Текст книги "Темное божество из СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Карим Татуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 39
Волга

О подарке родителям Паша упомянул не просто так. Сам он тоже думал о том, чем порадовать маму и папу на Новый год.

Раньше юноша никогда ничего не дарил. Не потому что дерьмовый сын, просто денег не было. Да и желания… но это не значит, что сын дерьмовый.

Кто вообще в здравом уме пытается сделать родителей счастливыми на Новый год, будучи подростком?

Все мысли о девушках, о друзьях, и о том, как, где закутить.

Но в этом году родители хлебнули слишком много. Хотелось, чтобы они проводили восемьдесят девятый с улыбками на лицах, а не на нервяках, которые бы добавили седых волос на голове.

Благо ожидания у Сергея и Карины не как у расшатанных богинь недалекого будущего. Да и возможности вполне позволяют. Маме подарок он заказал прямо из онлайн-шопа. Дорогущий, скотина, но чего не сделаешь ради инц…любви к маме. А вот для презента отцу пришлось поднимать жопу и ехать на Горьковский автомобильный завод.

Дарьи рядом не было, но именно она позавчера договорилась о встрече, назначенной на пол четвертого.

Девушка разбирала письма от представителей Горьковских предприятий, которые, что не удивительно, первыми ответили на приглашение посетить выставку Черной карты. Отказавшихся не было, так как все они успели испытать продвинутые электроинструменты от скандального кооператива. И были совсем не прочь попробовать на производствах полноценные станки.

Даже новый начальник Красного Сормово, где все еще велись восстановительные работы, в ответном письме выразил надежду на сотрудничество с Черной картой. Он, как и предыдущий глава, хотел создать революционное судостроительное оборудование. Однако о станках тяжелой промышленности речи идти не может до открытия категории товаров от десяти до ста тысяч рублей.

Так вот, Пугин Николай от лица ГАЗа отписался просьбой лично переговорить с главой Черной карты по поводу станков.

Паша отправил длинноного тайм-менеджера ворковать с гендиректором ГАЗа, чтобы та согласовала встречу до наступления Нового года, и передала некоторые пожелания.

Прямо сейчас юноша добрался до огромного производственного комплекса, заставленного автомобилями, дабы узнать, все ли получилось. Ну и заодно обсудить деловые вопросы.

Николай Пугин лично встретил его, и не с пустыми руками. Моложавый старичок с сединой в аккуратном проборе, провел его в ангар. И под аплодисменты немногочисленных работников, торжественно вручил новенькую черную двадцать четвертую волгу. Именно о ней Паша просил, когда засылал Дарью.

Подарок отцу выйдет что надо.

Неожиданно Пугин отказался от платы, взамен взяв с Коновалова обещание предоставить станки по скидке. Честно говоря, купить новенькую волгу вышло бы гораздо дешевле, но сделать это не так просто. Двадцать четверка не продается даже в порядке очереди. Гражданские вообще не имеют права на ее приобретение. Да и у Паши было чего еще стребовать, так что он без проблем согласился.

Около часа они вдвоем просидели в просторном кабинете с чертежами автомобилей на стенах, обсуждая дела. Пугин допытывал по поводу станков, объемах поставок, и возможности приобрести оборудование до презентации. Великан шел на встречу, но выдвигал ответные условия. Ему нужны грузовые ГАЗики для развоза товаров по Союзу. Много, много ГАЗиков.

Покупка такого количества автомобилей невозможна из-за катастрофического дефицита машин в стране, но юноша предложил серую схему. Пусть свежие грузовики сдаются в аренду на пару-тройку недель, официально находясь в процессе производства. Затем их отправляют по адресатам, а на место ушедших встанет следующая партия с конвейера. С ЧПУ станками завод значительно ускорит время производства и увеличит объемы, так что драть их за продутые сроки никто не станет. Зато появятся дополнительные средства с аренды грузовиков.

Пугина, как бы каламбурно ни звучало, немного напугала данная схема. Но как человек, который пробьется в высшие эшелоны партии, он прекрасно различал выгоды и опасности.

Николай согласился, но оборудование ему должны предоставить до выставки.

Пашу данная сделка вполне устроила. Хоть и придется немного повозиться после Нового года, оно того стоило. Он так же спросил, нет ли у завода избытка в сотрудниках. Обещаясь нанять их в Черную карту, где собирался производить автомобили нового поколения.

Данная новость в очередной раз выбила повидавшего виды мужчину из колеи. Правда в этот раз он решительно покачал головой. Толковых, да что там, даже бестолковых работников на заводе не хватает. А если еще и конкуренты начнут переманивать, так вовсе в план не уложатся.

В любом случае, двое расстались на теплой ноте. И разъехались по домам. У Николая тоже семья. Если бы не встреча с главой Черной карты, он бы давно был в кругу близких, поедая салаты и ожидая наступления Нового года.

Обратный путь Паша проделал уже на новенькой волге, заправленной с завода. Предварительно забрав сумки с вещами из машины Евгения.

Скупой салон в светло-бежевых тонах пах специфически: смесью кожзама, ЛКП, и трансмиссионки. Совсем не так, как в будущих поколениях автомобилей, дочиста вылизанных для покупателей. Волга пахла чем-то… настоящим, примитивным, но в хорошем смысле этого слова. Отчего колесить по дорогам, пусть и согнувшись в три погибели, оказалось довольно приятно.

Новая печка отрабатывала исправно. Шумно, и тепло.

Прямое, как сральная кишка, торпедо, лишено всяческих изысков. Приборная панель, магнитофон, бардачок, пепельница. Все в едином, прямоугольном стиле.

Детали подогнаны совсем неплохо, зазоров почти нет. Видимо, вручили один из самых удачных в сборке образцов. Что не могло не радовать, учитывая обычные косяки отечественных производителей. Да, пластик на дверях поскрипывал, но куда без этого?

Добравшись до родной пятиэтажки, он пристроил машину в неожиданно пустующую гостевую парковку. Забрал сумки с вещами, после чего молнией взбежал по лестнице.

Паше не терпелось вручить подарки родителям. Так что он нервно тыкал массивным указательным пальцем в дверной звонок, обновляя чириканье птиц в квартире с неестественной частотой.

Вскоре послышался звук проворачивающихся щеколд, дверь открылась. Но напротив, вместо усатого мужика со сросшимися бровями, или зловредной татарки со скалкой, оказалась юная блондинка с точеным личиком. В темно-зеленом платье, с заплетенными в две косички волосами, и светло-серыми глазами.

– Катя?..

Глава 40
Переполненная квартира

Паша, с кучей вопросительных знаков над головой, стоял перед смущенной блондинкой. Прежде чем та успела объясниться, великан сделал шаг назад.

Он заглянул за приоткрытую дверь, и убедился, что номер соответствует его квартире. Да и на Верхне-Волжскую набережную не сворачивал, чтобы настолько ошибиться. В чем же дело? Как здесь Снежная королева заспавнилась?

– Я к тебе пришла. Тебя дома не было. Мама твоя затащила меня сюда. – По пунктам отчиталась Димченко, проявляя чудеса структурности повествования и лаконичности для представительницы своего пола. И все же в ровном тоне проскакивали отголоски обиды, словно во всем виноват негодяй напротив. – На надо погово…

– О чем сплетничаете? – В разговор вмешалась Карина, вышедшая из кухни с полотенцем в руках. Она небрежно прошлась вафельной тканью по тонким пальцам, избавляясь от следов муки. На губах татарки играла легкая ухмылка, а голубые глазки хитро щурились. – Твоя Катенька в гости пришла, поздравила с наступающим, такая хорошая девочка. А ты нас с ней так нормально и не познакомил. Этому я тебя учила?

Юноша напоролся на претензии двух дам, не успел даже ступить за порог. Понятно, почему мужчины оборудуют себе гараж и безвылазно сидят в нем. Кто бы такое выдержал на постоянной основе?

– В горшок срать ты меня учила. По поводу знакомств с девушками у нас вообще разговоров не было. – Со вздохом ввалившись в квартиру, великан скинул сумки с вещами в сторону. Не заметив, что в прихожей как-то слишком много пар обуви, даже с учетом гостьи. – Познакомиться хочешь? Мам, это – Катя Димченко, с недавних пор – боль моя дырка задница. В переводе на женский, у нас вроде как отношения. И не надо цепляться к словам «вроде как», придумывая себе тройные смыслы, о нежелании, неуверенности, бла-бла-бла…

Последнее предложение адресовалось возмущенной Кате. Которую больше покоробило «боль дырка задница», нежели «вроде как». Правда стребовать объяснений ей не дали. Девушке пришлось отбежать к Карине, чтобы нечеловеческая махина удосужилась снять верхнюю одежду в тесной прихожей. Его макушка едва не касалась потолка, а протиснуться в двери не боком, и не в полуприседе вообще не представлялось возможным. Вот настолько тяжело житие сверхчеловека.

– Как же тебя так угораздило? Бедняжка… – С сочувствием пробормотала Карина, заставляя Павла удивленно обернуться. Неужели в кой-то веки, татартайсон проявляет понимание? Однако мама смотрела не на него, а на Катю. Значит, и слова утешения предназначены ей.

Раньше Карина оберегала нерадивого сына от всяких глупостей. В том числе, ранних отношений. Не хватало бабушкой стать в свои-то года. Тем более она не хотела, чтобы Пашка связывался с высокомерной четой Димченко. Уж слишком разное социальное положение и воспитание. Непросто придется паре из двух совершенно разных миров.

Но после всего пережитого татарка искренне считала, что ее плоть и кровь – не чудаковатый парнишка, а настоящее воплощение зла. Сатана, выбравшийся из преисподней, чтобы сеять хаос в мире, а заодно трепать близким нервы. Появление у него девушки больше – не проблема, а чудо из чудес.

Кто знает, найдется ли еще дурочка, которая повторит столь ужасную ошибку? В таком свете, Катя, из какой-бы неподходящей семьи ни была, являлась исключительной возможностью пристроить зловредного гоблинобуса. Так что оставалось лишь оберегать и заботиться о ней, чтобы глупый зайчик не вырвался из силков.

– Бедняжка? В смысле бедняжка? – Паша пристально уставился на мать, осмелившуюся предать родную кровь. Однако та проигнорировала сына, подхватила девушку под руку, и они вдвоем отправились на кухню. – Это я – тут бедняжка, ясно? От меня общество требует платить, защищать, возить, решать проблемы, думать о жилье, де… да ну нафиг. Пойду в ванну гляну, не появилось ли лишней щетки, и не началась ли экспансия.

Махнув рукой на женщин, забывших о его существовании, Паша почапал по коридору. Но когда шел мимо прохода в кухню, краем глаза зацепил ненормальную оживленность. Чуть скорректировав положение головы, он обнаружил нечто противоестественно-ненормальное.

«Да вы, блин, издеваетесь…».

Пока мама показывала Кате, как лепить пельмени, над деревянным листом с тестом и мукой пыхтела тучная женщина. Марина Коновалова, собственной персоной, позвякивала составными золотыми серьгами, пока раскатывала кругляши теса. Вместо того чтобы… быть в гребаном Подмосковье! Ну или вращаться где-то на орбите, своим гравитационным полем регулируя приливы с отливами.

Тем временем тетушка будто невзначай обратила внимание на великана. Хотя и до этого наверняка знала о его приходе, и слышала весь разговор. Квартира-то не пол тысячи квадратных метров, однако отыгрывала дамочка, будь здоров.

– Господи боже, как ты так вырос⁈ – Со смесью шока и ужаса воскликнула Марина. Ведь Паша действительно вырос на три десятка сантиметров с последней встречи. Да и мускулами оформился так, что в облегающей толстовке напоминал бугристый валун, с таким же рубленым прямоугольным лицом. – Неужели правду в газетах пишут?..

Последующий вопрос отразился недовольством на лице Карины, которое она и не попыталась скрыть.

«О моем сыне хотя-бы пишут, а о тебе только сейсмологи вспоминают».

Пака татарка тихо закипала, стекленная дверь в зал, где вовсю гремели новогодние передачи по старенькому телевизору, распахнулась. По очереди вывалились двое похожих, но в то же время совершенно разных мужчин. Высокий и тощий Сергей, а за ним, низкорослый и коренастый Олег. На персонажей с разными характеристиками будто налепили одно и то же лицо. Даже линия срастания бровей одинаково неравномерна, и смещена вниз, к переносице.

– Все хорошее – правда, все плохое – как комплименты вашего мужа. – С отсутствующим интересом юноша дал ответ, не сводя недовольного взгляда со счастливого отца. – Бать, а че вы ни словом не обмолвились, что родственники приедут? Если это такой новогодний подарок, от меня кроме крема для лобковой депиляции в ответ ничего не дождетесь.

Великан всерьез подумывал отвезти новенькую волгу в поместье, на службу логистическому отделу. Потому что такой щедрости родители не заслуживают.

– Ахаха, Паш, ну ты скажешь, конечно. Мы без приглашения приехали. – Поспешил объясниться Олег, пожимая руку хмурому племяннику. Чтобы смотреть ему в глаза приходилось задирать голову под самый потолок. От такого положения не просто неловко, но и чревато зажимом нервов в шейных позвонках. – А комплименты Маринке я от чистого сердца делаю. Так что не надо тут.

На этих словах даже Сергей, души не чаявший в родном брате, едва глаза не закатил. Но спорить не стал.

Глава 41
Ссора родственников

– Кстати о комплиментах. Девка твоя… ну просто красавица! – Олег не удержался от восхищенного восклицания, когда говорил о Кате. Не обращая внимания на мрачную тень, окутавшую физиономию любимой. Что отнюдь непросто, учитывая, сколько пространства занимает эта самая физиономия в тесной кухне. – Ух чертяга, урвал так урвал. Знай наших, Коноваловых!

Ободряюще хлопнув племянника по предплечью, банально потому, что до плеча пришлось бы тянуться на носочках, мужчина оторопел. Он не мог понять, как человек может настолько вырасти, пусть даже под действием стероидов?

«Нет. Не в препаратах дело… Сынишка Сереги – один из этих?.. Из мутантов?..».

Несмотря на очевидные догадки, к которым приходил едва ли не каждый первый, кто вживую видел Павла, Олег оставил опасные размышления при себе. По той же причине, по которой и прочие делали вид, будто нечеловеческие габариты юноши вписывались в рамки нормальности.

Страх. Банальный страх. Не столько перед сильным и агрессивным подростком, сколько перед всеми эволюционистами.

Капиталистические заскоки Коновалова освещалось газетами и телепередачами на уровне грязного белья какой-нибудь эстрадной проститутки будущего. Типичная желтуха, но с моральным посылом: «Смотрите какой гад, не надо так». А вот преступления эволюционистов превратились в острую социальную проблему. Что-то рядом с черным вандализмом, но на анаболиках.

Народ в ужасе от мутантов, обладающих сверхчеловеческими способностями. Большинству нет даже дела до того, преступник эволюционист, или герой Красного молота. Одна лишь мысль встретиться с кем-то, кто может сделать с тобой все что только захочет, а ты не в состоянии ничего противопоставить, давила на мозги экзистенциальным кошмаром.

До гласности простые советские граждане держались от мутантов настолько далеко, насколько могли. Теперь же, со смелостью СМИ, и с попустительства Красного серпа, изоляция грозилась перерасти в гонения.

Но это только тенденция. Следовать ей, Олег, даже если бы захотел, наедине с реальным эволюционистом ни за что бы не стал. А потому продолжал работать в режиме доброго дядюшки:

– Ну что племянник?.. Как у вас, у молодых, нынче продвигается? Скоро свадьба? А? – Мужчина заговорщицки зашептался, подначивая юношу. Однако тот не менялся в лице от начала и до конца, оставаясь хмурым и безрадостным. – Я бы на твоем месте поспешил. Уведут ведь, ей богу.

Паша, наблюдающий за странным поведением родственника, скривил губы. Если бы не воспоминания о прошлой жизни, он бы присоединился к радостной атмосфере. Поболтал бы с дядей, надарил бы подарков Артему, душу которого почуял в своей комнате, и даже не стал бы издеваться над гиппопотамихой.

Но зная, что дорогой «братишка» сначала разведет отца на бабки, припашет в кооператив, затем выставит оттуда, а когда Сергей будет искать работу, не пустит даже пожить в свою квартиру… Что в результате всего этого отец будет перебиваться по разным калымам, надорвет здоровье, и, в конце концов, сляжет в гроб… Делить с выродком общее пространство – выше его сил.

«Я рвал людей на куски за возможность свободно торговать в другом городе. Думаешь, смирюсь с тем, как вы моих родителей облапошиваете?».

Может, сам по себе, Олег и не такой засранец, но тотальный подкаблучник. Решения его жены – решения всей семьи, и как в прошлой, так и в этой жизни, они отнюдь не в пользу Горьковских родственников. Так что налаживать отношения с ними вообще не стоит.

– С Катей у нас все нормуль. За ручки держались. Дважды целовались, пусть и при странных обстоятельствах. Половыми выделениями пока не обменивались. – Беспристрастные ответы юноши вогнали блондинку в краску. Девушка подумывала перехватить скалку у тучной родственницы Коновалова, чтобы пустить в ход. Однако на здоровяка даже железная дубинка вряд ли окажет влияние. Потому Катя сдалась, опустив глаза, и стыдливо разглядывая цветочки на скатерти. Тем временем Паша, как ни в чем небывало, обратился к Олегу: – Меня больше интересует причина, по которой вы вновь соизволили почтить нас своим присутствием. Неужели в провинциальном захолустье, за четыре сотни километров, есть что-то, чего нет в вашей обожаемой Москве? Только не говорите, что родственники. Не поверю.

– Паша! – Карина гневно вскрикнула, насупив брови и уперев руки в бока.

Вот только сердитая поза, которая в детстве… Да что там, после любого родительского собрания, до усрачки пугала юношу, больше не работала. Уж слишком велика разница в весовых категориях.

– Че Паша? – Здоровяк хмыкнул, оглядывая Коноваловых из Подмосковья испытующим взглядом. – Годами для них ни Новый год, ни дни рождения, ни другие праздники, не был причиной помариноваться в тачке пять часов. А тут вдруг зачастили. С чего бы? Не думаю, что прошлый их визит прошел так радостно, и захотелось добавки. Может дело в том, что родственнички до сих пор не отказались от идеи залезть в чужие карманы за деньгами на свой провальный кооператив?

Чувствуя себя пубертатной истеричкой на очередном семейном застолье, Паша все же не собирался отпускать ситуацию. Единственное, что останавливало его от использования родственничков в качестве жертвы элинке – отношение отца. Но это не значит, что он готов сидеть с ними за одним столом, и делать вид, будто все устраивает.

Как оказалось, не у одного великана терпение на исходе.

– Да кто бы говорил! – Марина, со вздувшимися на лбу венами, швырнула скалку о стол. Та словно таран раскидала стаканы, задвинутые к стене, а один даже выбила на пол. Если бы не молниеносная реакция Павла, подопнувшего и перехватившего кружку, она бы разбилась. – Сам-то свой кооператив угробил. Закрыли его, да? Что молчишь? Фамилию на всю страну опозорил, еще нас критикуешь, бесстыдник.

Катя, наблюдавшая за ссорой, начавшейся непонятно с чего, благоразумно помалкивала. Она не торопилась вставать на чью либо сторону. Даже при том, что с ее перспективы именно Павел первым набросился на родственников, которые просто приехали на Новый год погостить. Все потому, что у самой девушки полно нежеланных родичей.

Кровные отношения слишком сложны, чтобы судить о них, толком ничего не зная.

– О, так вы приехали потешаться над моими неудачами? – Паша плотоядно ухмыльнулся, делая шаг навстречу сальной бочке.

«Нахер. Жирная сука точно пойдет на корм элинке».

Глава 42
Ле’подарки ле’родителям

Неожиданно Карина встала между Мариной и Павлом, не позволяя сыну совершить членовредительство. Не то чтобы обеспокоенность здоровьем невестки взыграла. Но наблюдать за тем, как стодвадцатикилограммовую тушу выкидывают из окна, тоже не комильфо. Соседи судачить начнут, милицию вызывать… кому это надо?

– Конечно не потешаться приехали! Как такое только в голову пришло⁈ Да мы бы никогда!.. – Сбледнув, Марина отбрехалась притворным возмущением. По выражению Павла поняв, что тот нетерпим даже к повышению тона. Не говоря уже о упреках. – Олежа, скажи ему.

Столкнувшись с опасностью, бегемотиха подсознательно заслонилась мужем, как живым щитом. Хотя в обычной жизни только и делала, что вытирала о него ноги.

– Да, Паш, мы… Мы читали в газетах, что произошло с Черной картой. Столько всего… – Олег явно растерялся, когда его втянули в спор. Он чувствовал необходимость защитить жену, но родственный статус племянника, и еще более, его габариты, серьезно препятствовали проявлению мужественности. Так и не решившись на конфронтацию, он выложил все как на духу: – Мы ж помочь приехали. Раз вам сейчас некуда деваться, почему бы не влиться в наш кооператив? Нет, ну правда. Пашка, у тебя руки золотые. Такие станки собираешь. Мужикам рассказывал, до сих пор никто не верит. Вместе мы, ухх, горы свернем.

Воодушевление дядюшки можно понять. Даже если отбросить сбережения, которые Павел наверняка запрятал от правоохранительных органов, сам по себе он являлся гуманоидной золотой жилой. Весь кооператив Черной карты строился вокруг его станков и продукции. Так почему нельзя создать еще один такой? Но уже под собственным управлением?

Пока юношу не закрыли в тюрьме с концами, он мог успеть наделать производственного оборудования для их кооператива. Что позволило бы конкурировать с куда более серьезными игроками на рынке. И если о участии злостного капиталиста никто не узнает, то и репутация нового кооператива не пострадает. Сплошные плюсы! А там, что с Пашей случится, уже не важно.

Тем временем Великан, судьбу которого, оказывается, распланировали родственнички из Подмосковья, едва не расхохотался.

– Гладко стелите. Нет, ну правда, я аж расчувствовался. Близкие, готовые протянуть руку помощи в час нужды, когда весь мир отвернулся. Примчались аж за четыре сотни километров, невзирая на кроваво красный серп, занесенный над нашими головами. Тск… Поэма, достойная быть воспетой наравне с верностью жен декабристов. И тут и там куда более приземленные определяющие факторы… Но разве это важно? Важна, как говорил один лысый Грут, семья. – Паша радушно распростер могучие руки. И под подозрительным взглядом Карины, обошел ее, и приобнял бегемотиху. Марина глупо хлопала глазками, не совсем понимая, как реагировать. Но юноша не дал сориентироваться, и продолжил унылым тоном: – Настолько сострадательных родственников совесть не позволит втягивать в свои проблемы. Так что мы уж как-нибудь сами. Перебьемся потихоньку.

Катя, участвующая в нелепой семейной сцене, едва ли дотягивающей до тройки с плюсом по драматургическим стандартам, тихо вздохнула. Она устала от проблем у себя дома, пришла к парню, и тут снова здрасти. Неужели во всем Горьком нет нормальных семей? Или подобное тянется к подобному?

Расчувствовавшийся юноша не останавливался:

– Будь у нас возможность. Честное слово, если б мы только могли… сделали бы все, чтобы помочь с вашим кооперативом. И денег бы дали, и станки бы собрали, и еврейскому мужичку бы помолились. Но сами понимаете… беда пришла в наш дом. На новогодний стол последние копейки наскребли. – Сжав ладонь в кулак, Паша поднес его к сердцу, и зажмурил глаза. Словно в попытке сдержать невыносимые страдания. – Мам, пап, вы уж простите нерадивого сына. Я во всем этом виноват. Вы столько всего пережили. Так что в праздничный день, хоть все и плохо, я тут-там насобирал на небольшие подарочки. Надеюсь, понравятся.

С угрюмым видом Паша вышел в коридор, и начал копаться в сумках с вещами. Пока отец с матерью обстреливали друг друга многозначительными взглядами, с посылом: «Это в тебя он такой, вот сам и объясняйся с родственничками». «А я тут причем? Я на заводе работал, кто его воспитывал?». «То есть я виновата, что вырос зловредный дуболом?».

Молчаливое противостояние не продлилось долго. Великан вернулся с удивительно широкой шкатулкой, которую можно было бы принять за какую-нибудь энциклопедию, если бы не обшивка из зеленого бархата.

Приняв из рук угрюмого сына шкатулку, и не забыв шлепнуть его по ладони за весь этот фарс, Карина приоткрыла крышку. Но так и замерла, не в силах завершить действие.

Марина, стоявшая неподалеку, вытянула свиную шею. В попытке разглядеть, что там лежит. Минута, целая минута прошла, прежде чем Карина осмелилась полностью открыть шкатулку.

Неожиданностей не произошло, внутри лежали цацки. Но ЧТО это были за цацки, с лихвой компенсировали отсутствие оригинальности, и лень Павла в выборе подарка.

– Ну че, как мам? Блестит?.. Ясен пень, этот хренонабор мне тыщ в восемьдесят вышел. А цацки из него даже в пауэр-рэйнджера не превращают, прикинь? Дичь какая. – Паша покрутил пальцем у виска, будто это не он тот лох, что по запчастям купил набор от Шанель за астрономические бабки. Услышав цену украшений, не то что небалованные Коноваловы, даже Катя едва челюсть не уронила. Благо мышцы придержали скулы, и девушка отделалась широко распахнутым ротиком. Возможно, именно так и должны работать дорогие подарки до изобретения айфонов… Правда воспользоваться открытым пространством не позволят родственники, так что пришлось продолжать презентацию: – Ой, да, прости. Забыл, ваш пол ведь предпочитает форму содержанию, так что изменю подачу. Это вовсе не хренонабор, это… квинтэссенция наследственного кода Дома Шанель: сила, заключенная в сдержанности, и бунтарский дух, облаченный в безупречную форму. В безмолвной роскоши белого золота и ледяном сиянии бриллиантов рождается гармония, где дерзость Мадемуазель встречается с вневременной элегантностью. Коллекция «Соус ле сигне ду сигне ду леон», ну или по-нашему – «под знаком льва» – это ода чистоте линий, математической точности пропорций, и скрытой мощи. Каждый элемент – не просто украшение, а знак принадлежности к вселенной роскоши. Колье «Люэр д’этоиль» – «Проблеск звезды», под лучами лампы накаливания в нашей кухне создает игру света, подобную мерцанию звездной пыли на бархате ночного неба. Серьги «Аврора» с парящими конструкциями, где геометрия квадрата, навеянная знаменитыми зеркалами Дома Шанель, обрамляет подвижный бриллиантовый поток. Кольцо «Сигнатуре Минерале» – Солитер небывалого достоинства, увенчанный бриллиантом огранки «изумруд». Покоится не на обычной кастоле, а на миниатюрном шедевре ювелирного искусства: решетке из белого золота, инкрустированной паве из бриллиантов. Этот мотив, отсылающий к перилам знаменитой лестницы в ателье Chanel, делает кольцо узнаваемой подписью даже сбоку. Брошь «Камелия Секрете» – самый лиричный и зашифрованный элемент набора. Легендарная камелия, лишенная стеблей и листьев, предстает здесь как абстрактное розе из бриллиантов, собранных в технике снежной укладки, и создающей эффект инея. В его сердцевине – едва уловимый профиль льва, выгравированный на пластине белого золота. Видимый лишь владелице. Это тайный амулет, носимая история, закрепленная на лацкане пиджака, берете, или вечернем клатче. Короче, на всем том, что ты вообще не носишь.

Паша шумно выдохнул, выпалив продаванскую муть на одном дыхании.

Все Коноваловы до единого, и Катя с ними, переводили взгляды с Павла, на изысканный набор украшений, и обратно.

Когнитивный диссонанс, вызванный возвышенными описаниями великана о баснословно дорогих украшениях, и его корявой, как сук старого дуба, натурой, молотом обрушился на стекольное мировосприятие бедолаг. Разбивая его на тысячи осколков, собрать которые воедино, даже с большим количеством времени на переваривание, не представлялось возможным.

– Ну а бате я тачку пригнал. Новенькая волга с завода. Соска, базара нет. Будь я студенткой, отдался бы прям на капоте. – Пока родня и гостья приходили в себя, Паша повернулся к отцу и искренне улыбнулся. Он сам обожал автомобили, да и всю прочую технику, а потому радовался подарку как своему. – Ни копейки ни заплатил, по блату забрал. Так что сто косых, выделенных на подарок тебе, оставил в сумке, в богажнике. Можешь потратить на шлю… пку, чтоб рыбачить на волге. Ну, в общем, сам разберешься.