Текст книги "Тебе меня не получить (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
– Нет, не уверена. Но здесь они не выживут точно.
– Ох, не нравится мне, что ты задумала, девка, – тяжко вздохнул призрак, пригладив лысину. – Ох, не нравится. И физиономия твоя мне не нравится.
– Ты тоже не красавец, – хмыкнула Ора, ладонью разглаживая на подушке волосы Грая.
Шнурок, стягивающий их в хвост, где-то потерялся, вот они и рассыпались, но почему-то не спутались, лежали поверх льна наволочки, будто только что расчёсанные, прохладные, гладкие. Роен пропустила прядь между пальцами, прикрывая шрамы на щеке экзорциста. Вот странность: он всегда, если не забывается, поворачивается правой стороной лица, чистой, пряча изуродованную щёку, а волосы стягивает у шеи. Логичнее было бы ими прикрыться. Или нет?
Хотя вот ей, Оре, на любые шрамы глубоко плевать – они просто часть Грая, без них он не был бы собой, ну как без руки или ноги, например. Интересно, удастся ли это когда-нибудь объяснить ему? Наверное, всё же нет, так и станет прятаться.
– … дохнут – решительно закончил Одинец.
– Ты что-то сказал?
Роен не без труда отвела взгляд от лица мужа, прополоскала губку, отжала.
– Да кому тут интересно, что я говорю? – обиделся призрак. – Бубню себе и бубню.
– Ну так не бубни.
– А я всё равно скажу! Если б у парней была такая морда, как у тебя сейчас, я б в драку ни за какие коврижки не пустил бы! Потому как эдакие решительные первыми и дохнут! Признавайся, чего задумала, а не то…
– А не то что? – Ора, оглянувшись через плечо, посмотрела на Одинца.
– Увидишь!
– Не увижу. Потому что я всё равно сделаю по-своему. И лучше бы это и тебе, и всем остальным усвоить побыстрее!
– Эй, эй, девка! – Призрак выставил перед собой ладони, словно защищаясь. – Ты того, назад сдай. Я ж только добра желаю, всерьёз. Уж я-то тебе точно не враг. Не надо на меня бросаться.
Роен вдохнула, длинно выдохнув через нос, сообразив, что на самом деле почти скалится по-волчьи, показывая клыки. И пальцы даже не в кулаки сжались, а скрючились, готовые вцепиться и рвать. Ярость, заставившая тени на стенах и огоньки плошек дрожать, словно в знойном мареве, уходила неохотно, кипела в висках пузырьками крови.
– Он мой, – процедила Ора не без труда. Собственный голос слышался странно, с глухим утробным прирыкиванием. – Они мои. Или останутся, или со мной уйдут.
– Не много на одну мужиков-то? – Хмыкнул Одинец и тут же зачастил. – Да шучу я, шучу! От бешенная! Понял я, понял: твоё не трожь. Вот такие вот лет триста назад во главе Домов становились. Или это у тебя от демоновской крови?
Роен, пытаясь утихомирить невесть откуда взявшееся бешенство, отвечать не рискнула, только плечами пожала. Да, в общем-то, ей на самом деле было всё равно, кто в этой ярости виноват: не слишком цивилизованные предки или ещё менее цивилизованные демоны.
***
Стражники Владыки помогли донести экзорцистов только до хозяйского кабинета – верховный фламик, вроде бы безропотный и согласный почти на всё, тайн своих крытых комнат простым смертным выдавать оказался не готов. Потому пришлось Оре справляться самой, а это было непросто: пойди, попробуй уложить четырёх не самых хрупких мужчин в тесном закутке, да ещё так, чтобы они внутри вмурованной в пол звезды оказались и при этом стараясь им не повредить. Даже Барс, иссохший почти до костей, чувствовался каменно тяжёлым. Ну а от жреца, сунувшегося было помочь, вернее, усердно делавшего вид, будто помогает, толку вышло немного – он больше мешал и очень быстро самоустранился.
Между прочим, он Ору отговаривать даже не пытался, расспрашивать тоже. Роен казалось, что толстяк с трудом сдерживает довольную улыбку, и девушка собственную голову на кон поставила бы: фламик всем сердцем надеется – в этот раз из Лабиринта ни один из них не вернётся. Но, положа руку на сердце, приходилось признать: для таких чаяний у него имелись все основания.
– Готова? – потирая пухлые ладошки, спросил Владыка.
Ора кивнула, стиснув зубы до боли в челюсти. Больше всего ей хотелось выскочить из контура тускло засветившейся звезды, из потайной комнатёнки, полной текущего дыма, из особняка фламика и бежать до самого дома, не оборачиваясь.
Странно, но домом представилась не лес, не озеро и не отцовский замок, а спальня в особняке Ноэ. Эта мысль почему-то немного, но успокоила.
– Ну тогда прибудет с тобой милость Шестерых и Одного, – подытожил старик.
– Удачи! – горячо пожелал Одинец откуда-то из-за спины фламика.
И снова Ора лишь кивнула: и то и другое ей сейчас очень бы не помешало.
Прошлого своего перехода Роен не помнила и, наверное, поэтому простив собственной воли сжалась, втянув голову в плечи, готовясь к чему-то, а больше всего к боли. Но не случилось ничего, совершенно. Вот только что она стояла в полном дыма закутке и вот она в абсолютно другом месте – девушка даже моргнуть не успела.
Но в том, что это именно Лабиринт, сомневаться не приходилось, хотя он и сильно отличался от прошлого: никаких колонн, никаких порталов и арок – просто очень большой, пустой, круглый зал без единого выхода. Зато перламутровая дымка, скрывающая высоченный потолок, и рассеянный молочный свет всё те же.
Экзорцисты тоже были здесь, но почему-то обнажённые, без единой тряпочки, лежащие кругом: напряжённые, будто на дыбе вытянутые, с закинутыми над головой руками, но по-прежнему без сознания. Даже ещё больше не живые, чем раньше.
Ора попыталась сглотнуть и ничего у неё толком не получилось. Наклонилась, чтобы проверить пульс у Грая, но так и не коснулась его, выпрямилась. Открыла было рот, чтобы позвать, но сообразила, что не понимает, кого: всех Шестерых разом? Мать? Одного?
Оттуда, из её мира это выглядело куда проще: прийти, попросить, предложить плату – и всё. Реальность, как обычно, оказалась куда сложнее.
Роен снова попыталась смочить пересохший язык, откашлялась.
– Я взываю… – начала почему-то шёпотом.
– Зачем ты здесь?
Голос, вернее голоса – множество, не шесть и не семь, а десятки, может и сотни – раздались одновременно отовсюду, со всех сторон, от тянущихся кругом стен, пола, почти не видимого потолка и внутри самой Роен. Мужские и женские, детские и старческие, вовсе не эльдские, сначала они тоже шептали, повторяя одну и туже фразу, становясь всё громче, пока хор не превратился в раздирающий уши и череп рёв: «Зачем ты здесь?!»
– Я пришла просить о милости! – заорала Ора, пытаясь перекричать какофонию.
Она и сама не поняла, когда успела сесть на корточки, зажимая руками уши, но встать, выпрямиться в полный рост было выше любых сил.
– Зачем ты пришла сюда?
– Думала, тут вы услышите! – Роен почти уже визжала, но давление на череп только росло, ей казалось, что голова вот-вот не выдержит, разлетится на куски.
И вдруг стало так тихо, что собственный пульс показался настоящим набатом.
– Мы слышим везде, – раздалось за спиной Оры.
Говорила одна. Женщина. И голос был совсем негромким.
Девушка, не поднимаясь и по-прежнему зажимая уши, обернулась. Атьера, а по роскошному, богато шитому платью сразу стало понятно, что это не простая эльда, стояла в двух шагах от круга мужских тел и улыбалась вполне доброжелательно.
На миг Оре примерещилось, что это кто-то из собственных сестёр с ней пошутил, уж больно женщина походила на атьер Роен: довольно высокая, черноволосая, темноглазая, но всё-таки не они, хоть и невероятно похожа.
– Мы везде услышим, – повторила эльда, очень знакомым, чуть неуверенным жестом заправляя волосы за ухо.
– Но вы не отвечаете, – брякнула Ора с перепугу.
– Знаешь, чем отличается молитва от переговоров? – усмехнулась женщина. – Кстати, можешь звать меня Юная.
– Я…
– Кто ты, я знаю. И, между нами, ты бы решила, наконец, что делать. Или встань на колени, или просто встань.
Роен поспешно опустилась на одно колено, прижав кулак к груди, над сердцем, опустила голову.
– Тоже вариант, – согласилась Юная, – так ты собиралась о чём-то просить?
– Я молю… – Ора сбилась, но снова откашляться не решилась. – Я молю о том, чтобы им вернули… отнятое.
– У них никто ничего не отбирал, – кажется, атьера удивилась. Впрочем, Роен могла и ошибаться, лица-то богини она не видела, только подол с широкой каймой золотой вышивки.
– Тогда верните то, чем они заплатили в последний раз. И то, что отнял демон.
– Колесо не терпит неравновесия, – медленно, будто младенцу растолковывая, даже с жалостью, заговорила Юная. – Ничто не даётся просто так. И даже если мы исправим вред, причинённый тьеменом, что это изменит? Всё равно придётся платить.
– Ты считаешь, что он мало заплатил? Да он всю жизнь!.. – вскинулась Ора, запоздало сообразив, что таким тоном с богами не разговаривают. – Прости меня, не хотела тебя оскорбить.
– Согласна, злобы в голосе могло бы быть и поменьше, – не стала спорить атьера. – И знаешь, мне очень хочется спросить, кто это «он». Их тут аж четверо. Но так уж и быть, не стану. Только вот в ответ попрошу, ладно? Не взваливай на нас вину за ваши поступки. У вас своя воля, мы над ней не властны.
– Прости меня, – повторила Роен, ещё ниже склоняя голову, почти прижимая подбородок к груди. – Я готова заплатить, сколько потребуется.
– Это чем же?
– В… всем, – не с первого раза выговорила Ора.
– Вот так вот сразу и всем?
– Если на следующем Круге вы позволите нам быть рядом.
– И что тебя заставило думать, будто это сработает? – эдак задумчиво протянула Юная.
– Сказки, легенды, Правильная книга, – выдавила сквозь зубы Роен.
Животный ужас опять взял за горло, сдавил так, что каждый вздох приходилось силком проталкивать, а воздуха всё равно не хватало.
Умирать оказалось страшно и дико не хотелось этого делать. А вера в то, что после Закатного неба начинается новый круг, показалась вдруг не слишком убедительной.
– Ты тоже надеешься закончить всё на «жили долго и счастливо»? – спросила атьера и жалости в её голосе явно прибавилось.
– Колесо не имеет конца, – пробормотала Ора. – Когда-нибудь будет и так.
– Но ты же в это не веришь, – это прозвучало скорее не вопросом, а утверждением. Роен только упрямо мотнула головой, не доверяя собственной способности говорить членораздельно. От страха на языке стало кисло и горько, а сердце бухало в сузившемся до иголочного ушка горле. – И всё равно готова платить? Почему?
– А иначе всё будет бессмысленно. Совсем пусто. Не правильно.
– Так их любишь?
– Я только его люблю, – просипела Ора, всё-таки рискнув глянуть снизу вверх на совершенно безмятежную богиню.
– А другие? А-а, наверное, ты считаешь, что виновата перед ними, да? Мол, всё случилось из-за тебя?
– Нет, – опять мотнула головой Роен. – Вернее, и это тоже, но главное в другом.
– В чём же?
– Они его, а, значит, мои.
– Можно чуть понятнее?
– Не могу понятнее. Пожалуйста, хватит, не тяни! – Вот теперь Ора взмолилась по-настоящему, хотя, наверное, снова не так, как следует. – Ты принимаешь мою плату?
– Да будет так, – равнодушно согласилась Юная.
***
Жара с темнотой соткались в тяжёлое покрывало, лишь на столике, прямо под распахнутым настежь окном, горел ночник, заботливо прикрытый тонким, радужным, будто мыльный пузырь, стеклянным колпаком. Лампа ничего толком не освещала, лишь кружевную занавеску, чуть шевелящуюся под лениво тёкшим через подоконник ветерком, да всё тот же стол, графин с чем-то золотисто-медовым, два бокала и вазу с фруктами.
Бриз облегчения не приносил, он казался тёплым, как вода и остро пах цветущим жасмином и морем. Ора, никогда даже близко с морем не бывавшая, точно знала: именно такой у него аромат – медно-горьковатый, с душком осенней дыни.
Роен приподнялась на локтях, пытаясь заглянуть за подоконник, рука скользнула по уже привычной шелковистости льняных простыней, рука подломилась и девушка неловко перевернулась на бок, едва не ткнувшись в чью-то голую грудь.
– Осторожней, – запоздало предупредил Грай, придерживая её за плечо.
– Тебе больно? – тут же всполошилась Ора, таращась на экзорциста.
В этом таращенье ничего умного, наверное, не было, потому что Роен ничего не понимала, вот просто ничегошеньки.
– Тебе может быть больно, – не улыбнувшись, а эдак лишь обозначив улыбку, пояснил муж.
Наверное, атьер хотел успокоить девушку, но ничего у него не вышло, слишком уж напряжённой получилась мина. Да и весь он походил на чересчур стянутую пружину.
– А мы где? – спросила Ора, лишь бы не молчать.
– Кажется, в моём особняке на Ласковом побережье, – едва заметно пожал плечом экзорцист.
– И как мы сюда попали?
– Понятия не имею. Последнее, что я помню…
Грай поморщился, а продолжать не стал. Видимо, воспоминание было не из приятных. Впрочем, Ора его прекрасно понимала. Она бы тоже – и с превеликим удовольствием! – выкинула из головы Лабиринт вместе с Юной и сделкой. К сожалению, всё это помнилось очень отчётливо.
– Грай, – почти шёпотом позвала Роен, протянула руку, кончиками пальцев, едва касаясь, провела по шрамам на его лице.
– Перестань.
Экзорцист отдёрнул голову, перехватив её запястье.
– Тебе неприятно?
– Тебе неприятно. Противно.
– Дура-ак. Такой важный атьер, а дурак.
Ора улыбнулась, вывернула запястье, обвела ладонью его скулу, погладила шрам, рассекающий бровь, вслед за белой ниткой давно зажившей раны спустилась к кончику носа. Экзорцист, напряжённый до закаменевших мускулов, будто притаился и, кажется, даже дышать позабыл, лишь глаза поблёскивали под полуопущенными веками.
– Грай, – снова позвала Ора, – это правда ты? – Эльд, серьёзный, как смерть, кивнул. – Как же хорошо, что это ты. – Роен легонько вздохнула, пристраивая щёку ему на грудь, где шрамов тоже хватало. – А это я.
Он молчал долго – девушка подумала, что уж совсем никакого ответа не дождётся, так и будет её дорогой супруг лежать колода колодой. Но экзорцист всё-таки шевельнулся, словно хотел подняться, Ора даже отстранилась, чтобы ему не мешать. Но вставать Грай не стал, а обхватил Роен обеими руками, взгромоздив её сверху, стиснул так, будто хотел впечатать в себя.
– Ты представить не можешь, как хорошо, что это ты, – тяжело выдохнул ей в лицо. – Что это именно ты.
Кровать, кажется, покачнулась, а за ней и светильник, и окно, и Луна, выглядывающая из-за кружевной занавески белым боком. И весь мир покачнулся тоже, на один удар сердца замер, а потом снова пошёл, как подведённые часы, но в какую-то совсем другую сторону, вроде бы даже противоположную прежней.
Цикады, оглушительно стрекочущие за окном, испуганно примолкли, мотылёк, с идиотским упорством бьющийся в стекло ночника, устыдившись, улетел. Остался только глухой далёкий гул прибоя, рокочущий в такт пульсу.
Но скоро море перестало успевать вслед за сердцем, заспешило, только всё равно запаздывало. И мир торопился, но безнадёжно отставал, да так и подевался куда-то, оставив двоих наедине с лихорадочным узнаванием и сумасшедшим желанием убедиться, что это действительно он, что это на самом деле она.
А потом кроме пульса, заходящегося в бешеной скачке, и желания вовсе ничего не осталось.
***
Ора зевнула, клацнув клыками, потянулась до боли в ноющих плечах: вот интересно, плечи-то тут при чём? От стыдной, но почему-то совсем не смущающей тяжести, эдакой сытости и полного довольства хотелось кошкой тереться о прохладные простыни, перекатываться с боку на бок, и чтоб погладили, приласкали. Но просить Роен постеснялась, а муж – вот уж точно чурбан! – сам не догадался, торчал на краю постели, сосредоточенно чистил апельсин.
– Теперь, как честный мужчина, ты должен на мне жениться, – съязвила Ора.
Грай диковато глянул на неё через плечо и ничего не ответил, зачем-то сунув в рот апельсиновую шкурку, что тоже было не плохо – мелкая, но всё же справедливая месть реальности.
– Как мы всё-таки здесь очутились? – пробормотал экзорцист, морщась, оттирая ладонью губы от апельсиновой горечи. – И неплохо бы ещё узнать, где это «здесь».
Роен села, обхватив колени руками поверх простыни, откинула свалявшиеся в войлок волосы за спину. Желание довольно потягиваться пропало начисто.
– Я понятия не имею, как мы тут оказались. Но у меня есть предположение, – Грай приподнял брови, скормив Роен дольку апельсина. – Нам дали попрощаться. И, честно говоря, спасибо им за это.
– Так, – Экзорцист критически осмотрел очередную дольку, снял белую ниточку оставшейся кожуры, предложив супруге. Роен взяла апельсин губами, по пути поцеловав ладонь мужа – мозолистую, словно она не атьеру, а крестьянину принадлежала. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Ора кивнула и тут же помотала головой. Рассказывать было нечего, да и незачем.
– Интересно знать, о чём ты думаешь? – Грай протянул руку, погладив её лоб, словно пытаясь расправить складочку между бровями.
– Я лишь сейчас сообразила, что всё это уже видела. Мне сон приснился ещё там, в отцовском доме, когда вы приехали. И комната эта, и… и всё остальное.
– Завидую, – усмехнулся экзорцист. – Мне такие сны почему-то не сняться. Так о чём ты думаешь?
– Я боюсь, это всё закончится и очень скоро, – совсем тихо призналась Ора.
– Ну и закончится. – Помолчав, будто её слова обдумывая, решил Грай. Свет ночника вызолачивал лишь его руку, бок поджарого живота и немного бедро, а всё остальное услужливо прикрывала тень. Вот только теперь Ора и в полной темноте его ни с кем не перепутала бы. – Так ведь кончится только вместе с нами. Какая разница, что дальше будет? И всё равно это случится не здесь и не сейчас.
– Обещаешь, что вместе с нами, не здесь и не сейчас?
– Клянусь Колесом, Началом и Концом, Шестерыми и Одним, – серьёзно ответил Грай, наклоняясь к ней.
Услужливая лампа высветила кончик его носа и скулу, заиграв ореолом, скрыв изуродованную половину лица в полумраке.
– Я люблю тебя, – не призналась, а озвучила очевидное Ора, проведя ладонью по его щеке, спускаясь на твёрдую, будто доска, грудь и…
***
– Вашу ж мать! Долго вы там ещё? Мы здесь уже все яйца себе отморозили! – В дверь снова забарабанили с такой силой, будто всерьёз решили её вынести. – Грай, ты не ворон, ты самый натуральный козёл!
Там, вне комнаты, что-то шлёпнуло и раздался такой звук, будто кого-то волоком оттаскивают прочь.
– За что люблю Лиса, так это за прямолинейность, – проворчал экзорцист, закидывая в рот остатки апельсина. – Но выходить придётся, иначе они сами вломятся. Кстати, ты не в курсе, где моя одежда?
– Не в курсе, – не слишком дружелюбно буркнула Ора. Романтически-расслабленное настроение вмиг пропало, не оставив даже послевкусия. – Лабиринт решил доставить вас голенькими, как в первый миг рождения.
– Всех? – уточнил Грай, глядя на жену набычившись, исподлобья.
– Всех, – охотно покивала Роен. – То есть и Лиса, и Барса, и…
– Я понял, – заверил её экзорцист. – Развивать тему не стоит. Без перечисления их родинок как-нибудь обойдусь.
– Это что, ревность? – вскинулась Ора. – Или ты считаешь, мне удовольствие доставило вас полудохлыми созерцать?
– Грай, сволочь! – в створку снова ботнуло, за дверью завозилось, ударило, кто-то помянул демонических матерей и их странные пристрастия.
– Прошу прощения, атьера Ноэ, – приглушённо, как-то сдавленно крикнул Барс. – Мы сейчас утихомирим этого придурка.
– А вы там продолжайте, – радостно поддержал его Олден и болезненно охнул.
– Да, наверное, живого Олдена созерцать гораздо приятнее, – тут же среагировал Грай.
– Ты мне ещё… претензии предъявляешь? – от удивления и – чего уж там! – от бешенства у Оры даже дыхание перехватило, девушка едва не подавилась вздохом. – Да ты!.. Ты!.. У меня слов не хватает! Ты мне всё время врешь!
– Я тебе ни словом не соврал, – мрачно возмутился Грай.
Роен открыла рот, закрыла, помотала головой, рыкнула досадливо и швырнула в мужа подушкой. Безрезультатно: экзорцист, понятное дело, увернулся и заряд угодил в стол, смахнув на пол графин с вином.
– Если я тебе не всё говорил, то это не значит, что я тебе врал! – повысил голос атьер Ноэ.
– Не всё говорил? Не всё?! Ах, атьера Ноэ, я провожу вас к вашему мужу! Ах, дорогая, рядом с вами в любой момент могут оказаться мои двойники! Вот это что было?
– Я никогда не называл тебя «дорогая»!
– Скотина! – Ора соскочила с постели, лихорадочно обматывая вокруг себя простыню. – Я тебя сейчас собственными руками…
Роен оглянулась, схватила вазу с фруктами и послала её вслед за подушкой. Ваза бессильно грохнула об стенку, свалилась на пол, даже не разбившись, яблоки почти беззвучно покатились по мраморным плитам.
– Прекрати! – рявкнул Грай.
– Это ты мне говоришь? – изумилась Ора. – Сейчас прекращу!
Бокал с радостным, даже праздничным звоном осыпался дождём осколков.
– Живенько у них там, – оценил за дверью Олден.
– Ты же сама поранишься! – попытался воззвать к разуму супруги атьер Ноэ.
– Да ты мне уже… – «Всю душу изрезал» Роен проглотила. Всё-таки даже для теперешней ярости пафоса было многовато. – Врун! Когда ты вообще собирался открывать своё… инкогнито?
– Никогда, – хмуро припечатал Грай.
– Что? – задохнулась от возмущения Ора, отчего вопрос вышел до невозможности писклявым.
– Сначала… Да, признаю, сначала вышла сплошная дурь. – Экзорцист нервно провёл ладонью по волосам. – Потом я решил, что ты должна…
– Ты решил, что я должна? – уточнила Роен, садясь на край кровати, ладонью придерживая на груди простыню.
– Именно так! – рявкнул нежный супруг. – Ты должна была если не полюбить, то хотя бы принять Ноэ. И вы бы… Мы бы уехали в провинцию, а вся эта хрень забылась бы, как… – Грай осёкся, тоже, видимо, решив придержать патетику до лучших времён, – Осталась тут. Пойми, наконец, я хотел дать тебе жизнь, которая тебя достойна. Спокойную, безопасную, обеспеченную. Тебя даже близко нельзя было подпускать к этому всему. Я просто хотел всё исправить!
– Интересный подбор слов, – буркнула Ора, рассматривая мрамор пола. – Не я её, значит, достойна, а она меня?
– Да, демонова тварь! – вконец разошедшийся супруг схватил стул и швырнул его туда же, в стену. Стул такой экспрессии не выдержал и, всхлипнув, обвалился горкой неубедительных обломков. – Да, именно так!
– Ну, хорошо, – согласилась Ора, – допустим, ты обеспечил мне жизнь, достойную меня, такой замечательной и потрясающей. Увёз бы… куда ты там собирался. А тебе в голову не приходило, что я, допустим, уже влюблена в брата Грая по уши и на атьера Ноэ мне плевать с храмового шпиля?
– Я бы это пережил.
– Ты не идиот, мой дорогой супруг, – покачала головой Роен. – Ты полный псих. Заставить жену изменять себе с самим же собой – до этого ещё додуматься надо!
– Ты никогда до этого, то есть, до сегодня не… В смысле… – Экзорцист, окончательно запутавшись, снова провёл рукой по волосам.
– Не спала ни с Граем, ни с Ноэ, – охотно покивала Ора. – Вот интересно, кому и с кем я сегодня изменила? Говорю же, ты псих, любимый.
– Я полный идиот, – помолчав, недовольно признался муж.
– Так тоже можно, – не стала спорить покладистая супруга.
Дверь, за которой всё это время происходило что-то шумное, натужливо крякнула и, наконец, слетела с петель. Первым в спальню ввалился Лис, следом висящий на фламике Барс, пытавшийся, кажется, перехватить рыжего за шею. Ну а последним осторожно заглянул Олден.
– О-о! – Многозначительно протянул красавчик, выразительно оглядев разгром.
– Проваливайте! – рыкнул Грай, загораживающий Ору.
За собой он жену прятал, кажется, не столько в целях безопасности, сколько не желая показывать её другим.
– Прости, командир, – прохрипел Барс, вставая с уроненного им Лиса. – Мы пытались.
– Знаешь, – Роен похлопала супруга по плечу, привлекая его внимание. – А ты не одинок.
– В чём? – Экзорцист покосился на девушку.
Ора красноречиво повертела пальцем у виска.
– У меня нет рода, Дома и чести, – рявкнул вдруг Лис, успевший подняться на одно колено, и грохнул кулаком об пол так, что Ора увидела, как лопнула кожа на его костяшках.
– Ты чего? – испуганно промямлила девушка, задвигаясь подальше за спину мужа.
В комнате повисла тишина. Главное, поступок фламика, казалось, удивил одну Роен, остальные же, скорее, задумались. Барс посмотрел на рыжего, перевёл взгляд на Ору, опять на брата и опустился рядом с ним, прижав правый кулак к груди, а левым опершись об пол.
– Моя верность принадлежит Ордену, кровь всем, кого защищает меч, – выговорил он негромко, но очень четко.
– Мне нечем клясться, – заключил Олден, тоже вставая на колено.
– Я не клянусь, – сказали трое разом так слажено, будто заранее репетировали. – Я призываю в свидетели Шестерых и Одного, что отныне и до Закатного неба моя жизнь принадлежит тебе. Из Круга в Круг, пока не лопнет обод Колеса. Да будет так!
И снова грохот кулаков, теперь уже трёх, о камень. Крохотные брызги крови из разбитых пальцев запятнали светлый мрамор, словно точку поставили.
– Чего они? – тихо-тихо спросила Ора.
Грай посмотрел на неё через плечо, выволок из-за собственной спины, обняв обеими руками вместе с простынёй, поставил перед собой.
– Ты принимаешь их? – шепнул на ухо.
– Ну… да, – не слишком уверенно протянула Роен.
– Значит, ты принимаешь и меня.
– Да тебя-то я давно приняла, – отмахнулась всепонимающая супруга.
Глава 17
Нормальность кончилась сразу за дверью спальни. Во-первых, никакого коридора, холла или хотя бы другой комнаты там не оказалось. Во-вторых, исчезла сама дверь, а остался всё тот же круглый зал с перламутровым сиянием и высоченными потолками.
– Опять Лабиринт, – констатировала Ора, рассматривая дымку высоко над головой, – ну кто бы мог подумать?
– Это не Лабиринт, – озадаченно протянул Олден, будто к чему-то настороженно принюхиваясь. – Вернее, не совсем он. Скорее… ну, прихожая, что ли.
– На Нити нет прихожих, – напомнил Грай, решивший, видимо, жену и на шаг от себя больше не отпускать: он по-прежнему стоял, обняв её со спины.
Между прочим, в зал-прихожую они выбрались вот так же, рук он не расцеплял. Двигаться таким макаром было не слишком удобно, но Роен, хотевшая было потребовать, чтоб её отпустили, обернулась, полюбовалась мужненым подбородком в уже заметно проросшей щетине, и ничего говорить не стала.
– Ну, видимо, теперь есть.
Олден развёл руками, будто приглашая всех полюбоваться стенами. Ора, для себя как-то незаметно упустившая нить разговора, чуть было не спросила, что тут теперь есть, но вовремя язык прикусила.
– Какая хрен разница, прихожая это или сортир? – буркнул Лис. – Вопрос, как мы отсюда выбираться будем?
– Наверное, так же, как и попали? – предположил Барс.
– А как попали? – уточнил Олден.
Все дружно уставились на Ору, она даже затылком чувствовала, что Грай тоже на неё смотрит. Стало неуютно.
– Да не знаю я, честное слово! – Роен захлопала ресницами, для убедительности старательно тараща честные глаза. – Я только… В общем, я помолилась и…
– Кому ты молилась, как и взамен на что, мы отлично знаем, – хмуро заверил её Лис.
– Откуда?!
– Слышали, – ответили трое хором, а Грай посильнее прижал её к себе.
Ора почесала нос, чувствуя, как наливаются лихорадочным жаром не только щёки, но и лоб с кончиками ушей. Вроде бы и стыдиться ей нечего, а вот стало же стыдно или, скорее, неудобно до ужаса. Но, по крайней мере, теперь было понятно выступление с разбиванием кулаков об пол. Видимо, у экзорцистов так благодарность выражалась. Могли и просто «спасибо» сказать, она бы обошлась.
– Кстати, вопрос на самом деле в тысячу олденов, – подал голос Грай. – Нет, я рад, конечно, что… – атьер будто запнулся, сглотнул – Ора лопатками почувствовала, как тяжело двинулась его грудь, – что все живы. Но почему? И чем за это платить придётся?
– И с чего мне кажется, что я на базаре? – возвела очи горе, в смысле, к потолку Роен, старательно игнорируя предательский холодок страха, поползший между рёбрами.
– Что вы на меня-то уставились? – возмутился Лис.
– А кто тут у нас фламик? – вкрадчиво осведомился Олден. – Давай, растолковывай волю Шестерых и Одного.
– Я фламик, а не бог.
– Будешь кочевряжиться, обеспечу первый шаг к божественности, – радостно оскалился красавчик, многозначительно разминая кулаки. – Начнём с великомученичества.
– Серьёзно, брат, ты хотя бы предположить можешь, что тут происходит? – спросил Грай.
– Предположить-то предположу, – насупился рыжий. – Равновесие. Круг. Колесо.
Жрец очертил пальцем в воздухе тот самый круг. Ну или, может, колесо.
– Я один тут чувствую себя идиотом? – ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Барс.
– А чего тут понимать? – окрысился Лис. – Мозгами пораскинь. Мы вот её спасали, отдали, что могли.
– Не всё Лабиринту отдали, – негромко напомнил Грай. – Демон тоже немало высосал. Собственно, он нас и доконал.
– Да какая разница? Для мироздания это однохренственно, – отмахнулся фламик. – Значит, пункт первый: мы платим. Потом пункт второй – она платит за нас и равновесие восстанавливается. Пункт третий: Нить забирает её жизнь и мы прёмся её спасать.
– Такого ещё не было, – помотал головой Олден, нервно косясь на стены.
– Ну так будет. Или хочешь поспорить? Ну а дальше, как и сказал, всё по кругу: сначала мы, потом она, потом снова мы, потом снова она…
– Суть мы уловили, – холодно заверил рыжего Грай.
– Видимо, Шестеро решили сэкономить себе время и нервы, – совершенно спокойно подытожил Лис. – Все живы, все свободны. Поэтому предлагаю сваливать по-быстрому и никогда сюда больше не соваться. Во избежание.
– Я бы рад, только куда сваливать–то? – проворчал Олден. – Грай, ты выход чувствуешь? Вот и я нет. Ну а если уж командир понятия не имеет…
Вообще-то, командир ему ни слова не сказал, стоял, пристроив подбородок жене на макушку и Ора буквально кожей ощущала, что на данный момент его всё устраивает и никакими проблемами мироздания он заниматься не желает.
– Гра-ай, – позвала Роен, задирая голову.
Щетина эльда царапнула её по лбу, и это почему-то показалось дико приятным.
– У? – эдак полусонно отозвался супруг.
– Слушай, то, что Лис говорит, звучит логично. Только вот одна нестыковка. Я за вас четверых – это не слишком мало?
– Мне-то откуда знать? – Экзорцист потёрся щекой о её волосы. – Может, у Шестерых на тебя свои планы? Может, ты новый Посланец, несущий их слово, которому суждено перевернуть мир? Кстати, я бы не удивился, на это ты точно способна.
– Да ну тебя!
Ора, обидевшись, пихнула мужа локтём под рёбра. С таким же успехом она могла пихать стену.
– Ну, хорошо, не ты, а, скажем, твой ребёнок.
– Н-да, – протянула Роен, вдруг очень заинтересовавшись полом. – Кстати, я тебе не сказала… Не то чтобы не хотела, а просто к слову никак не приходилось. В общем, никаких детей у меня быть теперь не может. Такие вот дела.
– Ты уверена? – не удивлённо и совсем без злости, скорее, с эдакой лёгкой насмешкой спросил Грай.
– Ну да, мне ваш лекарь сказал.
– Это было там, – Грай многозначительно мотнул головой куда-то в сторону. – А сейчас ты уверена?
