Текст книги "Темное божество из СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Карим Татуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12
Меценат

Снежные хлопья прорывались сквозь тьму небес, сверкая в огнях ночного города. Чарующее зрелище, словно вырезанное из сказки, совсем не казалось таковым для непосредственных участников.

Прохожие отчаянно кутались в шарфы и пальто. Дорожные службы бросали все силы на уборку главных улиц. Водители жались к лобовым стеклам, чтобы хоть как-то сориентироваться сквозь просветы, ненадолго открывающиеся дворниками.

Крошечная жигули, затерявшаяся в потоке других машин, едва не въехала в задницу груженного углем КАМАЗа. И дело не только в снежной буре, в салоне тоже появился отвлекающий фактор:

– Не поеду! – Катя громко и решительно перебила гул печки удивительно уместным замечанием. Что и привело к аварийной ситуации.

Как следствие, получила глубокомысленный ответ:

– Че на? – Скрючившийся над рулем великан медленно повернулся к девушке.

Если бы ботинки пятьдесят третьего размера не вжимались в тормоз и сцепление, он бы с удовольствием снял один, и нахлобучил по белокурой башке.

Не то чтобы Павел не чувствовал за собой вину. Да, погрузился в размышления, да, отвлекся. Но и орать под руку тоже не надо.

– Не поеду домой. – Потупив серые глазки, гораздо тише повторила Катя: – Я должна остановить Артура.

Учитывая, что машина, проехав полгорода, уже свернула на Верхне-Волжскую набережную, где проживала чета Димченко… Паша едва не погнул руль.

– Я должна остановить Артура. – Передразнив девушку, он фыркнул, ослабляя хватку. Из-под пальцев посыпался твердый пластик, обнаживший металлический обод руля. – С большей вероятностью чья-то пустая башка попытается пулю остановить. Уж не знаю насколько успешно. Крепкий у эволюционистов череп, а?

Прошло пол минуты, ответа не последовало. Лишь скуксившиеся губки, опущенные брови, да и в целом обиженное личико.

– Ну охренеть. Теперь я виноват? Как проблемы на жопу наживать, мы – рембо, а как с критикой сталкиваться – первоклашка с бантиками? Ты каким местом вообще думала, когда во все это ввязывалась? – Выплюнув порцию саркастического яда, Паша сосредоточился на дороге. В это время девушка окончательно насупилась, и кажется даже, готова была расплакаться. Шмыгнув, она отвернулась от обидчика, прижав горячий лоб к холодному окну. – Вот только слез не надо, а. Последний вид влажности, который меня интересует в женщинах.

Остановившись перед светофором, он раздраженно вздохнул, и развернулся к собеседнице:

– Мне за это не заплатят… Но раз уж подвернулась минутка, побуду меценатом и объясню на пальцах: Тебя только что взорвали гранатой. ВЗОРВАЛИ. ГРАНАТОЙ. И чуть не наделали дырок по всему телу. Я, конечно, понимаю, для женщин стать мясным дуршлагом – золотая жила. Три то отверстия столько выгоды приносят, а если кратно больше, можно вообще с ума сойти, да? Но вряд ли ты бы успела своими новообразованиями даже на сникерс заработать. Представь себе, вместе с несанкционированными отверстиями приходит такая неприятная вещь, как кровотечение. Хотя и санкционированные не застрахованы… Не суть. – Юноше не терпелось подкрепить каждый озвученный тезис отцовским чапалахом, вот только в тесной кабине совсем не развернуться. – Так или иначе, твой любимый дядюшка контролирует вооруженную группу людей. Зомбированных овощей, которых добрым словом не переубедишь. А ты, мало того, что не настроена убивать в ответ, так даже не в бронелифчике. Атака ноль, защита ноль, и поперла на босса. Назвать такое поведение глупостью, это – нихера себе комплемент, а я сейчас вообще на романтику не настроен. Можно еще отрезвляющих выводов накидать, но зеленый уже загорелся. Кароч: тебе не надо останавливать никакого Артура. А вот ремня выхватить, очень даже.

В конце концов, Катя не выдержала и расплакалась. Она старалась не подавать виду, однако красные глаза и слезы, а также тихое шмыганье выдавали с потрохами.

– Я… все равно его остановлю. – Едва девушка закончила говорить, Паша, тронувшийся на зеленый, ударил по тормозам.

Катя успела выставить руки, иначе лицом поприветствовала бы торпедо жигули. А оно по рейтингу мягкости, если такой существует, где-то рядом с чугуном.

– Да че с тобой не так полудурошная? – Паша больше не мог терпеть. Он все силы тратил на то, чтобы избежать проблем. Чтобы все шло гладко и без эксцессов. Подчищал следы, устранял угрозы, наращивал связи. И все равно вокруг какой-то анал-карнавал. Менты вонючие, жюрналюги обоссаные, политиканы никчемные, эволюционисты охреневшие, и сраные потусторонние. Все будто с цепи сорвались. А это белобрысое недоразумение, к которому никто не лезет, все хочет самоубиться об стену. – Дома не сидится? Очередной протест против эволюционистов и их рейховских нападок? А не, задание семьи выполняешь… Тогда вообще ничего не понимаю. Ты ж вся такая против них была. Че вдруг переметнулась? Какого лешего зациклилась на своем дяде? Он детей ест? Налоги не платит? Мир хочет захватить? Так пусть пытается, его через неделю в лаборатории Красного серпа вскрывать будут. Ты тут причем со своим героическим «остановлю»?

Пока юноша выдавал разгоряченную тираду, сзади вовсю сигналили водители. Парочка даже объехала и грозно спустила окна, чтобы начать конфликт. Однако обнаружив сгорбившуюся за рулем гору мускулов, мужчины тактически предпочли ехать дальше по своим делам.

– А с тобой что не так⁈ – Слезы катились только сильнее. Голос дрожал, как и губы. Впервые за много лет она сорвалась, проявляя небывалую эмоциональность. Возможно, свою роль сыграла аура смерти, сконцентрированная вокруг собеседника, и давящая на психику. – Почему искал⁈ Почему помог⁈ Можно ведь было и не спасать такую дуру!

– Можно было. – Паша тут же согласился, кладя массивные ладони на колени. – Но твоя мама предоставила миллион причин побыть героем. Точнее сто тысяч, остальное обещала отдать потом, когда распродаст украшения.

Вмиг истерика прекратилась. В глубине серых глаз, казалось, что-то угасло.

– Только из-за денег? – Девушка тихо спросила, опустив голову и глядя на лужу грязи, образовавшую на резиновом коврике после таяния снега с ботинок.

Она ожидала услышать что угодно: оскорбления, насмешки, издевательства, но такой честный и отстраненный ответ… Словно ведро воды на тлеющий уголек.

– По большей части. Ну… еще есть неуемное желание поставить тебя раком и взять сзади. Быть живой для этого не обязательно… но предпочтительно. Так что вот так вот. Спаситель я. Герой. – Почесав указательным пальцем подбородок, Паша вспомнил еще одну важную причину. От ее озвучивания у Кати широко распахнулись глаза и приоткрылся рот. Она недоверчиво, наполовину возмущенно, наполовину ошарашенно уставилась на великана. – Че смотришь, как на мяньячелу какого-то? Не стал бы я, конечно, вот так прям грубо это делать. Разумеется, ради приличия сначала бы попальцевал. Я – может и бабуин, но о предварительных ласках слышал. Там че-то еще про поцелуи было, но это уже гейская херня какая-то.

В машине повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гудками недовольных водителей.

– Придурок. – Вытерев слезы, Катя неожиданно улыбнулась. Она неплохо знала Коновалова и его странный стиль общения. Для девушки такое откровение было сродни… признанию? От этого, покрывающееся ледяной коркой сердце вдруг забилось с новой силой, а на щеках отразилась тень смущения. – Если тебе так нравятся деньги, у дяди Артура есть гораздо больше миллиона.

О второй половине мотивов великана Катя, почему-то, промолчала.

Паша вскинул брови. Настрой сменился на диаметрально противоположенный за доли секунды.

– С этого и стоило начинать. – С хрустом воткнув первую передачу, он прокрутил руль, пересек две сплошные, и направился в противоположенную сторону. – Так где, говоришь, может обитать твой щедрый дядюшка?

Глава 13
Вклад

Колеся по Окскому съезду, Паша высматривал за лобовым окном поворот на Куйбышевскую водонапорную станцию.

Конечно, можно и через Черниговскую улицу доехать. Но учитывая, что выезжал он с набережной, это самый короткий путь.

Если верить Кате, дядя, сбежавший с новостройки, должен находиться на этой заброшке.

Почему эволюционист, способный порабощать толпы людей, шляется по новостройкам и заброшкам, как бомжара последний, уму непостижимо. Мог бы заехать в военную часть и подчинить там всех, получив в распоряжение армию. А с ней весь город за сутки захватить. Вместо того, чтобы бесполезных стариков, детей, и женщин под контроль брать.

Может, существ с примитивными когнитивными способностями легче контролировать? Но тогда причем здесь старики и дети?

Снежная королева не смогла объяснить странные повадки родственничка. Как не обмолвилась и о том, зачем вообще выполняла настолько опасное задание для ненавистной семьи.

Всю дорогу она молчала, изредка косясь на здоровяка, и тут же отводя взгляд, явно погруженная в сомнительные мысли.

Если бы юноша мог заглянуть в голову пассажирки, обнаружил бы странную смесь грусти, и радости, привязанности, и негодования. Все по отношению к нему.

Девушка прокручивала в памяти день, когда решилась на эту авантюру:

Тот день, восьмого декабря, ничем не отличался от предыдущих и последующих, за исключением визита одного человека – ее дедушки.

Колборн Лейффсон – нынешний глава семьи Акке, редко навещал здешних родственников. Во-первых, потому что довольно занятой человек. Он управлял несколькими ветвями семьи в разных странах. Во-вторых, чета Димченко по важности находилась далеко не на самом верху. Юлиан являлся всего лишь восьмым сыном. Если бы не Екатерина, унаследовавшая негативную энергию в новом поколении, старик вообще не утруждался бы личными визитами.

Всего Колборн посещал их трижды, и каждый раз незадолго до праздника Йоль. Но в этот раз прибыл гораздо раньше, чтобы принести радостные новости. Он сообщил семье Димченко, что Катя должна переехать в Данию и вступить в брак со своим кузеном. Дабы продолжить родословную главной семьи.

Юлиан, делавший ставку на Коновалова, сразу же воспротивился решению отца. Он постарался объяснить, что уже установил отношения с талантливым эволюционистом, который стремительно наращивал богатство и влияние в регионе.

Учитывая нестабильную обстановку в Советском союзе, такое партнерство открывало не просто дополнительный источник ресурсов. Оно могло позволить отхватить кусок от огромной страны, медленно разрывающейся под тяжестью собственного веса.

Однако узнав о том, что Павел – безродный из семьи простых смертных, Колборн наложил вето. Даже горделивый Юлиан не осмелился перечить отцу.

Разумеется, Катя не могла согласиться с тем, что за нее решали собственную судьбу. Однако осознавая, чем закончится уход из семьи, она не осмелилась просто отказаться. Побег только усугубил бы ситуацию, особенно для ее матери.

Девушка умоляла Колборна передумать. Просила, что она могла сделать для семьи, дабы внести вклад и избавиться от участи быть просто маткой.

Вклад – обычная практика для семей старого завета, чтобы удерживать могущественных потомков в узде. Многим претили излишне строгие правила, особенно по достижении определенного уровня сил, позволяющего игнорировать мнение старших.

За долгие годы существования, семьи выработали довольно надежную систему издержек и противовесов. Одна из них – вклад, достаточный, чтобы получить определенные послабления в отношении конкретного потомка, и его отклоняющихся от традиций желаний. Таким образом удавалось избежать разрыва отношений, и междоусобиц. Правда, как и любая система, иногда она давала сбой. Как в случае с Артуром.

На самом деле, Катя сама не верила, что глава семьи согласится. Учитывая старомодный характер и важность продолжения рода основной линии, наследующей негативную энергию. Однако неожиданно Колборн действительно дал задание, пообещав, что, выполнив его, Катя получит право сама выбирать партнера. Но только другого эволюциониста, и с учетом того, что дети, унаследовавшие негативную энергию, будут возвращены в семью Акке.

Такие требования пришлись не по душе Снежной королеве, но она не могла просить слишком многого. Сначала необходимо разобраться с насущным, а именно с Артуром Колборнсоном, который вместе с другими амбициозными эволюционистами из семей старого завета отправился в Советский союз.

Артур собирался воспользоваться новым законом об эволюционистах, чтобы обрести влияние и власть. Однако создание кооператива означало бы разоблачение семьи Акке, и представляло угрозу для всех ее членов.

Учитывая тяжесть проступка, кто-то должен его устранить. Сначала Колборн собирался разобраться с почтительным сыном лично, но решил поручить задание внучке. Он ясно видел бунтарские ростки в девушке. И понимал, к чему это приведет, когда она повзрослеет и по-настоящему раскроет мощь негативной энергии.

Иногда сжимать поводок слишком сильно – опасно для хозяина.

Глава 14
Водонапорная станция

Путь до Куйбышевской водонапорной станции не занял много времени.

Паша и без включенных фар прекрасно ориентировался в кромешной темноте. Что, в совокупности с метелью, позволило избежать переполоха среди фамильяров Артура.

Жигули, прорезавшая две глубокие калии в снежном покрове, остановилась в километре от большого кирпичного здания.

– Сиди на жопе ровно, и не высовывайся. – Обнаружив, что тоненькая белая культяпка тянется к ручке двери, юноша перехватил запястье. – У тебя вывих плеча, и еще более серьезная травма головы, в простонародье называющаяся умственной отсталостью. А раненая пацифистка в боестолкновении – такой себе товарищ.

Встретившись с обиженным взглядом, Паша демонстративно поднял штыревой блокиратор на пассажирской двери.

– Паш, те люди под контролем Артура… – Катя не договорила, по постному выражению лица великана поняв, что тот совсем не в настроении слушать нравоучения по поводу убийства невинных. Внутренняя борьба длилась недолго, и она сменила подход: – Я должна разобраться с дядей самостоятельно, иначе об этом узнают. Задание семьи могут не засчитать.

На некоторое время Паша погрузился в размышления, пытаясь понять, реальная ли это проблема, или Катя опять напрашивается на неприятности.

– Свисну, когда зачищу здание. – Так или иначе, он все равно решил идти один. Не хватало под боком матери Терезы, мешающей пожинать души.

Да и кто знает этих эволюционистов? Может на сей раз она почувствует, или даже увидит процесс поглощения, и че тогда? Объяснять, что лучше души сожру я, чем потусторонние твари?

Не дав шанса вставить слово, Паша с трудом протиснулся в двери и погрузился по голень в заснеженную дорогу.

Жигули с жалобным скрипом приподнялось на дюжину сантиметров, избавившись от трехсоткилограммовой ноши.

Налетел порыв холодного ветра. Для юноши он ничего не значил, и казалось, не должен значить для зомбированной охраны в кирпичном здании. Однако даже сквозь пелену забвения люди ощущали нарастающую тревогу, словно в предчувствии чего-то зловещего.

Час назад смущенный Артур, вырвавшийся из лап Кати, вернулся на водокачку. Он выставил охрану по всему периметру, а сам отчаянно упаковывал деньги и драгоценности, полученные от порабощенных людей.

Эволюционист запаниковал, так как глазами подчиненных видел последние мгновения их сознательной деятельности. Помимо неблагодарной племянницы за его головой охотилось гуманоидное нечто, которое человеком назвать язык не повернется.

Громадная тварина, ростом два и три метра, с предплечьями такими же толстыми, как бедра взрослого мужчины. При всем при этом оно обладало скоростью и реакцией, позволяющей отбивать пули! Вооруженные люди для него были не большим препятствием, чем плева для растлителя. А сам Артур, если убрать способность порабощать других, ничем не лучше простых смертных.

Потому оставалось только собрать ресурсы и бежать в другой город. Подальше от подлой семейки младшего брата, на помощь которого он рассчитывал.

В настоящем времени на объект страхов эволюциониста упал свет фонарика. Крепкий мужчина с автоматом в руках пытался нацелиться на массивную фигуру, неожиданно возникшую из темноты. Как оказалось – зря.

Юноша в мгновение ока оказался возле часового, оставив за спиной свободный от снежинок тоннель с вихрящимися потоками холодного воздуха. Он схватил бедолагу за горло, не позволяя вымолвить и слова. Ладонь Павла оказалась настолько большой, что обхватила всю шею целиком. Немного приложенной силы и послышался хруст позвонков. Мужчина вздрогнул, прежде чем закатить глаза.

Тело тихо опустилось подле кирпичных врат на территорию водокачки.

От трупа, подобно пару с водной глади, отделился светло-голубой газ.

Душа стремительно впиталась в Павла, по большей части втянутая в ноздри.

Ощущение бодрости и мгновенного прироста сил обладали наркотической заманчивостью. Более явной и сильной, чем даже титанид.

«Выбрать силу эмантир было правильным решением».

Подумав о том, что экстракт инициации зверя мог использоваться на эволюционистах, юноша вздохнул с облегчением. К счастью, в то время он был слишком одержим силой для поиска иных источников ее обретения, кроме тех, что уже находились под рукой.

Негативная энергия, контроль разума, или может, способность управлять векторами, могли дать мгновенный прирост в боевой мощи. Но атма… открыла путь к чему-то большему.

Не в силах справиться с возбуждением, великан плотоядно улыбнулся. Он прикрыл глаза, ощущая дыхание десятков душ поблизости.

Со смертью первого охранника, часовой за вратами резко распахнул веки.

Когда же подмерзшие уши уловили хруст снега под ногами великана, тот уже оказался в непосредственной близости, и рубанул по шее ребром ладони как каким-то тесаком. Невероятно, но эффект оказался аналогичным. Голова начисто отделилась от тела. Лишь рваные края раны указывали на то, что орудием служил не острый клинок.

Артериальная кровь фонтаном ударила вверх, но довольно быстро давление спало, и алая жидкость начала растекаться под рухнувшим трупом.

– Ни хрена себе… – Переводя взгляд с трупа на ладонь, и обратно, Паша глупо захлопал густыми ресницами.

Он знал, что стал значительно сильнее за последний месяц, но не понимал насколько.

В Зуу’эр приходилось сталкиваться с потусторонними существами, на которых особо не сориентируешься. Теперь юноша уверен, что полностью вышел за рамки человеческих существ. Шутка ли, он едва ощутил сопротивление плоти и костей. Острые края разрубленного позвонка не оставили на коже ни царапины.

«С такими характеристиками, я же не стал пуленепробиваемым, не так ли?».

Покачав головой, и избавившись от навязчивого желания проверить, Павел открыл скрипучую дверь и вошел внутрь водокачки.

Глава 15
Разведение личности

В сыром помещении красивый белокурый мужчина смотрел в никуда. Остекленевшие глаза не отражали признаков жизни, хоть тело и поддерживало вертикальное положение.

Вдруг, ни с того ни с сего, в сузившихся зрачках вспыхнула осмысленность. Первым же делом мужчина достал из кармана полиэтиленовый пакетик. Он высыпал на тыльную сторону ладони белый порошок, вдохнул приличную горку через ноздрю, и начал невнятно бормотать:

– Нет… еще один подох. Бесполезный мусор!

– Идиоты! Стреляйте! Убейте его!

– Юлиан, ублюдок, кого ты за мной послал?..

– Я не умру здесь. Отец…

Чудесный порошок подействовал очень быстро. Перенапряженный разум стал расслабляться. Но даже так Артур, запертый в собственном сознании, испытывал титаническое давление. Он одновременно управлял десятками людей, пытаясь организовать эффективную оборону водокачки.

«Если бы я только не приехал сюда за деньгами, а сразу отправился в Москву…».

Эволюционист корил себя за жадность, из-за которой оказался в затруднительной ситуации. Но история не терпит сослагательного наклонения. Теперь единственный выход перекрыт гуманоидным чудовищем. Сбежать можно только прикончив его.

Павлу было наплевать на ментальные терзания Артура. Перешагнув через очередной труп, из которого просачивались эфирные частицы души, он бегло осмотрелся:

Здание водокачки, обветшалое из-за продолжительного времени без ухода, и разграбленное вандалами, оказалось совсем немаленьким. Оно разделено на три этажа: два надземных и один подземный. Каждый из которых, ввиду отсутствия интерьера, мало чем отличался от других. Облупившаяся зеленая краска на стенах, грязный бетонный пол, потолок, со следами содранных электрокоммуникаций.

На первом этаже, где он сейчас и находился, рассредоточено под двадцать зомбированных. Все с огнестрельным оружием. И все переполошенные, будто пчелы, к которым наведались осы. Хотя узнать о смертях товарищей они не могли. Юноша сделал все тихо. Значит, его обнаружили иным способом, и смысла прятаться особо нет.

«Ну, погнали».

Паша, достаточно насладившийся типичным пейзажем времен перестройки, без зазрения совести вылетел на свет фонарей. Сходу пробив грудную клетку ближайшего мужчины кулаком.

Бедолага, повисший на массивном предплечье, словно на бивне мамонта, недоверчиво смотрел на вдавленную грудь. Из-за боли и шока разум вернул трезвость. Ненадолго. Осознанность после выхода из-под контроля эволюциониста сменилась холодом забвения.

Светло-голубая душа потянулась к убийце, становясь частью его силы. Этого не заметил никто, но сам факт убийства не остался без внимания.

– УМРИ!!!

Раздался синхронный крик десятков людей и ружья задышали огнем.

Павел, прикрытый человеческим щитом, не паниковал. Он спокойно высвободил элементальный абсорбатор из черного жетона на предплечье. А затем извлек большое количество кремния, хранящегося внутри.

Песок собрался в конусообразные фигуры, начавшие вращаться вокруг своей оси, и стремительно набирать скорость.

В закрытом помещении поднялся ураган. Громкий гул, переходящий в визг, стал почти невыносимым для слуха. И только когда Паша, в лицо которого летели ошметки плоти и крови с живого щита, достиг предела контролируемого ускорения, началась контратака.

Сверла разлетелись во все стороны, превращая людей в фарш. Десятисантиметровые снаряды проделывали в телах дыры с полметра в диаметре. А те, что попадали в стены, разносили преграды на мелкие бетонные осколки.

Эффект сравним со взрывом наступательной гранаты. Трудно представить, сколько кинетической энергии заключено в крошечные частицы кремния.

– Неплохо. – Глядя на развороченные останки, проявленные в пересекающихся конусах света от разбросанных фонарей, юноша удовлетворенно кивнул.

Он мог бы закончить битву гораздо проще, учитывая контроль кальция. Но решил провести эксперимент, тестируя всесторонние характеристики, обновившиеся с обретением и развитием атмы. Исключая, разве что, ее саму.

Результатом небольших усилий стала массовая резня вооруженных людей. Пусть не военных, пусть без поддержки спецтехники, но все же это ясно дает понять, что угроза со стороны простых смертных практически отсутствует. Разве что снайперы могут доставить неприятности. Но учитывая обострившееся восприятие, пулю можно заметить на подлете и увернуться. Да и вряд ли выстрел окажется смертельным. В прошедшем бою некоторые снаряды попадали в кулак, выглядывающий из спины мясного щита. В итоге со среднего пальца и мизинца содрало крошечные кусочки кожи. На этом все.

Если бы не опыт, пережитый в потустороннем мире, где пожиратели душ нарезали гигантские парящие острова как ссаный маргарин, он бы всерьез возгордился. Может даже задумался бы о захвате страны, мира, а за ним и экспансии в сторону Зуу’эр.

– Как гласит китайская мудрость: За горами есть горы, за пределами небес небеса, за азиатскими пенсилами есть белые, а за ними черные. В сердце нет места высокомерию, ведь всегда найдутся те, кто лучше. Амитофу. – Обуздав зарождающиеся позывы к необузданному поведению, Паша прикрыл глаза и сделав глубокий вдох, медленно выдохнул. – Но это не значит, что я сам однажды не стану теми самыми небесами за пределами небес. Да и тромбон у меня будь здоров.

Окровавленной рукой поправив братишку, прилипшего к бедру, Паша продолжил путь. Не обращая внимания на души, вихрем кружащие вокруг, и впитывающиеся в него, словно вода в губку.

Пока юноша искал лестницу, ведущую на второй этаж, а Артур в панике вдыхал новую порцию порошка, за пределами водокачки, в жигули, Катя вела беседу сама с собой:

– Выстрелы прекратились. – На точеном личике появились следы презрения, и легкой насмешки. – Как думаешь, бешеный пес лишил тех бедных людей сознания? Или убил всех до единого?.. Можешь не отвечать, мы обе знаем ответ.

Тонкие губы начали расползаться в ухмылке, но тут же вернулись в ровное положение. А изумрудное свечение в правом глазу начало ослабевать.

– Следи за своими словами. – Казалось, от прежней Кати не осталось и следа. Она вся вдруг сделалась хмурой и необщительной.

Столь резкое изменение настроения и поведения стало бы тревожным признаком для любого специалиста. Шизофрения, раздвоение личности. Человечек в белом халате мог бы подвести еще с дюжину диагнозов под такие звоночки, но не тогда, когда речь заходила об эволюционистах.

Ослабшее изумрудное свечение в глазу вновь усилилось.

– А ты не слишком любезна сестренка. – Катя, точнее Лена, занявшая половину сознания, хмыкнула. В то время как ее реальное тело, сидящее на кожаном диване, в квартире четы Димченко, закинуло ногу на ногу. – Это ведь я помогла отследить нашего седьмого дядю. Без меня ты как слепая курица носилась бы по всему городу. И вместо благодарности что я слышу? Следить за словами? Так ведет себя наша умная, воспитанная принцесса? Не понимаю, почему отец и дедушка так тебя опекают.

Яда, сочащегося с языка Лены, хватило бы, чтобы сразить слона. Но за долгие годы Катя привыкла к нему, и казалось, выработала иммунитет. Она вдруг улыбнулась.

– Все ты понимаешь. – Девушка, напряженно вслушивавшаяся в то, что происходит на водокачке в километре отсюда, вдруг расслабилась. – Я родилась с негативной энергией, ты – нет. Поэтому меня опекают, ведь я и правда принцесса семьи Акке.

В автомобиле повисла гробовая тишина. А завывания ветра снаружи сделали атмосферу еще более гнетущей. За время молчания изумрудный свет в правом глазу только усиливался.

– Какая к черту принцесса? Тебя собираются отправить в Данию рожать, как свиноматку. Как рабыню. Как чернь. – После минуты немоты раздался ясный и громкий голос Лены. В нем легко улавливалось ничем неприкрытое раздражение.

– Ты права. Мне на роду написано продолжать основную линию семьи Акке. Но тебе и этого не светит. Ты вынуждена тайно встречаться с отцом, чтобы забеременеть. Чтобы выносить ребенка, который унаследует негативную энергию. И все это чтобы хоть как-то подтвердить свой статус. Улучшить положение в семье. – Казалось, Катя, подхватившая дурные привычки от сестры, начала осознавать прелесть психологического насилия. – Иронично, правда? Все что ты так пытаешься получить, мне и даром не нужно. И все же этого у тебя никогда не будет.

С каждым произнесенным словом Катя чувствовала, как в разуме пульсирует злоба, и ревность. Все это принадлежало Лене. Гремучий коктейль эмоций стал настолько терпким, что заглушил все события в окружающем мире. И она не услышала, как на водокачке возобновились выстрелы.

– Да, ты отбирала мои игрушки, раскраски, даже платья. Порабощала подруг в детском саду и школе, чтобы они не общались со мной. Но по-настоящему важных вещей отнять не получится. Как например сейчас. Меня собирались отправить в Данию, но вынуждены считаться с отказом. Семья понимает опасность негативной энергии, и что может случиться, если я по-настоящему воспротивлюсь. А тебя бы даже не спросили. Ты не так важна, понимаешь, сестричка? Не только для Акке, но даже для отца. – Как только Катя сказала это, в голове раздался оглушительный крик «ЗАТКНИСЬ!», однако она не собиралась останавливаться. – Если бы выбор стоял между мной и тобой, на чью бы сторону встал отец? На сторону вспомогательной силы контроля воли, или носительницы родословной негативной энергии? Можешь не отвечать, мы обе знаем ответ. Так ты сказала, да?

Ответа со стороны Лены не последовало. Но он и не требовался, все итак очевидно.

– Своими грязными поступками ты причиняла боль единственному человеку, кто любил и ценил тебя по-настоящему. Маме. Она даже сейчас заботиться о тебе, но с меня хватит. Лена, ты послала меня в логово Артура, не предупредив, что у него десятки фамильяров, и что все они вооружены. Хотела убить чужими руками, а теперь разговариваешь будто ничего не случилось? – На красивое лицо наползла тень холода и равнодушия. – Если еще раз осмелишься оскорбить Павла, я расскажу ему, что ты сделала с Шустриным. Посмотрим, осмелишься ли ты назвать его бешеным псом в лицо.