы там? Курочку? Да хоть хлебушек.

– Попросить-то можно, – Аркаша поставила найденный дезодорант на скамейку и, закинув ногу на деревянную спинку, вылезла из кустов, – да вот только тетя Оля, судя по ее сегодняшнему настрою, скорее утюг нам на головы сбросит. Вместе с гладильной доской. А сверху еще горшок с фиалкой уронит. Чтоб наверняка.

– Злюка твоя тетя.

– Не то слово.

Девушка повертела в руках баллончик и рассеянно прыснула аэрозоль в сторону Понтия.

– Помогло? – сочувственно спросил мужчина, с шумом вдохнув фруктовый аромат.

– Не-а. То, что въедалось в кожу на протяжении долгого времени, совсем нелегко отбить. – Аркаша сама не знала, говорит ли она о вездесущей вони Понтия или о собственной привычке всегда находиться около тети Оли. Постоянное желание понравиться ей, обратиться в нечто нужное, в то, что бы она любила больше своих платьев или туфель, за годы превратилось в навязчивую идею, вот-вот грозившую преобразоваться в цель всей жизни. Это желание было болезненным, убогим, попахивающим смрадной безысходностью, но в силе своей столь глубоко забравшимся в саму сущность Аркаши, что избавить от него не мог ни один дезодорант. Что она теперь будет делать без тети Оли? Куда пойдет? Кому будет стараться понравиться? Кем будет прикидываться? – Я... Очень ограниченная личность.

Аркаша разжала пальцы, позволяя баллончику скатиться по ноге и грохнуться на асфальт. Нащупав лежащую на скамейку кепку, девушка нахлобучила ее на голову и потянулась к спортивной сумке.

– Личность не бывает ограниченной, – вдруг подал голос Понтий.

– А?

– Коробка бывает. Но не личность. Всегда есть пространство для маневра.

Аркаша удивленно посмотрела на мужчину. Понтий пожал плечами, словно философские речи толкать ему было не в новинку.

Теньковская еще пару секунд понаблюдала за ним, но тот больше ничего не говорил.

«Пространство для маневра», – пробормотала девушка, в раздумьях теребя краешек козырька кепки. Неожиданно пришедшая на ум мысль заставила ее вздрогнуть и резко сдернуть кепку с головы.

Зеленый Халк, грозя внушительным кулаком, сурово взирал на нее с черной матерчатой поверхности, а на внутренней стороне козырька пестрела шкодливая надпись «Ты. Я. Мой хук слева». Подарок Коли.

– Я на маневр, – отрапортовала Аркаша, возвращая кепку на голову, и закинула сумку на плечо.

– Угу. – Понтий продолжал равнодушно почесывать бок. – Дезодорант-то забираешь?

– Возьми себе, – великодушно разрешила девушка, вставая в высокий старт и кидая последний взгляд на окна квартиры тети Оли.

В следующее мгновение она сорвалась с места и понеслась в сторону школы. Пройдя на территорию школьного сада, девушка свернула к едва видимым из-за разросшейся травы ступеням, ведущим к баскетбольной площадке.

Минута в минуту. Аркаша встала на краю баскетбольной площадки, наблюдая за тем, как высокий парень рассеянно и почти нехотя ведет мяч от середины поля к корзине. Светлые непослушные кудряшки, серые глаза, вечно недовольная мина, – все такое уютное и родное. Что случится с ее оказавшимся столь ничтожным существованием, если о ней не вспомнит даже Коля? Нет! Такого не может быть! Только не Коля.

Теньковская решительно зашагала к юноше. В летние каникулы их баскетбольная команда через день собиралась здесь, на школьной площадке, для тренировки. Коля и Аркаша всегда приходили минут на десять раньше, остальные же особой пунктуальностью не страдали. Но девушке были приятны эти минуты. Игра один на один или тренировки паса. Полувзгляд, полувздох, и в воздухе нарастало напряжение. Абсолютное взаимопонимание взрывалось искрами от каждого движения, удара мяча о площадку, легкого касания при передаче паса. В те мгновения Аркаше казалось, что по-настоящему ее понять может лишь один Коля. Он один в целом пустом беспросветном мире.

– Стой где стоишь.

Аркаша повиновалась. Вот она. Истина. Сердце в груди замерло, погрузившись в томительное ожидание.

Коля держал мяч в вытянутой руке, уместив раскрытую ладонь сверху. Пальцы, вцепившиеся в поверхность, дрожали, силясь удержать мяч на весу.

Бум.

Парень чертыхнулся и топнул ногой. Аркаша ясно представила себе все те ругательства, которыми Коля мысленно осыпал выскользнувший мяч.

– Опять не получилось, – посетовал юноша. – Думал, смогу освоить прием за неделю и уж тогда Темыч обломится со своим выбиванием на подборе.

Аркаша непроизвольно улыбнулась. Дух соперничества между Колей и Темычем с каждым днем лишь набирал силу. Они всегда подстегивали и питали друг друга, как сухостой пожар. Может быть, поэтому на тренировках парни постоянно играли в разных командах, а на матчах заменяли друг друга, четко следя за тем, чтобы не оказаться на площадке одновременно. Никогда заодно, всегда против друг друга. Вечное противостояние, прекрасное лишь в не обремененном лишними эмоциями мужском исполнении.

– Можно спросить? – Аркаша обхватила себя руками, борясь с ознобом. Последняя надежда.

– Ну, попробуй. – Коля присел на корточки, подогнал мяч к себе и покосился на девушку. По его взгляду нельзя было понять, узнал он ее или нет.

– Есть ли в твоем классе девушка по имени Аркадия? Аркадия Теньковская. «Скорее! Скажи что-нибудь вроде «ну ты и балда, Обманка. На фига про себя спрашиваешь?» Давай же, скажи!»

– Аркадия? – Коля встал, прижимая мяч к боку. – Это типа от имени «Аркадий»? Есть такое женское имя?

– Есть. – Аркаша ощутила, как земля уходит из-под ног. Вот бы сердце остановилось и больше не могло ничего чувствовать, потому что терпеть эту боль было невыносимо.

– Понятно. – Коля отпустил мяч на волю и пару раз ударил им о землю. – Нет, никакой Теньковской у нас в классе нет. Можешь поискать ее в параллельных, но и там вроде бы такая не учится. Новенькая? Я б запомнил, если бы хоть раз слышал эти имя и фамилию.

– Запомнил бы? – с горечью прошептала Аркаша, почти до крови куснув губы.

– Блин, опять эти придурки опаздывают. – Коля стремительно стартанул с места по направлению к корзине. Вырвавшись из зоны трехочковых бросков, юноша, не глядя, осуществил передачу паса вправо от груди. Мяч врезался в кусты и стыдливо спрятался где-то у корней. – Какого... КАКОГО я это сделал?!

Аркаша встрепенулась. Перед основной тренировкой, играя только вдвоем, они раз за разом совершали похожую комбинацию: у самой корзины Коля, будто бы обманывая противника, передавал прицельный пас вправо, где его уже ждала Теньковская. А дальше – чистая импровизация.

«Вспомнит?» – Аркаша напряженно сверлила взглядом спину юноши.

Коля, не переставая чертыхаться, вернулся на середину площадки и снова повел мяч к корзине. Пробежка, бросок. нет, снова автоматический пас вправо. Туда, где обычно находилась Аркаша.

– Черт!

Девушка нерешительно шагнула вперед. Коля, рассерженный и взлохмаченный, в который раз уже вылез из кустов и в порыве злости бросил мяч в корзину. Промах. Рванул за ним. Снова бросил. Опять промах. Новая попытка.

– Да что за фигня? Опять промахнулся! – Коля стукнул кулаком по колену и снова выругался. – Как будто чего-то не хватает. Или кого-то?

«Меня?» – Мяч подкатился к ногам Аркаши. Без лишних раздумий девушка подняла его и кинула быстрый взгляд на Колю.

– Хочешь бросить? – Юноша, все еще сердящийся на самого себя за неудачные попытки, кивнул на корзину. – Валяй. Только подойди поближе в зону двухочковых бросков, вон туда, под корзину, а то отсюда трехочковый ни в жизнь не забро...

Шаг вперед, легкий прыжок. Мяч летит по дуге и попадает точно в корзину.

– Ни фига себе! Треха! – Коля с ошалелым видом развернулся к девушке. – С первого раза!

Аркаша с грустью смотрела на восхищенно восклицающего парня. День назад он бы лишь хлопнул ее по спине со словами «хуже некуда, Обманка», ведь тогда он точно знал, что трехочковый ей никогда не удавалось кинуть больше одного раза за игру. Сколько бы она ни старалась, всегда один-единственный раз.

– Повезло. – Девушка окидывала жадным взором юношу, желая запомнить его именно таким: удивленным, взбудораженным, слегка обиженным и столь настоящим. – Новичкам везет.

– Это уж точно. – Коля хмыкнул и пристально всмотрелся в рисунок на Аркашиной кепке. – А у меня точно такая же была. Только делась куда-то. Не помню, где потерял.

«Мне подарил». – Аркаша, печально улыбаясь, мягко коснулась кепки кончиками пальцев, а вслух сказала:

– Это подарок моего лучшего друга. И, похоже, прощальный.

– Почему?

– При следующей нашей встрече он даже не вспомнит меня.

– Лучший друг и не вспомнит? – усомнился Коля. – Брехня.

– Наверное. – Аркаша через силу засмеялась и медленно попятилась, пытаясь уговорить себя оторвать взгляд от юноши.

– Ну, пока, везучая девчонка. – Коля махнул ей рукой. – А зовут-то тебя как?

– Обманка.

– И кто тебя так странно назвал?

– Лучший друг.

– Который не вспомнит тебя при следующей встрече?

– Точно.

– Не дружи с ним, Обманка. Найди хороших друзей. И, кстати, желаю отыскать тебе ту девчонку, Аркадию Теньковскую.

Навстречу девушке по заросшим ступеням с шумом и гоготом спускались остальные члены их баскетбольной команды. Аркаша натянула кепку на глаза и устремилась вверх.

«Да, я тоже этого хочу. Найти ту самую Аркадию Теньковскую».

Оказавшись за пределами школьной территории, девушка опустилась на бордюр и закинула голову назад. Солнечные лучи осторожно согрели дрожащие губы.

«Странно, тетя Оля. Тебя нет рядом, но я все равно не могу заплакать. Твой закон все еще действует. Что ж, добро пожаловать в мир, где нет Аркадии Теньковской...»