Текст книги "Тебе меня не получить (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Дальше последовало описание такой фантазии, что экзорцист не хотел, а усмехнулся, подтягивая вялое тело, садясь ровнее.

А за громоподобным рёвом красавчика, за едва слышимыми, но не менее эмоциональными высказываниями Барса с Лисом, теплился огонёк, смахивающий то ли на пламя свечки, которую вот-вот задует ветер, то ли на одинокого светлячка. Но этот огонёк, неуверенный, едва видимый, всё равно упрямо мерцал. И ждал. Грай обещал, вот он и ждал.

Экзорцист, неловко опираясь на руку, поднялся, невольно охнув. Оказалось, что он успел отсидеть всё, что только можно было. Да и Лабиринт, наверное, вдоволь им поживился, ведь жизнь – это сила, пусть и очень слабая.

Первый шаг дался нелегко, пришлось даже за стену схватиться, дальше пошло проще. Грай ещё не знал, куда идти, зато был уверен, что идти нужно. Ведь они, те, от которых он пытался отгородиться тишиной, понятия не имели, какое он беспомощное дерьмо, а потому надеялись.

Да, сначала им стоило это объяснить, а потом уж заканчивать все остальные дела. Может, тогда у них будет шанс выжить?

Глава 12

Время – удивительно мучительная штука, особенно если его нет. Не в смысле «не хватает», а когда оно вовсе не существует и даже не знаешь, чем его отмерить. Ночи здесь не было в принципе, как и вечера или утра. Отчего бессонница, и без того навязчивая, как уличный зазывала, прилипала намертво: ну невозможно же спать, если вокруг белый день! А еда появляется вместе с голодом, так что и по ней не сориентируешься.

Ещё донимала скука, кроме прогулок развлечь себя было совершенно нечем, но и они большого удовольствия не приносили, разгуляться-то особо негде: полянка, аллея, заканчивающаяся возле ажурного мостика через показушно-пенистый ручей, за которым темнел лес. Вот только перейдя через мост, атьера неизменно оказывалась всё в той же аллее, неподалёку от детей-статуй. Поход к фруктовому саду заканчивался тем же, а цветник был и вовсе замкнут сам на себе и имел лишь один выход – на поляну.

Оставалось только думать. И Роен, безжалостно обгрызая когти, думала, да так, что голова начинала потрескивать, а виски наливались тяжестью до самых челюстей. Тоненькая кожица на пальцах тоже изрядно пострадала. Но Тот Самый разговор она спланировала идеально. Вернее, план таковым мерещился, пока демон не соизволил явиться снова. Тут-то вся уверенность исчезла, словно водой смытая, а идея дождаться-таки Грая показалась очень даже заманчивой.

Вот только чем ближе подходил рогатый, тем громаднее, злее и – чего уж там! – страшнее казался. Что могут против такого пусть даже и четверо простых эльдов? Ну хорошо, не простых, но всё равно. Он же их голыми руками порвёт! А ещё этот запах громилы, сгущающийся, душащий, заставляющий голову кружиться…

– Та-ак, стоп! – Ора выставила ладони вперёд. – Предлагаю начать не с этого.

– Уже интересно, – глумливо ухмыльнулся рогатый, всё-таки останавливаясь, не дойдя до неё пары шагов. – Есть другие предложения?

– Есть. Во-первых, здравствуй.

– С чего это ты мне здоровья желаешь?

– А как мне тебя ещё приветствовать?

– «Рада встрече» меня вполне устроит. – Физиономию демона перекосила очередная усмешка. – Можно ещё добавить «повелитель», я не против. «Господин» тоже сойдёт.

– Нашей встрече я не рада, – со смелостью, которой и близко не чувствовала, заявила Ора. – Но это к делу не относится. Значит, во-вторых, мне есть хочется. И за столом беседа как-то попроще идёт.

– О-очень интересно, – протянул громила, одарив девушку эдаким медленным, от макушки до самых пяток, взглядом.

Рогатый оценил и решительно вздёрнутый подбородок, и сцепленные в замок у живота руки, и «забинтованный» обрывками рукавов лиф. Ничего умнее для реанимации покалеченного платья Ора, к сожалению, придумать не сумела, а ходить полуголой не очень-то тянуло.

Увиденное демону не то чтобы понравилось, но явно развеселило.

– Ну валяй, – снисходительно прогудел бугай, жестом приглашая Роен за послушно возникший прямо посередь розария накрытый стол. – Я тебя слушаю, Косуля.

– Нет, сначала я тебя слушаю, – отрезала Ора, наставив на демона вилку с намотанным на неё непонятно чем ярко-пурпурного цвета. – Мне нужно прояснить несколько моментов. Во-первых, весь твой мир выглядит так? – Девушка ткнула вилкой в сторону цветочной клумбы. – Или сера с лавой всё-таки имеются?

Демон неопределённо хмыкнул, откидываясь на спинку стула. Стул протестующе скрипнул.

– Мир тьеменов разный, – проворчал басом, изрядно помолчав. – Мой тоже.

– Интересное уточнение, – Роен, поигрывая вилкой, многозначительно приподняла левую бровь.

– Это всё, что ты хотела знать? – набычился рогатый и желудок Роен, ёкнув, провалился вниз.

– Нет. – Атьера с трудом сглотнула мигом пересохшим от страха горлом, мельком глянув на пурпурное, намотанное на серебряные зубцы. О том, чтобы в рот что-то засунуть, даже думать не хотелось, но марку приходилось держать. – Ещё я хотела бы выяснить, насколько ты знатен, богат и влиятелен.

– А это тебе зачем?

Бугай скрестил руки на необъятной груди, глядя хмуро, исподлобья.

– Затем, что я решила принять твоё предложение, – Ора решительно отодвинула тарелку. – Стать родоначальницей… гм!.. Крови – это заманчиво. Гораздо заманчивее, чем всю жизнь просидеть в каком-нибудь подвале, прячась от вас же. Цель-то всё равно одна и та же: строгай себе младенцев.

– Но? – демон выломил бровь, собрав лоб складками.

– Что «но»?

– Всё, что говорится до «но» никакого значения не имеет. Я слушаю. – Роен длинно выдохнула, подняла руку с браслетом, повертела запястьем, демонстрируя бугаю украшение. – С тебя его прямо сейчас снять или сначала доешь? Вроде есть хотела.

– Ты же говорил, что почитаешь Шестерых и Одного?

– А ты своих родителей не почитаешь?

«Не особо» – осталось при Оре.

– Мой брак благословил сам Владыка, – начала атьера медленно, с расстановкой, глядя на собственные сложенные поверх белоснежной скатерти ладони. К сожалению, изданный демоном звук, сильно смахивающий на фырканье возмущённого коня, торжественность момента подпортил. – Ну хорошо, ты не веришь в благословение! Но как эта штука работает, видел? И что случится, если её снять, знаешь? И какие последствия у всего этого будут?

– Никаких, – процедил рогатый.

– Уверен?

– Почти. – Демон перестал сверлить девушку взглядом, уставившись куда-то на горизонт поверх её макушки. – Ладно, что ты предлагаешь?

Роен снова выдохнула, постаравшись сделать это понезаметнее – данная часть плана изначально казалась хлипкой. А если говорить уж совсем откровенно, она на соплях висела, но вроде бы всё-таки пронесло. Теперь как раз время сыграть на его убеждённости в собственной силе и вседозволенности.

– Я хочу вернуться обратно, пойти к Властителю, а там… – Роен старательно замялась, потёрла лоб. – Ведь с тобой можно как-то связаться? Ну, не знаю… Призвать или как там у вас это называется?

– Можно.

Бугай мельком глянул на неё и снова уставился в только ему ведомую точку.

– Ну вот. Я тебя призову… Позову, – быстро исправилась Ора. – И ты… убедишь Владыку расторгнуть брак. Кстати, это ещё избавит меня и от неприятностей от рода Ноэ.

– Как я его убеждать буду, ты представляешь? – медленно выговорил демон.

Девушка кивнула, стискивая под столом кулаки. Громила молчал, долго молчал. И не было в этой тишине ничего утешительного. Роен пыталась убедить себя, что он просто обдумывает предложение, но почему-то не получалось. Воздух густел, как остывающий кисель, вот только он не пах травами – он вообще ничем не пах. А дышать становилось всё труднее.

Наконец, бугай повернул к девушке рогатую башку – взгляд его ничего не выражал, глаза казались стеклянными.

– Ты на самом деле считаешь меня идиотом? – спросил он совершенно спокойно.

Ора замотала головой, как болванчик, открыла было рот, вот только сказать ей ничего не дали. Громила грохнул кулаком по столу, попросту развалив его на две половины. И между ним и атьерой, так и сидящей на стуле, не осталось ничего, кроме чересчур густого воздуха, малозначимых обломков и бешенной демонической ярости.

– Нет, – Роен понятия не имела, откуда у неё взялась решимость ответить, да ещё так ровно. От ужаса, наверное. Инстинкты требовали вжать голову в плечи, вцепиться в стул, а то и залезть под него, в общем, казаться как можно меньше. Зато в голове стало вдруг очень просторно и спокойно, точно в Лабиринте. – Я считаю, что ты можешь меня защитить.

***

Закон парных случаев решил всё-таки сработать, хотя о парности говорить, конечно, не приходилось: проблемы, если не сказать красочнее, на них в последнее время как из дырявого ведра сыпались, зато удач пришло сразу две, под ручку.

Грай и десятка шагов не прошёл, как врезался в стену, которой всего за мгновение до этого перед ним не было: только моргнул – и возникла. А возникнув, взревела непонятно, облапила экзорциста так, что рёбра, и без того чувствующие себя не слишком комфортно, хрустнули. В общем, оказалось, никакая эта не стена, а вовсе даже обрадованный до чрезмерности Олден, которого очень последовательно захотелось придушить. Немедленно.

Давно ли печалился, мол, братья за него умирать должны?

Ну а вторая удача состояла в том, что как раз за восторженно ревущим блондином, улыбающимся Барсом и хмурым Лисом был ход именно туда, куда нужно. Девушку он по-прежнему не чувствовал, просто знал: там она, за этим заныром.

Только вот мир по ту сторону ощущался диковато. Не мир даже, а сводящая с ума мозаика: кусок оттуда, кусок отсюда и всё старое, почти умершее, с прошедшей историей. Но это, по большому счёту, тоже можно было считать удачей: нет жизни, не от кого таиться и риска столкнуться с самим собой, а, значит, оказаться стёртым с Нити, тоже нет. Плохо, что мешанина осколков чужого безумно мешала сосредоточиться и понять, что именно за завесой ждёт.

– Так, – хрипнул Грай, выдираясь из горячих объятий блондина. – Она там.

– Где? – помолчав, осторожно уточнил Барс.

Вопрос на самом деле был не праздным. Сумев, наконец, отодвинуть Олдена в сторону, экзорцист увидел… стену. Теперь уж на самом деле настоящую, каменную, надоевшее до оскомины продолжение всё той же кишки коридора. Грай поднял руку, ощупывая чуть крошащийся песчаник, совершенно точно реальный, отёр испачканные слизью пальцы о штаны.

– Она там, – повторил невесть зачем.

– Готово дело, – жалостливо пробормотал Олден.

– Дождались, – смачно сплюнул Лис, – крыша съехала окончательно.

– Ты себя нормально чувствуешь? – озабоченно поинтересовался Барс.

– Я себя чувствую последним кретином, – тихо признался командир, закрывая глаза. И снова провёл ладонью по стене. Камень никуда не делся. – А норма вообще понятие относительное. Но нам нужно на ту сторону.

– Слушай, брат, лисы же норные животные? – Всё тем же тоном «Шестеро, у него жар!» спросил блондин. – Может, ты того, выкопаешь… ямку?

– Скорее пробью дыру. Твоей башкой, – рыкнул эльдолюбивый фламик.

– Давайте все успокоимся и передохнём, – миролюбиво предложил следопыт. – Я понимаю, мы устали. Сейчас отдохнём и придумаем что-нибудь…

– Я уже придумал. – Грай открыл глаза, рассматривая чуть блестящую от влаги стену.

– Но вам это не понравится, – закончил за него догадливый Олден.

Странно, но продолжать никто не стал.

Тишина, мигом затопившая коридор, казалась противоестественной. Экзорцист буквально шеей ощущал скептические взгляды братьев. Оборачиваться никакого желания не было. Зато очень хотелось тряхнуть головой, а, может, даже пару раз треснуться о камень лбом, как будто это могло помочь убедиться, что он на самом деле не сошёл с ума. Потому как пришедшая идея и вправду откровенно смахивала на ненормальную.

– Всё здесь ненастоящее, – пробормотал Грай под нос, медленно отходя назад. – Вы реальны, она реальна, остальное иллюзия.

– А ты? – встрял неугомонный блондин.

– Не знаю, – Грай всё-таки мотнул головой, коснувшись лопатками противоположной стены коридора. – Сейчас проверим.

На серьёзный разбег места не хватало, ширина каменной кишки была-то всего шага четыре, потому экзорцист просто прыгнул вперёд, прикрыв голову скрещенными руками. Поминание всех и всяческих матерей, раздавшееся сзади на три голоса, подтолкнуло в спину.

Это не было похоже на прыжок в воду, скорее уж на падение с высоты и немалой: короткий полёт, а потом земля чувствительно ударила по пяткам, сбила с ног, заставляя кувыркнуться через плечо. Грай, с силой оттолкнувшись ладонями, тут же вскочил, заученно отступил назад и вбок, крутанул головой в одну сторону, в другую. От увиденного легче не стало, скорее откровенно тяжелее и муторнее.

Девушка и самый настоящий высший демон сидели на стульях посреди цветущего розария друг напротив друга совершенно одинаково сложив руки на груди, между ними валялась маловразумительная белая тряпка и, кажется, какие-то обломки. Под высоким светлым потолком пролетела бабочка. Большой розовый куст неподалёку от экзорциста зашелестел-зашептал под лёгким порывом ветра.

А вот это на самом деле уже походило на воду – Грай действительно «поплыл», будто его утягивало потоком. Мысль о том, что он таки свихнулся, принесла неожиданное, но дико приятное облегчение, мышцы, сведённые судорогой ожидания драки, расслабились сами собой.

Девушка вскочила со своего стула, шагнула к экзорцисту и замерла кроликом, беззвучно окликнув его. По крайней мере, он ничего не слышал, кроме шелеста листьев. Но эльда совершенно точно выговорила: «Грай». А потом зажала себе рот рукой, будто испугавшись, попятилась.

– Моя! – рыкнул демон с таким энтузиазмом, что любой шатун бы позавидовал. Его стул полетел куда-то в сторону, ломая кусты. – Моя!

«Вот уж хрен!» – рявкнуло у Грая в голове ничуть не тише. И всё вокруг стало на удивление материальным, монументальным даже, как будто каждая часть реальности со щелчком встала на своё место.

Появившийся откуда-то слева вихрь золотой пыли уже не удивил. Прыгнувшему из-за спины гигантскому барсу, окрашенному в неожиданную чёрно-белую тигриную полоску, он сам заученно дал дорогу, сдвинувшись в сторону, защищая фламика, который, подняв обе руки над головой, начал начитывать экзорцизм, жутковато подвывая на гласных.

Атьера, чьи глаза теперь, кажется, занимали никак не меньше половины лица, снова шагнула назад и, наступив на собственный подол, с размаху села на землю. Наверное, это было больно, вроде бы девушка даже всхлипнула.

«Ора. Её зовут Ора», – мелькнула последняя связная продуманная мысль, заглушённая хлопаньем собственных крыльев.

Места для манёвра было до обидного мало, потолок только снизу казался высоким, но переть на высшего демона тупой силой – самоубийство. Барс, поднявшийся на задние лапы, уже сцепился с дурниной рычащей тварью. Они, как два борца, топтались на месте, чуть раскачиваясь, упершись лапами в плечи друг друга. Щупальца чистого золотого света Олдена оплетали ноги рогатого, с шипением прожигая кожу его штанов, горько воняло горелым мясом. Где-то за спиной, наращивая громкость и скорость речитатива, завывал Лис.

А Грай через кроваво-багровую пелену видел лишь вздувшийся хребет демона со вставшей щёткой гривой и его затылок. Экзорцист уже почти чувствовал, как кость поддаётся под клювом, крошится, ломается, пуская к мягкому, беззащитному.

– Моя! – Новый рык демона прокатился под потолком, повторился раскатистым эхом снова и снова.

«Ошибаешься, урод, – непривычно связная для птицы мысль возникла не в голове, а где-то рядом, но от этого она казалась только весомее, правильнее. – Она моя».

***

Наверное, древние правильно учат: всё когда-то случается впервые. Всё да не всё. Ну не встаёт солнце на севере, дождь не льётся с земли на небо, после осени наступает зима и никогда лето. Вернее, вполне могут существовать миры, где всё это безобразие обычно и привычно, но…

Но ни в одном мире, ни при каких условиях демоны не сбегают с поля боя! Не бывает такого – и точка.

Только вот, оказывается, и эдакое тоже случается. Рогатый просто исчез – растворился в воздухе, провалился под землю, как угодно – и не спешил появляться снова, даже никаких гадостей вроде не приготовил. Если, конечно, не считать пакостью, что Грай, разогнавшийся для атаки сверху, едва не втемяшился клювом в землю. Пришлось выворачивать слишком резко, выдирая хвостовые перья о колючки розовых кустов. Теперь вот очень зудела спина, да ещё в таком месте, которое в приличном обществе даже не потрёшь:  основание позвоночника – это, понятно, не срам, но тоже неприлично.

А ещё немилосердно зудело чувство собственника, потому как Барс, скотина мохнатая, не соизволив даже обратиться, развалился на травке, пристроив башку на коленях Оры и счастливо жмурился, не забывая жалобно поскуливать. Правда, девушка и без его стонов энергично наглаживала следопыта по услужливо подставленному загривку. И, между прочим, если Грай совсем не ослеп, то разорванное демоном плечом по жизни драного кота от этих наглаживаний затягивалось на глазах.

Вот, значит, каким даром наградил её Лабиринт. Знать бы ещё, что отобрал?

Впрочем, сама Ора, кажется, не слишком хорошо соображала, что делает, если вообще что-то соображала. Она так и сидела на земле, вертела головой, оглядываясь, но глаза при этом у неё были совершенно бессмысленные, а лицо цветом запросто поспорило бы с молочной сывороткой, даже губы синеватые.

Но это не давало Барсу права с утробным урчанием тереться мордой о её колени и тем, что находилось выше. Правда, до откровенного разврата и он, на его кошкино счастье, не додумался.

– Вставай! – Грай, с трудом глотая справедливые, но чересчур красочные эпитеты, от души пнул развалившегося следопыта под полосатую задницу.

Брат укоризненно глянул на него и в изнеможении закатил янтарные глаза, мол: не могу, командир, ранятый я.

Зараза!

– Нет, ну вот где справедливость? – вздохнул Олден, тоже сидящий на земле и глядящий на Барса с нескрываемой завистью. Из драки красавчик вышел без дополнительных ранений, но был мокрый, как искупавшаяся мышь, дышал тяжело. И дико вонял горелым мясом, хотя, вроде бы, поджаривал он, а не его. – Почему одним всё, а другим шиш и даже без масла? Ну чего Шестерым стоило сделать меня милым пушистым котиком?

Грай сплюнул, втерев плевок в песочек дорожки. Что не говори, а боги всё-таки справедливы: двух котиков он бы не выдержал. Руки и без того чесались отволочь Барса от девушки за хвост.

– Успел дочитать? – спросил экзорцист у Лиса, отворачиваясь от пасторальной картинки.

– Какое там! – Рыжий тоже сплюнул и куда смачнее командира. – Даже не близко. Только печать поставил.

Слабенькая надежда на то, что демон испарился, потому что экзорцизм сработал, растворилась в воняющем палью и розами воздухе. А печать, конечно, им очень поможет! Можно подумать, без неё они спутают этого урода с каким-то другим.

– Что теперь собираешься делать? – недовольно буркнул Лис. – Не торчать же здесь до порванной Нити.

– Проводим её до особняка Ноэ, а там разберёмся, – хмуро отозвался Грай.

– А как же договорённость? – Фламик нехорошо усмехнулся. – Она ж теперь вроде как самостоятельная.

Экзорцист помолчал, рассматривая каменный потолок над головой, но потом всё-таки высказал своё отношение ко всем договорённостям сразу. Негромко, так, чтобы девушка не  расслышала, но с чувством, толком и расстановкой.

– Давно бы так!

Ухмылка Лиса стала шире и гораздо одобрительнее, прежде чем отойти к Олдену, он даже по плечу командира хлопнул. Ну что поделаешь, не верил фламик в эмансипацию и всякие завиральные идеи не очень-то одобрял. И, честно говоря, в данный момент Грай был с ним полностью согласен.

– Это ты? – Экзорцист не сразу сообразил, к кому девушка обращается и раздражение снова вскипело мутной пеной. – Это вправду ты? – Хотелось бы сказать, что её ладошка легла на плечо пёрышком, но на самом деле атьера вцепилась в Грая, потянула, заставляя развернуться, и хватка у неё оказалась не по-женски крепкой. – Я тебя ждала… То есть не совсем, я и сама… Но ждала, – лихорадочно зачастила Ора. – Мне даже казалось, что я с тобой разговаривала, представляешь?

– Успокойся… – Грай судорожно откашлялся, пытаясь сообразить, чтобы ему такое сделать – девушка же явно в шоке. Ну не пощёчину же ей давать. – Успокойтесь, атьера Ноэ. Мы вас отсюда выведем.

Она покивала, будто соглашаясь, но явно не поняла ни слова.

– Нет, правда, я с тобой разговаривала! И ты даже признался про эти цветы. Смешно, правда? Я и так знала, ты их таскал. Но почему-то было важно, чтоб сам сказал. Я так боялась, что ты придёшь. Этот же… Но я всё равно ждала. А вот сейчас не вериться, что это на самом деле ты. И что делать, а? – Ора хихикнула, хотя смешного в этом всём и капли бы не набралось. Она тряхнула экзорциста, требуя ответа, заглядывая в его лицо снизу вверх. Зрачки у неё были размером с тот самый олден. – Ну правда, делать-то что-то надо…

Грай прекрасно знал, что надо делать: обнять, закутать в куртку, спрятать на себе, от всего укрыть. Сказать, что всё теперь будет как надо, что он никуда её не отпустит, никому не отдаст. Что ему плевать на всех демонов и Властителей разом и пусть все миры катятся к Одному под зад. Что без неё остаётся только Темнота с Тишиной. Что…

Экзорцист снова откашлялся. Переступил с ноги на ногу. Прочесал пятернёй шевелюру. Развернулся боком, сообразив: она прямо в лицо ему смотрит. Сцепил руки за спиной.

– Атьера Ноэ, – сказал ровно и голос его даже почти не хрипел. – Я понимаю, вам сейчас нехорошо, то есть вы плохо себя чувствуете…

– Мне… что?!

Он глубоко заблуждался, когда думал, что девушка была в шоке. Это сейчас её накрыло, да так, что Ора отшатнулась, будто ей на самом деле врезали. И зрачки её мигом стали нормальными, и глаза уже не занимали половины лица, даже скулы порозовели.

Наверное, это стоило считать успехом. Ведь стоило, да?

– Я хотел сказать, волноваться не о чем, – попробовал Грай ещё раз. – Мы проводим вас к мужу и там вы будете в полной безопасности.

Ора молчала, глядя вроде бы на экзорциста, но в тоже время будто и сквозь него, не видя. Тишина тянулась и тянулась, как прокисшее тесто.

– Конечно. Уверена, что сейчас мой муж сумеет обеспечить самую надёжную защиту, – выговорила девушка, наконец.

И тон её спокойствием запросто мог поспорить с промерзшей до дна рекой. Холодностью, кстати, тоже. А больше она ничего добавлять не стала, да, наверное, и нечего было.

Только вот Граю почему-то казалось, что это его отхлестали по морде. Причём крапивой.

***

Полог над кроватью даже с изнанки был красивым, атласно-блестящим, с аккуратными складочками – любуйся и любуйся. А дальше, за пологом, виднелся кусочек потолочной росписи тоже красоты нереальной. Вот только во всём этом великолепии, включая витые кроватные столбики, ковёр на полу и даже вазу с цветами, имелось что-то неправильное, неуловимое, но раздражающее.

Впрочем, с тех пор, как Лабиринт их буквально выплюнул, едва они из мира тьемена вышли, даже не дав вдоволь насладиться собой, Оре во всём мерещилась неправильность. Так бывает, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия: вроде всё знакомо, но в тоже время и чужое.

Даром, что она ни особняк Ноэ, ни собственные покои с их бесконечными гардеробными, соляриями и чем-то там ещё домом назвать при всём желании не могла. Служанки, курицами хлопочущие вокруг, ванна, обед и новое платье комфорта не добавили. А тут ещё явился жрец в красной мантии, тот самый старик, к которому её экзорцисты когда-то приволокли, заподозрив, что разумом Роен демон завладел.

Казалось, это случилось лет десять назад. Или сто. А, может, даже тысячу. Потому, наверное, происходящее сейчас мерещилось видением в полудрёме и не то чтобы кошмаром, но чем-то не слишком приятным.

Нет, против лекарского осмотра она ничего не имела, но таких результатов никак не ожидала.

Ора села на постели, подтянула колени к груди, обняв руками. Тряхнула головой, отбрасывая за спину волосы, ещё чуть влажные после купания.

– Вы уверены? – спросила непонятно зачем.

– А в чём тут можно сомневаться, деточка? – отозвался из-под капюшона старик, железно погромыхивая в стареньком саквояже своими жутковатыми инструментами. – Чего нету, того нету. Если оно есть, то всё понятно, а когда нету, так что ж? Откуда ж младенцу-то взяться, раз нету? Только я тебе вот что скажу: ты погоди слёзы-то лить. Раз раньше было, так можно и обратно вернуть. Шестеро милостивы, а Лабиринт штука такая, заковыристая.

– Вот чего я делать не собираюсь, так это слёзы лить, – хмыкнула Роен. – С этим завязала.

– Да? – старик явно удивился, глянув на неё через плечо. Правда, лица его Ора всё равно не разглядела, так низко был надвинут капюшон. – Ну это пока. Молодая ещё, глупая. Повзрослеешь –  пожалеешь. Может быть. Но если что, забегай, меня всегда можно в садике найти.

– Точно, вы малиновые кусты подстригаете, – кивнула атьера, решительно сматывая волосы в узел. – Секатором. Как-нибудь забегу, обязательно. А можно надеется, что это останется тайной между мной и вами? Хотя бы на какое-то время?

– Почему бы и нет? – медленно, словно неохотно, отозвался старик. – Меня ж о чём спрашивали? Нет ли ран каких, а это ж не рана, верно?

– Верно. – Роен неловко доползла до края постели, слишком уж она большая была, спустила ноги на холодный пол, заглянула под кровать, но никаких туфель не обнаружила. Пришлось так вставать, босой. – Спасибо вам большое.

– Да мне-то за что? Только накрепко запомни, девонька: пока у Одного в Закатном небе не оказалась, всё обратно вернуть можно. По крайней мере, так наставники говорят. А там хрен его знает.

– Я запомню, – улыбнулась Ора, провожая непонятного жреца до дверей.

Странно, но настроение стало на удивление светлым и даже солнечным, хотя ей на самом деле вроде положено было рыдать и проклинать злую судьбу.

– Чего-то я ничего не понял, – проворчали из угла, который всего мгновение назад оставался абсолютно точно пустым.

– И давно ты ту торчишь? – сквозь зубы процедила Роен, уговаривая сердце остаться там, где ему анатомией быть положено.

– Тут-то? – уточнил Одинец, лихо подкручивая ус. – Да давненько. Где мне ещё быть? – Девушка обернулась, грозно сложив руки на груди, глядя на неумершего исподлобья. И вот ещё одна странность: бывшего экзорциста её вид ничуть не смутил, он только оскалился радостно. – Ладно, не тушуйся, – прогудел лысый успокаивающе. – В самые что ни на есть растакие моменты я глаза закрывал. Вот клык даю. – Призрак щелкнул когтём по передним зубам и закончил логично: – Да и что я там не видал-то? Тока всё равно не понял, чего у тебя там нету?

– Детей у меня нету, – огрызнулась Ора, расхаживая по комнате от стены до стены. С чего-то её начало знобить, а настроение, только что радужное, снова сползло до уровня подвалов. – И в ближайшее время не будет. А, может, и вообще никогда.

– Это, значит, такую плату с тебя Лабиринт взял? – протянул Одинец сочувственно. И вдруг заржал стоялым жеребцом, звонко шлёпая себя ладонями по ляжкам. – Так это что ж получается, девка? Это ты их всех поимела, так что ли? Разом и в хвост, и в гриву.

– Не я, – поморщилась Роен. – Но так и получается. Только веселиться рановато. Вот узнает обо всём Владыка, а он, в конце концов, узнает, тогда и похихикаем.

– Ой, не могу, – Призрак утёр слезы тыльной стороной ладони. – Ну ты даёшь! С тобой не соскучишься.  Надо ж вот так… всех и разом!

– Это мне скучать не дают, – буркнула Ора. – И знаешь что? Все мужики сволочи.

– О как! – снова гоготнул Одинец. – Мысля свежая, аж дух захватывает. Только с чего ты нас так?

– А Лабиринт тоже мужского рода, – отмахнулась девушка.

В дверь корректно постучали.

– Атьер Ноэ просит свою супругу принять послание! – раздалось приглушённо, но очень торжественно.

Роен переглянулась с призраком, пожала плечами.

– Ну… давайте послание, – отозвалась не слишком уверено.

Обе створки распахнулись синхронно и в спальню, как танцор вытягивая мысок, вступил лакей, держащий букет, больше смахивающий на живой куст. За ним промаршировал ещё один – этот с корзинкой, ну а завершал шествие третий, с пустыми руками.

– Это ещё что такое? – проворчала Роен, заглядывая под крышку корзины, которую девушке едва не под нос сунули.

Внутри сидел котёнок: пушистый, рыжий и совершенно несчастный. Хотя будешь тут несчастным, когда тебя обмотали колье с только Шестеро знает сколькими изумрудами, самый маленький из которых был размером с полногтя.

– Так что это значит? – повторила Ора, вытаскивая зверёныша и пытаясь выпутать его из украшения.

Котёнок, жалобно мяукнув, трогательно прижался к девушке, мелко дрожа хвостиком-морковкой.

– Атьер Ноэ просит свою супругу принять дары и надеется, что они способствуют её утешению в столь непростой момент жизни, – с непередаваемым пафосом провозгласил лакей, который ничего не принёс. – Так же атьер Ноэ высказывает своей дражайшей супруге пожелания крепкого здоровья и душевного спокойствия.

– С… спокойствия? – Ярость захлестнула горло удавкой, не давая толком слова выговаривать. – Ну с… с-с… собака! Я ему покажу спокойствия!

Несчастное колье, брошенное под кровать, скользнуло по натёртому паркету, затаившись где-то в тенях. Котёнок испуганно пискнул и попытался вывернуться из ориных рук.

– Интересно, что значили первые две «с», – задумчиво протянул Одинец, подкручивая ус. – У меня, конечно, есть варианты, но их приличной атьере знать не положено. Слушай, девка, погладь котика.

– Чего? – рявкнула разозлённая, а оттого слабо соображающая Роен.

– Говорю, котика погладь, – спокойно отозвался призрак, – а то от тебя сейчас дым повалит.

– Что передать атьеру? – осторожно, а, главное, вовремя поинтересовался лакей.

– Передайте… – Ора длинно выдохнула, рассматривая стену и послушно почёсывая зверёныша за круглыми ушами. – Передайте моему супругу, что я безумно, просто безумно ему благодарна. За всё. И приложу все силы, чтобы эту благодарность продемонстрировать как можно нагляднее.

– Капец котёнку, – пробормотал Одинец. – В смысле, с… с-с… собаке. Кем бы он ни был.

Глава 13

Любимая тётушка себе не изменяла. Впрочем, Ноэ всерьёз бы забеспокоился о здоровье старушки, не промаринуй Арей племянника в гостиной как минимум с полчаса: родственница пребывала в твёрдом убеждении, что настоящая женщина обязана заставлять себя ждать. А уж тётка-то была не просто настоящей, а эталонной женщиной, хоть сейчас под колпак и в палату Мер и Весов. Потому и появилась, как следовало: через сорок минут после того, как ей доложили о посетителе, при полном параде, причёске, драгоценностях и с болонкой на руках.