Текст книги "Темное божество из СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Карим Татуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 36
Полет

– Паша⁈ – Шокированный возглас Витька ножом прорезался сквозь сосновую гущу.

Старшеклассник с трудом прорвался по, занесенной снегом, тропинке к месту, где обычно открывал портал в потусторонний мир. Здесь, в свободное время, тренировался начальник-одноклассник.

Следы нечеловеческих упражнений можно увидеть повсюду. Но вовсе не они стали причиной широко распахнутых глаз, готовых вывалиться из орбит.

Могучая фигура Павла, вместо того чтобы крушить валуны, или носиться повсюду с двусторонней глефой, мирно парила над землей. С его расслабленных плеч и мокрых волос поднимались клубы пара, что делало картину еще более неземной.

Высота над опушкой каких-то жалких четыре метра. Но это все же настоящий полет!

Великан, обнаружив постороннего, медленно опустился вниз.

Носочки ботинок первыми коснулись изрытой земли. Кремниево-кальциевый каркас, ребрами жесткости поддерживающий грудную клетку, таз, руки, и ноги, превратился в песок. После чего влился в элементальный абсорбатор, исчезнувший в жетоне.

Некоторое время назад, когда атма подошла к концу, вместе с возможностью экспериментировать над новым материалом, он не прекратил тренировки. Пусть измотанный, но юноша все же сохранял часть физической силы. И решил испробовать метод, давно засевший в голове.

Использовать элементальную власть, чтобы компенсировать гравитационное притяжение физического тела. А по-простому – научиться летать.

Раньше сделать это было довольно трудно. Он мог контролировать всего несколько десятков килограмм песка одновременно. И хоть энергия, которую удавалось высвободить, превышала несколько тонн, это все же импульсное усилие. Использовать его можно разве что для короткого рывка.

Теперь же, когда юноша способен поднимать более трехсот килограмм кремния, или кальция на постоянной основе, он осмелился попробовать.

Сначала Паша создал дисковую платформу, на которой без особого труда взмыл в небо. Словно на лифте, закрепленном на невидимых тросах. Однако в условиях боя левитирующая платформа будет ограниченно полезна. Она не сравнится в маневренности с экзоскелетом, обладающим аналогичными свойствами.

Здоровяк попытался повторить тот же трюк, но уже с кремниевой броней. И о чудо. Свершилось! Он взмыл в небо! И судя по потреблению физических сил, со временем провождения в воздухе проблем не возникнет. Можно летать как минимум час, а то и больше. Благо выносливости, которую истощал элементальный контроль, у него как у сотни гориллу на анаболиках. Спасибо курсу титанида.

Правда с применением способности в реальном бою пока стоит повременить. Элементальный контроль, помимо физической силы, требовал постоянной концентрации.

Создавать короткоживущие атакующие конструкции – не проблема. Но сложная структура экзоскелета, подразумевала поддержание формы, и одновременное управление. А в условиях, когда тебе пытаются отстрелить башку, или порубить на куски, отвлекаться на дополнительные факторы – не самая лучшая из идей.

На самом деле, решение проблемы не сложное. Нужно всего лишь создать полноценную кремниево-кальциевую броню. Ну или посвятить больше времени тренировкам.

Время покажет, насколько далеко удастся зайти по данному пути. Но уже сейчас можно использовать полет как средство передвижения, или как способ сбежать. Открытие третьей плоскости перемещения – это вам не шутки.

Пока Паша размышлял о перспективах новообретенных сил, Витек постепенно выходил из стоячего паралича.

– Ты летаешь?.. – Вопрос, полный недоверия и шока вырвался из горла Фомина.

Да и как тут оставаться спокойным, когда твой одноклассник-неудачник, сначала становится сверхатлетом, избивает главного спортсмена школы, кадрит первую красавицу, создает бизнес-империю, производит высокотехнологичную продукцию мирового уровня, проводит рейд в потусторонний мир, а теперь, мать его, еще и летает!

Осталось только огнем задышать, и свинец в золото превратить. И если раньше Витек бы посмеялся над подобными мыслями, то сейчас подозрительно косился на здоровяка, всерьез подозревая, что и на подобный абсурд он может быть способен.

– Все собрались? – Вместо ответа, Паша сам озадачил соклассника вопросом.

Витек вынужденно кивнул.

Он как раз явился сообщить об этом начальнику, в который раз сетуя на то, что выполняет обязанности Дарьи. Но не посылает же аристократку из мира смертных на место тренировки эволюциониста. Черная карта только выпуталась из проблем. Не хватало еще новой волны слухов о Коновалове.

– Погнали. – Паша мерно зашагал по тропинке в сторону поместья, будто ничто в этом мире не могло его смутить. – Да, я летаю. Прикинь. Сам в шоке.

В конце концов, он не удержал бесстрастной мины, и самодовольно похвастался.

Оглянувшись, великан обнаружил, что Витек смотрит в сторону и слегка фырчит, делая вид, будто ему совсем не интересно. Прямо обиженная жена, сплетни которой проигнорировал гадкий муж.

Вскоре парочка вывалилась из леса, застав на площади перед поместьем массовое столпотворение. В который раз это происходит, и Паша даже задумался о расширении данного участка. Но пока строители слишком заняты возведением заводских коробок.

– Павел Сергеевич! – Дарья, в длинной зимней куртке, которая нормальному человеку опускалась бы практически по щиколотки, но ей была едва ли до колен, подбежала к начальнику. Девушка не стала приближаться ближе чем на три метра из-за испарений, тянущихся за великаном бледным шлейфом. – Отчет о закупках стройматериалов на столе. Съездила на почту, чуть не закрылись передо носом. Хорошо, что успела. Пришли письма от Житомирской фабрики музыкальных инструментов, Минского камвольного комбината, Самаранефтегаза, и Калачанского ремонто-транспортного предприятия. Пока не вскрывала. Можете сами прочитать.

Сергеева младшая протянула стопку писем. И дождавшись, когда начальник их заберет, резко отстранилась.

Воняло от Коновалова страшно, так что чистоплотная девушка едва могла находиться рядом.

«Куда ему столько тренироваться? Итак, ни в машину, ни в комнату не помещается. Пришлось всю мебель в рабочем кабинете менять. И стол, чтоб коленками не стукался, и кресло, чтоб вся попа влезала, и шкафы, так как ручки-капельки, видите-ли слишком маленькие и неудобные, как соски семиклассницы… Придурок».

Честно говоря, Дарья не знала, как относиться к начальнику. Раньше она считала его бандитом, пусть и невероятно талантливым в вопросах предпринимательства, коммуникаций, и производства.

Бандит, как бы роскошно не одевался, каким бы умным ни был, остается бандитом. Он жаден, жесток, запугивает слабых, и боится сильных. Однако предшествующие события показали насколько ошибочными оказались первоначальные суждения. Не то чтобы Паша проявил добросердечность, и щедрость. Нет, все пункты бандитизма подтверждены с лихвой, за исключением последнего…

Абсолютная уверенность и смелость перед лицом правоохранительных органов, а также организации Красного серпа, которая пугала едва ли не больше КГБ, волей-неволей заставляла проникнуться уважением.

Многие сотрудники кооператива вдохновились юным начальником. Из-за чего в последние дни перед Новым годом работали с двойной отдачей. Следуя за сильным лидером, они чувствовали уверенность завтрашнем дне. А также необъяснимое превосходство при встрече с теми, кто раньше уговаривал их покинуть тонущую лодку Черной карты.

Видя все это… и личные качества Коновалова, и отношение окружающих, Дарья сама не осознавала, в какой момент перестала считать его всего лишь рискованным способом заработать побольше денег для семьи. Теперь она выполняла поручения с меньшим внутренним сопротивлением. И даже кофе, к своему стыду, приносила без лишних вопросов.

Пока девушка пребывала в сомнениях относительно восприятия великана, тот взошел на лестницу под многочисленными удивленными взглядами.

Взмыленный вид Коновалова не вызывал вопросов, так как тот не в первый раз выходил из леса после тренировок, насквозь мокрый и провонявший потом. Озадачивало другое – почему одержимый деньгами начальник, которого даже в газетных карикатурах изображали как скрючившегося над горой золота кровопийцу, объявил сокращенный рабочий день, и созвал всех сотрудников перед поместьем?

Да, сегодня тридцать перовое декабря – Новый год. У всех сокращенные дни, или даже полноценные выходные. Но узнав Павла получше, становилось очевидно, что для него даже смерть работника – не повод не вытаскивать его на работу.

Водители газиков, проспавшие за последние четыре дня меньше десяти часов, с готовностью подтвердят.

Глава 37
Премии

Дождавшись, пока толпа успокоится, и полностью обратиться в слух, великан начал вещать:

– Ну что, миньоны корпорации зла, заставил вас понервничать восемьдесят девятый год? – Окинув сотрудников оценивающим взглядом, Паша с улыбкой спросил. И не дожидаясь очевидного ответа, продолжил: – Товарищ майор спал и видел, как клацнуть нас за аппетитные булочки. Простой люд перемывал косточки, будто сидел на кремлевской зарплате. Журналюги до оргазмических спазмов мусолили тему Черной карты. Как писал один гэнгста, ныне отлеживающийся в могиле: Под бурями судьбы жестокой, увял цветущий мой венец; живу печальный, одинокий; и жду, придет ли мой конец? Вроде так, точно не помню. Об этом лучше у целки, защищенной от женской близости ботанской аурой, спросите.

Кивнув на Витька, стоявшего прямо под лестницей, Паша сделал вид что не замечает его закатывающихся глаз.

– Нам всем пришлось несладко. У каждого семьи, друзья, свои заботы и проблемы. Целая куча причин не рисковать из-за кооператива собственным будущим. – Неожиданно, Паша присел на лестницу, совершенно не страшась застудить почки на холодном камне. Естественная температура нечеловеческого тела настолько высока, что насквозь мокрая спортивка, вместо того чтобы покрыться негнущимся слоем наледи, к этому времени почти полностью высохла. С таким чудовищным метаболизмом он скорее всю лестницу до положительных температур нагреет, чем замерзнет. И уж тем более простынет. – Однако! Однако все, кто здесь сейчас стоит, за исключением подкидышей из городских строительных бригад, стойко вынесли это тяжкое бремя. Преодолели испытание с мужеством и достоинством. Неважно, ради обожаемого начальника, как это сделал Витек, или по личным причинам. Всем, кто прошел столь трудный путь со мной, я благодарен.

Искренние слова Павла разнеслись над небольшой площадью.

Сбитые с толку выражения лиц – свидетельство того, что люди ожидали услышать очередную пошлую шутку, или издевку. Кто бы мог подумать, что этот поганый рост способен генерировать нечто человеческое.

– Будучи злобным капиталистом, с лоскутными простынями, сшитыми из заплаканных платков советских детишек… Это если верить статьям «Правды», «Известия», и «Труда»… У меня нет сердца. Нет чувств. Потому я не знаю способа выразить свою благодарность, кроме как деньгами. – Кивнув Евгению, подпиравшему дубовую дверь, Паша дождался, когда тот вытащит две тяжелые товарные сумки. Они стояли прямо рядом с проходом, так что времени много не заняло. Юноша присел, и расстегнул застежку, являя всеобщему взору нутро, плотно набитое пачками наличности. Все купюры с номиналом сто рублей. И даже без тщательного подсчета очевидно, сумма в сумках просто астрономическая. Сотрудники, независимо от пола и возраста, невольно сглотнули. – Нельзя описать словами ту боль, что терзает душу капиталиста, которому приходится расставаться с деньгами. Я говорю об этом не в попытке пожаловаться. Напротив. Чтобы все осознали, насколько высоко я ценю преданность и трудоспособность. Не подведите в следующем году, и даю слово, Черная карта станет для вас не просто местом работы, но и надежным щитом. Милиция, КГБ, Красный серп, да пусть хоть Бог спустится с небес… Пока я здесь, никто не посмеет распоряжаться вашими судьбами.

«Кроме меня самого».

Последнее Павел не озвучил вслух. Но у кого с мозгами чуть лучше, чем у редьки, и сами все понимали.

Выбирая нового лидера с любыми взглядами и предвыборными обещаниями, избиратель всего лишь меняешь крышу. Главное – в процессе передела власти, пока идет борьба за умы и сердца, стребовать реализации как можно большего количества выгод. А также оставить за собой возможность в любой момент сделать новый выбор. Иначе старая дырявая крыша, куда утекают все твои ресурсы, отплатит благодатным золотым дождем. А сделать ничего уже не получится, так как крыша приросла к твоей хате с краю.

Кто бы эти вещи еще согражданам объяснил? Стоят, радуются непонятно чему.

Взирая на возбужденных людей, юноша чувствовал необъяснимое притяжение.

В этом ли прелесть власти? Даже крошечные отголоски дурманом окутывают сознание, заставляя жаждать большего.

Он покачал головой, отбрасывая иллюзию прочь.

«Я здесь не за этим. Реальна лишь личная сила. Остальное – отвлекающий мусор».

– Витек, раздачей денег будешь заниматься ты. А то от меня воняет как от мошонки верблюда, и не спрашивай, откуда я могу знать этот запах. – Не упустив возможности запрячь многострадального старшеклассника, Паша подтащил сумки к краю верхней ступени. – Всем сотрудникам объявляется стандартная премия тысяча рублей.

После озвучивания суммы будничным тоном, глаза работников Черной карты загорелись. Толпа заволновалась, обескураженная такой щедростью.

Сейчас самые надежные государственные предприятия задерживают зарплату на несколько месяцев. Премия в тысячу рублей, а по Российским мерам, все сто тысяч – просто пирог, свалившийся с небес. Однако юноша на этом не закончил:

– Водилы, кто участвовал в развозе товаров последние несколько дней, получают дополнительную премию две тысячи, сверх стандартного косаря. – Убедившись, что Витек внимательно слушает, и запоминает, Паша продолжил. Не обращая внимания на счастливые улыбки водителей, и завистливые выражения остальных. – Охранники, конфликтовавшие с правоохранительными органами, получат дополнительную премию пять тысяч рублей. А те, кто отправлялся со мной в месячный поход – пятьдесят тысяч рублей.

Последняя оглашенная сумма, прозвучавшая с небрежностью приветствия старых знакомых, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Толпа притихла, чтобы через несколько секунд осознания, разразиться недоверчивыми восклицаниями. Даже сами бойцы, участвовавшие в потустороннем походе, стояли словно громом пораженные. Глупо хлопая глазками, и недоверчиво переглядываясь.

– Пятьдесят… Пятьдесят тысяч… – Демьян Александрович сильно закашлялся, пытаясь выплюнуть прокуренные легкие. Лишь супруга, поддерживающая под локоть, сохранила мужчину в стоячем положении. – Я продал поместье за пятьдесят тысяч, а он вот так просто… так просто…

Не зная, плакать, или смеяться, Демьян с трудом отдышался. Он недоверчиво подергал себя за ус, переводя взгляд с Коновалова на охранников, а затем на собственную дочь.

«Может… сосватать за него? А что? Дочка нуждаться не будет. Стерпится, слюбится… наверное. Нет! С ним точно не стерпится. Да что она, я сам как тесть первым в петлю полезу!».

Пока аристократ боролся с внутренними демонами, юноша оборвал галдеж:

– Че взбудоражились, будто вошь лобковая при долбежке? Эти парни рисковали жизнью, выполняя мои поручения. Четверо и вовсе никогда не вернутся к своим семьям. Не потому что охренительно заняты, а потому что мертвы. – Паша нахмурил брови, заметив несогласие во взглядах окружающих. Он не хотел, чтобы сотрудники в зоне самого высокого риска еще и подвергались влиянию дурных слухов. Просто потому, что им запрещено разглашать правду о Зуу’эр. – Все так. Умерли они. Родственникам погибших будет выплачено по сто пятьдесят тысяч рублей, но что такое бумажки в сравнении с жизнью? Так что отбросьте зависть. Бойцы заслуживают эти деньги больше чем кто-либо из присутствующих здесь. Мы ведь – не правительство, чтобы оставлять своих воинов без достоинства, без наград, без признания, отделавшись бесполезными медальками за десять рублей.

Паша нагнал пафоса, но охранников, вышедших из Зуу’эр, он действительно высоко ценил. Бойцы отправились в мир смерти, чтобы начальник отомстил за своего друга. Иными словами, они выполняли гораздо больше работы, чем то, на что соглашались при найме. А какой руководитель будет относиться плохо к самоотверженным сотрудникам? Только полный идиот.

Да, было много скулежа по пути. Но как обычный человек мог выдержать давления потустороннего измерения? Так что простительно.

Фуницын почувствовал, как под веками собирается влага. Если бы афганцы получили хотя бы десятую часть такого вознаграждения, не сложилось бы столько трагических судеб. Не возникло бы столько историй о брошенных калеках. О не знающих куда деть себя ветеранах, страдающих от ПТСР. О бывших славных парнях, напивающихся до смерти, или вешающихся в квартирах родителей.

Сотрудники Черной карты притихли. Они не знали подробностей месячного похода начальника, и его бойцов. Лишь слышали, что Коновалов пытается отыскать пропавшего друга детства. А о погибших и вовсе узнали секунду назад. Эта новость многих напугала. Возникали вопросы, куда отправлялся великан, и с кем связался его друг детства, раз все так закончилось.

– Витек, премию отличившимся сотрудникам рассчитаешь и выдашь на свое усмотрение. Не скупись. Ах да, и себе возьми сто косых. Хватит чтоб елку вместо гейских блестяшек пачками мужицких банкнот обвесить. Закажешь стриптизершу к родакам на хату, и пусть крутится на хвойной деревяшке как хочет. Бедра в царапинах, иглы на сиськах. Все в духе тусы насквозь отбитых отличников, скрывающих свою маниакальную природу под двузначными диоптриями. – Хлопнув ошеломленного Фомина по спине, отчего тот едва кувырок вперед не сделал, Паша ухмыльнулся. – На твои хрупкие ботанские плечи много всего навалилось за прошедший месяц. И ты отлично справился, заслужил.

Помимо охранников, больше всего за последний месяц его порадовал Витек. Мальчишка, взваливший на себя обязанности мужчины. И выдержавший. Он регулярно открывал портал в Зуу’эр, сопротивляясь эрозии атмы смерти. Проходил через допросы КГБ, милиции, Красного серпа. И мало того, что не сломался, так еще и других сотрудников кооператива умудрялся подбадривать, и удерживать в штате. Именно хрупкий школяр – настоящая причина, почему Черная карта окончательно не развалилась в отсутствии Коновалова.

Что до распоряжения индивидуальными премиями…

Паша не сильно вникал в заслуги сотрудников за последний месяц. Всем управлял Витек. Так что пусть он и занимается раздачей вознаграждений людям вроде Аристарха Осиповича – главы совхоза, предоставляющего в пользование Газики. Демьяна Александровича, занимающегося логистикой. Даши, работавшей тайм-менеджером, и прочих выпадающих из обыденности миньонов.

Отдав последние распоряжения, Великан развернулся, протиснулся в тесные двери поместья, и отправился принимать душ. Ходить вонять – такое себе, даже для асоциала вроде Павла.

– Охренеть. – Фомин, уже второй раз за день пребывающий в прострации, дрожащей рукой коснулся взмокшего лба под шапкой-ушанкой. Он и не знал, что слова могут резко изменить температуру тела. Бросить сначала в жар, а затем в холодную дрожь. – Он же не раздает поддельные купюры?..

Шепотом произнеся тревожные предположения, старшеклассник достал пачку денег, внимательно присматриваясь к контурам Ильича. Витек не до конца верил, что Коновалов мог настолько расщедриться. В связи с чем оставались два варианта, либо деньги не настоящие, либо Павла подменили, и в его шкуре теперь агент Красного серпа. Или того хуже, какая-нибудь потусторонняя тварь из Зуу’эр.

В своих размышлениях юноша не замечал, какими горячими взглядами его охаживают поварихи.

Еще бы, кому не хочется получить целое состояние в виде премии? И теперь, кто сколько получит, зависит от личных предпочтений слащавого юноши.

Дамочки начали поправлять бюстгальтеры, готовые пустить в бой тяжелую артиллерию.

Глава 38
Вклад

Раздача премий затянулась аж до половины третьего. Причина всему – вопиющая неорганизованность. Сотрудникам не терпелось пораньше дорваться до получки, будто денег на всех не хватит.

Работники, особенно из разных отделов, не чурались теснить друг друга плечами. Что едва не привело к массовой потасовке. Благо охранники оказались куда ответственнее. Под надзором Расула и Евгения они быстро разняли драчунов.

Не последнюю роль в отягощении процесса выдачи вознаграждений, сыграла жадность поварих.

Тучные дамочки долго возмущались, когда Фомин отказался присваивать им дополнительной премии. Подростка обвиняли в обесценивании рабочего труда, и предвзятом отношении. Мол, даже молокососы, то есть – продавцы-консультанты получили по пятьсот рублей сверху. Так почему же они, кто весь день на ногах, среди дыма, пара, жара, и острых ножей, не заслуживают прибавки к премии?

Вместо того чтобы вести глупые споры, Витек заскочил в рабочий кабинет Павла, где тот, после душа, разбирался с письмами. И вынес бухгалтерию, возвращенную Красным серпом.

В общей тетради от руки записаны фактические доходы и расходы «BC-food». Они впечатляли, особенно с учетом того, что это не ресторан, даже не забегаловка, а простая палатка. Однако на фоне миллионных заработков основного торгового бизнеса, где как раз задействованы продавцы-консультанты, водители, и, конечно же, охранники, общепит приносил сущие копейки.

Да, когда откроются другие точки быстрого питания, речь пойдет о суммах совершенно иного порядка. Но пока имеем что имеем.

Витек объяснил, что рассчитывает индивидуальные премии на основании вклада работника в кооператив. А поварихи ничего исключительного за последний месяц не сделали. Да, они продолжали готовить еду для сотрудников, когда правоохранительные структуры прикрыли лавочку на рынке. Однако дамочки продолжали получать стандартную зарплату за это, а не работали бесплатно. Так что и заслуживают они, как все, стандартную тысячную премию.

В сказанном не было ничего такого, однако Фомин едва не схлопотал по щам от разъяренной поварихи. Благо охранники, воодушевленные обретенным богатством, следили за обстановкой аки соколы. С кошачьей прытью Богдан Сладко перехватил удар. В то время как его закадычный друг – Алан Турсунбеков, оттащив буйный холодец в сторонку, остывать на морозном воздухе.

Короче говоря, Витек, за неполный рабочий день, потратил больше нервов, чем за последнюю неделю. И как только закончил работу, поспешил улизнуть из окружения толпы.

Он прихватил сумки, в которых осталось больше половины наличности, зашел к Павлу, и отчитался. На двести работников кооператива выдано почти два и три миллиона премий. Сумма просто ошеломляющая. Ни одно предприятие Советского Союза и близко такой щедростью похвастаться не может.

«Неплохо… Оформление-то какое строгое. Прямо таблички эксель, еще до их изобретения».

Паша бегало взглянул на тетрадь, исписанную красной ручкой, и удовлетворенно кивнул. Отличник справился, как всегда, безупречно.

Он даже сделал несколько пометок напротив фамилий. Кто как вел себя при выдаче денег, и к кому, по его мнению, следовало бы приглядеться повнимательнее.

Не ябеда, ответственный руководитель.

– Паш, слушай… А можно мою премию оставить в кооперативе, как вклад? – Когда здоровяк убрал тетрадь в сторону, Фомин задал вопрос, неловко потирая тыльную сторону ладони. Он не знал, как распорядиться свалившимся на голову богатством. Но посчитал Черную карту, под управлением Коновалова, пусть и рискованным, но чрезвычайно многообещающим предприятием. Сейчас кооператив довольно локален, и сосредоточен вокруг Горького. Но недавние продажи в соседних городах показали, насколько чудовищными могут быть доходы, когда Черная карта начнет расширяться. И Витек просто не мог не попытаться получить часть пирога. – Знаю, для тебя это копейки, но…

– Оставь себе. – Паша небрежно махнул ладонью, прерывая нервного одноклассника на полуслове. – Правильно делаешь, что думаешь о завтрашнем дне, а не сходишь с ума немного заработав. Но от тебя… от моей правой руки, кооперативу не нужны деньги. Валюта – всего лишь бумажки, для оценки и представительства товаров, а также услуг. Не более чем удобный эквивалент. Сумма у тебя на руках – результат проявленной ценности. Вместо того чтобы вкладывать эти копейки в кооператив, даже не зная реальных коэффициентов выручки… Хотя, если признаться, они не малые… Стоит вложиться в себя. В свою квалификацию. Уверяю, через десятилетия гигантские корпорации будут переманивать друг у друга сотрудников за астрономические суммы. Потому что эти сотрудники – уникумы, которые могут генерировать для своих боссов заработки с еще большим количеством нулей.

Допив горячий кофе, который Дарья сварганила, пока он принимал душ, Паша продолжил:

– Конечно, ты можешь вложить эти сто тысяч в кооператив. Днями напролет думать том, растут доходы, или падают. О том, как достать еще денег, чтобы вложить больше. К концу следующего года, удвоив, а то и утроив вложенное. Но выбыв из большой игры, что вскоре развернется на масштабном поле нашей необъятной родины. И даже целого мира. Или… – Подняв указательный палец, Паша порыскал взглядом по столу, и наконец, отыскал нужное. Он придвинул книгу с черной обложкой, красной нисходящей линией графика, и развернул ее к фомину. Надписи гласили: «Рэй Далио», «Большие долговые кризисы», «Принципы преодоления». Это одна из заказанных книг, что он унес с собой в потустороннее измерение из квартиры. Кое-как отыскал среди прочего барахла, сваленного в кучу при бегстве из Зуу’эр. – … или посвятить время и усилия обучению. Пониманию принципов экономики, права, общества, психологии, и много другого, что можно использовать для развития Черной карты. Современному уму трудно принять, что светлая голова может стоить дороже рыночного продавана. Ведь куда ни глянь, академики и ученые перебиваются крошечной зарплатой, подрабатывая где придется, чтобы прокормить семьи. Но звезды сошлись, ты попал в руки начальника класса «Эсс, Эсс, Эсс». Андерстенд?.. Ноу? Объясню, как ребенку. Если твоя тощая жопка выдавит для меня золотых какулек на сто миллионов, я дам тебе десять. Теперь дошло?

Фомин осторожно кивнул, предполагая, но не будучи до конца уверенным. С таким непредсказуемым начальником трудно не сомневаться. Хочет ли он идей, налаживания процессов, и системности на озвученные сто миллионов, или всерьез просит наделать биологических отходов на эту сумму?

– Славно. А теперь, возьми сто косарей, книжку, и вали праздновать Новый год. Об учебных материалах не беспокойся, ими я тебя обеспечу, как выходные закончатся. – Указав на дверь, Павел вернулся к разбору писем от различных производственных организаций Советского Союза. Когда же Витек собрался, и уже открыл дверь, он бросил в догонку, не поднимая глаз: – И родителям подарки сделать не забудь. Непонятно, как они вообще позволили со мной работать. Если б мой сын отирался в конторе, что под колпаком милиции, КГБ, и Красного серпа, я б его бляшкой ремня до сиплого визга отхерачил, и в толчке бы запер, пока в себя не придет. Привет им.

Кивнув с кривой улыбкой, Фомин покинул логово великана. Он не собирался рассказывать о том, что сбежал из дома и жил у дяди как раз из-за ссоры с родителями по поводу Черной карты.