Текст книги "Стопроцентные чары (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
– И как это понимать?
– Баскетбол любит мой друг. – Девушка подняла бланк на уровень лица и стала дуть на края, пока они не загнулись. – Он умеет говорить красивые слова, будоражить умы. Вот я и играла. Потому что он любил.
– Поддаешься чужому влиянию? – Веселость полностью исчезла из голоса Маккина. Не дождавшись ответа, юноша добавил: – Тебе не следует заниматься тем, что ты не любишь. Жизнь должна приносить радость.
– Наверное. – Аркаша передала бланк русалу.
– Ну его, этот чарбол. Пошли со мной на плавание.
– Тогда тебе придется одолжить мне плавки, – хмыкнула Аркаша.
– Хоть сколько. Мне не хочется, чтобы мою соседку грохнули на чарбольном поле психованные фанаты чарбола. – Смешно надув щеки, Маккин прогнусавил: – Кто ж тогда будет лицезреть мои хождения по комнате в полотенце?
– А тебе зрителей подавай? – Аркаша, засмеявшись, качнулась на скамье. – Вот же я влипла.
– А то!
– Да. Чарбол не вариант. Вряд ли чарбольная команда Сириуса будет мне рада. Я же та первокурсница, которой они вчера подпалили волосы.
Маккин замер, так и не закончив богатырский зевок.
– Шутишь?
– Не-а.
– Морская Звезда!
– Не-а. Я крепкая заноза в тощем демонском заду.
* * *
– А мы теперь всегда будем так делать?
Маккин скептически следил за раскрытой ладонью, маячившей перед его лицом и при каждом взмахе грозившей зацепить кончик носа.
– Ну же, – настаивала Аркаша, нетерпеливо пританцовывая на месте. – Дай мне «пять»!
Они стояли у стены рядом с распахнутой дверью в аудиторию, где у первокурсников Сириуса вот-вот должна была начаться первая пара.
– Это какой-то особый ритуал?
– Типа того. К нему меня приучил Коля – друг, который, к сожалению, меня больше не помнит. Парни очень скудны на выражение чувств. И все эти суровые похлопывания по плечу и взаимные жесты по типу дай «пять» или удар кулаком о кулак – своеобразный бессловесный обмен эмоциями. Так Коля сказал. Мне нравится такой сдержанный подход. Намного лучше девчачьих обнимашек и чмоканий в щечки. Видимо, поэтому мне всегда легче было общаться с парнями. А прямо сейчас я чувствую твое волнение и хочу тебя подбодрить.
– Ага? А ты сама разве не волнуешься?
– Если уровень беспокойства находящегося рядом намного выше, то собственное волнение почему-то отступает.
Народу в коридоре прибавилось, и ребятам пришлось вжаться в стену. Сплюснув щеку о поверхность стены, Аркаша, подтверждая твердость намерений упрямым сопением, подняла ладонь над головой.
Маккин, грустно улыбнувшись, тоже поднял руку, но вместо того, чтобы хлопнуть по девичьей ладони, крепко обхватил ее пальцы.
– Ты уже не в первый раз упоминаешь этого Колю. – Юноша придвинулся к Аркаше. – Видимо, он был очень важен для тебя.
– Был моим другом... – Аркаша втянула голову в плечи, почему-то начиная лепетать. – Пока не забыл. Меня.
– Понимаю. – Хватка Маккина стала крепче. – Но я не хочу быть заменой Коли.
– Заменой? – Девушка неуютно завозилась. Она терпеть не могла, когда над ней вот так вот нависали – давя ростом и телосложением.
– Я не Коля. На твои слова, поступки, на любые события я буду реагировать по-другому. Не как он. Буду говорить иные фразы, расстраиваться и радоваться по другим причинам. Расстраиваться по-своему. И радоваться по-своему. – Юноша нагнулся, чтобы заглянуть ей в лицо. – Хочу быть уверен, что ты воспринимаешь меня как Маккина Моросящего. Именно меня. А не кого-то иного.
– Да я и не…
– Понимаешь, я настроен серьезно по отношению к тебе.
Аркаша удивленно приоткрыла рот.
– Нет, не пугайся! – Маккин поспешно отпустил ее руку и отступил на пару шагов. – Немного неправильно выразился. Просто привязанность русалов очень… стойкая. Не желаю привязываться к тому, кто станет использовать меня в качестве замены. И, кстати, поздненько я опомнился. Ты уже мне вроде как симпатична. Не отвертишься теперь от ответственности.
– Прозвучало как угроза. – Аркаша опасливо хихикнула. – Вроде как «Шухер! Я тебе симпатизирую. Заметь, я предупредил». Тут к месту затаиться где-нибудь в глубокой норке.
– Только ненадолго, – со слишком серьезным видом попросил Маккин. – И не забудь сообщить о местоположении той норки.
– Так, закругляемся, а то мне уже страшно.
Серьезность исчезла с лица русала, и юноша хмыкнул.
– Шутить изволите? – Аркаша надулась и резко развернулась к двери, но не успела и шагу ступить: Маккин удержал ее, легонько дотронувшись до плеча.
– Ты и правда этого хочешь?
Маккин смущенно оглядел свою ладонь, а затем несколько раз сжал руку в кулак.
– Да. – Аркаша вновь воспрянула духом. – Ударь по ладони.
– Только для тебя. – Маккин с тяжелым вздохом вытянул руку, и девушка, размахнувшись, звонко ударила по его ладони собственной. – Довольна твоя душенька?
– Чертовски. – Аркаша и сама толком не могла понять, отчего этот простой жест принес ей разом столько счастья. Как будто залпом сладкий коктейль выпила, а послевкусие все не пропадало, а, наоборот, – с каждой секундой становилось сильнее, отчетливее, слаще. Хотелось улыбаться. И не потому что того требовала ситуация, а потому что хотелось. Искренне. Самой.
Посмеявшись над ее реакцией, Маккин кивнул на дверь аудитории и первым вошел внутрь. Довольная Аркаша слегка замешкалась у входа. И в следующий миг, ощутив чье-то присутствие в своем личном пространстве, оглянулась. От резкого движения волосы взметнулись ввысь и хлестнули неосторожно приблизившегося по лицу.
– Ой… Снежок?
Чафк. Пластиковая ложечка, торчащая изо рта Луми Фасцу, скользнула от левого уголка губ к правому – это была единственная реакция юноши на внезапную атаку волос.
Сегодня бесцветность глаз снежного мальчика сменили голубоватые крапинки, лениво переливающиеся в такт ровному дыханию. В руке он сжимал высокий стаканчик с зеленым колотым льдом.
Бесстрастный взгляд Луми скользнул по сконфуженному лицу Аркаши, по все еще поднятой руке с раскрытой ладонью. Невозмутимо причмокнув, тем самым вернув ложку в левый уголок губ, юноша переложил стаканчик из правой руки в левую и освободившейся рукой легонько хлопнул по Аркашиной ладони.
Так и не произнеся ни единого слова, Луми прошествовал мимо озадаченной девушки и зашел в аудиторию.
– Это такое приветствие? – Деловито поинтересовались у Аркаши. Пухленькая девушка в очках, мешковатых юбке и кофте с интересом оглядывала выставленную ладонь, чуть ли не тыкаясь в нее носом.
– Да вообще-то...
– Тоже хочу поздороваться, – не принимающим возражения тоном сообщила девушка.
Аркаша растерянно пошевелила пальцами, что девушка восприняла как приглашение и не преминула им воспользоваться. Теньковская тут же спрятала руку за спину, пока кому-нибудь еще не взбрело в голову дать ей «пять».
– Меня зовут Анис, – представилась девушка, следуя за Аркашей в аудиторию. В ее глазах вдруг появился азартный блеск, который, честно говоря, вызывал у Теньковской некоторые опасения.
И не зря.
– Меня Аркаша.
– Тоже на «А», – восхитилась Анис. – Это судьба. Давай дружить. Давай вместе препарировать жабоньку.
– Кого препарировать?!
– Жабоньку.
«А мысли про норку все-таки не были лишены определенной прелести».
Увлеченная задумкой Анис и сама походила на жабоньку – оттенком кожи, едва заметно отдающим зеленью, широким лицом, обвисшими щечками.
Пока Аркаша удрученно размышляла, как наиболее деликатно отвертеться от мероприятия с разделыванием живых существ, Анис, ловко подцепив ее за локоть, потащила новую знакомую куда-то вглубь аудитории.
Помещение впечатляло размерами. Около десяти ярусов соединялись тремя крутыми лестницами – по бокам и одной в середине аудитории. На каждом ярусе располагалось по четыре круглых стола, где могло уместиться от четырех до шести учащихся. Подобный антураж был бы более уместен в каком-нибудь экзотическом ресторане, однако стоило ли вообще думать об уместности, помня, частью какого заведения являлось это помещение?
– Насчет жабоньки... – Аркаша в панике поискала глазами Маккина. – Идея чумовая, но, к сожалению, меня ждут.
– Аркаш!
– Да! Точно ждут! – восторжествовала она, заметив махнувшего ей рукой русала в другом конце аудитории.
– Правда? – Анис посмотрела на Маккина и заметно опечалилась. – Ясно. Красавицы и красавцы собираются вместе. Закон жизни.
– Красавцы? – За неполные два дня пребывания в Блэк-джеке Аркаша услышала в свой адрес больше комплиментов, чем за всю жизнь. Лишь однажды Коля назвал ее милой. Хотя даже и не ее, а фотографию в паспорте. А единственный родной человек, тетя Оля, вечно называла «соплячкой», поэтому Аркаша вполне справедливо считала себя простенькой замухрышкой.
Однако Макки сказал, что она хорошенькая, Момо обозвал шмакодявкой, у которой «ни кожи ни рожи», Ваниль оценила ее как «симпатичную мымренцию», а Анис вот зачислила ее в разряд красавиц. И кому верить?
Полупьяный голос тети Оли в ее голове хрипло рассмеялся и едко процедил: «Соплячкой была, соплячкой и останешься».
Извинившись перед Анис, Аркаша, понурившись, направилась к столу, который занял Маккин.
– Мне бы так друзей заводить. – В тоне русала слышалось искреннее восхищение, и Аркаша невольно воспрянула духом.
– Здесь все как-то сами... набрасываются.
– Уж кто бы говорил. – Юноша сложил руки перед собой, улыбаясь одними уголками губ. – Помнится, в нашем случае при первой встрече атакован был именно я.
– Сочувствую. – Аркаша с притворным раскаянием поджала губы. – Теньковская – дрянной собеседник и скованный параноик, но если вдруг припечет макушку или вожжа заберется под хвост – туши свет, со всей дури начинает таранить каменные крепости.
– Многообещающе.
На затылок Аркаши приземлилось что-то холодное. Вздрогнув, она нащупала малюсенький колющийся предмет, подцепила пальцами и поднесла к глазам. Зеленый кусочек льда.
– Да ладно?
Ярусом выше за столом и правда обнаружился Луми. Невозмутимо всматриваясь в пространство с видом старца, постигающего тайны бытия, он отправлял в рот одну ложку зеленого льда за другой. Ледяные кусочки хрустели на его зубах, создавая впечатление похрустывания плохо смазанной механической челюсти.
– Знаешь его? – Маккин настороженно смотрел на соседа сверху и от каждого хруста меланхоличной работы зубов морщил нос.
– Это парень, который вчера после атаки Стопроцентных погасил огонь на моих волосах. Можно сказать, что Снежок – мой спаситель. – Аркаша осеклась. – Ой...
– Что? – напрягся Маккин.
– Нельзя называть Снежка Снежком!
– Но ты только что назвала Снежка Снежком.
– Ох, прокол. Ни в коем случае нельзя называть Снежка Снежком!
– Ты ведь снова назвала Снежка Снежком.
– Нет! Нельзя Снежка… тьфу три раза! Запуталась! – Аркаша уронила голову на стол.
– Ты уже начинаешь впадать в то состояние, при котором тебе нестерпимо хочется таранить крепости?
– Издеваешься? – Аркаша, продолжая прижиматься лбом к поверхности стола, повернула голову в сторону русала и сердито сощурилась.
– Уточняю. Дабы не попасть под раздачу.
– Тебе ли бояться?
– Я, между прочим, пацифист.
Внизу хлопнула дверь, и в аудиторию, картинно взметнув полы длинного темнобордового сюртука, влетел высокий смуглый мужчина. Черные кудри блестели, словно пластиковая шевелюра кукольного пупса. Внимательные глаза за желтыми стеклами очков по-змеиному шныряли туда-сюда, будто их обладатель умел следить сразу за всеми и примечал каждое лишнее телодвижение. Нижняя губа, похожая на пухлого червяка, то и дело ползла вниз, обнажая края золотистых зубов. Не улыбка. Больше смахивало на некую жутковатую привычку, как у мафиози, запоминающего на будущее тех, кого ему предстоит славненько ухайдокать.
Обведя аудиторию пронизывающим взглядом, мужчина поднял руки и пару раз лениво хлопнул в ладоши.
– Брависсимо. Чудненько, что не устроили свару в первый же день. Хотя Сириус всегда долго раскачивается. Не то что Вега. От вервольфов хотя бы заранее знаешь чего ожидать. Но отбросим лирику. – С этими словами он дернул руками, и полы сюртука вновь взлетели, словно подхваченные порывом ветра. – Сегодня честь приветствовать вас на первой паре в Блэк-джеке выпала мне, Артуру Эльблюму. Основной предмет – Первичная магия. При воссоздании заклинаний будем сосредотачиваться на вашей внутренней сущности и именно ее использовать как источник. Иных источников вам в этом университете не полагается. Так что не филоньте на физической подготовке, или мои уроки сразу же ушатают ваши хилые телеса, хлюпики.
В аудитории стало еще тише. Аркаша посмотрела по сторонам. К счастью, в воздухе витала всеобщая растерянность. Одно дело, когда обещают на словах, другое – озвучивают вполне реальные перспективы.
– Что ж, на самом деле разглагольствовать мне не в радость. – Эльблюм, криво ухмыльнувшись, поправил очки. – Все же я человек действия. Слова на бумаге никогда не сумеют передать ощущения от настоящего практического применения, поэтому скрупулезное скорочтение учебной литературы оставляю на вашу совесть. Хотя и в курсе, что у многих она напрочь отсутствует. Вот, кстати, одна из причин резкого погружения в тему. На моих уроках отставим в сторону занудную зубрежку и прибегнем к психической атаке. – Преподаватель смачно причмокнул губами, словно произнесенные слова были для него слаще любой конфеты. – Практика не позволит вам забыть учебный материал, а уж я позабочусь, чтобы после моих уроков вы с ног валились от усталости.
Маккин рядом с Аркашей поежился.
– Если он собирается выжимать из нас все соки на каждой паре, то дальновидно ли ставить его предмет первым в расписании? – Юноша сложил локти на стол и тяжело вздохнул. – После его обещанных издевательств на общей физической подготовке будет мало пользы от вялых студентов.
– Видимо, нам нужно воспринимать это как одну большую нескончаемую тренировку, – предположила Аркаша. – Скальный говорил на собрании, что чем сильнее физически развит организм, тем лучше воспроизводимые заклинания.
– Аркаш, да я не физических упражнений страшусь. С этим проблем как раз нет. Заклинания – вот, что вызывает у меня опаску. Творить волшебство – удел магов, а русалы в этом не сильны. Боюсь, магическое искусство будет жестоко угнетать меня в моральном плане.
– Ох, бедняжка. – Отодвинув края рукава, девушка ткнула пальцем в голубую метку. – Уверена, никто не будет чувствовать себя хуже, чем ты.
– Уела. – Маккин поднял раскрытые ладони. – Сдаюсь. Понятия не имею, что ты будешь делать на Первичной магии без этой самой магии.
– Это не похоже на поддержку!
– Да, извини. Всего лишь констатация. Хотя и несколько суховатая.
– Придумаю что-нибудь. – Аркаша угрюмо взглянула на сдерживающую метку, дернула за край ткани и, царапнув запястье ногтем, прикрыла ее рукавом. – Ведь я всегда что-нибудь да придумываю.
Профессор Эльблюм, несмотря на уверения в своей нелюбви к долгим речам, продолжал заливаться соловьем, время от времени пафосно подбрасывая полы своего сюртука.
– К величайшему сожалению – и вашему, и моему, – уважаемый Эрнст Немезийский не сможет сегодня осчастливить нас своим присутствием. По известным причинам. Но это отнюдь не значит, что его пара не будет проведена. Зелья и их компоненты – в среде учащихся предмет более известен, как «травки-муравки». Фривольность прозвища не мешает предмету оставаться одним из приоритетных для усвоения и, конечно же, не менее сложным. В нашу задачу на сегодня входит совмещение обоих предметов. Эй, галерка, я личность увлекающаяся, однако даже на пике вдохновения мои крысиные глазки видят все ваши маленькие проказы! Если не будете вовремя притворяться тихими мышками, огромный злобный крыс в лице меня натравит на вас местную борзую кошечку. Надеюсь, намек понят? Эй ты, мальчишка с сугробом на голове, прекращай хрустеть зубами. А ты на третьем ярусе, водяной? С тебя водопадом стекает, так что подотрешь после пары. – Добившись полного внимания, Эльблюм удовлетворенно кивнул. – Чудненько. Не будем превращать попытки Евгеника Скального сотворить из вас что-то стоящее в фарс. Итак, как я уже говорил, к черту зубрежку, перейдем к практике. Сегодня воссоздаем огненное заклинание «Саламандра» – пока без всяких усилений типа «альфа», и учимся получать голубой порошок с перьев шишаков, искусственно создавая им «нежный период». А «что?», «где?», «кто такие?», «где тут у вас сортир?» и остальные глупые вопросы вы будете задавать уже не мне. – Профессор подошел к двери слева от огромной ученической доски и пару раз ударил по ней кулаком. – Встречаем благородных волонтеров. Второкурсники Сириуса любезно согласились помочь с вашей первой практикой.
– Поднимите руки те, кто уверен, что Эльблюму просто лень проводить одновременно свои и чужие пары. Вот он и перекладывает работку на других, – шепнула Аркаша Маккину, и оба с нарочитой серьезностью взметнули под столом руки.
Дверь, похоже, соединяющая две смежные аудитории, беззвучно отворилась. Вперед прошли трое – ровный шаг и идеальное построение в виде треугольника невольно навевало мысли об армии и отточенной до скрипа синхронности.
Староста Сириуса Грегори Рюпей сегодня воплощал в себе вселенскую суровость. Высокий худощавый очкарик, предпочитающий прическу, которая была характерна скорее для нежных личностей, склонных создавать драму на пустом месте, или для художников с трепетной душой, при всей своей тщедушности и даже некоторой женственности умудрялся производить совершенно иное впечатление. Сквозившая во взгляде сосредоточенность так и била под дых мраморным ошметком. Набежавшая на лицо тень будто бы говорила: «Нам с вами предстоит большая, просто огромнейшая работа». Но главное, его аура. Этого не чувствовалось на собрании первокурсников, возможно, потому, что директор Скальный подавлял своей харизмой остальные сигналы, но от Грегори, действительно, веяло повелительной уверенностью. Ощущение было настолько явственным, что Аркаша даже удивилась, что не заметила этого раньше. Непоколебимость и стабильность – почти то же самое, что воплощал в себе Евгеник Скальный, – пусть и не столь сильно, вобрал в свою сущность и староста Сириуса. Стержень, основа, костяк – то, что удержит всю конструкцию. Тот, кто не позволит никому упасть.
Грегори остановился рядом с Эльблюмом и спрятал руки за спину, вздернув подбородок и удерживая идеальную осанку. Остальные двое расположились чуть позади, одновременно с ним приняв ту же позу.
За правым плечом – девушка с широким открытым лбом, прямыми волосами до плеч оттенка сердцевины лимона и, в отличие от мрачновато серьезного Грегори, явно настроенная на позитивный лад. По крайней мере, судя по тому, как с периодичностью в пару секунд ее щеки то раздувались, то опадали, дергался нос и прыгали брови, она едва сдерживала смех. Зафиксировавшись на позиции и справившись с очередным приступом веселья, девушка обвела аудиторию горящим взором и восторженно заулыбалась. Не удерживай ее на месте эта странноватая субординация, она вполне бы начала скакать по ярусам, лично знакомясь со всеми подряд.
Юноша с чуть вьющимися волосами цвета жженого сахара, стоящий за левым плечом Грегори, – напротив, казался лениво безмятежным. На вытянутом лице, оканчивающимся острым подбородком, читались вялое непонимание целесообразности присутствия его здесь и флегматичная вера в то, что, несмотря на глобальное неудобство, бессмысленность бытия и прочие досаждающие факторы, личность впереди него, которой он безмолвно и доверительно подчиняется, все разрулит.
– Еще кто-то будет? – осведомился Эльблюм, явно довольный, что с практикой первокурсникам будут помогать именно эти трое.
– Остальные прибудут с минуты на минуту, профессор, – отчеканил Грегори, с завидной невозмутимостью продолжая изображать статую. И поверить-то было трудно, что вчера этот же самый парень, весьма эмоционально воспринявший подставу от товарищей по команде, огрызался на громилу Кюнехелма и грозился прикончить провинившихся собственными руками. Выдержка впечатляла. Однако настроение, кидающееся из крайности в крайность, чутка настораживало.
– Чудненько. – Эльблюм причмокнул губами. – Вы тут займитесь делом. – Мужчина в прекрасном расположении духа направился к выходу. – А я пойду наливочки себе найду да закусончику... Стоп. Я это вслух сказал?
– Нет, профессор. – Голос Грегори ничуть не изменился, а вот смешливая девушка позади едва не лопнула, – чтобы сдержать рвущийся наружу смех, ей пришлось крепко сжимать зубы. Смех застревал на выходе и беспорядочно бился в замкнутом пространстве, раздувая ей щеки, отчего девушка все больше походила на не в меру запасливого хомяка.
– О, тогда ладно, – поверил Эльблюм и, насвистывая какой-то легкомысленный мотивчик, вышел из аудитории.
Дверь захлопнулась, но еще несколько секунд никто не двигался, на каком-то подсознательном уровне ожидая особый сигнал.
– Вольно. – На губах Грегори заиграла ухмылка.
Тут же громкий хохот заполнил пространство, словно вода пустую емкость. Девушка смеялась, одной рукой схватившись за живот, а второй – за плечо Грегори.
– Ой не могу. Это выше моих сил. – хрипела она сквозь смех.
– Держи себя в руках, Лакрисса, – пожурил ее Грегори. – Нужно сохранить лицо перед первокурсниками.
– Поздно. – Девушка похлопала себя по щекам. – После столь долгого сдерживания моему лицу уже ничем не помочь. – И снова залилась смехом.
– Будь серьезнее!
– Раскомандовался, Очкарик. – Ровен Шарора вошел в помещение через ту же дверь, что и трио. Без всякого стеснения и абсолютно не обращая внимания на первокурсников, демон прошествовал до преподавательского стола, отодвинул стул, плюхнулся на него и с грохотом закинул ноги на столешницу. – Ну че, хилота, кого спалить первым?
– Тебе вчерашней первокурсницы было мало? – досадливо поморщившись, осведомился Грегори.
Аркаша под тревожным взглядом Маккина начала сползать по стулу до тех пор, пока ее нос не оказался на уровне столешницы.
– Это вышло случайно, – осклабился Ровен. – По честноку, Кэп.
– Слышал я уже этот томный напев. Вчера на пару с Линси вы очень бойко украшали мои уши лапшой. Где он, кстати? И остальные добровольцы?
– В соседней аудитории готовят клетки с шишаками.
– А ты?
– Мне лень.
– О, он хотя бы честен, – оценила Лакрисса.
– Честный демон? – Парень с вьющимися волосами, второй спутник Грегори, начал задумчиво барабанить пальцами по собственной щеке. – Звучит как оксюморон.
Набычившись, Грегори сделал шаг к преподавательскому столу. Перед ним тут же возникла улыбающаяся Лакрисса.
– Грегори, – девушка привстала на цыпочки и понизила голос, – не забывай, что ты не на чарбольной площадке. Здесь и сейчас перед первокурсниками ты не просто капитан чарбольной команды Сириуса, ты староста. Не давай своим паразитам из команды перетягивать на себя все твое внимание.
Малиноволосый «паразит» за преподавательским столом тут же поднял руку и одними пальчиками фамильярно помахал старосте.
– Верно. – Грегори цыкнул и повернулся к слушателям, с интересом следящим за намечающейся перебранкой. – Прошу прощения за этот балаган. Представляю вашему вниманию единственного демона на нашем факультете. Ровен Шарора. Мастер по части пламени. Сегодня, когда будете учить заклинание «Саламандра», именно он не позволит вам превратить друг друга в барбекю.
– Ой, не смотри на меня так, Кэп. – Ровен уперся кроссовками в столешницу и принялся качаться на стуле, удерживая его всего на двух ножках. – Я смущаюся-я-я-я.
– Брось восхвалять своих любимчиков, Рюпей. – Лакрисса скорчила рожу. – Лучше бы нас с Константином сначала представил! – Выбежав вперед, девушка ткнула в себя большим пальцем. – Лакрисса Темная. Маг. Второй курс. Первый и главный помощник старосты Сириуса. – Хитро ухмыльнувшись, добавила: – Но Рюпей слишком гордый, чтобы признаться, что у него есть помощники.
– Да нет же. – Грегори снисходительно улыбнулся в ответ.
– Он слишком гордый, чтобы признаться, что он гордый, – мгновенно поправила себя Лакрисса и звонко рассмеялась. – А я в том же статусе помощника, как, например, у старосты Фомальгаута его шпингалетка Виктория Руфь или у старосты Денеба этот гнусный упыреныш Томас Багро.
– Легче, Лакрисса. – Грегори оперся кулаком на преподавательский стол, удерживая на губах кривую ухмылку. – Не стоит отзываться о студентах других факультетов в подобной манере.
– Тут лишь Сириус. – Девушка подмигнула притихшим первокурсникам. – При наших можно. Да и вряд ли кому по нраву демонский Денеб.
– Надеюсь, этот булыжник не в мой чудный садик? – поинтересовался Ровен.
– Мое отношение к тебе ровно такое же, как и к остальным членам вашей чарбольной команды, демоненыш. – Лакрисса вздернула подбородок. В ее голосе проскочили нотки пренебрежения. – Только и можете, что по чарбольной площадке метаться да мышцами поигрывать.
– Кэп, – Ровен с грохотом приземлил стул на все четыре ножки и с комично серьезным лицом сложил руки под подбородком, – данное заявление заставляет меня подозревать вашего первого помощника в сталкерстве, дежурстве у мужской раздевалки и в бессовестном подглядывании за моим переодеванием. Мои мышцы столь же невинны, как невинен и я.
– Пф-ф... Сдался ты мне, демоненыш.
– Кэп, я опасаюсь вашего первого помощника, – продолжал Ровен, старательно впихивая в интонации как можно больше нудности. – Вдруг кинется да изнасилует.
Брови Грегори поползли вверх и скрылись под зарослями густой челки.
– Слушай, демоненыш. – При общении с Ровеном веселость Лакриссы исчезала начисто, но, когда она поворачивалась к первокурсникам, в глазах вновь появлялись искорки задора. – Я скорее дерево изнасилую.
– Кэп, ваш первый помощник проявляет склонность к насилию.
С тяжелейшим вздохом Грегори водрузил пальцы на виски и проворчал:
– Дети мои, я тут как бы пытаюсь серьезное впечатление произвести.
– Тогда бы не брал с собой этого, – Лакрисса махнула рукой в сторону Ровена, – и тех, что в соседней аудитории.
– Ничего не поделаешь. Стартовый состав чарбольной команды Сириуса должен выбить себе право тренироваться после комендантского часа. А после вчерашнего... – Грегори с шумом почесал затылок. – После вчерашнего подвига моих раздолбаев нам придется трудиться в пять раз больше, чтобы заслужить это право. И да, Шарора, теперь это была огроменная мраморная плита в твой садик.
– Кэп, я уже говорил, ты бы видел эту девку. Ее морда лица так и просила Стопроце...
– ШАРОРА! С тобой мы пообщаемся на площадке. И поверь, уже не в той манере, что была вчера.
– Да, мамуля.
Лакрисса сочувственно похлопала стремительно багровеющего Грегори по плечу.
– Никакого порядка. Поражаюсь, что ты вообще можешь их контролировать.
– У старосты свой подход. – Лакриссу и Грегори неспешно обогнул юноша – последний из их трио. – Ко всем. Ничего, если я тоже представлюсь?
В тексте есть: магическая академия, юмор, демоны
– Не стоит спрашивать у меня разрешение на это, – слегка раздраженно заметил Грегори, но, видя, что юноша все еще смотрит на него, кивнул. – Да, конечно.
– Благодарю. – Юноша повернулся к первокурсникам и приосанился. – Константин Шторм. Маг. Второй курс. Помощник старосты.
– Второй, – уточнила Лакрисса, дразняще хлопая длинными ресничками.
– Второй, – не стал отрицать Константин. – Сразу скажу. – Выдержав театральную паузу, он набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул: – Я не гей!
Челюсть Лакриссы поползла вниз, а Грегори издал хрипящий звук, похожий на тот, что воспроизводит ингалятор при нажатии.
Звенящую тишину аудитории начали разбавлять смешки и тихое перешептывание.
– Что ж ты прямо в лоб-то? – Процедил сквозь зубы Грегори, опуская ладонь на плечо Константина и едва заметно сжимая.
– Не хочу недоразумений в будущем, – невозмутимо пояснил тот. По всей видимости, его совершенно не интересовало, что о нем могут подумать окружающие, а потому издевательский смех с последних ярусов ничуть не задел его самолюбие.
– Ясно. Так, замолкли все. – В настрое Грегори произошла заметная перемена. Угрожающий взгляд метался от одного стола к другому, выискивая посмевших засмеяться. – Наш товарищ порой слишком прямолинеен. Я, со своей стороны, внесу несколько пояснений для тех, кто в танке, и тех, кто горазд молниеносно разносить сплетни. Константин Шторм – потомственный маг из древнего рода. Зачастую сменяющиеся друг друга поколения из таких родов подхватывают проклятья, посылаемые недругами. Как известно, проклятья бывают разные, и невозможно заранее предугадать, в каком поколении одно из них проявит себя в наивысшей степени. В настоящее время у Шторма одно из таких проклятий функционирует на критическом уровне. Пугаться не стоит. Оно не заразно и не приносит гибель окружающим. Но некий дискомфорт все же присутствует. Дело в том, что пот Константина имеет специфический запах, который воздействует на окружающих в крайне агрессивной манере. Проще говоря, почувствовав этот запах, вы найдете его владельца привлекательным.
– А если еще проще, – Лакрисса с размаху водрузила ладонь на другое плечо Константина, – влюбитесь в него до одури, как бедолага, с месяц просидевший на жесткой диете, в румяный мясной пирожок. Причем совершенно неважно девушка ты или парень. Проклятье штабелями кладет к ногам Шторма всех подряд. Так что особо не бойтесь, но не забывайте опасаться.
– Очень жаль. – Грегори вздохнул. – Константин неплохо играет в чарбол, но из-за этой специфичности мне даже в запас его не запихнуть. Всякие потовыжимающие действа ему противопоказаны.
– Зато свою первую и последнюю прошлогоднюю тренировку он запомнил навсегда. – Похихикивая, Лакрисса сделала пару взмахов в сторону слушателей, словно приглашая их разделить потеху.
– Не смешно, – пробурчал Константин.
– Смешно, – не согласилась девушка, взлохмачивая ему волосы. – Тебе повезло, что на демонов и нефилимов твое «особое обаяние» не действует, а у Грегори в тот день был ужасающий насморк. А иначе за тобой по всему спортзалу с высунутым языком не только бы Роксан Линси скакал.
– Мне и его хватило, – выдавил из себя Константин, съеживаясь от неприятных для него воспоминаний.
– Бедняжечка. Слышала, дикие коты – очень страстные натуры, – не унималась Лакрисса.
– Не стоит обращать все в шутку, – поспешил вмешаться Грегори. – Это достаточно серьезная проблема.
– Несомненно. – Девушка закивала с такой скоростью, что будь она игрушечным болванчиком, голова бы, не выдержав, отделилась от шеи. – А для того, чтобы вы прониклись серьезностью проблемы, сообщаю, что вчера мне даже пришлось отмутузить шваброй двух вервольфов, полезших к Шторму целоваться.
От ее слов Константин заметно напрягся. И Грегори, и Лакрисса, очевидно, ощутив его беспокойство, резко придвинулись к нему, легонько толкнув плечами.
