Текст книги "(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! (СИ)"

Автор книги: Катерина Кравцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

57.

Открывший мне двери своей спальни Беранже выглядел не лучшим образом. В мерцающем, неверном свете свечей лицо его казалось совершенно белым, словно застывшая гипсовая маска. Едва взглянув на него, я тут же позабыла о собственных расстройствах.

Вот у заклятого графа действительно была причина для огорчения, и она в любой момент могла лишить его… ну, почти что жизни. По крайней мере, жизни в человеческом теле. На секунду я представила себе, как мы ловим зверя, в которого обратится граф, помещаем его в надежную клетку, кормим, стараемся развлечь… нет, только не это. От промелькнувшей картинки в голове у меня помутилось, и я прислонилась к стене, чтобы не брякнуться на пол.

Робер нахмурился, и, подхватив меня под руку, втащил в комнату. Я упала на стул и покрутила головой, стараясь как можно быстрее прийти в себя.

– С тобой все в порядке? Может, принц прав, и ты в самом деле подхватила какую-то заразу?

Нашел, о чем беспокоиться. Волновался бы о себе, я-то, по сравнению с его заклятьем, полностью и абсолютно здорова.

– Ты сказал, что нам надо поговорить, – напомнила я и сделала глоток из кубка с вином. – Не передумал?

Головокружение прошло, и мне удалось принять если не беззаботный, то спокойный вид. Робер сел в кресло напротив меня, тоже глотнул вина и, усмехнувшись, покачал головой:

– Нет, не передумал. Мы должны обсудить один важный вопрос. Но сперва я хочу, чтобы ты пообещала не сердиться.

Не сердиться? Я внимательно вгляделась в лицо Беранже, в надежде найти там причины для моего гнева, но ничего не обнаружила. Пришлось спрашивать:

– На что это я могу рассердиться?

Робер завладел моей рукой, погладил пальцы и попросил:

– Просто обещай, что не будешь устраивать ссору. На ссору у меня, видит Единый, совершенно нету сил.

Что ж… надо признать, он затронул нужную струну. Я моментально усовестилась и закивала:

– Так и быть, обещаю. Никаких ссор и скандалов. Чтобы не отнимать у тебя лишние силы, я пойду и не на такие лишения. Так что случилось?

Беранже вздохнул, огладил подбородок и сознался:

– Вчера ко мне приезжал поверенный в делах… близкой родни у меня нет, поэтому… если со мной все же случится то, чего так желает Соланж… все мое имущество отойдет тебе.

Я со стуком захлопнула приоткрытый было для возражений рот. Первым делом мне, конечно, захотелось знатно на него наорать. Потом снова (в который раз за день, пропади пропадом все на свете?!) защипало глаза от сдерживаемых слез.

И только после этого я поняла, что должна уважать его решение. Ведь что станет с его людьми, если заклятье сбудется? Замок, земли и прочее имущество точно приберет к рукам корона. А людей вполне могут и погнать на все четыре стороны. От мадам Клод и недавно прижившегося в замке Оделарда с его козой, до вилланов из окрестных деревень.

Кто знает, какие планы у Бальтазара? А у него точно есть планы, иначе он вряд ли явился бы лично удостовериться в том, что «его добрый Беранже» навсегда обратился в зверя.

Пришел мой черед вздыхать. И тут я вспомнила, зачем, собственно, явилась в покои графа.

– Если не останется другого выхода, я, конечно, приму и выполню твою волю. Но пока не наступило утро твоего тридцатилетия… мы можем испробовать еще один, последний способ отвести заклятье.

– Еще один способ? Последний? И в чем же он заключается? – голос Робера звучал настороженно, и я его понимала.

Он без того постоянно ожидал от меня нестандартных (и это еще мягко говоря!) поступков. И, наверное, опасался, что ради его спасения я изобрела какой-то особенно безрассудный вариант.

Оставалось говорить прямо. Совершенно прямо, словами через рот.

– Если я и вправду могу спасти тебя, а поцелуй мы уже попробовали… остается одно: мы должны провести вместе ночь. Как любовники, – уточнила я и закашлялась от собственной бестактности.

Беранже аккуратно постучал меня по спине, долил в мой кубок вина и переспросил:

– Как… любовники? Ты уверена?

– Я двадцать лет дрыхла просто так, без всякой пользы, – с наигранной веселостью заявила я. – И ни за что не упущу возможности провести ночь с пользой. Ну… если из всего этого вообще выйдет какая-то польза.

Робер на мое выступление невесело рассмеялся.

– Я знал… с нашей первой встречи знал, что ты не похожа ни на одну из знакомых мне дам, Иллария. Но что эта разница столь велика… я предположить не мог. Ты сознаешь, что именно мне предлагаешь?

– Конечно, сознаю! – я все же рассердилась, уж очень обидно было, что во мне сомневаются. – И если ты откажешься… Нет. Я все равно не уйду. Можешь силой вытолкать меня в коридор.

Чтобы выпустить пар, я вскочила с кресла, прошлась по комнате… Беранже наблюдал за мной несколько минут, не произнося ни слова. Наконец встал, и подошел вплотную, так, что между нами не осталось никакого, даже самого крошечного, расстояния.

– Я не смею принять твой дар, – глухо проговорил Робер, и все-таки обнял меня, прижал к себе так, что у меня едва не захрустели кости. – Это слишком для тебя… что, если останется дитя, а я…

– Ты же завещал мне свое имущество. Ребенок не будет ни в чем нуждаться, – Ах, боже мой, что мы обсуждаем?! – Робер… ты… откажешься?

Вместо ответа граф сквозь зубы пробормотал какое-то ругательство и приник к моим губам в горячем, яростном поцелуе.

– Демона с два я откажусь, раз уж ты сама пришла ко мне, в здравом уме и твердой памяти! – еле выговорил он несколько минут спустя, когда в легких у нас обоих почти закончился воздух. – Идем в спальню. Не будем терять времени, раз его осталось у нас так мало.

58.

Пробуждение было прекрасным. Не открывая глаз, я с удовольствием потянулась и принялась перебирать драгоценные минуты прошедшей ночи. Конечно, я надеялась, что Робер не откажется от моего непристойного предложения. Но даже и представить не могла, сколько удовольствия мы оба получим от решения быть вместе.

Однако, кроме удовольствия, я надеялась получить и другой результат… Открыла глаза, оглядела спальню и поняла, что я в ней одна. А еще спустя пару минут в дверь осторожно поскреблись.

– Входите, – разрешила я, натягивая одеяло до самого носа.

Сгорел сарай, гори и хата! Кто бы ни был за дверью, всему шато Беранже наверняка уже известно, где провела ночь проснувшаяся дева (а теперь уже и не дева) Иллария де Бриссар. Но через приоткрытую дверь просунулось личико Жакетты – взволнованное и почему-то радостное.

– Меня господин граф прислали, – отчиталась она, просочившись в спальню. – Велели вас, мадемуазель, обиходить и к завтраку сопроводить.

– Обихаживай, – согласилась я. – А что господин граф… здоров?

Горничная хихикнула.

– Знамо дело, здоров. Бледноват, разве что… так то от недосыпу случается.

Я тоже фыркнула и вылезла из порядком разворошенной постели. По ней сразу было видно, что лежавшие в ней проводили ночь с толком. Спустя полчаса, наскоро поплескавшись в тазу, одетая и причесанная «как подобает», я спустилась к завтраку.

За высоким столом в зале царила на удивление благостная атмосфера. Бальтазар, усмехаясь, перечислял заслуги «его доброго Беранже» перед короной, именинник благодарил, придворные и котики поддерживали общее веселье, дружно поднимая кубки за здоровье графа.

– Что ж, Беранже, – проговорил наконец Бальтазар, допив вино и поднимаясь с кресла, – нам пора собираться в дорогу. Видит Единый, мы рады, что навестили тебя.

– Для меня большой честью было принимать вас у себя, ваше высочество, – Робер тоже встал и отвесил принцу учтивый поклон.

Пришлось мне тоже подниматься и приседать в реверансе. Во время высочайшего визита я проделала столько реверансов, сколько в покинутом мной мире мне не довелось и за всю жизнь. С другой стороны, там я и не имела сомнительного удовольствия общаться с персонами королевской крови.

Вслед за Бальтазаром мы вышли в замковый двор, где его уже ждала карета. Повозки и верховые лошади придворных дожидались за воротами.

Во мне, неведомо откуда, опять заворочалось глухое беспокойство. Казалось бы: высочайший визит мы благополучно пережили, день рождения Робера был в разгаре, а он все еще не обратился в чудовище. И все же… все же…

Стараясь отогнать тревогу, я вслушалась в то, что говорил принц:

– Скажем по правде, нам жаль, что пришла пора отправляться в обратный путь. Если бы мы могли остаться у тебя до вечера, мой добрый Беранже, твоя… мадемуазель Иллария наверняка побаловала бы нас еще какими-нибудь чудесами. Но твой праздник уже наступил, тридцать лет назад ты появился на свет… а кстати, Беранже, скажи-ка нам, в какое время твоя матушка родила тебя?

– Примерно около полудня, ваше высочество, – улыбнулся Робер. – Вот-вот наступит полдень, и я с полным правом смогу назваться тридцатилетним.

Я тоже улыбнулась и взглянула на солнце, которое как раз укрылось за облаком. Тень накрыла двор, все звуки на мгновение стихли… и в тишине послышался негромкий, но отчетливый рык.

Я едва не подпрыгнула, словно услышала выстрел. Перевела взгляд на Робера… и не увидела красивого, полного сил мужчину. Вместо него посреди двора стоял на задних лапах уже однажды виденный мною огромный зверь.

Глаза его были совершенно пусты.

Придворных шатнуло от нас назад, снесло, как порывом урагана. В толпе послышался ропот мужчин, женские истерические крики. За моей спиной встали дед и внук Вилларе, сосредоточенные, собранные, словно перед боем. Один только Бальтазар оставался спокойным.

– Наконеец-то, – протянул он, заглядывая в карету и забирая с сиденья заряженный кем-то заранее арбалет. – Мы уж думали, что так и не дождемся главного фокуса, на который прибыли полюбоваться.

– Ваше высочество, – вкрадчиво произнес старый кот Вилларе, – не подобает тому, кто наследует престол целой страны так отвечать на гостеприимство своего будущего вассала. Граф принял вас у себя в доме со всем радушием, а вы… собираетесь любоваться на его печальное преображение?

Принц нахмурился.

– Так и быть, по старости мы простим вам эту вольность, месье. Однако, вы ошиблись: мы собираемся не только любоваться на оборот нашего доброго Беранже. Мы желаем сразить его собственной рукой, дабы покой наших будущих подданных не был нарушен появлением в здешних лесах сильного и опасного зверя.

Мужчины были заняты перепалкой, зверь посматривал вокруг, но пока, вроде бы, не собирался нападать. Все были заняты, а потому, к счастью, не обратили внимание на тихий скрипучий голосок моего фамильяра.

– Будь готова, – объявил он бесстрастно. – Ты должна заслонить собою графа, когда принц пустит в него арбалетную стрелу. Я сделаю, что смогу, но ты должна успеть.

Холодная плеть ужаса хлестнула меня вдоль спины, но отступать я не собиралась. Надо – значит надо. Ведь подсознательно я была готова к тому, что просто так все не закончится. Может, потому и отправилась к Роберу ночью. Чего бы мне это не стоило, я должна была его спасти.

59.

Я никогда не верила в то, что в несколько мгновений можно вместить множество событий. Бессовестное вранье, думала я, события происходят по порядку, в строгой последовательности, сами по себе.

Так вот: не тут-то было. Нашему безумному сказочнику удалось впихнуть невпихуемое.

С нами все происходило разом, так быстро, что я даже не успевала перевести дух.

– Достаточно разговоров, – бросил принц, оборвав очередной аргумент Жиля Вилларе против убийства Робера. – Нам пора в путь, а из-за вас мы рискуем слишком задержаться в гостеприимном шато Беранже.

Он самодовольно ухмыльнулся, поднял арбалет и выстрелил. Но за секунду до выстрела я все-таки успела: рванулась на «линию огня» и встала между Бальтазаром и зверем, которым стал мой возлюбленный.

Страх куда-то испарился: вместо него я испытывала одно только дикое, нерассуждающее бешенство. Ишь, чего захотел, – убить Робера! Ну уж нет! Не позволю. Я приготовилась к тому, что арбалетный болт ударит мне прямо в грудь, а потом… потом я должна была умереть.

Но сказки на то и сказки – вечно в них все идет не так, как полагается.

Болт действительно ударил меня в грудь прямо в то самое место, где висела цепочка с фамильяром, он с треском воткнулся в скарабея, и мой ворчливый Бусик тут же разлетелся на куски. Как же так – я уцелела, но потеряла бесценного помощника, которого, невзирая на его сварливый нрав, полюбила от всей души?!

– Фреди! – завопила я, что было сил, медленно осознавая, что и сама едва не простилась с жизнью.

– Иллария! – одновременно со мной взревел над ухом знакомый мужской голос.

– Нечего орать, вы, оба, – скучным тоном протянула возникшая из ниоткуда фея-крестная, все такая же пухленькая, сверкающая и безмятежная, как в начале нашего с ней знакомства. – Сами видите, заклятье снято, граф де Беранже отныне и навсегда вновь обрел человеческий облик. Уберите оружие, принц! Опасности больше нет.

Я недоверчиво глянула себе через плечо. Да, Робер побыл в шкуре зверя совсем недолго, и сейчас стоял рядом и таращился на меня в крайнем волнении. Видно, это и было то самое «напряжение всех сил», о котором так туманно говорилось в старом пророчестве. Оба мы едва не погибли, и только такой дорогой ценой заклятье Соланж удалось уничтожить.

– Иллария, ты… цела? – кажется, граф тоже не верил, что все обошлось.

– Цела, только вот Бусик мой… – я присела на корточки и принялась собирать кусочки фамильяра, разбросанные вокруг.

– Если вы сами отлично справились, зачем ты звала меня? – раздраженно полюбопытствовала Фреди.

– Как это «зачем»? – возмутилась я. – Или ты не должна мне четыре желания?

– Ну… – фея ненадолго замялась. – Положим, должна.

– Я хочу, чтобы ты исполнила два из них, – надутая крестная выглядела очень забавно. – А еще парочка пусть останется про запас.

– Два желания? – Фреди недовольно поморщилась и осведомилась: – И какие же?

Я торжественно выпрямилась и взглянула на осколки Бусика, лежащие у меня на ладони. Все вокруг тем временем глазели на происходящее так, словно перед ними разыгрывали театральное представление. Даже Бальтазар молчал, изумленно хлопая глазами. Видно, в сказках тоже нечасто случается то, что произошло с нами.

– Первое желание, – я оттопырила один палец. – Пусть мой фамильяр по имени Бусирис вновь обретет… эмнэ… целостность, здоровье и все свои волшебные свойства.

– Да зачем он тебе? – удивилась фея. – Он же… невыносим. Вредный, противный жук.

– Он принес мне огромную пользу, и я желаю получить его обратно, – объявила я. – Или ты не можешь воскресить его?

На «слабо» Фреди поймалась моментально, не хуже обычного смертного человека.

– Когда ты уже запомнишь, – фея уперла руки в пухлые бока и воинственно нахмурилась, – что для нашего племени нет ничего невозможного. На то, что вы, люди, называете невозможным, нам просто требуется немного больше времени и сил. Не-мно-го. Давай сюда своего скарабея.

К моему величайшему облегчению, на починку фамильяра Фреди потратила не больше минуты. Сжала обломки жука в кулачке, дунула на него, кулачок охватила золотистая дымка, и в пальцах феи заворочался мой сварливый скарабей, целый и невредимый.

– Я буду пророчествовать, – проскрипел он, открывая глаза. – Слушайте, и не говорите, что не слышали. Наследный принц Бальтазар не будет коронован. Близка смерть Бодуэна Счастливого, а после него на трон взойдет брат Бодуэна по имени Бернард. Такова плата принца за желание увидеть, как граф Робер де Беранже навсегда обратится в зверя.

– Постойте, – отмер принц, – как это мы не будем коронованы? Что за ересь?

Надо было срочно избавляться от Бальтазара, и я отогнула второй палец на руке:

– Второе желание. Пусть его высочество, наследный принц Бальтазар и его свита, покинут шато Беранже и навсегда забудут о том, что здесь происходило в ходе их визита. Пусть они также никогда не вспомнят о графе де Беранже ни с добрыми, ни с худыми намерениями.

С видом заправкой фокусницы Фреди щелкнула пальчиками перед носом Бальтазара.

– Сделано, – отчиталась она. – Если ты больше ничего не хочешь, мне пора. Надумаешь исполнить оставшиеся желания – позови меня, как сегодня.

Фигурку феи охватила дымка, на сей раз голубая. А когда она рассеялась, никакой Фредегонды рядом с нами уже не было.

Принц моргнул.

– Как мы здесь оказались? Моя свита совершенно утратила всякие понятия о приличиях и завезла нас незваными в этот замок? Приносим наши извинения хозяевам. До столицы не так далеко, едемте дальше, господа. Привал устроим позже, ведь, кажется, едва миновал полдень.

Придворные тоже хлопали глазами, недоумевая, как это их занесло в незнакомое поместье. Расшаркавшись перед окаменевшим Беранже, они спешно погрузились в кареты, вскочили в седла и убыли восвояси.

Робер провожал их остекленевшим от избытка переживаний взглядом.

– Да будет мне свидетелем Единый, – проговорил он, проследив утекавший за поворот хвост придворного кортежа, – я и представить не мог, чем обернется для меня заклятье ведьмы Соланж.

60.

Мне стало неловко, будто это я сочиняла сказку и несла ответственность за ее извилистый, местами совершенно невыносимый сюжет.

– Ну… – я развела руками. – Главное, что ты снова сделался человеком. Теперь, я надеюсь, навсегда. Нам осталось подсчитать убытки, нанесенные визитом его высочества, и можно будет забыть обо всех этих безобразиях, как о страшном сне.

– Еще вам надо беречься, чтобы не нахватать новых проклятий, – сварливо заметил Бусик, ворочаясь у меня в руке. – И повесь ты меня, ради вашего Единого, на шею. В твоем кулаке находиться очень неудобно.

Я покорно исполнила требование фамильяра и засмеялась. Стабильность – это прекрасно. Если Бусик ворчит и всем недоволен – стало быть, жизнь продолжается. Вот Беранже, по-моему, не был уверен в этом так, как я. Он оглядывался вокруг, будто не узнавал двора собственного замка, морщился и казался полностью дезориентированным.

– Завтра на рассвете мы принесем обеты пред ликом Единого, – наконец выговорил он. – Иллария, пожалуйста, будь готова – утром я пришлю за тобой.

Ну ничего себе, какая стремительность. Я моментально встала в оборонительную стойку.

– Ты уверен, что не слишком торопишься? Может быть, переждем хоть пару дней, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке?

Вместо ответа Робер нахмурился и покачал головой. Подумал немного и решительно объявил:

– Я должен успеть. К демонам все ожидания, пока не явились опять какие-нибудь отвратительные гости… или пока со мной не приключилось опять чего-нибудь неожиданного. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Иллария. В конце концов, ты обещала!

– Когда такое было? – возмутилась я, и тут же вспомнила, как упрашивала графа стать человеком и готова была обещать ему за обратный оборот и луну с неба, не то что скорый брак с моей собственной персоной.

– Мы все свидетели, красавица! – расхохотался Жиль Вилларе, подходя к нам поближе. – Демоны меня сожри, я понимаю мальчика. Ну и сильна же ты, пробудившаяся дева! Никто из нас не рискнул соваться под Бальтазаров выстрел, а ты и глазом не моргнула. Неужто вовсе не испугалась?

– Испугалась… наверное, – я честно прислушалась к себе. – Но у меня не было выбора.

– Если ты и боялась, дорогая, то уж всяко не больше моего, – сознался постепенно приходящий в себя Робер. – Я-то как раз узнал, что такое «крайнее напряжение сил», едва ты кинулась под арбалетный болт. Слава всем богам, и старым, и новым, что принц попал не в тебя, а в твоего фамильяра!

– Не сказал бы, что мне понравилось распадаться на части, – сердито проскрипел Бусик. – Одно хорошо: хозяйка догадалась позвать ведьму, чтобы та вернула мне… кхм… целостность.

– Слава всем богам, что мы уцелели, – резюмировала я. – Ладно, раз я обещала, то свадьбе быть! Жаль только, что нуриты уехали.

– У нас и без нуритов весело, если позволите, господа, – вздохнула топтавшаяся поблизости мадам Клод. – Уж дай-то Единый, чтобы пожелание мадемуазель Илларии сбылось, и его высочество впрямь забыл к нам дорогу. Ведь все хозяйство, как есть, поразорили. Поля, как ни береглись мы, кой-где повытоптали. Кладовые мало не вовсе опустошили. Девок деревенских, сказывают мужики, того… помяли. А еще говорят, принцева свита не по дамскому делу… Одним словом, чтобы хозяйство в порядок привести, потрудиться придется.

– Так велите моим людям потрудиться, – Беранже окончательно вернулся в роль хозяина. – За сверхурочную работу заплатите там, что причитается. За девками помятыми проследить – если будут… последствия, – тоже заплатить. И чтобы родители их не горевали – подумайте, за кого их можно выдать замуж. Господа, нам придется поохотиться, чтобы наполнить кладовые. Ну, кажется, все. Ах, да, мадам Клод, завтра мы с мадемуазель де Бриссар вступаем в брак.

Управительница аж присела от таких новостей. Пару мгновений потрясенно молчала, а затем заголосила с новыми силами:

– Да как же это?! Да что же?! Господин граф, вы ж меня без ножа режете! Нешто возможно достойную свадьбу устроить тут же после отбытия этакой оравы?!

Старый кот Вилларе снова рассмеялся.

– Да им не надо достойную, им поскорее надо, почтенная. Взгляни на них, – разве им по силам дожидаться, покуда ты хозяйство наладишь?

Я повернулась, чтобы рассмотреть, как выглядит Беранже. И наткнулась на его взгляд – такой же оценивающий. Должно быть, со стороны мы и правда смотрелись забавно, – взъерошенные, разгоряченные, едва спасшиеся от смертельной угрозы.

– Не будем спорить, мадам Клод, – Робер собрался с силами и заговорил строго, как подобает господину. – Видит Единый, мы не просим вас вывернуться наизнанку. Всего один торжественный обед. Остальное на сегодня не имеет значения. Иллария, тебе нужно отдохнуть. Я провожу тебя в твои покои. Встретимся за ужином. Говоря по правде, мне тоже не помешает перевести дух.

Оказавшись у себя, я с трудом выпросталась из платья, облачилась в халат и улеглась в постель, страстно желая поспать хоть немного. Не тут-то было. Прошло едва с полчаса, когда в комнате зашуршало. «Жакетта вернулась», – подумала я и перевернулась на другой бок.

Но меня осторожно потрясли за плечо. Я открыла глаза с намерением отругать горничную, на чем свет стоит. Однако, ее мордашка выглядела так жалобно, что ругаться я не стала. Спросила только хрипло со сна:

– Ты, моя милая, совсем страх потеряла? Дай поспать.

– Сударыня, – покаянным тоном застрекотала Жакетта, – спите себе на здоровье, только дозвольте сперва обратиться! Всего одну минуточку у вас займу.

Я вздохнула, села и велела:

– Говори. Время пошло.

– Так вот мы тут, – и горничная выпихнула перед собой Гаспара, на голове которого (о чудо!) начала пробиваться густая щетинка волос. – Он клянется, что больше не станет болтать всякие гадости (Гаспар при этом молча, но с большим чувством кивал). И он… просит моей руки. Ежли б вы дозволили, то мы тоже обеты бы принесли.

– Дозволяю. Приносите обеты. Только ты продолжишь мне служить. А теперь дайте поспать, наконец.

Еле завершив свою речь, я снова опрокинулась на подушки и заснула, не дослушав радостного воркования своей служанки.