Текст книги "(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ)"

Автор книги: Катерина Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

53.

Вслед за мной к нуриту потянулись и другие желающие сторговаться с высшими силами. О чем-то попросила мадам Клод, пересмеиваясь с Башаром, заключил сделку Жиль Вилларе, и даже Гаспар загадал что-то, напряженно вглядываясь в пламя. Возможно, он хотел вновь обрести свою шевелюру. Но мне показалось, он просил о другом, – уж больно красноречиво косился в ходе ритуала на Жакетту.

После Гаспара к костру подошли еще несколько придворных. Я наблюдала за ними и одновременно с облегчением вздыхала – первый день высочайшего визита почти завершился, и до сих пор все шло относительно благополучно.

Оставался фейерверк, но его проведение зависело только от меня, и тут я была спокойна. Не зря тренировалась несколько дней подряд. Магия теперь отнимала у меня гораздо меньше сил, да и волшебные фигуры выходили более объемными и насыщенными по цветам.

– Иллария, о чем ты просила высших? – Робер отвел меня подальше от толпы, чтобы допросить с пристрастием.

Хмурил брови, смотрел в сторону и вообще выглядел сердитым.

Ну конечно, так я ему и сообщила о своих желаниях. Ведь стоит мне хотя бы обмолвиться о благополучно приобретенной просьбе, в ответ моментально начнутся мужские претензии. Дескать, он сам со всем справится, а я не должна соваться в его «затруднения». Плавали, знаем.

Поэтому я только невинно улыбнулась:

– Да так, ничего особенного… пусть это останется моим маленьким женским секретом.

Беранже на это осуждающе покачал головой, но не нашелся, что возразить.

– Что ж, ладно. Далее у нас фейерверк, не правда ли?

– Он самый, – гордо приосанилась я. – Зови Бальтазара, если он соизволит, – можно начинать. Уже совсем стемнело, все будет отлично видно.

Переполненный впечатлениями принц на вопрос графа о фейерверке только ошалело мотнул головой:

– Единый и присные его, Беранже! Ты хотя бы дашь нам спокойно выспаться? Или посреди ночи из-под нашей кровати полезут новые певцы, танцоры или сказители?

– Клянусь, мой принц, только самая малость огненной магии в небе над замком… и до завтра больше ничего развлекательного.

– Ну, хорошо, – Бальтазар все равно смотрел недоверчиво. – Тогда начинайте. Где фокусники?

– Здесь, – я торжественно стукнула себя кулаком в грудь. – Я за фокусников, ваше высочество.

– Ну знаете ли! – расхохотался принц. – Мы полагали, что направляемся с визитом в родовитое, аристократическое семейство. А у вас тут… балаган какой-то на все вкусы, прости нас, Единый! Сударыня, неужели вы умеете и это?

Я с достоинством кивнула.

– Это самая простая часть моих умений, ваше высочество. Летающие огненные фигуры сотворить куда проще, чем заставить вилланов достойно встретить вас и вашу свиту. Так что, вы дозволяете мне приступить к делу?

– Приступайте! – принц благожелательно хмыкнул. – Эй, люди! Сейчас мадемуазель Иллария покажет нам… огненные фигуры.

Придворные удивленно загомонили, но я не прислушивалась к шуму. Отошла подальше на лужайку, над которой расстилался порядочный кусок открытого неба, сосредоточилась и принялась творить магию.

В ходе тренировок я пришла к выводу, что интереснее будет не просто сменять одни фигуры другими, а рассказать связную, пусть и небольшую, историю. Оттого в небе сперва вспыхнули россыпи звезд, цветов и бабочек, а потом вырос замок.

В окне замка виднелась прекрасная дама, а под замковой стеной разъезжал верхом на золотом скакуне влюбленный рыцарь. После из-за крыши замка вылетал охраняющий даму дракон, и рыцарь вступал с ним в битву.

Понятное дело, побеждал, и потом уезжал по светящейся дороге прочь, а впереди него в седле сидела освобожденная из драконьего плена возлюбленная. За их спинами дорога закручивалась стремительным вихрем, а из него снова вылетали звезды, цветы и бабочки.

Мне и самой понравилась эта маленькая пьеска. А уж неподготовленные зрители были в полном восторге. Бальтазар смерил меня оценивающим взглядом, и объявил:

– Не будь вы, сударыня, невестой моего доброго Беранже, мы не постеснялись бы украсть вас и отвезти в столицу. Такое редкостное умение, как ваше, должно принадлежать короне. Кто знает, может быть, это и случится, если…

– С позволения вашего высочества, – мой голос можно было мазать на хлеб вместо меда, – никаких «если» в нашем с Робером случае быть не может.

– Ну, – принц предвкушающе потер ладони, – скоро мы узнаем, что может, а чего не может быть. Если на сегодня у вас больше ничего не припасено, мы желаем отойти ко сну. А завтра, с господней помощью, поохотимся… не смотри так, Беранже, пока не на тебя. Ты же обещал мне охоту, не так ли?

– Точно так, ваше высочество, – интересно, где граф черпал стойкость и смирение?

Мои уже давно иссякли полностью. И если бы не надобность уцелеть самой и спасти Робера, я давно хорошенько отматерила бы в край охреневшее высочество, а затем и наподдала ему, – не огнем, так любым тяжелым предметом.

Однако, на моем попечении находилось столько народу, что приходилось стискивать зубы и терпеть. Беранже меж тем хладнокровно вещал принцу что-то про кабанов, лис и прочую, годную для охоты живность.

Выяснилось, кстати, что и дамы должны участвовать в мероприятии. Те, кто плохо держался в седле (а я отговорилась именно этим), традиционно ожидали финала охоты в специально оборудованном для этого лагере. Отказы не принимались.

И я, приняв эту мысль, решительно отправилась на боковую. Хоть выспаться, если уж вовсе откосить от охоты не получится. Робер взялся проводить меня, и всю дорогу до спальни я безостановочно бухтела на дурацкие принцевы шуточки.

– Его что, вообще не учили хоть иногда придерживать язык? – на мой раздраженный вопрос Робер только улыбнулся.

– Он второе лицо в государстве, Иллария. А в последние годы, пожалуй, что и первое. Неужто ты думаешь, что кто-то рискнул бы делать ему замечания?

Беранже был прав. Но я все равно бесилась при мысли, что это лощеное убожество смеет обижать моего мужчину. «Не слишком ли ты торопишься называть его своим, Ирина?» – спросила я себя мысленно. И мысленно же ответила, что я еще и опаздываю, если учесть ведьмино проклятье.

Мы не знали, как действовать. И что придется предпринять. Но я надеялась, что проданное мне высшими желание все-таки будет исполнено. Что бы ни взяли у меня потом в уплату.

54.

Поутру оказалось, что нуриты обладают способностью игнорировать решения высоких персон, не возражая им при этом ни слова. Весь шумный, яркий табор почтенного Башара испарился с луга перед замком, словно его и не было.

И мы с Робером, и Бальтазар, и придворные, выехавшие ранним утром на охоту, таращились на примятую траву и следы от костровищ с одинаковым изумлением.

– Это что же, – возмутился спустя пару минут молчания принц, – нашими приказами пренебрегают самым возмутительным образом? Беранже, вели отправить за этими дикарями погоню. Их следует примерно наказать.

Робер не нашелся, что ответить, и я успела первой:

– Если позволите, ваше высочество, замечу, что это невозможно.

– Невозможно? – принц приподнял брови. – Вот как? И отчего же?

Я, конечно, и так сочинила бы что-нибудь правдоподобное. Но при посещении нуритской стоянки Башар успел порассказать мне кое-что о Золотой дороге, по которой вечно движутся кибитки нуритов. И сейчас эти сведения пришлись очень кстати.

– Видите ли, у этого племени – свои пути. Никакая погоня не сможет догнать их. Хотя бы потому, что они путешествуют по Золотой дороге, а она ведет их самым подходящим для них путем.

– Никак вы, сударыня, вчера переутомились, создавая для нас свой… как это… фейерверк? – недовольно полюбопытствовал Бальтазар. – Что значит «свои пути»? Что это за Золотая дорога?

– Золотая дорога, – я докладывала бойко, потому что уже успела попривыкнуть ко всем магическим штучкам сказочного мира, – это магический объект, не зависящий ни от времени, ни от пространства. Она идет через миры и времена… говорят, даже сквозь сны можно пройти по ней, если только сумеешь на нее ступить. Нуриты умеют.

Почтенный Башар рассказывал мне, что она всегда приводит нуритский род туда, где в нем есть нужда. Или туда, где его соплеменники непременно обретают покой и благополучие. Именно так они выехали к шато Беранже – потому что к нам вот-вот должны были прибыть вы и ваша свита. А нуриты должны были продать вам желание, – ведь кроме них такой властью не обладает никто в этом мире.

Упомянув магию, я серьезно промахнулась – Бальтазар, как и прочие члены королевского семейства, никакой магией, как выяснилось, не владел. Оттого поджал губы и неприязненно проговорил:

– Все эти магические штучки для нас темный лес. Но раз вы говорите, что гнаться за дикарями бессмысленно, – не станем тратить на них наше время. Пора начинать охоту. За нами, господа!

И приученные подчиняться придворные тут же ломанулись за наследником, не особенно рассуждая, куда они направляются. Старый кот Вилларе, подъехав к нам с Робером, ехидно оскалился всадникам вслед.

– Вот ведь… стадо, как есть. Мальчик, они ж твоим вилланам весь урожай потопчут, какой еще не собрали.

– Не потопчут, – вздохнул Беранже. – Наверное. Я с ними старшего егеря отправил, он их проведет до леса так, чтобы поля не пострадали. Едемте и мы тоже, не то как бы его мнительное высочество не решило, что мы пренебрегаем его досугом. Иллария, сегодня ты сможешь отдохнуть. Смотри только, не дай сожрать себя придворным гадюкам, покуда будете дожидаться нашего возвращения с добычей.

– Ты можешь быть совершенно спокоен за эту девицу, – Жиль хлопнул графа по плечу. – Она сама сожрет, кого пожелает. Маг все же, не кот… кхм… начихал.

В своей части принцевых развлечений Робер тоже оказался хорош. Прямо скажем, ничуть не хуже меня. Лагерь для дам и гостей постарше разбили на большом лугу возле самого леса. Шатры для тех, кто надеялся вздремнуть, столики и стулья для желающих выпить и закусить, и даже небольшое стрельбище для стрелков, не столь уверенных в себе, чтобы целиться в живые мишени, – чего душа ни пожелала бы, все было.

С большим трудом изобразив изящный спуск с седла, я выбрала столик в стороне от жужжащего дамского улья, уселась поудобнее и прикрыла глаза, намереваясь отдохнуть (а может, и подремать под теплыми солнечными лучами).

Кто бы мне позволил, конечно. Не прошло и четверти часа, как поблизости от меня остановились две дамы и принялись со вкусом мыть кости мне и Беранже.

– Кто бы мог подумать, что девица из хорошего рода может пасть так низко! – солировала, понятно, дорогая тетушка.

– Жиль Вилларе по секрету рассказал мне, что ваша Иллария оказалась в Беранже не просто так, – таинственным тоном проговорила вторая дама. – Будто бы она взялась избавить графа от заклятья Соланж. Уж не знаю, верно ли это…

– Ах, милочка моя, чего только не насочиняет бессовестная девка, вознамерившаяся отхватить приличного мужчину в мужья… А уж если он вскорости обратится зверем и удалится в лес, так и того лучше. Других наследников у месье Робера нет, – стало быть, все получит его вдова. Ну, не вдова, но… вы понимаете.

– Я понимаю, но… Ведь нужно вести себя совершенно бесстыдно, чтобы так скоро получить брачное предложение от вовсе незнакомого мужчины.

– Ну так у Илларии, – это я вам, милочка, авторитетно заявляю, – и нет стыда. Откуда взяться скромности у девицы, проспавшей два десятилетия кряду и проснувшейся так невовремя. Я почти уговорила его высочество подписать рескрипт о передаче шато Бриссар и прочего имущества Илларии нам. И вдруг, нате вам, мерзавка проснулась.

Я почувствовала, как внутри поднимает голову абсолютно неприличная, яростная злоба. И на этот раз не стала ей мешать.

– Да, дражайшая тетушка, вам со мной не повезло, – я открыла глаза и обнаружила, что дамы стояли за ближними ко мне кустами, отчего и не заметили меня. – Ваши загребущие ручки останутся пустыми. И ваша дочурка не получит в мужья графа, – подозреваю, на него вы также имели особые планы.

Тетя нисколько не смутилась. Напротив, она почувствовала себя оскорбленной.

– Ты еще и подслушивала?! – зашипела она, боевито вытягивая шею. – Ничем не гнушаешься, чтобы…

Только Единый ведает, чем завершилась бы наша перепалка. Но тут из леса на полном скаку вылетел насмерть перепуганный жеребец Бальтазара. Седло его пустовало, а по жалобному ржанию животного о судьбе его владельца можно было предположить самое худшее.

Сама не понимая, что делаю, я вскочила со стула и бросилась жеребцу наперерез.

55.

Рассуждать было некогда: еще пара мгновений, – и обезумевшее животное стоптало бы весь лагерь и каждого, кто не успел бы увернуться из-под его копыт. Меня ожидал рискованный опыт – опробовать ментальное воздействие на неразумном объекте… хотя, кто его знает, может, кони по-своему разумнее нас, людей. Уж некоторых точно.

Поразительно, сколько мыслей успело пробежать в моей голове, пока я галопом (не хуже лошадиного) неслась навстречу жеребцу. Остановилась за десяток метров и принялась внушать животине, что у него нет причин для беспокойства. Ему никто не угрожает, а хозяин скоро вернется к нему.

Я изо всех сил старалась достучаться до сознания жеребчика, и мои старания вскоре принесли плоды: он замедлил бег, а потом вовсе остановился, продолжая всхрапывать и коситься на меня с некоторым недоверием.

– Ну-ну, не волнуйся, – окрыленная своим успехом, я заговорила вслух. – Скоро твой хозяин вернется, и все будет хорошо… Ну, подойди ко мне, я поглажу тебя и угощу яблоком.

При слове «яблоко» жеребец всхрапнул громче и двинулся ко мне. Хорошо, что поблизости стоял столик, а на нем – ваза с фруктами. Ухватив из нее самый румяный плод, я осторожно поднесла его к лошадиной морде.

Подношение было оценено высоко – жеребчик схрупал яблоко во мгновение ока и выжидательно уставился на меня.

– Больше не дам без разрешения его высочества, – я развела руками. – Прости. Зато могу погладить.

Шерсть у жеребца была нежнейшая и шелковистая, и я оглаживала его снова и снова, чувствуя, как конь совсем успокаивается.

– На что это вам нужно наше разрешение, сударыня? – из подлеска выбрался принц, заляпанный кровью и грязью, в порванном камзоле, но, слава всем богам, живой и вроде бы невредимый.

За ним брел Беранже – он тоже был весь в грязи и крови, но, похоже, не своей. Робер имел какой-то отстраненный вид, словно его хорошенько отоварили по голове. И я тут же забеспокоилась. Ущерб, который мог бы понести принц, имел для нас разве что репутационные риски, а вообще мне было глубоко наплевать на состояние здоровья его высочества.

Вот насчет графа я волновалась куда больше – мне, в конце концов, еще замуж за него выходить… если, конечно, повезет справиться с заклятьем. Черт. Заклятье. До наступления «часа Х» осталось меньше суток. Может, он уже начал того… обращаться?

Я присмотрелась к Роберу внимательней. Хоть он и был порядочно потрепан, но ничего животного в облике его я не находила.

– Что случилось? – на мой вопрос Беранже только растерянно покрутил головой и обессиленно рухнул в ближайшее кресло.

Наполнив вином два кубка, один из них я с почтительным реверансом поднесла Бальтазару, а второй сунула в руку Робера. Им обоим явно не мешало слегка промочить горло. Пока я соображала, какой наводящий вопрос заставит пострадавших поведать, кто их так ободрал, принц одним махом осушил кубок и заговорщически мне подмигнул:

– Верите ли, мадемуазель де Бриссар, только что мы поняли, что наш добрый, рассудительный Беранже может быть по-настоящему опасным!

Только этого нам не хватало! Я впервые в жизни чуть не брякнулась в обморок, а потому на всякий случай тоже присела в свободное кресло, напрочь позабыв о том, что при особах королевской крови сидеть без разрешения не полагается.

– Ваше высочество, вы пугаете меня! – правильно, роль беззащитной дамочки была как раз кстати.

Оглядев мое неподдельно встревоженное лицо, принц принялся рассказывать.

– Мой Гром испугался чего-то в лесу и понес. Все бы ничего, я непременно сумел бы с ним совладать, но на ближайшей опушке прямо на нас выскочил здоровенный, матерый кабан. Он понесся на нас во всю прыть, и мы на ходу спрыгнули с коня, чтобы принять удар на себя. Гром сразу же умчался, мы вскочили на ноги и приготовились подороже продать свою жизнь.

Но тут нас кто-то оттолкнул в сторону с чудовищной, нечеловеческой силой. Мы едва устояли, оглянулись… и увидели, как на кабана с диким ревом бросается Беранже. Он был поистине страшен, и как будто, отчасти утратил человеческий облик. Плечи раздались, на загривке начала пробиваться шерсть, на руках отросли здоровенные когти…

Видит Единый, мы не трусливы, но в этот миг… мы могли только молиться. А Беранже без малейшего страха кинулся на кабана… и свернул ему шею. Не так, чтоб запросто… но он сумел… почти что голыми руками, если не считать когтей.

Потом он стоял над мертвым зверем… и у нас не нашлось сил, чтобы заглянуть ему в глаза. Признаки оборота пропали, будто их и не было. Прошло еще несколько тяжких минут… и наш добрый Беранже вернулся. Он спросил, не ранены ли мы, и предложил потихоньку возвращаться в лагерь, выразив надежду, что Гром и сам нашел туда дорогу.

Такая вот история приключилась с нами, сударыня. Не смотрите так, вы же понимаете, что мы не пострадали.

Я моргнула.

Вот идиот.

Он что, правда думает, что я переживаю из-за него?

Робер все время рассказа слушал молча, не пытаясь вставить ни единого слова. Мне срочно нужно было поговорить с ним, расспросить, что он почувствовал, и как сумел снова вернуться в человеческий облик. Но прямо сейчас нам было не до разговоров.

С молодецким посвистом егерь и его подручные притащили в лагерь убиенного кабана. Увидев эту зверюгу, я снова впала в ужас. Все верно, шея сломана… еще и один клык выворочен. Господи, как Робер с ним управился?!

– Нам нужно поговорить. Когда вернемся в замок, приходи в мой кабинет, – тихо проговорили над самым моим ухом.

Беранже так цеплялся за спинку моего кресла, что аж костяшки пальцев побелели. Он едва стоял на ногах, а я ничем не могла ему помочь.

– Держись, осталось немного, – украдкой погладить его руку, вот все, что я могла именно сейчас.

56.

Остаток дня я провела словно в каком-то тумане. Беседовала с дамами, вежливо переговаривалась с Бальтазаром, отдавала указания насчет транспортировки убитой дичины в замок… и все время краем глаза следила за Робером. Мне казалось, в любой момент он может окончательно обратиться в зверя, и что мне делать тогда – не имела ни малейшего понятия.

– Девочка, успокойся, – в конце концов старый кот Вилларе оттащил меня подальше в лес и принялся вразумлять. – Я и мои парни все время здесь, поблизости. Глаз с Беранже не спускаем. Уж поверь моему слову, чуть что, – мы сумеем его остановить.

– А принц и его охрана? – я сама поразилась, какие истерические, плаксивые ноты звучали в моем голосе. – Их вы тоже остановите, когда они все… кхм… ккинутся на Робера?

При последних словах на глаза мои набежали слезы. «Что за черт, Ирина! Немедленно приди в себя!» – в прошлой жизни я не плакала, кажется, ни разу. А за судьбу заклятого графа переживала так, что постоянно хотелось пустить слезу.

Вот что любовь с людьми делает. Не затронь Робер мое сердце – разве стала бы я так из-за него страдать? Нет, положительно, мне надо как можно скорее взять себя в руки. И уже делать что-то, а не устраивать слезоразливы на плече старого оборотня.

Я воинственно шмыгнула носом и прямо взглянула Жилю в глаза.

– Ой, девочка, – поежился старый кот, – я всеми печенками чую: ты что-то задумала. Скажи, что именно. А то как бы хуже не вышло.

– Хуже некуда, – мрачно констатировала я, поднимая лицо к небу, чтобы так и непролитые слезы «вкатились обратно».

Оборотень фыркнул.

– Всегда есть, куда хуже, поверь мне. Ладно, если хочешь все держать в секрете, – дело твое. Просто знай, что и я, и мои котятки по первому же зову придут тебе на помощь.

Да что ж такое! От теплых слов Жиля слезы снова подступили к глазам. Нечеловеческим усилием я загнала их обратно.

У меня и правда оставался один последний способ избавления Беранже от заклятья. Я все время запихивала его поглубже на задворки разума, оставляла на крайний случай. Это был совершенно неприличный вариант, но раз других не осталось, я собиралась опробовать и его. Хотя бы потому, что пребывать в бездействии становилось для меня совсем уж невыносимо.

Покуда я расстраивалась, охота благополучно подошла к концу, и вся наша обширная компания вернулась в замок. Чем дальше, тем все труднее мне было сохранять спокойствие и проявлять учтивость по отношению к Бальтазару и придворным. Утешало лишь то, что они должны были назавтра утром тронуться в обратный путь. Потерпеть оставалось всего ничего.

– Мы поздравим нашего доброго Беранже с именинами, порадуемся за него, а после этого изволим отбыть в столицу, – благодушно рассуждал принц, отхлебывая из кубка вино.

Робер на это механически кивал, а я скрипела зубами, окончательно решаясь на свой «последний способ». Выглядела я, видимо, выразительно, потому что мое состояние заметил даже Бальтазар.

– Что с вами, сударыня? – снизошел он до вопроса. – Вы больны?

– Голова… у меня болит голова, – автоматически откликнулась я. – Прошу позволения вашего высочества удалиться.

Беранже поднял голову и смерил меня настороженным взглядом. Я кивнула ему и слабо улыбнулась, давая понять: помирать пока не собираюсь. И помню, что у него есть ко мне разговор. Затем отвесила принцу низкий реверанс и, получив его позволение, наконец, смогла удалиться восвояси.

Жакетта набралась от слуг упаднических настроений и ждала меня зареванная.

– Ведь как же так, сударыня! – стоило мне появиться на пороге, заплакала она. – Неужто не явит свою милость Единый-то?! Нешто позволит заклятию ведьмину сбыться, как есть?!

– С чего ты это взяла? – ненатурально возмутилась я. – Где наслушалась сплетен?

– Ой, мадемуазель, – горестно махнула рукой с зажатым в ней платочком горничная, – да нынче-то в замке со всех сторон одно только и слыхать. Мессир граф-де прямо на охоте едва зверем не сделались, прямо у всех на глазах. Одна радость, что его высочество тем спасли. Да только высочество-то завтра, даст Господь, отбудет к себе в столицу. А нам тут как же… И стряпчий, сказывают, в замок приезжал, с господином Беранже беседу имел. Должно, завещание составляли. Мадам Клод сама не своя, да и прочие тоже…

– Прекрати завывать! – я знала единственный способ успокоить служанку. – Займись лучше делом. Вели натаскать мне горячей воды – я желаю вымыться. А пока ждем, поможешь мне раздеться и разобрать прическу.

Что и говорить, за время пребывания в сказке, я здорово навострилась командовать слугами. Вон и Жакетта моментально перестала рыдать, закивала и умчалась организовывать мне «водные процедуры».

А я все время до ее возвращения простояла у окна, бессмысленно глядя в вечернюю темноту. Страшно хотелось, чтобы ближайшие сутки миновали как-то… сами собой, без моего участия. Но на это надежды не было. Оставалось пережить их вместе со всеми.

Занятая делом горничная заметно успокоилась – сновала вокруг меня, помогая переодеться в ночную сорочку и халат, командовала парнями, носившими бадью и воду к ней… Вот бы и мне взять с нее пример.

Вымывшись, я тоже почувствовала, как мое волнение поутихло. Этим моментом следовало воспользоваться. Я зачем-то поправила заплетенную на ночь косу, затянула потуже узел на поясе халата и объявила:

– Мне нужно переговорить с господином графом. Возможно, беседа затянется, так что ты не жди меня, ложись спать.

Жакетта вытаращилась на меня в крайнем изумлении.

– Никак вы того, сударыня... на ночь к господину графу изволите уйти?

– Не твоего ума дело! – моментально сорвалась я. – Сказано: ложись спать!

Не хватало мне нотаций от горничной! Я и так чувствовала себя на редкость по-идиотски. Но отступать было поздно. «Отступать некуда, позади Москва», – пробормотала я себе под нос, подхватила со столика свечку в маленьком подсвечнике и шагнула за дверь.