Текст книги "Темное божество из СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Карим Татуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19
Намерение торговать

Холл поместья напоминал маленький Стамбул. Куча народа в духоте и тесноте производит столько шума, что подробности слышны в соседнем городе.

Поварихи, пропахшие кухней с волос до пяток, поливали водителей на чем свет стоит. Те тоже за словом в карман не лезли. Вскоре тучные женщины начали охать и ахать, возмущаясь от богатства лексикона встречного огня. Особенно ярко выделялся Аристарх Осипович – глава совхоза, предоставивший кооперативу целых шесть ГАЗиков.

Командный голос седого мужчины заглушал резонирующий клекот противниц. Иногда из какафонии вырывалось что-то вроде: «обвисшая старая клуша», «да лучше со свиньей ругаться, у нее пятак меньше и изо рта лучше пахнет». Это едва-ли не самое безобидное, что выдавал старикан.

Словесная война началась с сущего пустяка: с вопроса о том, собирается ли неожиданно вернувшийся начальник всех уволить, или нет.

Поварихи наводили панику по поводу того, что Черная карта будет распущена. Их опасения совсем небезосновательны, учитывая трудности, с которыми пришлось столкнуться за последний месяц.

Милиция, КГБ, Красный серп, и СМИ, их совокупное давление ввергало пучину отчаяния даже крепких мужчин. Что уж говорить о дамах бальзаковского возраста.

И напротив, логистический отдел встал на сторону кооператива. По мнению водил, выплакивающаяся в сроки зарплата свидетельствует о том, что кооператив далек от коллапса. Однако сказать, что они не испытывали беспокойства, значит солгать. Только полный идиот чувствовал бы себя вольготно в сложившихся обстоятельствах.

Остальные работники не вмешивались в спор, тихо переговариваясь в сторонке. Но тихо, когда речь идет о десятках голосов, так или иначе, перерастает в гомон.

Витек, в силу возраста, не мог в полной мере обуздать персонал. Но ему и не требовалось. Старшеклассник ждал, с надеждой глядя на створки второго этажа.

Вскоре гул стих, на свет вышел Павел.

Огромный, как обколотый тренболоном бельгийский бык. С подстриженными, и небрежно уложенными волосами. В плотно сидящем, темно-сером классическом костюме, с вертикальными белыми полосками. Будто снятом с итальянского мафиози времен Аль Капоне.

На правом запястье позвякивали жетоны элементальных абсорбаторов, соединенных серебряной цепочкой. На левом красовались дорогие часы из того же металла.

Образ завершали утепленные остроносые полуботинки, едва ли не рассекающие пространство-время при ходьбе. Не то чтобы подобная обувь отвечала эстетическим запросам здоровяка, просто даже в бесконечно разнообразном Онлайншопе трудно найти зимние туфли пятьдесят третьего размера. Еще немного, и придется шить на заказ.

В целом образ Павла получился гармоничным, как для гуманоидного великана, косящего под человека. Если бы не слабая аура смерти, которую он начал лучше контролировать, нареканий и вовсе бы не возникло.

Коновалов оглядел разношерстный персонал, представленный: строителями, охранниками, водителями, поварами, и консультантами. Воспитанниц Марии Аристарховной нигде не видно, как не наблюдалась и дизайнеров, занимающихся отделкой помещений под рестораны быстрого питания. Но даже с их учетом очевидно, что количество работников значительно сократилось.

Немногим под силу выдержать давление постоянных приводов в милицию, допросов, слухов, разгромных газетных статей, и неопределенного будущего.

К счастью, в безальтернативном настоящем Советского Союза, где выбирать место трудоустройства особо не приходится, многие держались даже за такие сомнительные рабочие места как за спасительные соломинки.

– Ни хао товарищи! – Позаимствовав приветствие зарубежного партийца, Паша дождался неоднородных ответов, после чего продолжил: – За время моего отсутствия горюшка вы хлебнули, запах корвалола аж до второго этажа тянется. Но не волнуйтесь, плохие дяди в погонах больше не будут трогать вас за странные места. И женщин тоже.

Торжественная атмосфера, установившаяся в холле поместья, мгновенно стала неловкой.

Сотрудники, за целый месяц отсутствия здоровяка, отвыкли от его выкрутасов.

Даже Фомин вскинул бровь с выражением: «Серьезно? Этим ты собирался нас взбодрить?».

– Что до причин экстренного собрания… Сегодня воскресенье. Выходные. А меньше чем через неделю Новый год… – Паша многозначительно замолчал, выводя степень недоумения окружающих на новый уровень. Поняв, что озарения не предвидится, он со вздохом продолжил: – Не знаю, как вы, но я отчетливо ощущаю витающий в воздухе аромат… Чарующий прекрасный, вызывающий мурашки по коже, и дрожь в коленках, запах больших денег.

Улыбка великана стала совсем уж извращенной. Многим стало не по себе. Особенно тревожно чувствовали себя Демьян Александрович, вместе с Витьком. Оба осознали, к чему клонит Коновалов, и у обоих от этой мысли закололо под сердцем.

Старый и молодой, двое нерешительно переглянулись. В конце концов старшеклассник, как друг начальника, был вынужден взять инициативу в свои руки.

Несмотря на околообморочное состояние, он резво вбежал по лестнице, и встав на носочки, тихо прошептал:

– Паш, у нас проблемы посерьезнее. Прежде чем думать о прибытке, может сначала разберемся с милицией и остальными? – Фомин попытался вразумить одноклассника.

Он понятия не имел, каким образом Порей собирается заработать денег. Учитывая, что оборудование для производства и сами товары изъяли правоохранительные органы. Но зная методы одноклассника, это точно не будет тихо и мирно, в обход общественного внимания. А значит станет явной провокацией для КГБшников, которые только и ждут возможности схватить Черную карту за мягкое место.

Вдруг взгляд отличника зацепился за что-то странное. Огромное пустое пространство второго этажа оказалось доверху забито товарами. Они складированы в пирамидальные горки, по типу и размеру.

– Ты… ты… где все это взял? – Витьку понадобилась целая ночь для созыва подопечных, но этого времени все равно недостаточно, для ввоза на второй этаж такого количества вещей. Даже если бы существовал тайный склад, находящийся неподалеку от поместья, о котором никто не знал, все равно нереально. Страшная догадка о происхождении товаров в потустороннем измерении, куда он частенько заглядывал, вызвала мурашки по коже. Вспышки догадок и подозрений озарили мозг, однако Фомин встряхнул головой, вернувшись к насущному: – Только не говори, что собрался на рынок? Да нам даже разложиться не дадут, оцепят и снова все конфискуют.

Серьезный аргумент в глазах великана выглядел сущей мелочью. Он фыркнул, и указал пальцем на группу охранников. К ним, после крепкого сна, присоединились боевые подразделения из потустороннего измерения. Так что формальный ЧОП превратился в настоящий ЧВК.

– Знаешь, я нанял толпу крепких мужиков совсем не для сурового Советского гачи-мучи. А чтобы они выполняли охранную функцию. – С ретроспективой на вчерашний день, прошедший в массовых раздеваниях, голой вакханалии в поместье, и помывки бойцов, слова Коновалова совсем не выглядели убедительными. Потому пришлось продолжить: – И то, что менты смогли конфисковать товары у тебя, совсем не значит, что они проделают тот же фокус с тестостероновой ебалдой вроде меня.

Кулаком постучав по груди, великан многозначительно кивнул.

Толпа под лестницей выглядела слегка смущенной. Несмотря на шепот Фомина, акустика поместья с лихвой компенсировала шпионский настрой. Что до начальника, то он даже не пытался скрываться. А потому весь разговор стал достоянием общественности. И не сказать, что общественность не нервничала по поводу предстоящей авантюры на рынке.

– Все равно не понимаю, зачем так рисковать? – Витек схватился за лоб, пытаясь вытащить из памяти значение выражения гачи-мучи. Но спустя несколько попыток, сдался, посетовав на противоестественный словарный запас товарища. – Давай попытаемся тихо-мирно замять ситуацию с Айрон мун, и Шустриным. Отправимся в участок, объясним, что ты не виновен. Обвинения снимут. А потом торгуй сколько хочешь. Если сейчас отправимся на рынок, то только разозлим…

Фомин не договорил из-за интимно прижатого к губам указательного пальца. Для розововолосой поклонницы яоя развернувшаяся картина могла бы стать началом драматичной истории, однако старшеклассник лишь вскинул брови, немного сбитый с толку чем.

– Виновен? Невиновен? Милый друг, как старшекласснику тебе позволительна некоторая наивность. Но как моему заместителю, все же стоит отказаться от нее, как от денег, занятых другу до выходных. – Паша убрал палец, и вытер о брюки. Он чувствовал себя наставником, раскрывающим перед учеником объятия взрослого мира. Старшим братом, передающим свой опыт младшему. Бомжом, обблевавшимся под дверьми элитной гимназии, с вывеской «Ты сможешь добиться всего». – Человек – обреченный преступник, если украл булку хлеба ради пропитания. Но разворовав страну, с бесконечными ресурсами в своих руках, он – неприкасаемый. Можно по неосторожности причинить вред другому, и понести за это всю тяжесть ответственности, предусмотренной законом. Но в то же время можно залить мир кровью, и быть почитаемым как завоеватель. Ты можешь совершать все самые ужасные смертные грехи, и при этом жить настолько вольготно, что страдания благочестивцев на фоне будут казаться просто гребаной насмешкой над тем, как должен быть по справедливости устроен мир.

Насмешливые слова Павла разнеслись по поместью без всякой сдержанности. Они отразились непринятием и возмущением в сердцах людей, однако почему-то никто не возразил. Как будто отстаивание убеждений, свойственное всем существам со свободой воли, уступало место голубиному чувству иерархии, заложенному в генах. Как будто страх потерять работу, подстегнутый инстинктом выживания, перекрывал моральные принципы. Как будто мысли о возможной конфронтации с агрессивным и физически превосходящим их альфа-бабуином, перекрывали духовное превосходство. Как будто с картины схлынули краски, обнажая уродливый серый штрих, заложенный в фундаменте прекрасной иллюзии.

– Вот только справедливости нет. Как нет добра, зла, прав, закона, и сотен других понятий, придуманных людьми без оглядки на реальный мир. В том числе не существует и виновности. – Юноша оглядел толпу, в которой люди поделились на два лагеря. Часть смотрела с негодованием, особенно выделялась чета Сергеевых, воспитанная в благородных традициях дворянства. Но большинство людей здесь пережило слишком много, чтобы сохранять детские взгляд на взрослые вещи. – Для КГБшников, Красного серпа, да и в целом для правительства я виновен, потому что обладаю производственными технологиями, которыми хотели бы обладать они. Потому что капиталистическими успехами разрушаю социалистический строй, который они хотят защитить. Но главное, потому что они думают, будто смогут наказать меня, если захотят. Но с моей точки зрения, я не виновен, потому что знаю, насколько жидко они обосрутся в своих потугах. Так что прояснять виновен я, или нет мы с этими ребятами будем вовсе не в суде, а прямо сейчас, на рынке… Открытая торговля как от демонстрации силы. Неповиновение закону как вызов… Звучит через чур пафосно, будто мы воевать собираемся, а не красные ажурные трусики в палатках продавать. Но суть, думаю, ты уловил. Виновен тот, кто по итогу выхватит по щам. Ясно вам? Это каждого касается! Чтобы Черная карта развивалась, и все вы – дорогие мои несогласные, могли обеспечить лучшее будущее для себя и своих семей, нельзя показывать свой хвост. Потому что в какой-то момент его приподнимут. Повернитесь к противнику лицом, и скальте зубы, кошечки. За работу!

Дважды хлопнув в ладоши, Паша засвидетельствовал, как толпа, словно очнувшись ото сна, начала медленно растекаться. Руководство погрузкой товаров он оставил Демьяну Александровичу. А Витька отправил спать.

Парнишка вторые сутки на ногах, каким бы требовательным ни был Павел, он не готов заставлять работать до смерти одну из немногочисленных высокопроизводительных единиц под своим началом.

Фомин отпирался. Несмотря на усталый вид он чувствовал, что должен лично отправиться на рынок и все проконтролировать. Целый месяц кооператив держался на старшекласснике, а сейчас он будто оставлял овец на свободный выпас, когда совсем рядом кружили голодные волки.

Павел понимал опасения отличника, но все же решил действовать в соответствии со изначальными намерениями. И дело не только в тестостероне головного мозга. Если отложить возвращение на рынок, это никак не повлияет на то, что так или иначе придется разбираться и с ментами, и с КГБшниками, и с Красным серпом, и со СМИ.

Проблемы уже пришли на порог, убегай, откладывай, делу не поможет. Если явиться с повинной сейчас, следствие может затянуться и тогда он потеряет возможность заработать на главном празднике в году. Что категорически неприемлемо для жидовской… в смысле, предпринимательской натуры.

А так он хоть немного заработает, и обретет уверенность завтрашнем дне. Будь то для поддержания кооператива на плаву во время следствия. Или, если все обернется провалом, и он вступит в реальную конфронтацию с правительством, для отступления. Эмиграции в другую страну, и построения бизнеса хотя бы не с нуля.

Он предпочел бы остаться в Советском Союзе. И вовсе не из-за патриотического настроя, а потому знал о грядущем хаосе, который станет прекрасной лестницей на вершину.

Но если совсем прижмет, Павлу плевать где развивать бизнес. Америка, Европа, Азия, да хоть лобок марсианина, где обитают только инопланетные вши. Лишь бы они могли платить купюрами, которые принимаются Черной картой.

Глава 20
Папочка вернулся!

В заснеженном дворе, полном суеты и громких споров, загудели моторы.

Шоферы подогнали грузовики к дверям поместья, и началась лихорадочная, бестолковая погрузка.

Ящики, коробки, упаковки – все сваливалось в кузова с грохотом и матерщиной.

Основную часть работы выполняли, попавшиеся под руку Демьяна, строители.

Вообще, им следовало бы продолжить возведение завода неподалеку от поместья. Или, наконец, завершить ремонт двухэтажного кинотеатра под открытие гипермаркета. Однако Фомин, после начала проблем с правоохранительными органами, и изъятия наличных средств, заморозил данные проекты.

Теперь верховный гиганачальник вернулся, но пока он не дал четких распоряжений, строители продолжали выполнять роль разнорабочих.

Охранники, в свою очередь, занимались совсем не тем, чем полагалось по долгу службы. Возглавляемые Расулом Абдулрашидовичем и Евгением Фуницыным, они примеряли гламурные черные костюмы с атласными золотыми галстуками.

Классические тройки казались гораздо толще обычных благодаря кевларовым подкладкам. А также скрытым карманам для ношения оружия, и рации.

В качестве верхней одежды использовались дубленки, опускающиеся до самых колен. Меховые шапки-ушанки, подвязанные на макушке. И, наконец, тактикульные зимние ботинки.

В нынешнем Советском Союзе не каждый мог позволить себе одеться с таким шиком. Не говоря уже о полной комплектации пятидесяти человек.

Дело даже не в деньгах. Как правильно заметил Артур Колборнсон, накоплений у народа в избытке. А вот купить на эти бумажки попросту нечего.

Тотальный дефицит товаров разъедал социум не только на физическом, но и на глубоком психологическом уровне.

Преследующее чувство нехватки, в совокупности с четким знанием, что за бугром люди живут совершенно иначе, а также ввозом иностранных товаров несравненно более высокого качества, пронизывало все слои общества тревогой за собственное будущее.

Павел, как образцовый коммунист, чувствовал себя обязанным заполнить пустоту сердец сограждан. А если и собственный кошелек последует той же тенденции, то вообще зашибись.

Странно, но как главный бенефициар происходящего, он не суетился. Напротив, великан отстранился от дел, прилег на кровать в одной из спален, и прикрыл глаза.

Как и Фомин, юноша провел тяжелую бессонную ночь.

Помимо заказов из онлайн-шопа, он проделал колоссальную работу по легализации.

Каждый товар был разобран и осмотрен на наличие компрометирующей информации.

К примеру, на некоторых элементах плат телевизоров присутствовали надписи на китайском. Эти телевизоры пришлось исключить, и заказать другие из той же ценовой категории. В конце концов остановившись на тех, где не то что китайских, но даже английских маркировок по минимуму.

То же самое касается и остальных товаров. В некоторых случаях приходилось разбирать целую кучу покупок лишь для того, чтобы, с помощью кремниевого песка, зашлифовать пару строк.

И не стоит забывать: подавляющее большинство товаров упаковано в коробки, на которых засилье этой самой компрометирующей информации. С ними Павел не церемонился: собирал в кучу, выносил на улицу, и сжигал.

Он и предположить не мог, что строители, занимающиеся погрузкой, будут относиться к продукции без защитной упаковки настолько неаккуратно. К счастью, его не было на улице, иначе растяпы одними лишь сломанными пальцами не отделались бы.

Час длилась погрузка.

Наконец, последний кейс с набором гаечных ключей был втиснут в борт газика. Что ознаменовало начало новой логистической задачи.

– Погнали. – Зевнув, Павел отдал короткое распоряжение, выстроившимся напротив, подчиненным:

Водителям, охранникам, поварихам, недавно прибывшим кассиршам ресторанов быстрого питания, и немногочисленным продавцам-консультантам, большая часть которых не выдержала давления милиции, и покинула кооператив. Все-таки они были подростками. Даже если сами желали остаться, родители попросту не позволяли.

Верность кооперативу сохранила только пара детдомовцев, и выходцы из таких бедных семей, что приводы милиции их вообще не беспокоили.

Вскоре колонна из шести грузовиков, и более чем двух дюжин легковых автомобилей, двинулась по пустынной утренней дороге к Горькому.

Постепенно на пути начали появляться автомобили. Водители, спешащие по делам, полнились недоумением по поводу страной процессии. Обычно в таких колоннах едут военные. Шестьдесят шестые газики, вроде, вписывались в рамки предположения, однако легковушки явно выбивались из общего антуража. Да и грузовики с горкой груженые, обтянутые синим брезентом. Так что военные явно пролетают.

Несмотря на любопытство, мало кто последовал за ними. Лишь несколько самых внимательных, кто заметил на автомобилях символику «Черной карты», пристроились позади.

– Вот мы и на месте. – После пересечения нескольких улиц, Павел, наконец, узрел родные просторы.

Колонна автомобилей, словно железный кулак, врезалась в утреннюю суету рынка. Еще минуту назад здесь царила привычная рутина: Сонные торговцы расставляли скудный, ширпотребный товар. Покупатели лениво ковырялись в ящиках с замороженной рыбой, и курицей. Холодный воздух смешивался с запахами животных продуктов, мыла, и перегара забулдыжных бродяг, которым нечего делать поутру без опохмела.

Все замерло, когда грузовики с узнаваемой эмблемой «Черной Карты» на дверцах, стали выстраиваться на самом видном месте.

Шепотки пронеслись по рядам торгашей:

– Смотри-ка… Да это же Коновалова ребята…

– Они с ума сошли?

– Где вообще милиция?

– Да куда там твоя милиция. Слышал, их Красный серп в оборот взял.

– Чего? Серьезно?

Люди высыпались из палаток, забыв про товары. Торгаши смотрели с любопытством, и откровенном злорадством. Покупатели же разделились на две категории: Одни предвкушали скандальное зрелище, другие – надеялись, что слухи о крахе кооператива сильно преувеличенны. Ведь именно Коновалов в последние месяцы обеспечивал город тем, чего нельзя достать ни в одном универмаге, или рынке.

Да, репутация старшеклассника сильно пострадала из-за разгромных новостных статей. Но одно дело – сомнительные слухи, совсем другое – реальные материальные ценности, которые он поставлял.

Даже в постсоветском пространстве, насквозь обработанные идеологией люди совсем не чурались приобретать автомобили марок «Mercedes», и «BMW». А ведь все прекрасно знали, какую продукцию, и для кого выпускали эти компании во времена великой отечественной.

Двери кабины первого грузовика распахнулись с металлическим скрипом. На землю сперва опустилась, а затем распрямилась во весь свой неестественный рост, исполинская фигура.

Павел был без зимней одежды, в идеально сидящем классическом костюме, который не скрывал, а подчеркивал мощь могучих плеч и груди. Мускулы играли под тканью при каждом движении. Он потянулся, громко хрустнул шеей, и окинул замершую толпу взглядом вооруженного вениками банщика, перед которым блестели голые ягодицы.

– ПАПОЧКА ДОМА! – Рев, низкий и густой, без всякого микрофона раскатился по рынку. – Бросайте свои дела, бегите домой за деньгами, и сообщите всем, кого встретите по пути. Черная карта здесь! И у нас полно роскошных, как мохнатка Веры Алентовой, товаров на продажу!

Наглое заявление Коновалова, вопреки событиям последнего месяца, вовсе не встретили негодованием. Напротив, зеваки взбудоражились. Возможно, сегодня последний шанс приобрести хорошие товары! Ведь завтра, скорее всего, гиганта попросту посадят!

Дамочки бальзаковского возраста, пришедшие на утренний рынок, чтобы набрать продуктов подешевле до Нового года, явили чудеса атлетики. Они рванули в разные стороны словно пчелами ужаленные. И ни жесткая подошва, ни наледь, не остановили воодушевленных бабулек.

Тем временем Павел начал организовывать разгрузку, установку палаток, генераторов, и тепловых пушек. В то время как водители легковушек, выгрузив в часть персонала, вернулись в поместье за оставшимися.

Постепенно рынок начал наполняться жизнью, привлекая все больше и больше людей.

Слух о том, что «Черная Карта» торгует в открытую, будто никаких опал и не бывало, разнесся по городу со скоростью первой эякуляции. Он передавался шепотом в очередях, криком через улицы, звонками из редких телефонных будок. Событие подобно лесному пожару в сезон засухи.

К девяти утра на рынке и прилегающих улицах было уже не протолкнуться. Казалось, десятая часть города бросила домашние дела и ринулась сюда.

Люди обналичивали сберкнижки, несли зарплаты, и потрошили заначки, что копились годами.

Главным катализатором сумасшедшего ажиотажа послужил канун Нового года. Всесоюзный дефицит в это время достиг своего пика. В универмагах на витринах красовались унылые наборы стеклянных бокалов и коробки с конфетами «Птичье молоко». Да и за ними нужно было отстоять трехчасовую очередь. А здесь, на рынке, развернулась ярмарка несбыточных желаний.

Черные палатки, украшенные яркими гирляндами, выстроились в ряд. Прилавки ломились от разнообразных товаров, многие из которых советские граждане раньше никогда не видели.

Однако Павел не спешил заниматься торговлей, оставив толпу охранникам.

Он лично устанавливал по периметру телевизоры, некоторые водружая прямо на соседские прилавки, другие прикручивая к кронштейнам, которые затем раздвигал на высоту до трех метров.

Немало времени пришлось потратить на распутывание удлинителей. Но в конце концов плазменные экраны получили питание от генераторов.

Что касается сигнала, с ним сложнее. Юноша не собирался использовать антенны. Нет, он протянул длинные «RCA» кабели, в простонародье «тюльпаны», к разветвителю сигнала, к которому, в свою очередь, подцепил видеокамеру.

Пришлось некоторое время повозиться в настройках с каждым отдельным телевизором, чтобы наконец, вывести на экраны заветное изображение.

Качество, по меркам, будущего, не ахти. Всего лишь «HD». Однако для восемьдесят девятого года это что-то на грани колдуйства, за которое положено ВИП место на костровом мероприятии.

Разобравшись также и со звуком в колонках, Паша нацепил костюм Деда Мороза. Точнее Санта Клауса, ведь халат красный, шапка отсутствовала, а накладная борода казалась излишне пышной.

Он вышел к людям, поставил треногу с камерой напротив палаток, и взял в руки беспроводной микрофон.

Когда на экранах возник гигант в костюме Деда Мороза, с мешком на плече и микрофоном, толпа заметно оживилась.

Охранники, получив приказ, начали подпускать людей к прилавкам.