Текст книги "(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ)"

Автор книги: Катерина Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

17.

Мне почему-то казалось, что сказка про красавицу и чудовище придется котикам по вкусу не меньше, чем приключения кота в сапогах. Я не ошиблась: парни, затаив дыхание, слушали о страданиях заколдованного принца, о волшебном цветке, любви Белль и коварстве ее сестер. Когда я закончила, Морис потрясенно проговорил:

– Подумать только… Ваша история так похожа на ту, что произошла с Робером. Только вот ему не повезло. Никакой купец не попадал, заблудившись, в его замок. Да там и заплутать-то негде, в дальнем лесу, разве что. Туда и Робер уходит, когда… обращается в зверя.

– А в какого зверя? – вдруг заинтересовалась я.

– Что значит «в какого»? – изумился Вилларе.

– Ну… это какой-то обычный зверь? Волк там, медведь, или, может быть, рысь? Белка, заяц, я не знаю! Или что-то неведомое и необычное?

– Ну вы скажете, сударыня! – рассмеялась Жакетта. – Какой же заяц зверь? Или белка, к примеру? Так, зверушка. А заклятый граф, говорят, в страшное чудовище обращается.

Я подумала о том, что заяц-переросток – это тоже вполне себе чудовище. Но вслух этого говорить не стала. А то как бы не обидеть Мориса, до глубины души огорченного кошмарными превращениями друга.

На мой вопрос он задумался. Потом неуверенно предположил:

– Мне кажется, он обращается в волка. Но такого, знаете… огромного и мощного, какими простые волки не бывают. И еще у него в звериной ипостаси делается взгляд… словно он ненавидит целый мир.

– Откуда вы знаете, – во мне проснулась много повидавшая бухгалтерша возрастом «за сорок», – может быть, он и в человеческом обличье ненавидит весь мир. Просто не говорит об этом вслух.

– Что вы, Иллария, – кажется, я посягнула на святое. – Робер – очень добр и благороден, он никогда…

– Вы все время это говорите, – пришлось согласиться мне. – Но вы же не читаете его мыслей.

– Ах да, – вздохнул котик, – вы же менталист. Ну что ж, может быть, вам удастся прочитать мысли Робера. Я этого не умею. К тому же, граф Беранже прекрасно воспитан, и обычно не позволяет себе демонстрировать свои чувства прилюдно.

– Запомните, Морис, – мне хотелось добавить «дитя мое», но нечеловеческим усилием я сдержалась, – те, кто слывет человеком воспитанным и постоянно держит свои эмоции на привязи, часто в итоге превращаются в зверя. Правда, не насовсем. Но зато это случается всегда внезапно, как говорится, «без объявления войны».

Вилларе снова погрузился в раздумья, молчал не менее четверти часа, а потом вдруг решительно объявил:

– Вы должны сами взглянуть на него, сударыня. А уж там можно будет подумать, в каком обличье Робер чувствует себя лучше всего. Кто знает, может, Соланж и впрямь не заколдовала его, а освободила ту часть его натуры, которая…

Тут я не выдержала. Надо было срочно выяснить, кто такая эта злодейка Соланж, и с каких пирогов она так вызверилась на графа Беранже, что превратила его в оборотня.

– Скажите, Морис, а вы знакомы с этой… Соланж?

Котик явственно передернулся. Едва не зашипел, а уж волосы на затылке вздыбились вполне отчетливо.

– Поверьте, мадемуазель Иллария, вам лучше не встречаться с этой особой во имя вашей же собственной безопасности. Она властвует над силами зла, и до сих пор в наших краях не нашлось никого, кто мог бы дать ей укорот.

– Это очень хорошо, – заметила я, поймала изумленный взгляд Мориса и пояснила: – Раз до сих пор никто не отваживался ей противостоять, она чувствует, что находится в полной безопасности. Тут-то мы и покажем ей, кто есть мать Кузьмы.

– Простите, что покажем? – котик удивился еще больше, хотя это и казалось мне невозможным.

– Где раки зимуют, – все так же в лучших традициях своего прежнего мира высказалась я.

– Сударыня, – вмешалась в разговор Жакетта, – мы люди простые, так вы уж растолкуйте нам эту вашу премудрость колдунскую. Чтобы, значит, нам понятно стало.

Тут до меня дошло, что я в сказке. И совершенно ясно, что ни мать Кузьмы, ни место зимовки раков здешним обитателям неизвестны. Проще надо быть. И люди (и нелюди) к тебе, Ирина, потянутся. То есть, тьфу, Иллария.

– Я говорю о том, что Соланж полагает себя самой сильной и ничего не боится. И напрасно. Если мы найдем способ навредить ей – непременно им воспользуемся.

– Я очень надеюсь на ваш магический дар, – признался Вилларе. – Не менее, чем на силу вашего духа. Мы поможем вам всем, чем только сумеем. Но без вас нам не совладать со злым колдовством.

На эти славословия я только раздраженно отмахнулась. Знать бы, хоть примерно, что нас ждет, – тогда я могла бы составить предварительный план и не чувствовать себя настолько неуверенно.

Но пока выходило, что придется действовать наугад.

И хотя в прежней жизни руководство хвалило быстроту моей реакции и умение принимать нестандартные решения, не было никакой гарантии, что все это пригодится мне здесь.

Магия – вот чего я в себе не понимала. Хорошим попаданкам в придачу к магическим талантам всегда доставались и учителя, готовые наставить их в обращении с даром. Но в нашей сумасшедшей сказочке я не могла на это рассчитывать.

Уж как сама управлюсь – так и хорошо.

С этой мыслью я отправилась спать. Завтра нам еще предстоял целый день путешествия, и только к вечеру мы должны были прибыть в Шато Беранже. Я понадеялась, что заклятый граф не выставит нас вон и расскажет что-нибудь полезное насчет своего персонального проклятия, и на этом крепко уснула.

18.

Во сне прямо мне в лицо летел острый клинок. Я едва успела отшатнуться, и злая до невозможности тетка прянула назад, как змея. Смотрела, сощурившись, и явно соображала, куда ударить, чтобы достать.

Я почему-то совершенно не боялась, и отпрыгнула от полоумной очень даже ловко. А остановившись, поинтересовалась:

– Вам чего надо, женщина? Чего буяните?

В ответ агрессивная особа только выплюнула сквозь зубы нечто неразборчивое. Я разглядывала ее искаженное яростью лицо и думала, кого это принесло в мой сказочный сон.

В общем-то, вариантов было немного.

– Мадам Соланж? – спросила я, уже зная, что угадала.

Вот правильно в боевиках герои забалтывают злодеев. Моя замедлилась, шпагу опустила и надменно фыркнула:

– Мадемуазель.

– Ну, – я развела руками, одновременно прикидывая, чем буду от нее отбиваться, если дело все же дойдет до драки, – примите мои соболезнования.

Злодейка моргнула от неожиданности.

– Почему?

– Ну как «почему»? – поскольку я четко понимала, что нахожусь во сне, «Остапа понесло». – Не берет же никто, наверное, замуж-то. Очень у вас характер тяжелый, как я погляжу. Беситесь чего-то. На меня вот напали. Хорошего человека заколдовали зачем-то. Это я про графа Беранже, если что.

Ой, зря я это сказала. Соланж закусила губу и снова подняла шпагу.

– Он посмел отказать мне в… моей просьбе, – зачем-то гневно пояснила она.

Пока она сердилась, я осторожно осмотрелась, и поняла, что нахожусь на лесной поляне (уж не этот ли лес мы недавно проезжали?). Пошарила позади себя и под руку мне попалась увесистая сухая лесина. Я подтянула ее поближе и невинно заметила:

– Что ж это за просьба такая была, если вы мужика оборотнем сделали? Небось, жениться не захотел? Ну, я вам причины уже объяснила. Поэ…

Тут ведьма не выдержала и снова кинулась на меня. Я отбила ее выпад своей деревяшкой, издала победный вопль (так ее, гадину!)… и проснулась.

Надо мной склонилась перепуганная Жакетта.

– Ой, сударыня, уж как вы кричали-то! Никак сон дурной приснился?

– Да нет, – я села и потерла лоб в задумчивости. – Наши победили. Найди-ка мне Мориса.

Котик нашелся ожидаемо быстро и воззрился на меня с немым вопросом.

– Доброе утро, мадемуазель, – осторожно проговорил он.

Видно, тоже слышал, как я орала.

– Доброе, – согласилась я. – А скажите-ка мне, месье Вилларе, как выглядит ваша ведьма Соланж?

Морис вздохнул и непонятно помахал руками.

– Я уже говорил вам, сударыня, она – истинное исчадие зла. Более ужасной…

Я тоже вздохнула. Любит котик драматизировать.

– Внешность, месье Морис. Я хочу знать, какова она внешне. Волосы, глаза, фигура. Можете рассказать?

Вилларе сглотнул и поморщился, словно его просили описать нечто совершенно неописуемое.

– Это худощавая темноволосая женщина. Черты лица правильные, но выражение всегда этакое… надменное или злое. Ростом, может быть, чуть пониже вас.

– Ага, благодарю вас, – ну точно, во сне меня пыталась атаковать Соланж собственной персоной.

Это что же, мне теперь каждую ночь готовиться к доброй драке? Держать под подушкой нож? Или под рукой – палку покрепче?

– Для чего вы спрашивали, мадемуазель Иллария? – котик продолжал топтаться рядом в недоумении.

Я улыбнулась беззаботно, как только могла.

– Чтобы не перепутать, если вдруг встречу ее. Хороша я буду, если не признаю главного нашего врага.

Вилларе с облегчением кивнул и отправился к костру, где Жакетта уже наполняла миски кашей. Это было верное решение: готовила моя горничная вкусно, а его парни отличались отменным аппетитом. Стоило Морису зазеваться, и он запросто остался бы без завтрака.

Я-то свою порцию получила вне очереди, по блату. И проглотила ее, почти не чувствуя вкуса.

Как же обезопасить себя от ночных нападений?

Должно быть, я думала очень громко. Потому что мой фамильяр изволил пробудиться, и скрипуче заметил:

– Ты сильнее ее.

– Бусечка! – я и забыла, какой полезный помощник у меня имеется! – Откуда ты знаешь, что я сильнее?

– Это просто, – снисходительно пояснил скарабей. – Если ты смогла отразить нападение, которого не ждала, в пространстве сна, – наяву ты тоже сумеешь с ней справиться. В твои сны мне нет хода, госпожа, но наяву и я смогу тебе помочь.

– Спасибо, – я ласково огладила бочок жука. – Мне повезло, что ты со мной.

– Конечно, – пробурчал Бусик, – и я рад, что ты ценишь меня по достоинству.

Пока я получала наставление от фамильяра, Жакетта с помощью котиков перемыла и собрала посуду, потом парни свернули лагерь, и мы смогли снова пуститься в путь.

Местность вокруг постепенно менялась – от болотистых низин мы добрались до заросших буйной зеленью холмов. Обходного пути, видимо, не было, потому что дорога вилась напрямик, от одного холма до другого.

Карета переваливалась на неровностях рельефа, но, вопреки моим опасениям, на бок так ни разу и не завалилась.

Жакетта после утренних трудов задремала, а я таращилась в окно и пыталась найти в себе магические силы. Силы почему-то молчали. И даже того крошечного огонька, который обнаружился где-то внутри меня в прошлый раз, я найти не могла.

Оставалось предположить, что магия приходит тогда, когда в ней появляется нужда. Смогла же я противостоять Соланж… хотя там, во сне, здоровая палка оказалась мне куда полезнее колдовства.

Я прикрыла глаза, собираясь тоже вздремнуть.

Но тут услышала музыку. Она звучала совсем тихо, и как будто…из-под земли?

Я распахнула глаза, выпрямилась и прислушалась.

19.

Да, точно. Из-под земли отчетливо слышалась негромкая, мелодичная музыка, как будто кто-то очень талантливый наигрывал на лютне. Дремота разом слетела с меня, уступив место нервной дрожи.

Я уже убедилась, что в нашей безумной сказочке бывает буквально все, что угодно. Так почему бы нам не повстречаться с сидами? Вон и холмы присутствуют, и музыка играет… Ох, как не хотелось мне встречаться с волшебным народом!

Тем более, когда до конца нашего путешествия осталось совсем немного.

Я было хотела крикнуть Морису, чтобы он велел гнать лошадей, что есть мочи. Но спустя мгновение поняла, что убегать поздно.

В пологом склоне холма, к которому мы как раз подъезжали, образовалась широкая щель. Да что там щель – целый проход, ведущий, должно быть, во владения волшебного народа.

Парни остановили лошадей и зачарованно взирали на даму необычайной, нечеловеческой красоты, возникшую перед входом в холм. Наша карета тоже притормозила, и Жакетта распахнула заспанные глаза:

– Ой, сударыня, куда это мы заехали?

– Да уж заехали, – со вздохом откликнулась я. – Тебе бабка твоя ничего про сидов не рассказывала?

Щеки девушки побелели, ладошка прикрыла рот. Горничная смотрела на меня в ужасе.

– Нешто и с Добрыми соседушками свидеться довелось? – еле выговорила она.

Я уныло кивнула. И с чувством полного, отвратительного бессилия проследила за тем, как Морис спешивается, идет к сидской женщине и склоняется перед ней в глубоком, почтительном поклоне.

Все истории о мужчинах, покоренных красотой волшебных, вечно юных созданий, и оставшихся под холмами навсегда, разом всплыли в моей голове. Наша история усложнялась прямо на глазах. Теперь, прежде чем спасать заклятого графа, мне надо было вызволить из цепких рук фейри целую ораву котиков.

– Вылезаем, – скомандовала я и толкнула дверцу кареты.

Жакетта что-то горестно забормотала мне в спину, но, судя по звукам, полезла следом.

Пока мы шли ко входу во владения сидов, я лихорадочно перебирала способы миновать их гостеприимство. И по всему выходило, что способа такого в нашем распоряжении нет. Фамильяр тоже молчал, а значит, и он не мог ничем мне помочь.

– Послушайте-ка, мадемуазель, что он говорит! – вдруг в изумлении зашептала Жакетта. – Что же это, выходит, они между собою знакомство водят? Никак не пойму!

Я вынырнула из своих печальных рассуждений и прислушалась. И услышала, в самом деле, совсем не то, чего ожидала.

– Приветствую вас, прекраснейшая госпожа Орианна! – без всяких признаков помороченности вежливо вещал котик. – Надеюсь, и что сами вы, и ваши родные, и ваш двор счастливы и благополучны под кровом ваших холмов. Мой дед, Жиль Вилларе, поручил мне передать вам его дружеский привет и наилучшие пожелания, если судьбе будет угодно свести нас.

– Дружеский привет, говоришь? – задумчиво проговорила красавица сидских кровей. – Что ж, спасибо тебе, малыш-оборотень. Я думала, что Жиль испытывает ко мне нечто большее, чем дружба… но за его чувства ты не можешь быть в ответе. Прошу тебя, мальчик-кот, и твоих спутников быть гостями Верескового холма.

– Благодарю, госпожа! – Морис и не думал спорить.

Можно подумать, мы никуда не торопимся, и в запасе у нас бессчетно времени!

Должно быть, он котик опасался упоминать о нашей спешке, чтобы не вызвать желание сидов подшутить над смертными путниками. На шутки Добрые соседи, как назвала их Жакетта, были большие мастера.

Мы могли, например, провести под холмом пару часов, а выйти из него через несколько столетий. К этому времени, философски подумала я, проблема графа Беранже разрешилась бы как-то сама собой.

– Кто эта дама, малыш? – надо же, надменную обитательницу холмов заинтересовала моя скромная персона. – Она твоя невеста?

– Кхм… сохрани меня Единый! – не задумываясь, брякнула я. – У нас общее дело, мадам Орианна. Позвольте представиться: я Иллария де Бриссар. Бывшая Спящая дева.

Пока я рекомендовалась, мы вошли в холм, оставив лошадей и карету снаружи. Холм закрылся, и я с тоской проводила исчезающий лучик света.

Под холмом, впрочем, тоже было светло. Со сводов подземного зала свисали большие лампы, светившие мягким (наверняка магическим) светом. Орианна повела рукой, приглашая нас располагаться на скамьях и креслах.

– Спящая дева? – с любопытством округлила она глаза. – И сколько же ты проспала?

– Два десятка лет, – отчиталась я. – Я проснулась совсем недавно. Как раз успела к штурму своего замка.

Сидская дама разглядывала меня с растущим любопытством.

– Двадцать лет? Но ты должна была превратиться в старуху! Смертные женщины совсем мало цветут, и скоро отцветают, – заметила она.

– Должно быть, все дело в том, что я магически одарена, – пожала я плечами. – Других причин для сохранения молодости у меня нет.

Знала бы она, что я еще и помолодела, переместившись в другой мир! Но об этом я упоминать не собиралась. Кто знает, как сиды относятся к попаданкам! Лучше и не проверять.

Орианна как будто знала, что от еды и питья мы откажемся. Поэтому не предложила нам никакого угощения. Вместо этого она сказала совсем другое:

– Жизнь под Вересковым холмом легка и беспечальна, благополучна и изобильна. Но… она бывает скучна. Нет ли среди вас хорошего рассказчика, который мог бы хоть немного рассеять мою скуку?

– Мадемуазель Иллария – прекрасная рассказчица! – тут же сдал меня Вилларе. – И она знает множество удивительных историй.

– О, – обрадовалась Орианна, – в таком случае, я попрошу тебя Неспящая дева, рассказать мне что-нибудь занимательное. А взамен обещаю исполнить любое твое желание. Как думаешь, это будет равноценный обмен?

20.

– Отчего бы не порадовать добрых соседей занимательной историей? – чинно ответила я вопросом на вопрос. – Позвольте нам присесть у вашего очага, и я расскажу вам что-нибудь такое, чего вы никогда не слышали.

В нашей сказочке я и так, прямо скажем, не могла считаться бедной сироткой, а уж разнообразными историями была просто сказочно богата. Каких только баечек о героях и подвигах, о злодеях и хитрецах, о богах и демонах я не могла порассказать!

И все до одной сошли бы за новые, ведь в этом мире их никто не знал.

Я ненадолго задумалась. Русские сказки, средневековые легенды, сотни, тысячи, занимательных сюжетов из книг, в конце концов, содержание фильмов… Ага. Был один сюжетец, который мог понравиться Орианне особенно.

– Я расскажу вам свою историю так, как рассказывали ее мои отцы и деды, а им – их деды и прадеды. Слущай те же, и не говорите, что не слышали, – распевно завела я.

Котики и раньше слушали меня с удовольствием, но «официальная подача» заворожила их совершенно. Они разве что рты не пораскрывали в предвкушении моего нового повествования.

Сиды тоже не стеснялись – мужчины и женщины понемногу собирались вокруг и рассаживались в креслах и на скамьях.

«Сейчас я вас порадую», – азартно подумала я и начала свой рассказ:

– Все началось, когда были выкованы волшебные кольца. Три – для эльфов, бессмертных, мудрых и прекрасных. Семь – для гномов, великих ремесленников и мастеров подгорных чертогов. И девять – для расы людской, вечно жаждущей власти. Кольца хранили могущество и волю, позволяющую править каждой из рас.

Но все эти расы были обмануты, потому что на свет родилось еще одно кольцо. В сердце страны Мордор, в самом жерле роковой горы Ородруин темный властелин Саурон тайно выковал главное кольцо, способное подчинить себе все остальные. В это кольцо были вложены и жестокость, и злоба, и безграничное желание власти. Одно кольцо было создано, чтобы править всеми.

Орианна слушала внимательно, с неподдельным интересом.

Никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду пересказывать историю Фродо и кольца в другом мире, чтобы развлечь одну из народа сидов, а она будет слушать меня так, как дети слушают самые захватывающие истории.

А я разошлась не на шутку: вдохновенно повествовала о безмятежном житье хоббитов среди зеленых холмов Шира, о том, как один из них, по имени Фродо, стал обладателем Кольца Всевластия и вынужден был отправиться к роковой горе, чтобы расплавить в ее жерле то, что было однажды в нем создано.

О том, как ему помогали люди, эльфы, гномы и даже древние энты, чтобы их мир не исчез под тяжелой дланью злобного Саурона. О том, как труден и долог был путь Братства кольца, и сколько вынужденных подвигов им пришлось совершить по пути к Ородруину.

До самого финала моего рассказа никто не проронил ни слова – я уж было подумала, что сейчас закончу, озвучу свое желание, и мы покинем подхолмье.

Не тут-то было: едва я замолчала, посыпались вопросы.

– Так, стало быть, одолели они этого…злодея-то, что кольца сковал?

– А живые деревья – это что, взаправду бывает, что ли?

– Кто такие хоббиты, мадемуазель?

– А эльфы?

– А что за гора такая роковая, что только в ней то кольцо можно было изничтожить?

Пришлось отвечать по порядку.

– Конечно, Саурон был побежден, добро всегда побеждает зло (тут Орианна скептически усмехнулась). Если победило зло – значит, это еще не конец.

– Говорят, деревья бывают живыми, – правда, я таких никогда не встречала.

– Хоббитами зовут существ маленького роста с мохнатыми ногами. Шерсти на них так много, что эти полурослики всегда ходят босыми. Они мирный и хозяйственный народ.

– Эльфы – существа старшей крови, бессмертные, мудрые и прекрасные. Как вы, уважаемая мадам Орианна, и ваши сородичи.

– Гора Ородруин, иначе говоря, огненная гора – это вулкан. Она извергает пламя. И то, что было изготовлено в ее пылающем жерле, только в нем и можно было уничтожить.

Не знаю, как насчет репутации талисмана, разрушающего злые чары, но слава сказительницы мне была, похоже, обеспечена. Орианна встала, давая понять, что время рассказов прошло.

– Прекрасный рассказ, мадемуазель Иллария. Я с радостью принимаю его в обмен за исполнение вашего желания. Чего бы вам хотелось?

Слава Единому (и всем другим богам во всех мирах), я точно знала, чего попросить.

– Я желаю, чтобы мы с моими спутниками, без изменения пола, возраста, физического и магического состояния оказались на дороге, проходящей мимо Верескового холма, в тот же год, день и час, в который мы свернули с нее, чтобы насладиться вашим гостеприимством.

Орианна едва заметно поморщилась. Видно, я все-таки нарушила ее планы. Какие – я даже и знать не хотела.

– Что ж, ваше желание понятно и исполнимо, – наконец кивнула она. – Да будет так. Прощайте, дамы и господа.

В следующее мгновение я сощурилась от дневного света и на всякий случай пощупала носком башмака траву под ногами.

Мое желание исполнилось. Мы стояли на дороге к замку Беранже, и все мои спутники были со мной – ровно такие же, какие всегда.

– Вы напрасно беспокоились, сударыня, – негромко заметил Морис. – Сиды могут пошутить над смертными. Но при этом они всегда выполняют обещанное.

– Ну и славно, – устало вздохнула я. – В таком случае, едемте, господа. Нам надо поспеть в Шато Беранже до заката.