Текст книги "(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ)"

Автор книги: Катерина Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

69.

– Ну что, – улыбнулся Беранже, наблюдая, как я верчу головой и выглядываю по очереди то в одно, то в другое окно кареты, – ты рада вернуться домой?

Сам того не зная, он задал мне довольно сложный вопрос. Проснувшись в новом мире, я почти сразу уехала из шато Бриссар, и почти не успела не только узнать его, но даже и рассмотреть. Поэтому я так внимательно изучала места, которые мы проезжали, – надо, все-таки, вступать во владение, раз уж вместо разоспавшейся Илларии в эту сказку угодила я. Да еще возвращаюсь домой не одна, а с супругом.

На деревьях вдоль дороги уже повисали сумеречные тени, когда мы подъехали к стенам моего замка. Морис огляделся, зачем-то потянул носом воздух, и подъехал к карете.

– Иллария, чей флаг поднят над шато Бриссар? – напряженно поинтересовался он.

Я только плечами пожала. Что поделать, не сильна я была в геральдике даже своего прежнего мира, а уж этого, сказочного, – и подавно.

– Но на нем точно не герб Бриссаров. Кто же тогда сейчас внутри? – продолжал допытываться котик. – Позвольте мне обратиться к страже?

– Можете даже в рог подудеть, – разрешила я, тоже понемногу впадая в растерянность.

В самом деле, флаг над замком должен подниматься только в присутствии хозяина. А меня там нет, я стою снаружи и ворота передо мной закрыты.

– Не нужен мне рог, – хмыкнул Морис. – В нашем распоряжении куда более выразительный сигнал. Парни, приготовились! На счет три: рааз, дваа, трии….мааауу!

О боже. Я напрочь забыла, какой омерзительный (и громкий, оглушительно громкий) вой может издавать стая оборотней Вилларе. Птицы взметнулись с ближних деревьев, больше того, по-моему, с деревьев и листья посыпались от этого «кошачьего концерта».

Стража на замковых стенах тоже, понятно, забеспокоилась. И когда Морис подъехал к воротам и замолотил кнутовищем в створку, откликнулись быстро.

– Кто вы и что вам нужно? – стараясь не терять достоинства, громко осведомился сверху старший охраны.

– Хозяйка замка с супругом, демон тебя забери, солдат, желает войти в свой замок! – рявкнул разозленный странным приемом Морис.

– Но… – выражения лица охранника мне видно не было, но в интонации его явно слышалось крайнее изумление. – Но… хозяйка замка и ее супруг отужинали и изволили отойти ко сну.

– Что еще за… – я решительно не могла понять, кто это обосновался в моем замке вместо меня.

– Постой-ка, любовь моя, – подал голос до того молча наблюдавший перебранку Беранже. – Помнишь, твоя тетка решила, что ей не повредит твое имущество? Сдается, она решила, что ты останешься жить у меня, и под шумок прибрала твои владения к рукам. То есть, это она думает, что прибрала.

Я смотрела на мужа и понимала, что он, скорее всего, прав. Других желающих на мои земли пока что, вроде бы, не объявлялось. А эти еще и родственники. Поди, наплели слугам с три короба насчет того, что я осталась жить в землях супруга. А им, например, доверила управление своими владениями…

Конечно, я должна была составить для этого бумагу… Но они могли сказать, что бумаги оформят и привезут позже, и просто поселиться у меня явочным порядком. Хотя… стоп, я же просила…

– Я же просила у Фреди, чтобы принц и его придворные забыли о нас?! – возмутилась я, и сцена исполнения двух моих желаний снова встала перед моими глазами.

– Нет, дорогая, – покачал головой Робер. – Ты просила, чтобы они забыли обо мне. О тебе речи не было.

Ну, фея-крестная! Ведь знала я, что надо точнее формулировать свои желания, не то Фреди непременно попробует меня надуть. Но кто ж знал, что моя родня окажется настолько наглой?! А теперь с ними надо разбираться, и поскорее, потому что ночевать я хочу не под стенами своего дома, а в нем, внутри, в спальне, на мягкой перине, под теплым одеялом. С мужем под боком, черт подери всех моих родичей, кроме него, скопом и каждого в отдельности!

– Ну вот что, – объявила я, энергично выбираясь из кареты, – мне все это надоело. Морис!

– Да, мадам! – котик уже улыбался, понимая, что я вошла в режим благородного остервенения, столь полезный в бою.

– Вам и вашей стае предоставляется уникальная задача: взять мой замок повторно. Смотрите, действуйте так же решительно, как и в первый раз. Я на вас рассчитываю. Сделайте так, чтобы мы могли ночевать внутри уже этой ночью.

– Слушаюсь, мадам! – котик приосанился. – Мы не обманем вашего доверия. Да и ребята, признаюсь, заскучали. Давненько не было настоящего дела. А кроме того, во второй раз оно уж точно сподручнее. Эй, парни! Готовьсь к приступу! Мадам Иллария, я только попрошу вас открыть нам ворота. Ваша огненная магия сослужит нам отличную службу.

– С удовольствием! – процедила я сквозь зубы и отыскала внутри себя уже порядочно разгоревшийся источник огненной магии.

– Ворота жаль, – философски заметил Беранже. – Ну да ладно, новые поставим. Зажигай, любимая!

Мне немедленно захотелось произнести что-нибудь пафосное, но кроме «дракарис» ничего в голову не лезло. Поэтому я просто подошла к воротам, вытянула руки перед собой и спустила с них огненную волну, немногим меньше той, что выдала против лесного пожара.

Ворота были сделаны из хорошей, прочной древесины. Но от магического пламени они занялись, как миленькие. И спустя несколько минут прогорели полностью, обрушившись во двор углями и пеплом.

Котики к тому времени уже все спешились, приготовили оружие и азартно приплясывали возле меня в ожидании приступа. Наконец, огонь почти угас, и Морис свистнул в два пальца.

– Все ко мне! Наступаем! Слуг не трогать, а всякий, кто поднимет на нас оружие, сам виноват. Вперед!

70.

Мирный сон обосновавшихся в моем замке родичей не задался. Вместо тишины и покоя они получили шум драки, запах гари и ввалившуюся прямо в спальню хозяйку, то есть меня собственной раздраженной персоной.

– Как ты посмела?! Наглая девчонка! – против воли я почувствовала к тетушке Аделине некоторое уважение.

Ведь яснее ясного, что ее сейчас поволокут на суд и расправу, прямо как есть, в ночной рубашке и чепце. Ну разве что шаль позволят набросить, и то не точно. И муженька ее, невнятного толстячка, спрятавшегося за ворохом подушек, тоже поволокут вместе с ней. И все-таки баронесса Аделина Моро не собиралась сдаваться просто так.

Она слезла с постели и встала против меня, уперев руки в бока. Открыла рот, чтобы выпустить еще одну порцию брани… но не успела произнести ни слова. Потому что от двери раздались отчетливые, звучные аплодисменты моего супруга. Аплодировал Беранже от души, при этом добродушно улыбаясь.

Знай я его чуть меньше, подумала бы, что он рад встрече с теткой и ее мужем.

– У тебя нет ни малейшего понятия о приличиях, – проговорила баронесса на полтона спокойнее, когда овации стихли. – За каким демоном ты притащила с собой этого мужчину?

О как. Робера она все-таки не помнила. Какая жалость, что вслед за ним она не забыла обо мне… и о моем имуществе.

– Это мой законный супруг, дорогая тетя, – мой голос звучал приторно-сладко. – И я вернулась домой вместе с ним, чтобы показать, какое наследство за мной он получил. Правда, я не ожидала застать здесь вас…

– Мы прибыли, чтобы… чтобы позаботиться о твоих землях, – ну конечно, я предполагала как раз нечто подобное.

Беранже благодушно кивнул вслед за мной.

– Мы рады, что до нашего приезда замок и земли де Бриссаров не остались без присмотра. Но теперь, раз мы здесь, – тут интонация мужа внезапно изменилась со спокойной и вежливой на жесткую и решительную, – мы не смеем больше вас задерживать. Так и быть, на ночь глядя мы вас не выставим вон, хотя и стоило бы. Дождетесь утра в гостевой спальне, а затем мы надеемся распрощаться с вами.

Чета Моро подавленно молчала. Пользуясь замешательством противника, котики вежливо препроводили тетку и ее мужа в указанную слугами свободную спальню.

– Эй, кто-нибудь, – раздался повелительный голосок вовремя явившейся со двора Жакетты, – живо смените белье, проветрите комнату и соберите госпоже графине и ее супругу ужин.

Я откровенно выдохнула. Кажется, в ближайшее время я могла не вмешиваться в домашние дела. Теперь за меня было кому постоять: Робер, котики и Жакетта в придачу – чем не защита и опора?

– Завтра проводим твоих «гостей», – хмыкнул Робер, наблюдая за суетой вокруг, – и придется заняться хозяйством. Твой управляющий годится в дело, или лучше его сменить?

– Понятия не имею, – созналась я. – Я ничего не помнила, когда проснулась. И узнать ничего не успела, спасибо месье Морису. Ну что ты смеешься? С завтрашнего дня я обязуюсь прилежно трудиться ради семейного благосостояния.

Робер расхохотался в полный голос, привлек меня к себе и нежно поцеловал.

– Ты прекрасна, дорогая моя супруга. Принимаю твое обещание и со своей стороны обещаю во всем помогать тебе.

Следующие несколько дней мы и впрямь потратили на изучение моего хозяйства. К моему крайнему удивлению, оно находилось в относительном порядке: управляющий не воровал, экономка рачительно вела замковые дела, и вдобавок в оба следила за слугами.

Одним словом, нам оставалось только предаваться любви и самому разнузданному безделью. Прошла еще пара недель, и я поняла, что начинаю скучать. Уж очень насыщенным выдались первые месяцы моего пребывания в этой сказочке, и я привыкла, что у нас вечно случаются какие-то катаклизмы.

Но наконец мы получили свой вожделенный хэппи-энд, и убедились, что жизнь продолжается и после него. И что теперь?

– Что теперь? – спросила я как-то за завтраком.

Робер ответил мне удивленным взглядом. По его мнению, все шло великолепно. Нам предстояло вести мирную и спокойную жизнь, производить на свет и воспитывать потомство и выкинуть из головы пережитые неприятности.

– Ваша жена скучает, месье граф, – прозвенел от окна голосок моей феи-крестной.

Я обернулась к ней с надеждой. До сих пор ее появление означало, что на подходе новые приключения. Но на этот раз она была как-то особенно благодушна.

– Фреди! Садись, позавтракай с нами, – пригласила я, не теряя надежды. – Что новенького?

– Да так… – фея взмахнула пухлой ручкой и присела за стол. – В общем, ничего. Наша история завершилась благополучно. Тот, кто ее придумал (тут Фреди многозначительно ткнула пальчиком в потолок), остался доволен. Теперь все мы можем жить так, как нам заблагорассудится.

– Это что же, – возмутилась я, – нам не светит больше никаких приключений, опасностей… трудностей, в конце концов?

– Любимая, – Робер успокоительно огладил мое плечо, – думаю, со временем ты найдешь себе дело по вкусу. Что до меня, то моих приключений мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Как вы сказали, уважаемая Фредегонда? «Мы можем жить, как нам заблагорассудится»? Это прекрасно. Какое-то время я точно согласен поскучать.

Быстро обдумав обозначенные Фреди перспективы, я внезапно поняла, какое дело избавит меня от скуки.

– У меня есть третье желание! – объявила я, и Фреди скривилась, словно жевала не пирожное, а целый лимон вместе с кожурой. – И нечего кривиться, дорогая крестная. Я хочу, чтобы ты занималась со мной магической наукой. Кое-что я умею, но мне определенно стоит больше тренироваться. Ну как, согласна?

– А какие у меня варианты? – вздохнула фея. – Что ж, начнем завтра. Но чтобы ты после не жаловалась на мою строгость.

– Ни за что на свете! – клятвенно заверила я.

– Вообще-то, твои таланты еще могут пригодиться тебе, – заговорщически прошептала Фреди, провожая взглядом выходящего из зала Робера. – Нашему полоумному сказочнику так понравилась вся эта история… что он подумывает о продолжении.

Эпилог

Спустя год

Крестины нашей с Робером старшей дочери мы решили отпраздновать со всей возможной пышностью. Уж если в свое время мы постарались устроить прием по первому разряду принцу Бальтазару, как следует отпраздновать первое торжество своего дитяти нам сам Единый велел.

Кстати, о принце. Предсказание Бусика сбылось на все сто: Бодуэн Счастливый умер (говорят, так ни разу и не протрезвевши), но престол тут же захватил шустрый братец покойного. Бальтазар и охнуть не успел, как был объявлен вне закона. Правда, он успел сбежать за границу королевства и попросил приюта у кого-то из соседей. Больше мы о нем ничего не слышали.

Ничего не слышали мы и про Жиля. Подозреваю, этот старый авантюрист подбил даму Маржери открыть ему дверь в какой-то новый мир. По деду Морис скучал недолго: его отец умер уже давно, и парню пришлось взять управление стаей на себя. Получив в лапы власть, котик здорово прибавил в солидности, и управлялся со своими вассалами, что называется, одной левой.

На крестины он прибыл с представительной свитой и уставил подарками целый угол в детской. На вопрос, к чему такая сокрушительная щедрость, Морис подмигнул нам и объявил, что намерен посвататься к наследнице двух таких благородных родов, когда она войдет в брачный возраст.

– Ни за что! – возмутилась я. – Ты слишком стар для нашей малышки.

– Пусть наша девочка решает сама, – Робер обнял меня и поцеловал в висок. – Если бы тебе надо было спрашивать родню насчет брака со мной, они тоже вряд ли пришли бы в восторг.

Я не нашлась, что ответить. Потому что весь прошедший год чувствовала себя бессовестно и бесконечно счастливой. Беранже стал мне отличным мужем – спокойным, надежным и любящим. И малютку Арабель он обожал с самого дня ее рождения. И совершенно не беспокоился насчет того, что родился не мальчик.

– Слава Единому, у нас нет майората, как в Альбионии, – хмыкнул он, когда кто-то из соседей вздумал ему соболезновать. – Нам с Илларией ничто не мешает оставить все дочери.

Праздновать решили в Беранже, как в месте проверенном и опробованном. Мадам Клод отнеслась к поручению подготовить застолья философски.

– Так тому и быть, господин граф, госпожа графиня, – улыбнулась управительница. – Уж коли принца встречали со всем почетом, то для маленькой мадемуазель всяко не хуже праздник подготовим.

Мне тоже пришлось вернуться к должности массовика-затейника. Я готовила крестьянские «песни и пляски», обновляла навыки создания фейерверков, составляла план речи для Оделарда. Старинушка чудесно прижился в замке, навел идеальный порядок в библиотеке и все время что-то писал в толстой обтрепанной тетради. Правда, Зорька скончалась от несварения желудка, но взамен мадам Клод догадалась подарить горюющему Оделарду рыжего котенка, и тот утешился.

В общем, готовились мы серьезно, без дураков. И казалось, все предусмотрели. Но верно говорят: хочешь насмешить бога – расскажи ему о своих планах. Одного мы все-таки не учли. Я поняла это со всей очевидностью, когда в большой зал шато Беранже, заполненный гостями, вплыла мерзавка Соланж.

– Что-то я не припомню, чтобы отправляла тебе приглашение, – с трудом проглотив матерную составляющую фразы, проговорила я.

Соланж усмехнулась.

– По обычаю всякий имеет право поздравить родителей в день крестин и подарить ребенку что-нибудь особенное. Вот и я хочу одарить вашу малышку. Я дарю ей…

Я поймала отчаянный взгляд Робера, увидела, как он сжимает побелевшими пальцами кинжал на поясе и поняла, что не должна позволить ведьме произнести ни слова.

– Молчать!!! – рявкнула я на весь зал, вложив в приказ всю ментальную силу, какая у меня была.

Соланж вынужденно замолкла, но начала как-то подозрительно шевелить руками, будто выплетая паутину заклятья без звука.

Единый, какое счастье, что у меня осталось еще одно, последнее желание!

– Фреди! – вообще-то, я могла не кричать, потому что фея-крестная сидела рядом с нами, на почетном месте у высокого стола и с большим интересом наблюдала за незваной гостьей.

На мой призыв она кивнула и, против обыкновения, не стала возражать.

– Я помню, – сухо проговорила она, вставая со стула, – Еще одно желание. Подумай хорошенько, Иллария, чего ты хочешь.

Но думать времени не было. Иначе ведьма могла закончить заклятье. И я поспешно проговорила:

– Я желаю, чтобы ведьма Соланж навсегда лишилась своей колдовской силы и никогда больше не смогла ее восстановить. Пусть проживет жизнь обычной женщины.

– Принято! – Фреди громко хлопнула в ладоши. – Эта женщина утратила магию навсегда, без возврата. Отныне она просто женщина. А я больше ничего не должна тебе, крестница моя.

Я машинально кивнула, поскольку возражений не имела: в расчете – значит, в расчете. И зачарованно уставилась на Соланж. Утрату магии я рассмотреть не могла, но всем присутствующим хорошо видно было другое – ведьма на глазах утрачивала молодость. Из молодой девицы она становилась все более взрослой женщиной, потом делалась еще старше… и наконец перед нами оказалась старуха лет более, чем преклонных.

Она с ужасом оглядела свои руки, превратившиеся в сухие и узловатые птичьи лапки… попыталась что-то сказать, но от ужаса язык не слушался ее. Или мое ментальное внушение было сильнее, чем я предполагала.

– Выведите ее вон, – велела я стражникам, и повернулась к мужу.

Выглядел он бледновато. Немного успокоился за Арабель, но все еще находился в шоке от подлинного возраста Соланж.

– Это что же, если бы я согласился… – хрипло проговорил он, – … я бы… с древней старухой?

– Мда, – согласился тоже впечатленный Морис. – Что сказать, друг? Тебе крупно повезло избежать этой связи.

– Сдается, здесь едва не случилась завязка новой истории, – с тихим смешком прошептала мне на ухо Фреди. – И мы с тобой не дали ей осуществиться.

– Ну уж нет! – с большим чувством прошептала и я, задрав голову к потолку. – Не будет тебе никакой новой истории! Хватит с нас. Теперь-то уж точно сказочке конец, а кто слушал, – молодец. Ищите себе других персонажей, господин сказочник.

Может быть, мне показалось, но в ответ на мою отповедь среди праздничного шума я услышала довольный смешок. Финал нашей сказочки получился нескучным, и автор остался доволен. Главное, чтобы ему не пришло в голову сочинять продолжение.