Текст книги "Темное божество из СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Карим Татуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 43
Береги нервы

Вся семья Коноваловых вывалилась на улицу, чтобы рассмотреть автомобиль. Катя не осталась в стороне, хоть и не слишком заинтересована в машинах. Пусть даже в новой Волге. Ее отец, как чиновник высокого ранга, колесил как раз на одной из таких.

«С прочими родственниками он не ладит, но с родителями, похоже, отношения неплохие. Я рада за него».

Следуя вниз по лестнице за Павлом, девушка смотрела на огромную, как шкаф, спину, с улыбкой. Ее собственные отношения с семьей, за исключением матери, оставляли желать лучшего. Но видя, как Паша заботиться о родителях, Катя и сама ощутила атмосферу родственной теплоты.

К тому времени, когда Коноваловы оказались на улице, вокруг Волги собралась небольшая толпа. В основном из жителей пятиэтажки, однако и в заинтересованных прохожих недостатка нет.

Машина абсолютно новая, таких в такси не увидишь. Оставался вариант с чиновником, но местные прекрасно знали, что рядом важные шишки не проживают. Значит кто-то с визитом, служебным, или личным. Отличный повод для судачеств.

Когда же показалась чета Коноваловых, у большинства вопросы отпали. Главная знаменитость района, да что там, всего Горького – золотой мальчик, обколотый анаболиками. Он – единственный к кому могли приехать гости такого масштаба. И незнакомые лица из Подмосковья как раз подходили под описание. Жирные, зажравшиеся, чем не чиновники?

Сергей не обратил внимания на догадки окружающих. Нетерпеливо поздоровавшись с несколькими знакомыми, он всецело погрузился в созерцание.

Мужчина, будучи заядлым автолюбителем, сразу же признал двадцать четвертую модель. Вытянутую как лимузин, и столь же важную в сердцах простого народа. Она не просто черная. Она зеркальная. В кузове, как в спокойном озере, отражается и он сам, и все вокруг.

Подарок сына представлял собой не автомобиль, а воплощенную мечту. Это как в будущем с салона приобрести порше. Козырнее только чайка на литых дисках.

Пока Карина с лучезарной улыбкой вовсю общалась с женщинами из подъезда, отец молчал. Он осторожно прикоснулся к крылу, чтобы убедиться, не мираж ли это.

Повернувшись к Паше, рядом с которым Катя исправно отыгрывала элемент экстерьера, мужчина почувствовал ком, подступающий к горлу. Его сын, его плоть и кровь… столько было пережито, столько лет положено, сколько труда… Но все окупилось. Не в подарке, а в том, что за ним стояло.

– Чуть не забыл, держи. – Великан не позволил произойти слезливой сцене. Он бросил отцу ключи, которые тот неуклюже поймал, после чего продолжил ленивым тоном: – Возьми маму, сделайте кружок по району. А мы с Катей прогуляемся. Здоровье, оно в ногах. Да и в машинах я чувствую себя как индус, отправивший себя бандеролью до Америки. Или как мужик, наконец, решившийся на смелый эксперимент по оральному самоудовлетворению. В общем, наслаждайтесь.

Приобняв девушку за плечо, великан вывел ее из толпы недоумевающих соседей. И направился вдоль пятиэтажек к городской площади. Благо девушка, прежде чем спуститься, полностью оделась.

Сергею пришлось объясняться перед жильцами дома по поводу машины. Он чувствовал себя не в своей тарелке. И не без причины. Мало того, что за автомобилем не отстоял очередь, так еще и такую Волгу невозможно приобрести простым гражданам, что явно свидетельствовало об окольных схемах получения. Благо в свете последних событий, он стал гораздо устойчивее к общественному мнению. В частности, к слухам, которые могли распространять за спиной.

Карина так вообще хвасталась без всякого стеснения. Говорила она о подарках, но подразумевала сына, который на несколько голов выше детей местных клеветников. Причем выше во всех смыслах.

О цене собственных украшений женщина тактично промолчала. Не от излишков скромности. Но учитывая, что даже за один элемент комплекта можно приобрести целую квартиру, как только слухи расползутся, их жилье станет главной целью для домушников.

Во всем этом празднике хвастовства и лести, гости из Подмосковья чувствовали себя окунутыми в помои.

Они приехали прибрать к рукам накопления и таланты Павла, попавшего в передрягу с правительством. А в итоге выхватили хлесткую пощечину пачками денег, которыми здоровяк разбрасывался направо и налево.

– Ну так что там по поводу твоего визита? – Отойдя достаточно далеко, юноша озадачил спутницу вопросом. Не забывая понемногу опускать ладонь с ее плеч на филейную часть. – Соскучилась, или родители из дома выставили за убийство родственника?

Нахмурив ивовые бровки, девушка не стала упоминать о наглых поползновениях загребущих рук. Да и мешать тоже не торопилась.

– Может и выгнали. А тебе официально запретили говорить приятные вещи? – Снежная королева фыркнула, пакуя аккуратные ладони в карманы шубы. Поначалу она намеревалась взяться со своим парнем за руки, как и полагается влюбленным, однако грубиян не заслуживает такого отношения. – Думала, ты хоть с родственниками себя по-другому ведешь. А вот оно как оказывается.

Паша усмехнулся, не собираясь расстраиваться из-за упреков эволюционистки.

– Жизнь полна разочарований. Можешь пожаловаться подругам о неудачном выборе партнера. Ах да… – Отбив очередной сердитый взгляд, Паша покосился в сторону. Там, вдалеке, обычная на вид парочка прогуливалась с ребенком. Если бы не исключительное зрение и слух, он бы не заметил странностей. Ну а так парочка, делавшая вид, будто кроме чада их ничего не волнует, то и дело переговаривалась о его персоне. Вероятнее всего, это агенты Красного серпа, приставленные к данному участку. Слежка не сильно беспокоила великана, пока шпионы не лезли совсем уже близко. Юношу больше волновала Катя. – Ладно, раз уж Новый год скоро, скажу пару приятных вещей. Шуба у тебя что надо. Попка под ней плоская, но шуба, да… Шерстка мягкая, лоснящаяся. Норка?

Поняв, что обстрелы взглядами не наносят существенного вреда, девушка пихнула негодяя в бок. Однако словно наткнулась на каменную стену, ни на дюйм не сдвинув великана.

– Не нравится, не трогай. – Хлопнув по совсем уж осмелевшей клешне, девушка скуксила алые губки. – Я не об этом хотела поговорить. Древние семьи, они уже здесь.

Неожиданно Катя свела разговор к куда более серьезной теме.

Паша, навостривший уши, снова повернулся к парочке с ребенком.

«У них ведь нет с собой направленного микрофона, чтобы слышать нас разговор?».

На всякий случай создав купол атмы, окутывавший его и девушку, здоровяк как ни в чем не бывало продолжил разговор.

А вот спутница почувствовала холодное прикосновение смерти, пробирающее до костей, и проникающее в самые глубины души.

– Потерпи. Я создал изолирующую среду, сквозь которую не должны проходить звуковые колебания. Так что посторонние нас не услышат. – Неуверенный в том, что действительно удалось добиться озвученного эффекта, Паша поднял глаза. Редкие снежинки, осыпающиеся с, затянутых тучами, небес, рассеивались проходя сквозь невидимую куполообразную границу. – Что до эволюционистов. Ну… Артур ведь говорил об этом. Конечно, быстрее, чем ожидалось, но Красный серп со всем разберется. Не зря ж зарплату проедают.

Припоминая способ подавления способностей эволюционистов, юноша не видел для прибывших другого выхода, кроме как подчиниться, или быть уничтоженными. Сам он тоже подумывал о создании сверхъестественной команды, при помощи отлова мутантов самодельным облучателем. Но если Красный серп прознает, что и без того неподконтрольный преступник собирает силы эволюционистов, хрупкое равновесие нарушится. Уже не будет места переговорам. На его устранение бросят все силы.

Паша собирался потянуть время, прежде чем откроет следующую категорию товаров, и не пожрет побольше душ, чтобы набраться сил. Тогда, какое бы решение не приняли агенты, уже не будет иметь значения.

– Ты не понимаешь. Я говорю не об отступниках. А об основных силах семей старого завета. О сотнях обученных эволюционистов. Каждый из них обладает кратно большей силой, чем те, что разгуливают по миру, верша злодеяния, или правосудие. – Заметив, с какой небрежностью юноша отнесся к ее словам, Катя вспылила. Она знала, что Коновалов не погружен в реалии мира эволюционистов, но даже если так, где элементарная осторожность? – Они решили присоединиться к своим потомкам, и разорвать Советский Союз изнутри. Древние семьи собираются поделить зоны влияния. И на Горький, как на один из важнейших региональных центров, будет брошено немало сил. Моя семья уже прислала две дюжины бойцов. Кто знает, сколько еще прибудет из других семей.

Раздражение девушки объяснялось не только несерьезностью спутника. Атома смерти откликалась в живых организмах противоборствующей реакцией. Выбросом катехоламинов и десятков других гормонов, напоминающих коктейль, который выбрасывается в кровь на стадии терминального просветления. Словно в отчаянной попытке сохранить жизнь.

– О… – Слегка вскинув брови, юноша вернулся к постному выражению лица, и продолжил шагать в сторону площади.

– О? – Катя глупо за глазками, явно не такой реакции ожидая.

Любой, кто услышал бы о приходе сотен эволюционистов. Или о планах разрушить страну изнутри. Был бы в ужасе. Так почему с великаном все время что-то не так?

– Ну а че я могу еще сказать? – Паша уныло вздохнул, поднимаю глаза к мрачным небесам. – Даже если сейчас с неба свалится метеорит, превратится в гигантского каменного монстра, и начнет насиловать пятиэтажку со словами «О да, детка, кто твою вентиляцию шатал?», честно говоря, меня это совсем не удивит. Разве что чуть-чуть… Наш гребаный мир насквозь отшибленный. Так что нужно научиться меньше реагировать, чтобы сохранить нервные клетки. Понимаешь?

С кривой улыбкой Паша развеял барьер, вытащил руку Кати из шубы, и сцепил с ней пальцы. После чего как ни в чем не бывало продолжил путь.

Девушка растеряно поглядывала на избранника, стараясь подстроиться под неторопливые, но широкие шаги.

«Ну почему он такой?..»

Сама того не осознавая, Катя улыбнулась, и отпустила предыдущие волнения. Уверенность Павла, казалось, вселяла уверенность и в нее.

«Может, Паша прав? Зачем беспокоиться о том, что случится независимо от того, хочу этого, или нет? Я здесь, в чудесный день, со своим парнем иду за ручку… Классно же».

Глава 44
Сотрудники

Последний день декабря в Горьком выдался на редкость противоречивым. Город, затянутый в петлю кризиса, в этот вечер будто забыл о пустых прилавках, задержках зарплат, и ощущении надвигающейся неизвестности. Из труб частных домов валил густой дым. В окнах панелек, вопреки всем невзгодам, горел теплый свет. Атмосфера праздника незримой нитью связывала людей, собирая семьи за одним столом, и даря улыбки самым скупым на эмоции сухарям.

В обычной трехкомнатной квартире на проспекте Ленина, пахло мандаринами, жареным гусем, и дорогим одеколоном. Расул Абдулрашидович, бывший тренер по самбо, а ныне – один из двух начальников телохранителей Черной карты, поправлял золотой галстук перед зеркалом в прихожей. К слову, единственный галстук, который у него вообще имелся.

Мощная фигура с трудом втискивалась в классический костюм. Но он стоически переносил неудобства, отбрасывая идею напялить привычную трикотажную спортивку.

Сегодня к нему приезжали гости – младший брат с сыном из Махачкалы. Он сам должен был лететь на родину, однако из-за дел кооператива так и не поспел к новому году.

Когда Расул сообщил об этом многочисленным родственникам, особенно родителям, те были убиты горем. Новый год вдали от семьи, как такое возможно? Кто бы мог подумать, что младший братишка – Эльхан решит почтить своим визитом. И не один, с сыном. Которого, собирался оставить на пару месяцев для тренировок с титулованным старшим братом.

Расул был счастлив, и встретил брата с племянником роскошным столом. Он жил один, и несмотря на брутальную внешность, готовил с изысканностью и педантичностью настоящего шеф повара. А благодаря Демьяну Александровичу, занимавшемуся поставками продукции для «BC-food», ни у кого из сотрудников Черной карты не возникло проблем с дефицитной едой.

– Дядя Расул, что это? – Пятилетний Али указал пальцем на большой черный прямоугольник на стене гостиной.

– Телевизор. Плазменный. – С гордостью сказал Расул, нажимая красную кнопку на пульте. Изображение, невиданно четкое и яркое, заполнило широкоформатный экран с тонкими рамками. По полотну с невиданной скоростью пронесся миловидный зайчик, за которым с сомнительными намерениями спешил серый волк зековской наружности.

Али замер с открытым ртом.

Брат не сильно далеко ушел от сына. В Махачкале о таком чуде и не слышали.

И это не единственное, что удивило Эльхана по приезду.

Сама квартира, которую Расул уже считал своей – сделка купли-продажи должна завершиться в январе —обставлена с несоветской роскошью: шведская стенка, белые ковры с искусственным мехом, футуристичная стиральная машина, четырехдверный холодильник, которого нет даже в комиссионках Москвы.

На столе, кроме традиционных оливье и селедки под шубой, стояли баночки с черной икрой, и фрукты. Еще раз спасибо Демьяну, у которого, к слову, вечер проходил в разы роскошнее. Все из-за высоких гостей. Потомков купцов первых гильдий, с которыми раньше даже по телефону поговорить было затруднительно. Но не теперь, когда он занимает важную должность в нашумевшей Черной карте, товары которой успели расползтись по самым дальним уголкам Советского Союза.

– Брат, как тебе удалось? – Спросил Эльхан, понизив голос, пока сын сосредоточенно смотрел «Ну погоди».

Он думал, что старший брат честно работает тренером, а по приезду выяснилось, что тот больше не преподает искусство самообороны.

Расул неловко почесал бороду, пытаясь правильно подобрать слова, чтобы презентовать не самую благовидную работу с лучшей стороны. Окружение торгашей сказывалось…

– Работаю на хорошего человека. Умного. Ответственного. Щедрого. Сегодня премию дал. – Он оглянулся на Али, поглощенного мультиками, и прошептал: – Пятьдесят тысяч.

Брат побледнел, едва не поперхнувшись воздухом.

– Ты… ты с ума сошел? Это же… – Он не нашел слов, чтобы описать свои чувства.

Пятьдесят тысяч! Да какую бы грязную работу не делал Расул, оно того стоит! Эльхану тоже захотелось бросить работу учителем математики в горном селе, и пристроиться к старшему брату.

– Это премия за верность. – Спокойно сказал Расул, передавая племяннику и брату очищенные половинки апельсина. – И не спрашивай больше. Мой начальник – очень серьезный человек, хоть по нему и не скажешь. Сам скоро услышишь о нем. А деньги… я тебе их отдам. Маме и папе ремонт сделаешь, родственникам поможешь, Али в хорошую школу устроишь, и себе с женой дом построишь. За меня не волнуйся, я устроился нормально.

В голосе Расула звучала глубокая уверенность человека, нашедшего свою скалу в бушующем море.

* * *

В это время на другом конце Горького, в панельной пятиэтажке, Евгений Фуницын втискивался в дверь хрущевки. Обвешанный пакетами с ног до головы, вспотевший, и тяжело дышащий. За спиной у него тряслась елка, перетянутая шпагатом. А в одном из пакетов позвякивали блестящие шары с гирляндой.

– Папа! – Двое детей, семи и девяти лет, бросились к мужчине, цепляясь за ноги.

Жена, Арина, стояла на кухне, вытирая руки. Увидев мужа, нагруженного подарками, она покачала головой.

– Женя, опять… Мы же договорились – скромнее. – Женщина и сама не верила в то, что говорила.

Раньше их семья едва могла позволить себе одежду, перешивая рвань заплатками. А теперь весь подъезд знал, что Фуницыны транжирили неприличные суммы, а жена, работавшая простым доктором, едва ли не каждый день ходит в новой одежде.

– Не могу скромнее. – Ухмыльнулся Евгений, сбрасывая мокрую куртку. – Видела, что у детей нынче в школе? У одних – новые плееры, у других – эти… гейпэды с наушниками. Мои не хуже будут.

Он начал выкладывать подарки на диван. Электронный конструктор для сбора радиоуправляемых игрушек «Сайтер», джинсы «Левайс» с размерами для всей семьи, кроссовки «Найк», которые зимой непонятно куда одеть. В общем вещи, которые здесь видели только в запрещенном иностранном кино. Для жены дополнительно – норковая шапка и коробка дорогущей косметики. Все, очевидно, производства Черной карты. Потому как других источников подобных товаров во всем Союзе не найдешь.

– Вот это что? – Татьяна осторожно взяла в руки маленькую черную коробочку.

– Умный калькулятор, Пал Сергеевич подарил. Сам не верю, что восемнадцатилетнего пацана так называю. – Посмеявшись ответил Евгений. – Грит, лучше любой шпоры. Самые сложные примеры решает. Андрейке в самый раз.

Настя молча смотрела на засилье дорогих безделушек, а потом на мужа. На его лицо, которое за последний месяц потеряло напряжение вечной нехватки, но приобрело новую, скрытую озабоченность.

– Ты же не попадешь в передрягу, Жень…?

Евгений подошел, и нежно обнял Арину.

– Новое время – новые правила. И новые возможности. Нужно рисковать. – Он кивнул на подарки. – Вон, директор птицефабрики, куда я устроиться пытался, получает триста рублей в месяц. А я… я теперь тебе даже сумму не назову, не поверишь. Главное, что дети сыты, одеты, и на столе – не самодельная лапша. А я-то что? В Афгане выжил, и здесь не пропаду.

Тем временем мальчик и девочка вовсю рвали яркие обертки. Их визг наполнил маленькую квартиру счастьем, простым и ясным, как мигание гирлянды, подключенной к розетке.

Кризис за окном казался просто плохой погодой.

* * *

Витек стоял на пороге родительской квартиры на Гагарина двадцать один. Он не появлялся здесь две недели после очередной ссоры. Когда отец – доцент кафедры физики в Политехе, заявил, что «эта ваша Черная карта – сплошная криминальная авантюра».

Дверь открыла мать.

– Вить… Сынок… – Увидев сына в новом зеленом пуховике, женщина замерла, чтобы через несколько секунд броситься вперед с красными глазами.

Руки сами обвили парня, едва не лишив того воздуха.

Юноша не сопротивлялся, позволяя горячим слезам упасть себе на плечи.

– Мам. С Новым годом. – После продолжительных объятий, он передал Анастасии Фоминой сумку от «Гермес», забитую всякой мелочью вроде набора по уходу за ногтями, искусственными ресницами, кремами, и прочим.

Та была обеспокоена импортным подарком, но страшась очередного ухода из дома, просто поблагодарила. И провела Витька в дом.

В гостиной, за столом, накрытым скромно: салат, холодец, бутылка «Советского», сидел отец – Дмитрий Иванович.

Увидев сына, мужчина не встал.

– Пришел. – Дмитрий констатировал очевидный факт, не проявляя излишней эмоциональности. Он принадлежал людям, так называемой, «старой закалки», и был слишком далек от всех этих семейных нежностей. – Бросил свою дурацкую работу?

– Нет. – Тут же отозвался подросток, отзеркалившая каменную физиономию. Он поставил на стол спортивную сумку, и расстегнул молнию. Внутри лежали аккуратные пачки денег, перехваченные канцелярскими резинками.

Мать ахнула, и тут же прикрыла рот ладонями.

Отец медленно поднялся, подошел, и взял одну пачку в руки. Он пребывал в странном состоянии, без каких-либо видимых эмоций на лице, в течении мины, прежде чем повернуться к сыну.

– Это что? – Бросив пачку обратно в сумку, мужчина хмуро спросил.

– Премия. Сто тысяч рублей. – Голос Вити был спокоен, но в глазах горел огонек торжества. – Во столько Павел оценил мою «дурацкую» работу. Мой вклад в кооператив. И как видишь, я не в наручниках.

В квартире повисла тишина, густая, как мгла над горным озером. Мать, проработавшая пятнадцать лет секретарем в горкоме, села, как подкошенная. Отец продолжал безучастно смотреть на деньги. Он – доцент кафедры физики, вместе с работающей женой за всю жизнь не накопил и трети суммы, которую принес в дом восемнадцатилетний сын. Сын, которого он третировал за безалаберный выбор работы в каком-то сомнительном кооперативе, вместо того чтобы идти по проложенной академической тропе.

– Это… правда премия? – Спросила мать с испугом. Анастасия в горкоме уже полтора десятка лет, через нее проходили документы с огромными суммами. Но все эти суммы касались проектов городского уровня, постройки школ, больниц, обновления оборудования, и спортивных площадок. Мозг никак не мог переварить, что СТО ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ, выдали в качестве премии. И не кому-то, а собственному сыну. – И ты с этим в сумке по улице ходишь?..

Витя сел за стол, взял яблоко с вазочки, и сочно надкусил.

– Ну не в карманах же носить. Хотел в кооператив вложиться, но Паша сказал в себя вкладывать, читать, учиться, чтоб приносить пользу кооперативу, тогда и платить больше будет. – Фомин закатил глаза, все еще считая, что здоровяк просто жадничает и никого не хочет подпускать к своей кормушке. – В любом случае, сто тысяч я на себя никак не потрачу. Так что берите сколько надо. На новую машину. На дачу. На что хотите.

Отец долго смотрел на сына, потом медленно, будто преодолевая себя, вздохнул.

– Коновалов – это тот, который Порей, который одноклассник, сказал вкладывать деньги в себя, читать, и учиться? – Дождавшись настороженного кивка, Дмитрий еще раз вздохнул, и вернулся на прежнее место. – Можешь продолжать работать в кооперативе. Деньги себе оставь, у нас все есть. В московский кооперативный банк положи, под проценты. Проверь кантору на надежность, у других вкладчиков разузнай. Не дольше чем на год. Слишком ситуация в стране нестабильная. И… будь осторожен. Где такие деньги крутятся, дети не играют.

Витек удивленно смотрел на отца, который, как ни в чем небывало, взял в руки газету и продолжил чтение. Он повернулся к матери с вопросительным выражением, однако та пожала плечами.

За столько лет совместной жизни Анастасия, родом из села, так и не свыклась с мужем из интеллигентной семьи. Но слово развод до сих пор было табу для большинства советских граждан. Да и не происходило в ее семье ничего чрезмерного, чтобы отчаянно пытаться избавиться от штампа в паспорте. Просто легкое недопонимание и прохлада в отношениях.

– Кооперативный банк, да?.. – Неожиданно, Витек поймал себя на интересной мысли. От которой на уста наползла самодовольная улыбка. – Кажется, скоро мне выпишут новую премию…