Текст книги "(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ)"

Автор книги: Катерина Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

41.

Смуглый дядька в годах, как мне показалось, чувствовал себя совершенно свободно. Будто ему каждый день приходилось заезжать в замки, словно к себе домой. Пока он спешивался, отдавал коня слуге и шел ко мне, я беззастенчиво его разглядывала.

Смотрелся он не так, чтобы по-цыгански. На голове небольшая чалма, темная бородка аккуратно подстрижена, синяя рубаха по плечам и подолу расшита затейливой вышивкой, широкий пояс и сапоги – из отменно выделанной кожи. Орел, с какой стороны ни глянь.

– Да отметит вас Многоликая мать своей милостью, прекрасная госпожа! – пришелец с достоинством поклонился, выпрямился и уставился на меня.

– И вам всего наилучшего, – кивнула я, как могла, благожелательно. – Кто вы и что привело вас в шато Беранже?

Он и тут нисколько не смутился. Улыбнулся в усы и представился:

– Я Башар ан-нурит, госпожа. Путешествую с моими родичами по дорогам этого славного королевства, продаю желания тем, кому они потребны, указываю путь тем, кто его потерял.

Что все это значит, я понятия не имела: «продать желание», «указать путь»… Какие-то разновидности гаданий, наверное. Но на всякий случай уважительно покивала и с надеждой поинтересовалась:

– А петь вы, случайно, не умеете? Танцевать там… И медведи… медведи у вас есть?

Услышав мои вопросы (будем честными, звучавшие странновато), Башар заулыбался шире.

– Как не петь, поем, прекраснейшая! Злые языки утверждают, что каждый из нас в одиночку способен переорать стаю птиц. А где пение, там и танцы – особенно хороши в них наши женщины. Что до медведей… он у нас всего один, но тоже обучен танцевать. И другие фокусы знает. Госпожа желает увидеть представление?

– Вот именно, – оживилась я. – Именно представление, но не сегодня. Видите-ли, почтенный, мы ожидаем в гости наследного принца Бальтазара. И хотели бы поразвлечь его высочество на славу.

Пришел черед нурита кивать с пониманием.

– Я и люди моего рода сделаем все, чтобы будущий правитель этой страны запомнил посещение вашего замка навсегда, прекрасная госпожа. Если вы дадите нам дозволение раскинуть свои шатры там, за крепостной стеной, вам стоит только позвать нас, – и мы покажем принцу все, на что способно мое племя.

Ну до чего же сообразительный и полезный дядька нам попался! Мне как раз и хотелось, чтобы этот… Бальтазар вспоминал свой визит в шато Беранже до конца дней.

– Что это за язычник явился к нам, скажите, мадемуазель? – откуда-то со стороны кухни прибежал Оделард, и теперь взирал на нурита с крайним подозрением во взгляде. – Он желает привлечь обитателей замка к своим гнусным обрядам?

Башар смотрел на бывшего отшельника не только без злости, но и без всякого удивления – должно быть, слышал о себе такое не впервые. А вот я изрядно удивилась: такого нездорового фанатизма до сих пор Оделард ни разу не демонстрировал.

– Как вы встречаете приезжих, месье? – возмутилась подошедшая к нам мадам Клод. – Кто дал вам право говорить с незнакомым человеком в подобном тоне?!

Оделард собрался было развить дискуссию, но я тут же пресекла его попытку.

– Мадам Клод права – ваше поведение недопустимо. К нам явились… эмнэ… артисты. Знаменитая нуритская труппа. Они дадут представление для его высочества Бальтазара, а до его прибытия я позволила им поселиться на лугу за стеной замка. Что вам непонятно?!

Последний вопрос я рявкнула в полный голос, и Оделард втянул голову в плечи.

– Прошу меня простить, – со вздохом повинился он. – Я не знал, что это комедианты… да еще знаменитые… но, надеюсь, они чтут Единого?

– Это не ваше дело, почтенный! – рявкнула я еще громче. – Но к вам у меня тоже имеется поручение.

– Какое же? Я занят в библиотеке, там много работы, и… – Оделард явно вознамерился удрать от греха подальше.

Однако позволить ему удалиться без общественной нагрузки я не могла.

– Раз уж вы так радеете за воздаяние почестей Единому, будете читать проповедь. Коротенькую, минут на сорок, не больше.

– Проповедь? – изумился бывший святой человек. – Кому? И о чем?

– Как это кому? – встречно изумилась я. – Принцу и его придворным, конечно. Ну и всем тем, кто захочет вас послушать. Тему выберете сами, только без крайностей, пожалуйста. Что-нибудь о силах небесных и власти земной. Ну, сами разберетесь. Не теряйте времени понапрасну, почтенный. Идите сочинять речь. А вам, уважаемый Башар, поможет наша управительница. Прошу вас, мадам Клод, распорядиться, чтобы нуритам указали место для стоянки и помогли освоиться на новом месте. Что с вами?

Суровая распорядительница замка Беранже смотрела на меня с нежностью и утирала слезу краешком белоснежного передника.

– Ах, сударыня, как не хватало нашему замку такой хозяйки… и нашему господину тоже. Разумеется, я обо всем распоряжусь. Следуйте за мной, любезный, – поманив рукой нурита, мадам двинулась к хозяйственным постройкам.

Пользуясь случаем, откланялся и Оделард. А я решила, что пришла пора познакомить с нашей программой Робера. Он нашелся в кабинете, – деловито перебирал бумаги и вовсе не был похож на жертву обстоятельств. Заметив, наверное, мой взгляд, он поднял голову от документов и улыбнулся.

– Что, Иллария, у нас новости? Ты выглядишь гордой, словно только что решила какую-то сложную задачу.

– Так и есть, – подтвердила я, устаиваясь в кресле. – Если ты готов выслушать программу встречи принца, я все расскажу.

– Програаамму? – недоверчиво протянул Беранже. – У нас особенно нечем развлечь столь высокого гостя. Или… ты, как всегда, что-то придумала?

Я торжественно кивнула.

– Вот именно. Слушай.

И я принялась излагать план незабываемого праздника, которым собиралась поразить принца Бальтазара и его спутников.

42.

Дослушав до конца, Беранже явственно поежился. Я следила за ним с пониманием – вряд ли в этом сказочном мире кто-то пробовал сочетать хлеб-соль с нуритами и медведем, а фейерверки – с проповедью во славу Единого. Но все когда-нибудь случается впервые. Раз уж я здесь – использую свои навыки на полную катушку.

– Ты уверена, что все это будет выглядеть… подобающе? – с сомнением в голосе спросил наконец граф. – Крестьянские красотки… медведь… нуритские песни и пляски… не знаю. Еще и фе… как ты сказала… фейерверк?

– Ну да. Это такой разноцветный салют… в общем, сам увидишь. Еще и проповедь, если вдруг кому вздумается обвинить нас в недостаточном благочестии, – я снова порадовалась, какая забористая программа у нас сложилась. – Представь только, как мы порадуем вашего… нашего принца грудастыми румяными красотками! Нуритки, кстати, тоже должны быть неплохи. Во всяком случае, старший у них весьма представительный. Такой, знаешь ли, настоящий цыганский барон.

– Барон? – изумился Беранже. – Почему барон? Да еще цыганский? Что это значит?

Я прикусила язык. Надо, все-таки, быть поосторожнее, ведь рассказывать, что я пришла из другого мира, явно никому не стоило. Даже симпатичному заклятому графу.

– Ну… старший в роду у них солидный такой мужчина. Ах да, если принцу не понравятся красотки – это его проблема. Может, хоть медведь понравится. Вдруг этот… Бальтазар – любитель животных.

Робер тут же помрачнел.

– Подозреваю, его интересует одно животное… то самое, в которое, как он надеется, навеки обращусь я. Иллария, ты не возражаешь против того, что мы перешли на «ты»?

Надо же, действительно перешли. А я и внимания не обратила.

– Мне все равно, – фыркнула я. – Если ты не заметил, я тоже обращаюсь к тебе на «ты». А что интересует принца – мы скоро узнаем. Главное – как следует подготовиться к его визиту.

Следующие несколько дней мне пришлось посвятить самой разносторонней подготовке к посещению высокого гостя.

Мадам Клод в соавторстве со мной составила основательное меню с десятком перемен. Настроженные управительницей на совесть горничные денно и нощно драили и украшали без того достаточно ухоженный замок.

Присланные из деревни в мое распоряжение девицы репетировали поклоны, улыбки, хороводы и песни. От песен они первое время краснели и хихикали, но быстро привыкли, и ухитрялись в процессе пения еще подмигивать зрителям и кокетливо поводить плечиками.

Котики были довольны, и репетиций не пропускали. Я опасалась, как бы они не обидели выбранных в «комитет по встрече» красоток, но дед Вилларе не дремал. Заметив плотоядные взгляды на «артисток», он собрал парней, и сделал им строгое внушение.

– Ежели только я замечу, что вы языки или, того пуще, руки распускаете, бестолковцы, – самолично выдеру каждого так, что месяц сидеть не сможете, – внушительно пообещал он, и парни притихли.

Смотрели по-прежнему с удовольствием, но ничего лишнего себе не позволяли. Селянки, по-моему, сильно удивлялись внезапной вежливости молодых господ.

На третий день я отправилась с инспекцией в лагерь нуритов. Эти свое дело знали и без меня. На огромной поляне между шатрами под повелительные окрики дрессировщика выплясывал медведь. Понятное дело, его движения больше походили на обычное топтание, но под ритмичный бой барабанов и пение дудок смотрелись они забавно и как-то… гармонично.

Возле дальнего шатра я нашла Башара, обсуждавшего что-то с нуритскими мужчинами. Увидев меня, он с улыбкой поклонился.

– Рад видеть вас в добром расположении духа, госпожа. Как вам понравился наш зверь?

– Ваш Михайло Потапыч прекрасен, – признала я. – Что вы так смотрите, почтенные? Мне приходилось читать об одной дальней стране, где медведей не принято называть медведями. Есть поверье, что так можно вызвать гнев грозного лесного хозяина. Потому и зовут его уважительно – не просто именем, а еще и с добавлением названия рода. Михайло Потапыч, – не правда ли, звучит благородно?

– Звучит…непривычно, – покачал головой Башар. – Но, думаю, нашему мишке понравится ваше уважение, прекраснейшая. Прошу вас разделить с нами трапезу, а потом наши женщины покажут свое песенное и танцевальное искусство.

Я с удовольствием согласилась. И не прогадала. Мне подали роскошное, тающее во рту мясо, запеченное с какими-то хитрыми травками и травяной же чай, душистый и на редкость приятного вкуса.

А когда я отставила чашку и от души поблагодарила нуриток за вкусную еду, они засмеялись, заговорили все разом и мне показалось, что я оказалась среди стаи птиц, ярких и голосистых.

Башар тоже смеялся.

– Я предупреждал, прекраснейшая, что мое племя пестрое и громкое. Впрямь под стать птахам небесным. Ну, женщины, порадуйте гостью.

Нуритки закивали и запели – разом, словно только и ждали распоряжения старшего в роду. Мужчины, в придачу к барабанам и дудкам, имели в распоряжении еще и гитары. И под струнный перебор нуритские песни звучали в точности как цыганские напевы моего родного мира.

От нуритов я ушла уже в сумерках. И едва добралась до своих покоев, как на меня накинулась Жакетта.

– Ой, сударыня, где же вы пропадали? Месье Беранже весточку доставили: его высочество принц всего в дневном переходе от замка уже. Он, граф-то, как узнал, нахмурился, к себе ушел и не показывался до сей поры. Не проведать ли вам его сиятельство? Только мадам Клод велела сперва послать на кухню, чтобы вам ужин принесли. Я сбегаю, ежели дозволите.

– Не надо, – устало отмахнулась я. – Я навещала нуритов, меня накормили там до отвала. Сейчас отдохну немного, и пойду побеседую с месье Беранже.

– Хорошее дело, – согласилась горничная, хитро подмигивая. – Сдается, только вы его расшевелить сможете.

Я вздохнула. Ну конечно. Есть ли что-нибудь такое, чего слуги не знают о своих господах?

43.

Робер сидел за столом и разглядывал какие-то бумаги. Выглядел он настолько унылым, что я забеспокоилась. С таким настроением принца встречать нельзя.

– Отставить тоску-печаль! – боевито скомандовала я. – Больше куража, не дай Единый, наследнику престола у нас не понравится.

Беранже слабо улыбнулся.

– Это с твоей-то подготовкой? Нам бы успеть показать Бальтазару все, что запланировано! Что там у нас, по порядку?

– По порядку, – отчиталась я, – у нас так. При подъезде к замку на лугу принца встречают селяне. Подносят хлеб-соль, низко кланяются, потом девицы водят хороводы, поют песни. Мужики, как могут, подыгрывают на подручных инструментах.

– А какие песни? – вдруг заинтересовался граф. – Что за песни будут петь селянки?

Вообще-то, я собиралась немного побезобразничать, а потому научила деревенских девчонок песенкам и частушкам «на грани фола». Однако тексты были не слишком откровенными, – ровно такими, чтобы позабавить гостей, но не навлечь на певиц неприятностей за распущенные языки.

Беранже знать об этом было не обязательно, поэтому я только неопределенно покрутила рукой в воздухе.

– Ну… разное будут петь. Мелодичное, про любовь. Немного шуточного. В общем, ничего особенного.

– Ладно, – успокоился Робер. – Что потом?

На самом деле, развлечение гостей занимало только часть подробно расписанной мною программы. Ораву придворных следовало разместить, и не просто так, а согласно чинам. Проследить за их комфортом, да еще своевременно кормить, вкусно и разнообразно.

Эта часть приема упала на плечи мадам Клод. Но она, по-моему, вовсю примеряла меня на роль хозяйки шато Беранже, а потому постоянно советовалась со мной по разным хозяйственным вопросам.

Утомляла вся эта кутерьма чрезвычайно, но в прежнем мире у меня имелся увесистый багаж подобных «встреч на высоком уровне». И я надеялась, что уж с приемом сказочного принца тоже как-нибудь сумею справиться.

– Следующим номером нашей программы, – провозгласила я тоном опытного шоумена, – идет размещение гостей сообразно званиям. Принца и его ближних придется поместить в замок – твоя управительница уверяет, что покоев должно хватить на всех. Остальных поселим в шатрах – шатров, говорят, у вас тоже в кладовых лежит достаточно.

Все расселяются, потом легкий перекус, а уж потом – проповедь нашего Оделарда. Я решила, на том, что он не священник, внимание лучше не заострять. Поэтому службу проводить не будем, соберемся возле часовни (внутрь все равно все не влезут), и он произнесет речь. Я велела, чтобы не вещал слишком долго, а то гости устанут.

Тут Робер нахмурился.

– У моего нового библиотекаря порядочная каша в голове. Боюсь, как бы он не наговорил Бальтазару лишнего.

Что правда, то правда, Оделард мог высказаться о чем угодно без всякого пиетета. Главное, чтобы не начал учить его высочество уму-разуму, – если это случится, заткнуть старинушку будет весьма затруднительно.

Я почесала нос и задумчиво проговорила:

– Ну… надо его как-то… заранее окоротить. Ты припугни его, пожалуй, что, если он позволит себе болтать лишнего, тебе придется прогнать его прочь, прямо на глазах принца. Объясни, что высокий гость нетерпелив и может прогневаться на всех нас за одно только неосторожное слово. Ну что ты смеешься?

Беранже выбрался из-за стола, подошел ко мне и осторожно приобнял за плечи.

– Никогда бы не подумал, что Морис может оказать мне такую услугу. Ведь он притащил тебя сюда, как разновидность живого артефакта. Думал, наверное, что тебе достаточно будет постоять рядом со мной, и заклятье свалится с меня, как разношенный башмак.

Между тем, он привез в Беранже подлинное сокровище. Есть ли вообще такие дела, в которых ты ничего не смыслишь, Иллария? Без тебя… я не знаю, как я смог бы обойтись без тебя в последние дни.

– Я плохо пою, – честно созналась я, и граф расхохотался пуще прежнего. – Вот, знаешь, говорят, «медведь на ухо наступил». Так мне он наступил на оба, еще и потоптался, пожалуй. Совершенно, понимаешь ли, не имею музыкального слуха.

– Ты меня уморишь, – Робер уже вытирал слезы, выступившие на глазах от смеха. – Ладно, с Оделардом порешили. Припугну его немного, будем надеяться, что этого хватит. Что у нас там дальше по плану?

Он так нравился мне, что я даже потеряла нить беседы (для главбуха Ирины ситуация вообще небывалая). Просто наслаждалась тем, как он смеется, как хвалит меня, как слегка обнимает…

Так. Соберись, проснувшаяся дева! Вот примем принца, избавим с божьей помощью твоего кавалера от заклятия – там и о чуйствах можно будет подумать. Если все закончится хорошо.

– Дальше… дальше у нас пир горой. Список блюд мы подготовили, закупки сделали, заготовки в поварне уже вовсю стряпают, тут можно не волноваться, комар носу не подточит. Ну что ты опять улыбаешься?

– Ты удивительная, – сознался Робер, глядя на меня совершенно неподобающим, теплым взглядом. – Мне иногда кажется, что ты вообще говоришь на каком-то другом, неведомом мне языке.

– Это ты насчет комара? – я тоже не смогла сдержать улыбки. – Ну… народная мудрость. Я у вилланов твоих подцепила, уж и не помню, в какой момент. Давай все-таки закончим с планом на день встречи.

В ходе пира на сцене появляются нуриты. Поют, пляшут, медведь показывает фокусы… Кто пожелает, тем… как это они говорят… продадут желание и укажут путь. Вечером, как стемнеет, я организую фейерверк. На этом вроде бы все.

Беранже поводил пальцем перед моим носом и наставительно заметил:

– Все да не все. Что насчет безопасности? У принца, конечно, есть своя охрана, но нам бы тоже не зевать. Не хочу никаких неприятных неожиданностей.

Я ненадолго призадумалась, и почти сразу нашла решение.

– Давай попросим Жиля помочь. Пусть заставит свою кошачью молодежь присмотреть за гостями и за округой. Думаю, они справятся – чутье не пропьешь.

Робер сосредоточенно кивнул.

– Думаю, старик Вилларе не откажет нам в этой небольшой услуге. Заодно и займем парней, чтобы не больно много пили и не слишком донимали своим вниманием дам.

Я устало потерла виски. Все-таки подготовка встречи на таком высоком уровне – дело непростое.

– Все, – решительно объявила я. – Пора отходить ко сну. Завтра длинный день. Дай нам Единый, чтобы он миновал благополучно.

44.

Спала я хорошо, однако обещанный мною длинный день начался что-то уж очень рано – едва ли не с рассветом. В ожидании новых приключений верная Жакетта растолкала меня без всякой жалости.

– Сударыня, просыпайтесь! Мадемуазель, проснитесь же, ради Единого! К нам едут гости, сам принц со свитой!

– Знаю, – хрипло пробормотала я. – Что, они уже ломятся в ворота замка?

– Нет пока что, – хихикнула горничная, – мальчишки прибежали, коих господин граф на опушке леса в дозор выставил. Говорят, целый караван едет, не позднее, как через пару часов до замка доберутся.

За вилланами, да за девками ихними, плясицами, сказывают, послали уже. Каравай для встречи, как вы велели, мадам Клод самолично выбрала. Надобно и вам подниматься. Небось, сами-то вместе с господином графом встречать гостей станете?

– Стану, – я постепенно выгоняла из головы сонную муть. – Кто, кроме меня, за торжествами в честь принца проследит?

– Некому, сударыня, как есть, некому, – закивала Жакетта. – Вот платье, которое вы вчера выбрать изволили. Вот украшения, я все начистила, как полагается. Давайте одеваться, после я вам прическу построю, а там и перекусить с кухни принесу. Ведь кто его знает, когда вам хоть маковую росинку перехватить удастся.

Положительно, мне досталась в услужение толковая девица. Ей не нужно было раздавать указания – Жакетта и сама прекрасно соображала, что и в какой момент следует обеспечить для благополучия хозяйки.

Ради торжественной встречи принца я нарядилась в изумрудно-зеленое бархатное платье, шитое золотом. К нему в шкатулке нашелся изумрудный гарнитур из ожерелья, браслетов, перстня и украшений для волос.

Спасибо сказочнику – мои волосы слегка вились и прекрасно ложились в прическу. Я вспомнила, как в юности спала на аллюминиевых бигудях, и аж передернулась. На какие только жертвы не приходилось идти ради красоты! Зато теперь она получалась как-то… сама собой. И это было чудесно, лучше всякого волшебства.

Робер, бледный и сосредоточенный, обнаружился у замковых ворот. Он смотрел на дорогу и напряженно думал о чем-то. Так задумался, что не заметил моего появления.

Я успела оценить его костюм из шоколадного цвета парчи, отделанный бежевым кружевом, сапоги из отменно выделанной кожи и шпагу в позолоченных ножнах, – костюм знатного аристократа, изысканного вельможи. Увы, красота костюма лишь сильнее подчеркивала озабоченный вид графа. Можно подумать, он ожидал, что неприятности навалятся на него немедленно, всем скопом сразу.

На язык просились шуточки о бессмысленности преждевременной печали, но тут с дальнего взгорка скатилась «делегация» вилланов. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что крестьяне отнеслись к моему поручению со всей ответственностью.

Впереди шествовал староста, наряженный, похоже, в лучшие одежды. Следом за ним шагали крепкие, солидные мужики – должно быть, самые авторитетные члены крестьянской общины. Не обошлось и без Дидье – издалека он улыбался мне так радостно, точно мы расстались добрыми друзьями.

Вслед за мужчинами поспешала стайка девиц. Рассмотрев их наряды, я едва не расхохоталась во весь голос. Вилланы поняли меня правильно, и представили товар лицом. То есть, не совсем лицом, но... Вышитые белоснежные рубашки сверкали вырезами поистине угрожающей глубины. Плотные корсажи и широкие сборчатые юбки были скроены так, что больше подчеркивали, чем скрывали богатые изгибы девичьих фигур.

Да, принцу и его придворным точно было, на что посмотреть. Кто знает, возможно, в свите Бальтазара найдутся и ценители женской красоты?

– Так что, ваше сиятельство, все, как велено было, мы приготовили, – отчитался староста, остановившись, и все еще отпыхиваясь от быстрой ходьбы. – Сами… того… готовые его высочество славить. Девки наши петь да плясать станут, как только сумеют. Отцы уж им свою волю сказали: коль плохо стараться будут, выдерут их так, что и сидеть они не смогут потом до самого Новолетья.

Еще не хватало – за мои придумки, чуть что не так пойдет, девушки заплатят?

– Я уверена, любезный, – от моего тона крестьяне подобрались и вытянулись, будто солдаты на плацу, – что девушки и без всякого наказания постараются на славу. Я не желаю, чтобы вы их… драли. Это понятно?

– Дак того, девки ж, – попытался вразумить чересчур гуманную госпожу староста, – они, ежели не драть, так вовсе без ума. Как им ни толкуй – все одно где-нито да напортачат.

Не успела я открыть рот для новой порции возражений, как на помощь пришел Робер.

– Как ваш господин, селяне, я велю вам слушать эту женщину, – для пущей ясности Беранже указал на меня, – словно меня самого. Никаких споров. Если она сказала «не наказывать», значит никто и пальцем не должен трогать ваших девиц.

Вот что значит – учиться приказывать с детства. Я бы еще битый час разорялась, и неизвестно, добилась бы своего или нет. А Робер просто велел – даже не очень громко. И вилланы закивали, будто болванчики.

– Слушаемся, ваше сиятельство, как приказать изволите, так и будет. Повезло нынче нашим девкам-то. Не тронем, коли не велите.

Подойдя к девушкам, я улыбнулась, как могла, мягко.

– Ну что, красавицы, готовы его высочество Бальтазара встречать?

Вперед выступила бойкая румяная деваха, по всему – заводила в девичьем кругу.

– Не извольте беспокоиться, сударыня. Споем да спляшем так, что принц довольный останется. Мы и пляску повторяли, и песни те, что вы сказали, тож. Не оплошаем.

Тут, очень кстати, примчалась мадам Клод с огромным поджаристым караваем и украшенным кружевами полотенцем.

– Скоро ли? – вполголоса поинтересовалась она. – Я ночь не спала, все думала, не позабыли ль мы чего.

– Об этом рассуждать поздно, – каким-то странным, деревянным голосом проговорил Беранже. – Смотрите, принц и его свита уже здесь.