Текст книги "(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ)"

Автор книги: Катерина Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

29.

29.

Оделард явился в замок прямо следующим утром, на рассвете. За плечами у него висела тощая котомка, а впереди себя отшельник гнал грязную козу вида крайне боевитого. У ворот он сказал что-то стражникам, и те почтительно посторонились, давая старинушке дорогу.

Я наблюдала его приход из окна своей гостиной – мне что-то не спалось, и поднялась я раньше, чем собиралась. По всему было видно, что святой человек спешил. Ну еще бы, мало ли – граф передумает давать ему приют.

Пожалев, что не имею в распоряжении нисколечко попкорна, я спустилась в холл, где мадам Клод как раз обнаружила пришельца. Оказалось, Беранже еще не успел сообщить управительнице о прибытии нового смотрителя библиотеки.

– Доброго дня вам, почтенный, – женщина с сомнением оглядела оборванного и растрепанного отшельника. – Чем могу помочь?

Коза воинственно мекнула.

Оделард помялся, повздыхал и наконец сообщил:

– Господин граф пригласил меня… заниматься библиотекой. Я жил отшельником у вас в дальнем лесу. А теперь… вот, стало быть, явился к вам.

Мадам Клод вздохнула – фронт работ перед ней открывался преизрядный.

– Я смотрю, у вас не было возможности поддерживать достойный вид. Оно и понятно… лес… хижина. Да и ваше животное тоже… нуждается в мытье.

Коза снова мекнула. Мыться она, похоже, не желала.

– Единый заповедал нам усмирять плоть, – воинственно провозгласил Оделард.

Но, по-моему, ему и самому было неудобно за собственный бомжеватый вид.

– Конечно, – деловито закивала управительница, – все мы верные слуги Его. Только я не припомню, чтобы где-то в Его поучениях было сказано, что следует ходить нестриженым и немытым. Уж простите, почтенный, но мы должны позаботиться о вашем состоянии. Эй, Мари, Жанна! Быстро ко мне!

Последнее управительница рявкнула во весь голос.

Коза дернулась и оставила на паркете несколько характерных катышков.

Из ближнего коридора вылетели две девицы, при виде Оделарда и козы хором ахнули, а затем молча воззрились на свою начальницу.

– Разогревайте мыльню, – строго велела мадам, – зовите кого-то из мужчин, чтобы святого человека отдраи… отмыли на совесть. Потом пострижете ему волосы и бороду, подберете что-то пристойное из одежды. Животное… кхм… тоже помыть и определить в хлев.

Девушки закивали, но Оделард кинулся на защиту своей любимицы.

– Как же она без меня?! Моя Зорька одна затоскует! Да и характер у нее… даже не знаю…

– Не думаете же вы, почтеннейший, что я размещу козу в ваших покоях, – фыркнула управительница. – Поверьте, у нас есть работники, которые найдут подход к любой животине. Кроме того, вы сможете навещать вашу… кхм… Зорьку всякий раз, как только пожелаете.

Коза снова мекнула, но уже без прежней воинственности. Должно быть, устала бороться за свои права. Отшельник тоже смирился и позволил горничным увести себя в купальню.

Но перед этим нашел взглядом меня.

– Сударыня, рад видеть вас снова. Прошу, передайте господину графу обещанный мною дар.

Оделард запустил руку в котомку и достал оттуда несколько замызганных, потертых тетрадей в кожаных переплетах. По всему, это были те самые записи отшельников, которые хранились у него в хижине.

Я на мгновение прикрыла глаза и от всей души пожелала, чтобы в них нашелся способ снять с Беранже заклятие. Хорошо бы еще встречно проклясть на понос мерзавку Соланж, но не все сразу. Может, такая возможность представится мне потом. Или попрошу Бусика – у него отлично получается.

– Благодарю вас от себя и от имени месье графа, – церемонно откликнулась я, приняла тетради и отправилась искать Робера.

Он обнаружился в своем кабинете, где от души распекал за что-то Вилларе:

– Ты мой друг, и я никогда не давал тебе повода усомниться в этом! Но моя дружба не дает тебе права принимать за меня такие серьезные решения. Единым клянусь, ты действовал, как разбойник! Что это: захватил замок, силой привез ко мне мадемуазель де Бриссар… теперь мне неведомо, как получить ее прощение за нас обоих.

– Но Робер! – просительно заныл котик, и тут я как раз переступила порог.

– Доброе утро, – кивнула я. – Не надо так беспокоиться, месье Беранже. Я с радостью даю вам свое прощение за несколько… опрометчивое поведение Мориса и его парней. Что уж теперь – я сама согласилась ехать к вам и постараться помочь. Переживайте лучше за то, чтобы мы поскорее нашли решение вашей главной проблемы. Но сегодня у нас появился шанс.

И я многозначительно встряхнула перед носами мужчин тетрадками, принесенными Оделардом.

– Отшельник! – поднялся со стула Робер. – Я совершенно забыл предупредить о нем мадам Клод.

Вспомнив козу, лицо управительницы и вытаращенные глаза горничных, я от души расхохоталась.

– Почтенный Оделард устроен! – известила я изумленных мужчин, вытирая слезы, выступившие от хохота. – И его Зорька тоже.

– Зорька? – непонимающе поднял брови граф.

– Ну да, – господи, в детстве у нас это называлось «смешинка в рот попала». – Коза. Он привел ее с собой и отказывался отпускать в хлев.

Вслед за мной заржал Морис, а за Морисом засмеялся и граф.

– Так, говорите… о, Единый и все присные его… коза устроена как подобает?!

– По-королевски, я полагаю, – досмеиваясь, подтвердила я. – Если только среди коз бывают королевы. Так что вы можете не спешить, сударь. Давайте лучше посмотрим на записи отшельников. Ужасно любопытно, что в них.

30.

Мы взяли каждый по тетради и принялись добросовестно их изучать. Это простое, вроде бы, занятие потребовало от нас больше усилий, чем я думала.

Отшельники вели записи вдумчиво и подробно, но очень, очень неаккуратно. Вероятно, они писали между дойкой козы и сбором грибов, например. Или вечером, при слабом свете какой-нибудь лучины.

Потому что тетрадные листы покрывали прилипшие хвоинки, какие-то крошки и самые разномастные пятна. Да и строки вились и змеились, точно перед нами был не обычный текст, а тайный шифр, разгадать который мы никак не могли.

Смысл написанного постоянно ускользал от нас. Не помогало даже чтение вслух.

Ну вот, к примеру:

– В год смерти великого короля Каролуса приключился ужасный мор на землях …ских. Неисповедимы пути, коими… провидение поз… Граф поднял… щиту людей, – как могла выразительно зачитала я.

– На каких землях? Что поднял граф? – фыркнул Морис.

– На …ских, – я пожала плечами. – А граф поднял … щиту. Не то кого-то поднял, не то сам поднялся. На защиту, скажем. Единый знает, что тут имеется в виду.

Пока мы с котиком весело препирались, подбирая самые забавные толкования обрывочных предложений, Робер молчал, углубившись в чтение своей тетради.

– А у вас что там, месье граф? – досмеявшись, осведомилась я. – Неужто все написано гладко и разборчиво?

Беранже поднял на меня ошалелый взгляд.

– Вы не поверите, господа, но, кажется, я нашел кое-что. Вот смотрите, здесь написано о легенде, которая давно ходит в здешних краях. Ну… тут не все понятно… ясно только, что кто-то из моих предков уже имел неосторожность (тут Робер мрачно усмехнулся) повздорить с ведьмой.

Та в отместку наложила на него проклятие, от которого он никак не мог избавиться. Приглашал магов, проводил ритуалы, да все без толку. Помог только служитель Единого. То есть как помог… он совершил великое моление и огласил волю Единого.

Тот, прежний Беранже мог избавиться от ведьминых чар только в случае крайнего напряжения всех… каких-то там сил. Не возьму в толк, что имеет в виду автор записи. Какие силы нужно напрячь до предела, чтобы заклятие утратило силу?

Робер устало потер лоб и взглянул на меня с выражением, до смешного напоминающим «котиковый» взгляд Мориса.

– Мадемуазель Иллария… я чувствую, что одна только вы сумеете разгадать эту загадку.

– Отчего вы так решили? – от его убежденности в моих талантах мне стало как-то неуютно.

Но Робер меня успокоил.

– Вы просто смотрите на все… иначе, – пояснил он. – Возможно, это происходит от того, что вы недавно восстали от долгого сна. Или… я не знаю. Однако вы всегда судите с какой-то своей, особой точки зрения.

Это он верно заметил, чего уж там. Конечно, у меня особый взгляд – я объявилась в этом сказочном пространстве из реального, современного и довольно жесткого мира, лишенного всяких прелестей, вроде крестных фей, оборотней и лесных хозяев. Поэтому и рассуждаю, как реалист.

Возможно, для сказочного сюжета это полезно.

Я честно подумала, прикинула разные варианты и только тогда принялась вслух излагать обдуманное:

– Все силы человек напрягает в крайней ситуации. Боюсь, специально мы не сумеем такого подстроить – должно произойти нечто из ряда вон. Такое, чего до сих пор с вами, месье Робер, не случалось ни разу. И раз уж говорится о напряжении всех сил, то это должны быть и физические силы, и душевные разом. Если бы вы были магом, то и магические силы тоже.

Морис раздраженно фыркнул.

– Мы снова уперлись в тупик, господа. Допустим, нам нужно, чтобы у тебя, Робер, образовалось предельное напряжение всех сил. Но для этого должны возникнуть какие-то крайние обстоятельства. И какие – демоны его знают.

Тут в моей голове забрезжила неожиданная идея.

– Думаю, они сложатся сами.

– Кто? – почти хором переспросили мужчины.

– Обстоятельства. Раз уж мы добрались почти до самой сути, – Мироздание (на самом деле автор сказочки, но зачем им об этом знать?) должно пойти нам навстречу. Подождем немного, вдруг эти загадочные обстоятельства найдут нас без усилий с нашей стороны?

Морис поморщился, но Робер был настроен философски.

– Что ж, немного времени у нас есть. И все равно нет другого выхода. Подождем, – решил он.

В дверь кабинета постучали, и на пороге воздвиглась мадам Клод.

– Вашего… святого человека отмыли, – сложив губы гузочкой, объявила управительница, – и он рвется лично поблагодарить вас, месье граф, за вашу доброту. Прикажете привести его к вам? Или… пусть отдыхает?

– Зовите, – кивнул Беранже. – Поговорим с ним, я объясню насчет его работы, и пусть занимается потихоньку. Моя библиотека, и правда, в страшном беспорядке.

Вымытый до скрипа отшельник совершенно преобразился. Вдобавок его постригли и сбрили бороду, и перед нами предстал уже не лесной дикарь, а вполне благообразный пожилой господин.

Робер увел его в библиотеку, и котик Вилларе, пользуясь отсутствием хозяина, тоскливо уставился на меня.

– Что мы можем поделать? – снова заныл он. – Откуда нам взять для Робера это демоново напряжение сил?

Я выразительно пожала плечами.

– Вас же предупреждали! Но вы твердили, что у отшельника мы непременно найдем ответы на все вопросы. И где они, эти ответы, я вас спрашиваю?

Мне, признаться, тоже было очень неуютно. Одна надежда оставалась на сказочника. Пусть, черт его побери, придумает какой-нибудь нестандартный ход. Не все же мне изворачиваться и оживлять сюжет своей неотразимой фигурой!

На следующее же утро выяснилось, что Мироздание услышало мой призыв. Или сказочник устал сидеть без дела. Так или иначе, но события снова сделали крутой поворот.

31.

Мы мирно попивали кофе в столовой, когда снаружи раздался сигнал рога. Звучал он как-то иначе, сложнее, чем тот, что подавали мы, подъехав к Шато Беранже. Услышав эти звуки, Морис спал с лица. Если бы он был в кошачьем обличье – точно прижал бы уши и зашипел.

Наблюдать за ним было забавно. Вот и Робер улыбнулся с некоторым ехидством – похоже, он знал о прибывших побольше меня.

– Что у вас с лицом, месье Вилларе? – полюбопытствовала я, дожевав булочку. – Нас будут штурмовать враги?

Котик поморщился, посопел и признался:

– Лучше бы это были враги, сударыня. Но все гораздо серьезнее: к Роберу в гости явился мой дед. Это его сигнал.

Да, у Мориса имелся повод для опасений. Не иначе, дедушка прибыл накрутить хвоста хулиганистому внучку за все его шалости, вроде штурма моего замка, например.

– Пойдемте, встретим месье Жиля внизу, – решил Робер, поднимаясь из-за стола. Держись позади, друг Морис. Глядишь, так тебе не достанется слишком серьезной трепки.

Я на это предложение неприлично громко фыркнула. Вилларе нашего веселья не разделял. Он пропустил вперед не только Беранже, но и меня. И вообще, по-моему, охотно пересидел бы дедов визит в дальнем уголке замка.

Вся наша компания выкатилась в холл и встала у дверей, ожидая появления гостя.

– Никак, сударыня, матерый кот Вилларе пожаловал? – прошептала мне в ухо прибежавшая из кухни Жакетта. – Ух, и достанется же месье Морису! Парни говорят, старик до сих пор крут, хоть года его и немалые.

Минутой позже выяснилось, что парни не соврали: в дверях встал плечистый, осанистый дед с седыми кудрями и точно такими же золотисто-желтыми глазами, как у внука. Осмотрел встречающих и молча поманил кого-то пальцем.

Повинуясь этому жесту, Морис вывернулся из-за наших спин и подошел к деду.

– Что, засранец, никак не угомонишься? – я бы поспорила на что угодно: в интонации деда вместо гнева пряталась одна только насмешка. – Все позоришь мои седины, шалопай?

– Позвольте приветствовать вас в моем замке, месье Жиль, – Робер поклонился со всем изяществом, – и представить вам еще одну мою гостью, мадемуазель Илларию де Бриссар. Ее привез ваш внук.

Получилось так, что я сделала реверанс одновременно с поклоном Мориса. На сторонний взгляд, вероятно, это выглядело как общее приветствие влюбленной парочки… ну или просто парочки. Во всяком случае, дедушка Вилларе понял нас именно так.

– До меня уж дошли слухи, – усмехнулся он, – как ты взял приступом Шато Бриссар и увез с собой его госпожу. Что ж… я смотрю, ты не прогадал, негодник. Мы будем рады принять в стаю пробудившуюся к жизни Спящую деву. Вы прекрасны, сударыня, примите комплимент от старика.

Если я хоть что-нибудь понимала в мужиках, этот старикан еще вполне в силах был сам украсть какую-нибудь даму и создать с ней местную, сказочную «ячейку общества». Но внучек его упер меня из отчего дома совсем с другими целями. И об этом надо было упомянуть, чтобы меня, не дай Единый, не потащили под венец.

Я уже открыла рот, в уме подбирая аргументы против немедленного замужества с котиком, но Робер оказался шустрее. Он шагнул так, чтобы оказаться со мною рядом, и с прохладцей в голосе заметил?

– Боюсь, месье Жиль, вы не совсем правильно поняли ситуацию… Морис привез сюда мадемуазель Илларию по моей просьбе. Верно, друг?

Котик поспешно кивнул. По-моему, он тоже не особенно стремился приобрести меня в законные супруги.

И вот тут старый кот разгневался по-настоящему.

– Ты не внук мне! – громыхнул он, взмахнув рукой, словно собирался отвесить внуку затрещину. – Ты позор своей стаи! Сколько я учил тебя: приглянулась девица – хватай ее и тащи в храм, жениться. А ты сперва устроил скандал с нападением на замок Бриссаров (еще неизвестно, что скажет об этом король!), а потом своими руками отдал невесту Беранже. Где твои мозги, недотепа?!

Морис съежился, втянул голову в плечи и даже прижмурил глаза, пережидая семейную грозу. Беранже следил за ним с искренним сочувствием. Сам он, однако, нисколько не впечатлился гневом Вилларе-старшего.

Дед продолжал бушевать, и я поняла, что пора переключить внимание гостя на наши насущные проблемы. А то он, пожалуй, до вечера будет разоряться.

– Несказанно польщена вашим интересом к моей скромной персоне, месье Вилларе, – сладко улыбнулась я, – но нам нынче не до свадеб. Вам известно, что через пару недель хозяин замка Беранже может навеки обратиться зверем?

Дед заткнулся прямо на полуслове, выдохнул сквозь сжатые зубы и согласно кивнул.

– Да, Морис говорил мне. Паршивка Соланж испытала на нем свои темные чары, не добилась желаемого и со зла бросила на него заклятье. Что, Робер, ты так и не нашел способа избавиться от этой пакости?

Беранже помотал головой.

– Увы, нет, месье. Но есть некоторая надежда на мадемуазель де Бриссар. И на крайнее напряжение всех моих сил… – он печально вздохнул.

Жиль Вилларе взглянул на меня с интересом.

– Что, сударыня, вы не только хороши собой, но еще и умеете снимать заклятия?

Он еще и издевается! Нет бы посочувствовать графу.

– Если верить записям отшельников, мне под силу как-то совладать с темным чародейством, – я подпустила в голос холодка. – Ну и еще напряжение сил месье Робера должно сыграть свою роль. Правда, мы пока не знаем, при каких обстоятельствах оно должно произойти.

– О вас там ничего не сказано! – очнулся вдруг Беранже. – Сударыня, в записях отшельника ни слова не было о деве, восставшей от долгого сна. Возможно, ваша помощь нам не понадобится?

– Ну, – я развела руками, – и чему вы радуетесь? Был бы лишний способ избавить вас от чар. А так – напрягайте силы, месье граф. Может, из этого выйдет что-нибудь полезное.

– Понимаю тебя, мой мальчик, – заметил старый кот, разглаживая свои пышные усы. – Стыдно рассчитывать на помощь дамы, если есть надежда управиться самому. А что до напряжения сил… предположим, ты получишь возможность сам спасти мадемуазель де Бриссар от какой-нибудь печальной участи. И заодно освободишься от колдовства.

32.

– Прошу пожаловать, месье, в приготовленные для вас покои, – на сцене очень вовремя появилась мадам Клод. – Я приказала отвести вам спальню рядом с вашим внуком.

Дедушка Вилларе прищурился.

– Сожри меня демоны, ты знаешь свое дело, плутовка! Нашла мне спальню рядом с Морисом, чтобы мне сподручнее было трепать ему холку за все его непотребства?

Управительница стрельнула в старика глазами, и присела в почтительном реверансе. Я смотрела на нее с изумлением. Не иначе, тетка вздумала кокетничать с гостем. Даже Робер, помрачневший было, негромко хмыкнул. Но тут же прокашлялся и предложил:

– Прошу вас отдохнуть с дороги, сударь. А потом мы соберемся в библиотеке, и я покажу вам тетради отшельников. Кто знает, может, вы заметите в них то, что до сих пор не попалось нам на глаза.

Дедушка Жиль кивнул, и величественно проследовал за мадам Клод. Я все ждала, не вздумает ли он ущипнуть ее за пышный зад, но дед соблюдал приличия. Хотя, насколько его хватит, предсказать было невозможно.

– Почему мне кажется, что ваш дедушка такой же хулиган, как вы, Морис? – задумчиво проговорила я.

Котик даже обиделся на такое легкомысленное предположение.

– Вы сами не знаете, о чем говорите, мадемуазель! Мой дед – куда больший хулиган, чем я. Мне до него еще расти и расти. Вот увидите, – добавил Вилларе с надеждой, – он непременно что-нибудь придумает насчет заклятия.

Пока Жиль Вилларе отдыхал, мы успели еще раз перелистать все принесенные Оделардом тетради. Откладывая в стопку очередной просмотренный экземпляр, я подумала, что по закону подлости что-то полезное обнаружиться разве только в последней по счету тетрадке.

Ведь как будто в воду глядела!

Безнадежно переворачивая страницу за страницей, я вдруг увидела рисунок. Очень схематичный, больше похожий на детские каракули, чем на полноценное изображение. Однако, понять, что зарисовано, я все-таки сумела.

Огромного зверя, очень похожего на встреченного мною во сне, заслоняла собой хрупкая женская фигурка. В некотором отдалении от парочки стоял мужчина с искаженным яростью лицом – с его руки срывались потоки огня. Огонь был странный, старательно раскрашенный в синий цвет.

– Гори оно все, – задумчиво резюмировала я, – синим пламенем.

Мужчины от моей реплики дернулись и одновременно подняли головы от своих тетрадей.

– О чем это вы, мадемуазель Иллария? – встревоженно спросил Робер.

– Вы нашли что-то? – полюбопытствовал Морис.

Найти-то я нашла. Но не могла взять в толк, о чем должна рассказать запечатленная неведомым доброжелателем сцена. Предположим, тут нарисована атака какого-то незнакомца на Беранже. Но кто тогда девица, заслонившая его собой? Неужто я? Вряд ли мне пришло бы в голову пойти на этакое безумство.

Стоило бы обдумать увиденное, но мне не позволили: на груди у меня зашевелился Бусик. Открыл глазки и, по обыкновению ворчливо, проскрипел:

– Ты же знаешь, что это ты. Кому еще заслонить этого достойного мужчину? Кроме тебя никому не по силам такой подвиг. Не понимаю, чего вы все суетитесь? Неужто не понятно, что события найдут вас сами?

– Какие еще события? – Беранже наклонился и через мое плечо рассматривал рисунок.

Лицо его становилось все мрачнее и мрачнее.

– Это вы заслоняете меня собой? – глухо спросил он, закрывая тетрадь, словно не в силах видеть того, что нарисовано.

– Понятия не имею, – мне до смерти надоели дурацкое неведение, в котором все мы пребывали что-то уж слишком долго. – Мой фамильяр считает, что да. Посмотрим. Вы же слышали – Бусирис говорит, все случится само собой. И, судя по всему, скоро. Потому что до дня вашего рождения осталось очень мало времени.

– Верно, – нахмурился граф. – Хорошо, что мы нашли эту картинку. Теперь я знаю, чего мне следует избегать.

– Не надо избегать! – возмутилась я. – Надо просто дождаться.

– Вы желаете, чтобы я дожидался, пока меня спасет женщина? – обманчиво спокойно произнес Робер. – И как? Загородит собой, точно ребенка?!

Голос его звенел от гнева.

Я уперла руки в бока и приготовилась к долгой перепалке.

– Все вы, мужчины… – я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы тирада вышла подлиннее.

Но меня прервали самым бесцеремонным образом.

– То-то и оно, что мы мужчины, сударыня! – рявкнул от дверей дед Вилларе. – А потому негоже нам прятаться за женскими спинами. Дайте-ка взглянуть, что у вас там за картинка.

Оборотень выглядел так свирепо, что я и не подумала возражать – просто протянула ему тетрадку, открыв ее на злополучном изображении. Он пожевал губами, разглядывая драматичную сцену, потом задумчиво сопнул носом и проговорил гораздо спокойнее:

– Вам бы только спорить. Вы, мадемуазель, кажется, маг? Какими силами владеете?

– Огонь и ментальное воздействие, – отчиталась я, едва не встав по стойке смирно.

Жиль говорил так властно, что я сама не заметила, как подчинилась его тону. Выслушав мой ответ, старый оборотень кивнул, словно и ожидал чего-то подобного.

– Ну и славно. Чего проще: держитесь поближе к нашему заклятому, а как явится мужчина и примется атаковать его, отвечайте, как должно. Будет хорошо, если ударите огнем, а потом еще добавите приказ не сопротивляться.

Не смотри так, Робер: ты же знаешь, что место охотника в засаде… если только он не желает сделаться дичью. После того, как девочка подчинит злодея своей воле, ты сможешь поквитаться с ним своими руками. Там и напряжешь свои силы как следует. И, с помощью Единого, избавишься наконец от своей напасти.

Морис, твое дело поддержать этих двоих. Пусть твои парни не ловят ворон. Пока есть немного времени, я сам погоняю их с мечами и ножами… да и тебя тоже.

Мы слушали Вилларе-старшего без всяких возражений. Договорив, старик оглядел нашу компанию и хмыкнул:

– Поняли меня? То-то… щеглы. Так я и знал, что надо проследить за всем самому.

И тут за воротами снова загудел рог.