Текст книги "Тебе меня не получить (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Она снова подняла руку, пригладив косу. Ладонь наткнулась на уже повядшую розу, вплетённую в волосы. Девушка попыталась на ощупь определить, что это такое, видимо, забыла  про цветок. Но снова повернулась к Владыке, опустив руку.

«Я люблю тебя». Понятно, она тогда толком даже проснуться не успела, а что боги во снах посылают, лишь они и знают, но всё же интересно, кому говорила. Или не интересно? Хотя какая разница, кем бы он там ни был, теперь никакого значения не имеет.

– Тебе её жалко? – спросил Барс, чуть отодвигая ветку, мешающую видеть беседку.

Мягкие шаги брата Грай, конечно, слышал, да следопыт и не скрывался, но оборачиваться не стал – не было в них ни тревожности, ни спешки. Значит, просто так пришёл, поддержать. Или мозги прополаскивать – тут пятьдесят на пятьдесят, не угадаешь.

– С чего бы? – пожал плечами экзорцист. – Не вижу повода для жалости.

– Ну и правильно. Только вот на кой ты согласился её охранять?

– Почему нет?

– Почему нет? – в тоне Барса появилось нечто, смахивающее на тень раздражение. – Тебе объяснить?

– Ты знаешь кого-то, кто справится с этим лучше меня? – холодно поинтересовался Грай.

– А лучше ли? Ты же сам сбежал от неё.

– Меня вызвал Владыка.

– Ты вот сейчас кому врёшь? – Экзорцист краем глаза заметил, как Барс нервно дёрнул ухом, почти вывернув его, прижав к голове. Хотя почему только ухо? Наверное, оба. Впрочем, одно или оба тоже разницы не имело. Следопыт был в бешенстве. – Мне или всё-таки себе? Я всё понимаю. Мы всё понимаем, хоть тебе и нравится думать по другому. Ты не многогранная личность, а обычный мужик. Ну да, понятно, увидев твою рожу она не грохнулась в обморок и не потащила тебя в ближайшую койку. Но это ещё не повод.

– Для чего?

– Сливать себя в канаву. Сам же говорил: «Просто очередное задание, которое надо выполнить». Что-то изменилось?

– Ничего не изменилось.

– Тогда…

– Барс, я сейчас не буду распинаться, как тебя люблю, ладно? Ты в курсе. Вы все в курсе, – Грай обернулся, положив руку на плечо брата. – Но если ещё кто-то полезет с душеспасительными речами, подавится собственными зубами. Усеки сам и передай остальным. Это ясно?

– Да послушай ты…

– Я спросил: «Это ясно?», – по-прежнему ровно напомнил Грай.

– Ясно, – сдался Барс.

– Отлично, – резюмировал экзорцист, хлопнув следопыта по плечу. – Проводите их, там и встретимся. Да, Олдена я жду утром. Мне нужны новости. И пусть Лис обновит защиту.

– А ты знаешь, что нормальным эльдам ещё и спать когда-нибудь нужно?

– Где-то слышал, – равнодушно отозвался командир, подтягивая перчатку.

Желание обернуться, посмотреть на беседку, голоса в которой стали громче, напряжённее, было сильным, даже острым. Именно потому он и не обернулся, только кивнул Барсу на прощание.

Следопыт проводил взглядом взлетевшего, шумно и вроде бы неловко, как-то громоздко хлопающего крыльями ворона, помянул сквозь зубы демонов и встал на место Грая, наблюдая за беседкой сквозь ветки. Уж его-то заметить ни у Владыки, ни у атьеры вообще ни шанса не было.

_____

[1] Сюрко – гербовая накидка в виде прямоугольных полотнищ (спереди и сзади), скреплённая на плечах и иногда в талии.

[2] Колесоносцы – рыцари ордена Разделённого круга. Носят знак Колеса, отсюда и прозвище.

Глава 5

Снова оказаться в сверхзащищённой карете Владыки Ора не слишком жаждала, а уж очутиться там на пару со своим свежеиспечённым мужем – или пока только женихом? – хотела меньше всего на свете. Но пробовать убедить его в пользе верховых прогулок, язык не поворачивался, последний из Ноэ всё-таки, беречь надо. Хотя, конечно, такого беречь…

Атьер оказался мужчиной высоким и совсем неутончённо широкоплечим, впрочем, возможно, это лишь мерещилось из-за его наряда. Никаких шелков Эймар не носил, отдавая предпочтение чёрной, пусть и тончайшей выделки, коже: ботфорты, охотничий камзол, под ним вроде бы жилет, только штаны суконные – будто эльд собирался немедленно ехать оленя добывать, а то и медведя. И едва заметная отделка чёрным же шнуром на полах куртки положения не спасала. На лоб Ноэ была надвинута шляпа, под ней виднелась косынка, вроде моряцкой, надёжно прикрывающая волосы. Ну и конечно маска, тоже, естественно, чёрная, ото лба до подбородка, даже губы и те под ней, лишь глаза тускло поблёскивают.

Откровенно говоря, всё вместе выглядело жутковато. Ну а меч на боку – явно не парадный, кинжал на правом бедре и вроде бы ещё один за голенищем, довершали образ. Кстати, судя по жёстко лежащим складкам куртки, под ней была кольчуга. В общем, ни дать ни взять эдакий романтичный главарь банды с большой дороги.

Вот только романтики в атьере Ноэ и на полуфер бы не набралось. Может потому, что он молчал как истукан, то есть совсем ни словечка ни сказал: ни в беседке, ни пока к карете шли, ни в экипаже. Ни Владыке, ни Оре, ни, бесы всех побери, обивке сиденья, которую всю дорогу увлечённо изучал.

Кошмар становился всё кошмарнее. Но роскошнее и роскошнее.

Первое, что Роен увидела, когда её из кареты выпустили – две огромные полукруглые лестницы, каждая ступеней в двадцать, никак не меньше, поднимающиеся к портику над парадной дверью, больше смахивающей на крепостные ворота. А портик этот поддерживали вставшие на дыбы мраморные единороги, высотой в нормальный лошадиный рост.

Роен, как-то позабыв, что атьере это не полагается, присвистнула. Олден, помогающий ей из кареты выбраться, понимающе хмыкнул.

– Погоди, это ты ещё внутри не была, – ободрил довольно, будто всё богатство ему принадлежало.

– А там всё такое же?..

Ора покрутила рукой, пытаясь подобрать подходящее слово.

– Впечатляющее? – уточнил красавчик.

– Устрашающее, – определилась девушка, оборачиваясь. – А где… атьер?

– Хозяин просил передать, что посетит вас перед сном, – странно пришёптывая, будто страшную тайну выдавал, сообщил пожилой мужчина, которого Роен, впечатлённая крыльцом, сразу и не заметила.

Хотя на неприметность он никак не тянул: стариком этого эльда назвать язык не поворачивался, хотя и седой, и лицо всё в морщинах, как печёное яблоко, но статный, спина прямая, будто под чёрную с серебром ливрею черенок от вил сунули. И смотрел он на Ору сверху вниз, так скривив почти бескровные губы, что они подкову напоминали.

– Руг, мажордом – отрекомендовался этот надменный и, не смотря на свою величественность, поклонился, вывернув шею к левому плечу, подставляя Оре горло.

Роен, откровенно растерявшись от такой старомодно-раболепной почтительности, всё-таки сообразила, слегка царапнула когтями вялую старческую шею, принимая служение. Заодно разглядела грубый шрам, прячущийся под галстуком. Видимо, пришёптывал мажордом вовсе не от избытка таинственности, а от повреждённой когда-то гортани.

– Прошу следовать за мной, атьера, – велел Руг, поспешно и с видимым облегчением выпрямляясь. – Я провожу в ваши покои. Хозяин распорядился, чтобы ужин подали туда. Но сначала, конечно, вас ждёт ванна. Со слугами, думаю, познакомитесь завтра, сегодня вы слишком утомились. Впрочем, ваша личная горничная, её зовут Лурен, уже ждёт. И две служанки – Атья и Рана. Сорен, это домоправительница, распорядилась, чтобы вам приготовили минимум необходимого, и Карра сегодня утром…

– Вы же сказали, что со всеми я познакомлюсь завтра, – пропыхтела Ора, замучавшаяся подниматься по крутым ступеням.

Их оказалось куда больше двадцати.

– Конечно, прошу прощения, – явно никаких угрызений совести не испытывая, прошептал мажордом. – Прошу вас, атьера. Ваши покои расположены на третьем этаже левого крыла, комнаты хозяина на третьем же этаже, только в правом крыле. На первом этаже находятся холл, бальная зала, большие приёмная и столовая. На втором малая общая приёмная и библиотека, розовая и синие чайные комнаты, курительная, ломберный[1] зал…

– Это сейчас тоже лишняя информация, – буркнула Ора.

– Как вам угодно. Солярий[2] находится в саду.

– А?

– Осторожнее, пол скользкий, его специально натёрли к вашему приезду.

– Ага.

– Что вы предпочитаете на ужин, рыбу или дичь?

– Что?

– Как вам будет угодно. Я передам, чтобы подали телятину.

– Мне-е…

– Если пройдёте по этой галерее, то попадёте в коридор, ведущий в комнаты хозяина. Но туда запрещено входить без особого распоряжения атьера. Подчеркну, запрещено всем.

– Почему?

– Кроме того, я не рекомендую вам по ночам подниматься на пятый этаж. Там обитает приведение.

– Серьёзно?

– Ещё одно предпочитает комнаты слуг. Выход в ваш бельведер[3] через анфиладу[4] личных комнат, сразу за малым будуаром[5].

В ответ на это Роен даже мычать не стала, но задумалась, не стоит ли ей попросить карту. Ну или поводыря.

– Прошу, атьера. Сейчас мы входим в вашу личную приёмную…

– Сейчас вы выматываетесь из личной приёмной. Бегом! – рявкнуло из-за распахнувшихся, будто по велению волшебства, дверей.

– Я попросил бы вас брат Лис! – шепотом, но очень возмущённо крикнул мажордом.

А Ора не удержалась и хихикнула. Ну да, брат Лис, братец Лис. И братец Кролик, Ёжик и Барсук. Кто там ещё в сказках матушки Медведицы был?

– И не просите, – проворчал «братец» надменно, появляясь в дверном проёме. – Бесполезно.

Выглядел экзорцист диковато, бело-чёрная мантия с вышитым красным колесом, указывающим, между прочим, на немалый ранг фламика, подходила рыжей шевелюре и злобно прищуренным глазам примерно так же, как корове седло. В левой руке Лис сжимал курильницу, пускающую едкий, вонючий дымок – примерно также оровы братцы держали кистень, собираясь с одного удара уложить лося-трёхлетку. Правая же рука экзорциста явственно светилась зеленоватым и зелень эта жила, двигалась, переливаясь туманным маревом, будто предплечье было облеплено медузой.

– Ты что здесь делаешь?

Ора против собственной воли – она на самом деле не хотела, но уж больно странно выглядел кисель – задвинулась за спину недрогнувшего мажордома.

– А на что это похоже? – огрызнулся Лис.

Экзорцист встряхнул рукой и «медуза» начала таять, паря, как закипающая вода. Остро запахло палёной серой.

– На колдовство, – честно призналась Роен.

– Сама ты ведьма, – не остался в долгу экзорцист. – На ночь молишься?

– Н-нет, – не сразу сообразила Ора.

– Ну и правильно, – одобрительно кивнул Лис, – всё равно бесполезно, я тут наглухо запечатал.

– Зачем?

– Чтоб до тебя никто не добрался, дура! – рявкнул экзорцист. – Ну а что тебя Шестеро не услышат – это побочный эффект.

– А до них правда молитвы доходят?

– Я-то откуда знаю? – невнятно проворчал Лис, через голову стаскивая мантию, запутавшуюся широким подолом в цепочках курильницы. – Они мне не сообщали. Ладно, идите, я, в общем-то, закончил.

– А ты в самом деле фламик? – опять не удержалась Ора.

– Нет, – рыкнул всклокоченный экзорцист, выпутываясь из мантии. – Я невинная дочка мельника.

Вопрос: «Почему невинная?» – Роен предусмотрительно при себе придержала. Уж больно злым был Лис, того и гляди на самом деле кусаться начнёт.

***

На ужин подали всё-таки не телятину, не дичь и даже не рыбу, а цыпленка, но невероятно вкусного, с каким-то сложносочиненным соусом. Правда, Оре, оголодавшей на бурде, которую обычно в тавернях подавали, сейчас и простое рагу сошло бы за экзотику. Тем более после шикарной ванны, массажа в четыре руки, устроенного служанками, и чистой одежды.

После еды Роен немедленно потащило в сон, и она совсем не сопротивлялась, когда её под локотки отвели в спальню, облачили в нечто, глазом почти не различимое, и уложили в гигантскую постель. Впрочем, тут всё тяготело к гигантомании.

Ора уже почти совсем заснула и окончательно отбыть в ничто мешал только ночник, который горничная почему-то не погасила, хотя Роен её вроде бы просила, а самой вставать было невероятно лень, потому девушка и попыталась закопаться в подушки, чтобы свет не мешал, благо подушек этих тут хватило бы на пять воспитанниц сестёр Белого круга, к аскетизму, в общем-то, неприученных и…

И тут Роен вспомнила слова мажордома, даже не вспомнила – фраза всплыла, словно огнём начертанная на изнанке век: «Хозяин просил передать, что посетит вас перед сном». В смысле, хозяин посетит. То есть, её, наверное, всё-таки муж. Ну а для чего супруги обычно приходят к жёнам «перед сном»? Правильно, чтобы исполнить долг перед Домом.

Сонливость как рукой сняло.

Ора рывком села, натянув одеяло до подбородка, будто в спальню уже ворвалась насильник с толпой дублёров, попыталась не глядя нащупать на прикроватном столике что-нибудь, сошедшее бы за оружие. Ничего не нащупалось, кроме горячего ночника, всё ещё холодного кувшина с соком и пустого фужера.

А вокруг царила неправдоподобная, прямо-таки нереальная тишина, будто этот дворец и не жил совсем. Дома-то по ночам всегда что-то шуршало, шелестело, поскрипывало, мыши копались между стенами, озеро плескалось, деревья в саду перешёптывались. А тут ничего, глухо, как в крипте.

Роен длинно выдохнула, потом ещё раз. В принципе, ничего же страшного и не происходило. Подумаешь, супружеский долг! Есть вещи куда более неприятные, взять хоть сломанную ногу, да и ту она же пережила. Говорят, это недолго, а потом суженный уберётся в своё правое – или всё же левое? – крыло, куда никто без особых распоряжений не заходит. Просто…

Просто противно было лежать, как гусыне на колоде. Ту тоже орехами пичкают, чтобы мясо вкуснее стало, а Роен вон помыли, умаслили, духами облили, в кружевные тряпки обрядили, чтоб попривлекательнее выглядела.

Да, пожалуй, дело действительно не в страхе – мерзко это, вот как.

Ора ещё немного послушала тишину, потом осторожно выбралась из-под одеяла, накинула оставленное в кресле нечто такое же условное, как и ночная сорочка. На цыпочках подобралась к двери, выскользнула в… Гостиную, что ли? Или в будуар, очередную чайную? В общем, в следующую комнату. Здесь тоже горел ночник, толком освещающий только столик, легкомысленный стул рядышком, кусок стены и портрет.

Роен подошла поближе. Она и сама не понимала, с чего так заинтересовалась картиной. Может потому, что больше живописи в этом доме не видела? Да мало ли чего она тут ещё не видела! Но девушка всё же взяла лампу, подняла, высветив картину. Молодая улыбающаяся женщина спокойно смотрела с полотна, касаясь левой рукой груди там, где прямо напротив сердца была приколота брошь в виде символа Дома Высокого Неба: на раскрытой ладони два вертикальных зигзага, перечёркнутых короткой линией.

Ора вдруг остро, до вполне реальной боли под желудком почувствовала: она тут чужая, даже не гостья, а незваная приблуда. Всё это вместе с анфиладами, бельведерами и только Шестеро знают чем ещё принадлежит не ей, а той, что на портрете. Это не Роен, а та настоящая атьера Ноэ. И по-другому просто быть не может, потому что иначе неправильно.

– Вы увлекаетесь живописью? – глухой, какой-то сдавленный голос раздался за спиной так неожиданно, что Ора буквально подскочила, масло в лампе угрожающе плеснуло, едва не перелившись через горлышко, огонёк под стеклянным колпаком заметался, рождая на стене корчащиеся тени.

Ноэ сидел в кресле, вытянув скрещенные в щиколотках ноги. Ботфорты он так и не снял, маску и косынку с волос тоже, а вот от куртки избавился, оставив только расшнурованную до пупа рубаху с закатанными рукавами. Грудь у него оказалась совершенно гладкой, безволосой и смотрелось это странно – папаша Роен и все братья Оры шерстистостью напоминали кабанов.

– Так вам понравилась картина? – напомнил Ноэ.

Тишина стала плотнее, казалось, ещё немного, и её можно будет рукой потрогать.

– Вы меня боитесь? – попробовал атьер снова, ответа так и не дождавшись.

– Нет, – наконец, отмерла Ора, аккуратно поставив лампу обратно на столик, себе за спину – от греха подальше.

– Это вы зря. Теперь я вижу, как вы дрожите. Только не говорите, что замёрзли.

Вроде бы он усмехнулся, а, может, и нет. Что там под этой маской разберешь?

– Даже и не собиралась. – Роен скрестила руки на груди – для уверенности, а ещё чтобы унять нервную дрожь, которая на самом деле колотила. – Это… – Подходящих слов, чтобы ему объяснить, не находилось. «Я чувствую себя чужой?» Звучит откровенно жалко. «Мне не нравится, когда меня принуждают?» Глупо, тем более уже вынудили, а она вроде как согласилась. «Меня тошнит только от мысли лечь с вами?». Откровенное хамство, да ещё и высокопарное, отдающее истерикой нервной девицы. – Это другое.

И снова тишина навалилась, накрыв душной периной.

– Вы можете переделать здесь всё по своему вкусу, – сказал атьер, когда Ора уже начала думать, что они так и промолчат до утра. – Руг вам поможет. – Ноэ встал. Без куртки он действительно выглядел не таким плечистым, но всё равно слишком крепким для уроженца Чистого Дома. – Спокойных снов, атьера.

– А-а… – протянула Ора, оглянувшись на спальню. – А как же?.. То есть, да, конечно. Спокойных снов.

– В следующий раз. – Теперь он вроде бы улыбался. По крайней мере, глухой голос стал мягче. – Когда вы меня сами пригласите.

– А если никогда не приглашу?

– Жаль будет разочаровывать Владыку, но придётся.

– Но он же сказал…

– Верно. За точность цитаты не ручаюсь, но, кажется, это было что-то вроде: «Значит, все твои прихоти будут удовлетворяться по первому требованию».

– Если я рожу наследников, – напомнила Роен.

– А вот «если» он совершенно точно не говорил. По условиям договора от вас требуются дети. Это требование никто не снимает.

– Странная у вас логика, – буркнула окончательно запутавшаяся Ора.

– Про сроки выполнения требований не было сказано ни слова, – пояснил Ноэ. – Надеюсь, вы окажите честь и разделите со мной завтрак. А сейчас всё-таки спокойной ночи.

Дождавшись, когда за ним дверь закроется, Роен куснула ноготь, в сердцах прихватив ещё и кожицу, зашипела от боли, обеими руками взлохматила волосы, обернулась к портрету, будто он на самом деле мог подсказать, что тут происходит.

Нарисованная женщина молчала, а вот в голову Оре, наконец, пришла здравая мысль: кто сказал, что сейчас её посетил настоящий атьер Ноэ? Ведь Владыка предупреждал о двойниках. И, получается, слова этого то ли мужа, то ли нет ничего не значили? Или всё-таки значили?

Один и то во всём этом не разберётся!

***

Новый день начался бодро – с вопля такого дикого, что Ору просто вымело из постели. Кажется, этажом выше кого-то резали. По кускам. Вопль тянулся и тянулся, не прерываясь, лишь становясь выше и выше, потом вдруг оборвался, словно захлебнулся, и продлился коротким щенячьим скулежом, снова набирая силу.

Роен, спросонья и второпях, запуталась в непривычно широких простынях и едва не нырнула головой вниз с кровати, но это её не остановило. Девушка толкнула дверь и тут же чуть ей же в лоб не получила – створка, вместо того, чтобы остаться у стены, резко захлопнулась обратно, больно поддав ручкой в живот. А с той стороны болезненно охнули.

Ора запустила обе пятерни в спутавшиеся за ночь волосы, яростно почесала. Соображалось по-прежнему с трудом.

– Эй, там кто-то есть? – спросила осторожно, чувствуя себя полной и окончательной дурой.

Наверху продолжали вопить, тяня одну паническую ноту.

– Кто-то есть, – приглушённо донеслось из-за двери. – Доброе утро.

– Барс? – тяжко поразилась Роен.

– Вроде бы да. Хотя, возможно, уже и енот.

Дверь снова распахнулась, теперь уже без всякого участия атьеры, и на пороге появился экзорцист. В правой руке он держал меч, в левой глаз. То есть, прижимал ладонь к левому же глазу. Собственному.

– Признайся, у тебя есть особая причина не любить мужские лупалки или ты решила только нас обезглазить? – поинтересовался откуда-то из глубин следующей комнаты Олден.

– Извини, я же не думала, что ты опять на полу спать ляжешь, – промямлила Ора, нервно косясь на потолок. Кажется, орущий затыкаться не собирался. – Вчера вечером тебя там не было. И тут вроде безопасно. А почему енот?

Барс, отняв ладонь, пальцем очертил в воздухе круг, видимо, обозначая енотовы «очки». Скула у него на самом деле подозрительно покраснела.

– Прости, пожалуйста, – ещё разок буркунула Роен, действительно чувствуя себя почти виноватой. – Пойдём?

Последнее было сказано из чистой вежливости, Ора и так уже пошла, но недалеко, потому что экзорцист встал в дверях, да ещё рукой в косяк упёрся.

– Ку-уда? – поинтересовался Олден, нарисовываясь за спиной Барса.

– Туда, – кивнула Роен на потолок.

– Зачем? – подозрительно прищурился красавчик.

– Так кричат же, – пожала плечами девушка.

– Ну понятно, а раз кричат, надо немедленно бежать выяснять, кто, зачем и по какому случаю? – ухмыльнулся блондин. – Атье-ера, вам матушка не говорила, что в таких ситуациях приличным девам следует прятаться под кроватью и усиленно делать вид, что их тут вообще нету?

– Нет, не говорила, – огрызнулась Ора. – В Доме Холодной Росы трусов нет.

– Ну-ну, – протянул Олден, между прочим тоже держащий обнажённый меч, только почему-то на плечах, как коромысло, свесив через него кисти рук. – Безумству храбрых… А головой пробовать не думала? Говорят, помогает.

– Тебе-то почём знать? – спокойно спросил Грай.

Когда и откуда он появился за экзорцистами, Роен не заметила, зато моментально вспомнила, что стоит босая, растрёпанная и в одной рубашонке. Дверь опять захлопнулась, теперь уже сама собой, почти без помощи Оры, она створку только ногой пихнула.

– Бесы! – басом выругался Барс.

– Реакция ни к дьяволовой матери, – констатировал Грай.

– Что там у вас? – крикнула Роен, судорожно придумывая, чтобы такое на себя нацепить – вчерашний халатик с утра за одежду сходить отказывался, слишком уж он выглядел… невесомым.

– Ты отдавила Барсу пальцы, – радостно сообщил Олден, – напрочь.

– Извините, – проорала Ора, благо конкуренции у неё теперь не было – крикун, наконец, замолчал. – Я не хотела.

– Что атьера желает надеть с утра?

Из песни слов не выкинешь, чего уж – Ора завизжала. Кажется, первый раз в жизни. Зато так, что у неё самой в ушах быстро-быстро молоточки застучали. Потом что-то такое случилось, тоже очень громкое и стремительное… В общем, Роен какой-то магией оказалась зажатой в углу, между стеной и кроватью, придавленной чьей-то спиной, а у её собственного визга появилось эхо.

Ещё она видела дверь, криво висящую на одной только верхней петле. Олдена, нервно крутящего головой, присевшего посередь спальни в странной позе: левая рука выставлена вперёд, пальцы скрючены когтями, правая с мечом опущена к самому полу. И вроде бы кто-то за кроватью возился.

Грай, втиснувший Ору в угол, глянул через плечо и Роен захлопнула рот, подавившись собственным визгом. Странно, но эхо заткнулось с некоторым опозданием.

– Я только хозяйке… – проскулило из-за кровати. – Я платье…

– Твою мать! – очень чётко выговорил Грай. – Это что?

Ора послушно посмотрела, куда он указывал: в стене, украшенной шпалерой с каким-то возвышенно поучительным сюжетом, зияла чернотой дыра. Вернее, дверной проём. Створка, будто насмехаясь, качнулась под сквозняком и медленно закрылась, полностью слившись с ковром.

– Мать твою, – оценил Грай. – Барс, отпусти её.

Из-за кровати, за которой снова завозились, на четвереньках выбралась девушка в изрядно помятом платьице служанки и в съехавшем на нос чепце.

– Я только платье… – проскулила она.

– Я спрашиваю, что за дверью?

– Гар… Гардеробная, – не сразу справилась служанка, пытаясь вернуть чепец на затылок.

– А дальше?

– Вторая гардеробная, – дева утёрла ладонью нос и вдруг зачастила, – а потом комната, где туфли хранятся и зимний гардероб. Потом чуланчик, где мы бельё для прачек складываем и ещё один такой, с печкой, утюжельная, значит. Дальше коридорчик и лестничка на третий этаж, а там сразу, понимаете, наши спаленьки. То бишь сначала, та где домоправительница спит…

– Твою мать, – припечатал Грай.

– Командир, разнообразь репертуар, – посоветовал Олден, снова кладя меч на плечи, – тут дамы.

– Демонова курва с ноги тебя через колено! – исправился экзорцист. – Почему я ничего не знаю про эти драные… гар… – Непонятно с чего, но он тоже не сразу справился со словом. От злости, что ли? – Гардеробные?

Ответом ему было закатное молчание.

– Может, мы всё-таки сходим, посмотрим, кто там кричал? – неуверенно и как-то заискивающе предложила Ора, когда тишина стала совсем уж угрожающей. – Ну так, на всякий случай.

– А как же платьице? Утреннее-то? – робко проблеяла служанка, так и не догадавшись с четверенек встать. – Которое подать? Бланжевое[6] или цвета бедра испуганной нимфы[7]?

Олден заржал. Как конь.

– Так, – тихо сказал Грай и красавчик, с видимым трудом проглотив гогот, замолчал. – Значит, атьере платьице, в гардеробные стражу, Лиса прибить.

– А Лиса за что? – осведомился из-за кровати Барс.

– Он двери запечатывал, а эту пропустил, – со злобной любезностью пояснил командир.

– Так не Лис же за них отвечает.

– А кто? – совсем уж холодно поинтересовался Грай. – Следопыт?

– Будет исполнено, – тут же отозвался Барс. – Атьере платьице, в гардеробную стражу, Лиса прибить.

Ора всё-таки прыснула в кулак. Грай снова глянул на неё через плечо. Глаз, к которому тянулись щупальца шрамов, казался мутным и слезился. Второй покраснел и под ним чернела тень. Да и вообще экзорцист выглядел усталым, если не замученным.

Смеяться Роен почему-то расхотелось.

***

Путаясь в подоле платья цвета бланж  – или пятки весёлой дриады, что ли? – Ора едва поспевала за Граем, который умудрялся шагать через несколько ступенек разом. Видимо, злость его разобрала нешуточная. И, если, конечно, Роен ещё совсем не разучилась разбираться в чужих настроениях, бесился экзорцист не на Лиса, и уж тем более не на Барса, а на себя. А от этого девушке было, мягко говоря, не слишком комфортно. Хоть и не по собственной воле, но всё равно виновата. Чересчур уж хлопотно её охранять оказалось, лучше б своими делами занимались, честно слово.

На площадке четвёртого этажа их ждали двое: не раз добром помянутый Лис и женщина, смахивающая нам мумию собственной бабушки. Она была не стара, а на самом деле казалась высохшей, даже на чопорно сложенных запястьях пергаментная кожа висела складками, а под ней явственно выпирали кости. И на Ору это чудовище смотрело, понятное дело, неодобрительно.

Чувство лёгкой вины перед экзорцистами мгновенно перелилось в раздражение. Да что это такое, честное слово? Можно подумать, она им тут всем навязывается!

– Прошу прощения у атьеры за беспокойство, – начала «мумия», не дав Роен и рта раскрыть. При этом смотрела старуха куда-то поверх плеча девушки. – Но проблема решена, все виновные уже наказаны. Брат Грай лично удостоверился, что госпоже ничего не грозит. Не так ли? – Ну, логично. Явился он позже всех и, существуй опасность на самом деле, даже не стал бы слушать их препирательств, не говоря уж о последующем шапито. – Я послала к вам горничную и служанок. Надеюсь, они смогут достойно услужить атьере.

– А что всё-таки случилось? – спросила Ора.

– Это не стоит внимания хозяйки, – упёрлась «мумия».

– Но я хотела бы посмотреть.

– Хозяевам не следует появляться в комнатах прислуги, – сообщила старуха безапелляционно и, наконец, соизволила повернуться к Роен.

Да не просто глянула, а словно резанула взглядом, глаза у неё оказались тёмные и неожиданно молодые, совсем без старческой затуманенности.

– Если ты сейчас не настоишь на своём, так и останешься пустым местом, – прошептали атьере на ухо.

Ора сухо сглотнула, вцепившись в подобранный подол, так что пальцы заломило, но, по крайней мере, удержалась, не завизжала. Хотя, видят Шестеро: на сегодня неожиданных появлений и реплик на самом деле был перебор.

Роен покосилась на мужчину, не иначе как чудом, да ещё так неприметно, умудрившийся втиснутся между ней и Барсом, который стоял за её правым плечом. Этот эльд тоже был в сером мундире экзорциста, но лыс, как коленка, зато с шикарными кавалерийскими усами, подкрученными на кончиках, удачно прикрывающими шрам, наискось пересекающий губы. А ещё у него были очень странные глаза, светло-жёлтые и почему-то пугающие.

– Ну так как, малышка, не желаешь характер показать? – прошептал желтоглазый, подмигнув.

Пугал он или нет, а свой резон в его словах имелся.

– Я понятия не имею, кто вы и в данный момент знать этого не хочу. – Старательно припоминая, как Старшая сестра беседовала со слишком наглыми пилигримами, выдала Роен, задрав подбородок повыше. – А вот что мне действительно хотелось бы услышать, так это подробности произошедшего.

Олден, стоящий слева от девушки, небрежно опершись локтём о перила, фыркнул. Ора, не долго думая, отпустила подол и под его прикрытием наступила на ногу красавчику, крутанув каблуком. Блондин сдавлено охнул, скривившись, но смолчал.

– Я уже сказала… – начала «мумия».

– А я слышала. Теперь жду ответа на свой вопрос.

– Так её! – подначил усатый.

– Собственно, – странно, но старуха, неприязненно пожевав губами, отвела взгляд, – на самом деле ничего такого не произошло, просто чьи-то глупые шутки. Впрочем, вам, наверное, лучше увидеть самой. Хотя я бы всё-таки не рекомендовала атьере заходить к слугам, да ещё на мужскую половину.

– Благодарю. Когда мне потребуется ваш совет, я обязательно спрошу.

– Ого, ты глянь! Истинная атьера! – Пробасил усатый. – А я то ждал, ты её сразу в нос приложишь. Ну, так про тебя рассказывали.

– Честно говоря, едва сдержалась, – прошипела Ора, стараясь не шевелить губами. – Ещё немного и точно бы дала.

– Терпение, дева, есть великая добродетель, – усмехнулся лысый, дёрнув подвитым усом.

– Жаль, что я ей не обладаю.

Олден, услужливо придерживающий дверь, ведущую в длиннющий жутко тёмный коридор, странно покосился на Роен. Вид у него был такой, словно он хотел что-то спросить, да воздержался. Ну и кто говорит, что физические методы воспитания плохи?

Комнатёнка, в которую их «мумия» привела, оказалась жутко маленькой и тесной, в ней даже окна не имелось, а из мебели поместились лишь кровать, столик с умывальником да стул. На нём-то и сидел парень в чёрной ливрее. Сидел он странно, слишком уж низко опустив голову, так что не очень-то длинные волосы совсем скрыли лицо.

– Вот, извольте видеть. – Старуха так поджала желтоватые губы, что они совсем стали не видны. – Личный лакей атьера.

– И в чём же он провинился? – рассеянно уточнила Ора, изучая стены, покрытые посеревшей от времени извёсткой и шикарными трещинами.

Да уж, здесь и намёка на роскошь не было. Пожалуй, в Доме Холодной Росы крестьяне жили просторнее. Зато хозяева куда скромнее, чем тут.

– Ирет, покажи атьере – приказала старуха.

Парень тяжело вздохнул, поведя могучими плечами, распрямился с трудом, смахнув со лба волосы. На его лбу красовалось тавро в виде… В общем, таким в старину неверных супругов клеймили, непрозрачно намекая на некоторые, излишне резвые, части тела. Только у лакея оно было не выжженное, а намалёванное чем-то синим. И такие же синие круги нарисованы вокруг глаз.