Текст книги "Темное божество из СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Карим Татуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 59
Экстернат

Тяжело в учении, легко в бою.

Сдача экзаменов, на фоне предшествовавшей к ним подготовке, и подводным течениям, заняла смехотворно мало времени. Четыре часа, и дело сделано. Сочинения и изложения написаны, ответы по билетам приняты на отлично, все до единого, включая даже Географию. Мало того, осталось время еще и на идеологическую беседу с членами комиссии. Не слишком приятное времяпровождение, но потерпеть немного ради освобождения из системы школьного образования – хорошая цена.

– Наконец, свобода… – Паша выдохнул, думая о том, как использует аттестат в качестве туалетной бумаги. Разумеется, после показа родителям.

И пока юноша радовался, у членов комиссии конкретно болела голова. Не то чтобы со знаниями Коновалова возникли проблемы, из-за которых было трудно вытянуть его на экстернат. Напротив, к большой неожиданности для всех приезжих членов министерства просвещения, великан оказался почти нечеловечески умен. Дело даже не в идеальной памяти и способности цитировать книги целыми страницами, без единого пропуска знаков препинания. Дело в скорости ответов на вопросы.

Коновалов щелкал на зубок все каверзные уточнения по французской промышленной революции историка, внепрограммные задачи физика на тему фазовых переходов, и супромолекулярные опросы химички, в которых, казалось, она понимает меньше чем тот, к кому обращается.

Все это вовсе не вопросы из учрежденных процедур. Просто результаты контрольных работ и ответов на билеты так поразили членов комиссии, что они не могли не расширить проверяемую область, в целях испытать кандидата.

Результаты превзошли всяческие ожидания. Коновалов прошел проверку не вспотев. Лишь с легким раздражением, скрытым между густых бровей. Ему все эти тесты мало что давали. Даже особого самолюбования не вызывали, ведь результаты получены благодаря чудовищному влиянию титанида на память, и мыслительные процессы. Атма сыграла еще большую роль, значительно ускорив работу сознания, и охлаждая мозг как доступный хладагент.

И теперь члены комиссии спорили, как должен выглядеть аттестат Коновалова. Обычно в документ об окончании школы оценки выставлялись на основе годовых отметок за последний год обучения, и результатов выпускных экзаменов. Итоговая оценка часто определялась как среднее арифметическое между годовой отметкой и оценкой за экзамен. Проблема в том, что предыдущие оценки Коновалова, мягко говоря… не впечатляли. И в лучшем случае, в аттестате вырисовывались четверки. Да и то только благодаря последним месяцам, за которые здоровяк за голову взялся. Однако академики, и доктора наук, лично отвечавшие за тестирование Павла, напрочь не признавали подобных результатов. Для них очевидно, что Коновалов – чистой воды гений, без прикрас и без высокопарных восхвалений.

Для многих было странностью то, что какой-то несовершеннолетний парень вдруг начинает изобретать и продавать чудеса электроники, механики, и стиля, маркируя все под собственное производство. Что очевидно, слабо вяжется с реальностью в представлении обычных людей. Однако познакомившись с Коноваловым лично, профессора и доценты изменили мнение на диаметрально противоположенное. И теперь отчаянно хотели заманить гения-переростка в свои институты, дабы тот использовал уникальные мозги на пользу советскому обществу, а не для корыстного обогащения. И плохие оценки в аттестате могли оттолкнуть Павла, в котором легко читалось высокомерие и гордыня, от академической среди.

С другой стороны, чинуши, так же присутствовавшие во время экзамена, испытывали сильное давление. Ведь если они последуют советам академиков, и выставят отличные оценки Коновалову, шуму будет стоять на весь регион. А то и на всю страну, учитывая то, насколько громким был скандал вокруг Черной карты. Они уже представляли заголовки газет: «Сто и одна тысяча, как подкупить чиновника?». «Законы, но не для всех!». «Система образования все?.. Как власть и богатство делает капиталиста „умным“?».

Именно по этому поводу в переполненном кабинете директора сейчас велись ожесточенные споры.

Но пока одни грызлись между собой, кое-кто извлек из происходящего больше всего выгоды. И были это, как ни странно, не журналисты, а одна инициативная блондинка. Она подождала окончания экзаменов, перехватила Павла, и тайно вывела из школы через пожарный выход.

Лишь за тем чтобы удовлетворить свои грязные, нечестивые потребности… Дезориентированного юношу протащили по ледяному городку на площади, ресторану, магазинам одежды, и катку. Все это длилось дольше чем шли экзамены, около пяти часов! Единственная, кто получала от этого удовольствие, была, очевидно, Катя. Ведь где развлекаться Паше? На горке в ледяном городке? Да он на руках бегает быстрее, чем скатывается с нее. В ресторане? На его столе каждый день лучшие блюда, которые только можно достать в регионе. Магазин одежды? В поместье есть собственный портной, шьющий шмотки на заказ. На коньках? Разгонись он нормально, пришлось бы соскребать с бортов незадачливых бедолаг, оказавшихся на пути.

И словно этого было мало, Катя, слегка запыхавшаяся после катка, но святящаяся от счастья словно новогодняя елка, на фоне мрачного дума, выдала вот что:

– Паш, а давай на дискотеку сходим, в ДК? Я ни разу не была на дискотеке. Ну пожаааалуйста… – Умоляюще-умилительным тоном пропищала девушка, сложив ладони в белых рукавицах в молитвенном жесте.

Паша, у которого дел не в проворот, и который все это время напряженно высматривал в окружении агентов Когтя, не выдержал.

– Совесть имей. Мы вроде как на свидании, а развлекаешься ты одна. – Щелкнув указательным пальцем по аккуратному прямому носику, здоровяк устало вздохнул. – Если не сделаешь мне хотя бы массаж шланга, никакой дискотеки.

Щеки Кати вспыхнули. Она изо всех сил ударила возмутителя спокойствия в солнечное сплетение кулаком. Правда повреждения получила только собственная рука, кисть чуть не вывернулась, и теперь ныла.

– Пойдем… – Через минуту борьбы с собой, наконец вымолвила Катя, с опущенной головой.

Павел, готовый развернуться на сто восемьдесят, и наконец, отправиться домой, чтобы заняться делами, слегка опешил.

– Че? – Он спросил с такой интонацией, будто обращался к бездомному, предлагающему ему сто рублей.

Прохожие, спешащие по тротуару в двух направлениях, вынужденно огибали парочку великана и снежной королевы. Но проходили слишком близко, так что Катя, смущенная до предела, вынуждена была прижаться к Павлу и прошептать еще тише:

– Пойдем на дискотеку…

Глава 60
ДК

Из-за гаражей Павел вышел довольный как слон. А вот Катя, которой пришлось бороться с третьей ногой в течение получаса, выглядела измученной. Руки безвольно болтались при ходьбе из-за оттекших плеч, колени едва разгибались, лицо и волосы мокрые по той простой причине, что без тщательной очистки снегом она сейчас носила бы слой густого белкового крема, омолаживающего кожу.

Даже пожаловаться на негодяя сил нет. Челюсть отваливалась, а чрезмерно растянутые скуловые мышцы болезненно спазмировали. Вот и шла она, волком поглядывая на счастливого великана, думая о том, как вообще будет проходить их дальнейшая близость с такой разницей в габаритах…

Так, в гармоничном молчании, они пересекли половину города и добрались до Дома культуры имени Ленина. Ни довольный жизнью Павел, ни уставшая Катя, не хотели на дискотеку, но один обещал, а другая заплатила слишком много, чтобы отказываться.

Монументальное здание, строгое в геометрических формах, и тяжелое в своем архитектурном стиле, внезапно встретило парочку яркими огнями и приглушенными басами, доносящимися из панорамных окон.

У входа толпилась молодежь – кто-то курил, кто-то пинал балду в ожидании друзей.

Появление гиганта приковало удивленные взгляды, полные узнавания, любопытства, и немного тревоги… Многим не терпелось подойти, познакомиться с главной звездой Горького, и теперь уже постоянного визитера газетных статей. Но мороз благотворно действовал даже на поддатый мозг, одергивая парней и девушек от приближения к гуманоидному чудовищу.

Павел, привыкший ко всеобщему вниманию, молча проверил детектор аномалий. Не обнаружив угроз, он уже собрался войти, как вдруг сбоку раздалось удивленное восклицание:

– Паша?

Великан повернул голову к знакомому голосу. Сквозь толпу пробирался Витек – собственной персоной, в черной куртке от Коламбии, да с лисьей шапкой. Юный трудоголик, гордость школы, ответственность Черной карты, и вдруг здесь, в субботний вечер, когда по идее должен корпеть над учебниками, или финансовыми отчетами.

За Витьком, пряча глаза, плелась Алена Семинцева – девушка из консультационного отдела кооператива. Студентка, комсомолка, и просто красавица.

– Павел Сергеевич, добрый вечер. – Смущенно поздоровалась девушка.

Вид у нее был такой, будто застали за чем-то неприличным.

– Добрый. – Здоровяк кивнул, переводя многозначительный взгляд на Фомина. – С подчиненными шалишь? Не думал, что наш отличник из тех людей, кто пользуется служебным положением.

Виктор закатил глаза, не желая вступать в заранее обреченный на поражение спор. И решил перевести тему, указав пальцем сначала на горе-начальника, затем на первую красавицу школы.

– А вы двое?.. – спросил он наконец.

– Действительно, двое. Удивительные математические способности Виктор. И как я раньше не заметил? – Паша дважды хлопнул в ладоши, игнорируя тычки в бок от Кати.

– Ты понял, что я имею в виду. – Витек выглядел раздраженным. – С каких пор?

Он знал подноготную неудавшихся отношений Коновалова и Димченко. Здоровяк сам рассказал, когда демонстрировал шрамы, полученные в результате схватки с эмантир за кинотеатром. От Алана и Богдана Фомин также наслышан о бесовской раздражительности великана после неудачного свидания. Говорят, рвал и метал… Так что удивительно наблюдать эту несостоявшуюся парочку вместе.

– А с каких это пор, я подотчетен своему заместителю? – Паша вытаращился во все глаза, не ожидая столь вопиющей наглости.

– С тех самых пор, когда я назначен ответственным за развитие кооператива, а на тебе завязано его существование. Вот с того времени твоя промежность и ее цели, больше не вопрос личного выбора, а объект стратегии Черной карты. – Витек не собирался давать заднюю, напротив, он повысил накал. – Так как долго вы двое вместе? Отвечай.

Он давно усвоил правила игры. Когда речь заходила о Коновалове, спор перерастал из категории обстрела аргументами, в категорию животного выпячивания наглости, и темпераментности. Чем голее зад, чем яростнее трясутся мохнатые яйца перед лицом оппонента, тем ощутимее удар.

– В этом есть зерно истины… Как тот, на ком завязан весь товарооборот Черной карты, я должен контролировать свой перед. Чтобы ведомый инстинктами, не нанести вред интересам кооператива. – Паша неожиданно кивнул, приняв возмутительные слова Витька, от которых Алена едва в обморок не упала, а Катя опасно прищурилась, с задумчивым видом. – Но как перед главы должен быть подотчетен заместителю, тыл заместителя должен быть подконтролен главе. В качестве точки давления, удерживающей главного стратега от использования собственного начальника в неразумных инициативах. Итак, что предпочитаешь? Яйцеобразный клапан погружного типа, или пневматический поршневой механизм с резиновым снарядом, во взведенном положении?

– Предпочту согласиться на неведенье. – Витек тут же дал заднюю, прекрасно понимая, что грань шутки и реального действия в речах Коновалова чрезвычайно размыта.

Фомин протянул руку, и великан пожал ее, оба сошлись на ничьей. После чего свет Черной карты повел ошеломленных девушек ко входу. Нечего ноги морозить и поразвесившую уши толпу развлекать.

Внутри ДК было шумно. Поддатая молодежь вовсю наслаждалась юностью: смеясь, обжимаясь в углах, распивая напитки. Из актового зала, где проходила дискотека, доносились ритмы «Миражей».

В гардеробе они сдали пальто. Катя поправила школьную форму, простую, но сидевшую на ней так, что Павел непроизвольно залип. С верхом не задалось, а вот с нижними формами у девушки все в порядке. То ли генетика, то ли тренировки.

– Хватит пялиться, я себя голой чувствую. – Катя тихо прошипела, заметив пристальный взгляд.

От вида глубоких карих глаз, блуждающих по ее телу, у девушки внутри все горело. Впервые она чувствовала себя такой… уязвимой, и желанной.

Паша не отвел взгляд, еще бесстыднее пожирая аппетитную фигурку.

Катя совсем раскраснелась.

– Пошли уже. – Она взяла великана за руку и повела к двустворчатым дверям, где циркулировали компании и одиночки.

Витек с Аленой, увидев столь интимное поведение, тоже отбросили мишуру. Парень сдал пуховики, неловко приобнял девушку за талию, и направился вслед за Коноваловым. Не подумав о том, что идти таким образом может выглядеть красиво со стороны, но чрезвычайно неудобно.

Вчетвером они вошли в просторный зал.

Мелодия ударила в уши. Цветомузыка заиграла красным, синим, зеленым, выхватывая из темноты танцующие фигуры. Пахло духами, сигаретами, и чем-то сладким – то ли лимонадом из буфета, то ли медовухой.

Катя, далекая от всего этого, первой отдалась атмосфере. Она подняла руки и начала двигать телом в такт музыке, привлекая внимание близлежащих рядов. Зависть со стороны девушек, и слюни до колен со стороны парней. Но стоило последним завидеть Коновалова, с неохотой идущего вслед за блондинкой, все сомнительные желания тут же пропадали. И даже самые пьяные не рисковали приблизиться к пассии великана, вокруг которого образовалась зона отчуждения.

Глава 61
Мутная схема

– Мы с Аленой пойдем пошепчемся. – Катя встала на цыпочки и закричала в ухо Павлу, пытаясь пробиться сквозь гул мощных колонок. – Если подойдет какая-нибудь дура, скажи, что я рядом, и все вижу.

Великан усмехнулся и кивнул, жадным взглядом пожирая слегка вспотевшую после длительных танцев, снежную королеву.

Еще раз угрожающе оглядевшись, чтобы предупредить девушек вокруг, Катя взяла Алену за руку и покинула актовый зал. Сегодня она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Семья не давила на мозги, парень рядом, удалось наладить контакт с Аленой, можно даже сказать, подружиться. Впервые за долгое время она ощутила вкус утраченной жизни, отнятой догмами Акке, и ненавистной сестрой. Огорчало лишь поведение куриц, липнувших к Павлу как жвачка к волосам.

В отличие от парней, не рисковавших здоровьем ради знакомства с ней, девушки не чувствовали угрозы со стороны Кати. За первые десять минут пребывания на танцполе к Павлу подходили трижды, с предложением потанцевать, выпить, и даже с намеком уединиться.

Как никак, Коновалов – главная знаменитость Горького, чрезвычайно богат, да к тому же огромен как скала. Не всех привлекала такая внешность, но любительниц внушительных габаритов оказалось тоже не мало.

А уж что пошло дальше, даже описать трудно. Девушки буквально вились вокруг, изгибаясь словно змеи. Не то чтобы это странно, учитывая место, музыку, и атмосферу. Просто… Катя не могла объяснить, но она буквально чувствовала, как грязные самки отчаянно пытаются привлечь внимание Коновалова.

Потому девушка поспешила сделать свои дела в компании Алены, и вернуться назад.

Пока Витек, воспользовавшись свободной минуткой, тоже позвал начальника потрещать.

Они вышли из актового зала и устроились на широком подоконнике в холле. Отсюда виден гардероб, и сам актовый зал, но музыка доносилась приглушенно. Вполне достаточно для разговора, без повышения голоса.

– Ну? – Павел вытянул длинные и массивные, словно дубовые стволы, ноги, поворачиваясь к Фомину.

Он давно заметил, что юный трудоголик последние минут двадцать не уделял внимания Алене, то и дело поглядывая на него. Не будь они хорошо знакомы, подумалось бы что-то дурное…

– О банке. – Витек сразу взбодрился, словно хлебнул энергетика. – Слушай, мы с Мариной Аристарховной прошерстили все сберкассы. Людей набрали, на три филиала хватит. Можем хоть сейчас открываться. Так вот я к чему, у тебя же пятнадцатого выставка?.. Так? Приедут представители разных предприятий, будут заказывать станки. Что если сделки, которые ты заключишь, провести через новосозданный банк?

Паша вскинул бровь, не совсем понимая, к чему клонит отличник, и какая от этого выгода.

– Прекрасно же знаешь, в какой ситуации сейчас находятся большинство производств. В стране кризис, денег выделяется мало, на покупку большого количества оборудования, при всем желании, ни у кого средств не хватит. – Заметив недоумение собеседника, Виктор терпеливо объяснил, чувствуя себя немного гордым за то, что сумел разглядеть лазейку, упущенную Коноваловым. – Мы могли бы через банк предложить предприятиям кредиты с нулевой ставкой… Подожди злиться! Чтобы в случае неустойки получить их имущество, заводы, автомобили, склады, и земли.

Мотив Фомина прояснился. Независимо от результатов кредитования, Черная карта могла вернуть либо деньги, либо имущество, необходимое для расширения кооператива в регионы, где находятся производства. Проблема в том, что подобную сделку вообще невозможно провернуть.

– Ты где травы нашел, чтоб так накуриться? Имущество производств – ГОСУДАРСТВЕННОЕ. Ни гендиректора, ни кто-либо еще не может распоряжаться станками, машинами, уж тем более заводами, и землями. Это тебе не запад с частной собственностью. – С трудом удержавшись от желания отвесить Витьку затрещину, Паша покрутил пальцем у виска.

Ему следовало лучше контролировать учебные пособия зама. Видимо книжек он начитался зарубежных, не разобравшись в законодательстве собственной страны.

– А вот тут ты ошибаешься. Имущество казенное, но с прошлого года госпредприятия могут выпускать акции для мобилизации финансовых ресурсов, создавать дочерние структуры, передавать имущество в аренду, и участвовать в создании концернов и ассоциаций с кооперативами. – Фомин улыбнулся во все тридцать два, склоняясь к Павлу и понижая тон голоса. – Директорам завода от лица банка мы предлагаем кредит на развитие на выгодных и, главное, оперативных условиях, без бюрократии госбанков. Сейчас госбанки, хоть и перешли на хозрасчет, все еще неповоротливы и работают по старым инструкциям, часто затягивая процедуры оформления на месяцы. Критическое время для предприятий, находящихся в кризисной ситуации. На их фоне наше предложение будет крайне привлекательно.

Слушая Витька, Паша задумался… Тем временем отличник продолжал:

– Мы можем кредитовать аренду наших собственных станков этим предприятиям. С условием полного выкупа после погашения долга. И вот тогда Черная карта нанесет удар. Мы завалим их рынки сбыта продукцией, которую производят те самые заводы, снизив выручку предприятий до нуля. Завод останется без средств существованию, без возможности выплачивать зарплаты, и с огромным кредитом. – На лице Витька появилась плотоядная ухмылка. Казалось, пребывание в среде кооператива трансформировало невинного юношу в жестокого капиталиста. – Предприятие не может расплатиться. Мы предлагаем цивилизованные варианты решения проблемы: Конвертация долга в акции. Поскольку завод имеет право выпускать акции, банк Черной карты соглашается «простить» долг в обмен на крупный пакет. На этом этапе мы уже являемся опосредованными владельцами завода, а также тех самых станков, которые отдали им в аренду. То есть, получаем их имущество бесплатно. Мы уже можем пользоваться ресурсами предприятия на благо Черной карты, будь то склады или автомобили. Но мы пойдем дальше. Используя пакеты акций для дробления предприятия на совместные кооперативы, в управление которых будем ставить своих людей. А куски, что не будут под нашим контролем, задавим экономически, или попросту перекупим держателей. Несколько таких дроблений, и вот у нас весь завод в кармане.

Тихая, но полная страсти речь Витька закончилась, оставив Павла в глубоком молчании. Он странно посмотрел на отличника, думая, что парнишка восемнадцати лет оказался куда более приспособленным для капитализма чем он, прошедший сквозь две жизни.

– Не забудь напомнить выписать тебе премию. – В конце концов здоровяк вздохнул, откидываясь назад, и головой упираясь в холодные бетонные откосы. Ему предстояло много о чем подумать.

Глава 62
Бабочки

Довольный собой Витек пялился в никуда, внутренне потирая ладони. С нетерпением ожидая возможности воплотить план в действие. Паша рядом молчал, прикрыв глаза, и казалось, просто отдыхая, но что-то было не так.

Девушки отсутствовали уже минут пятнадцать.

– Что они так долго? – Витек нахмурился.

За спинами нестройных компаний он пытался разглядеть поворот коридора, где находился туалет.

– Может, посрать присели. – Великан, так и не разомкнувший веки, пожал могучими плечами. – Или кого получше себе нашли.

Витек едва не поперхнулся, возмущенно глядя на Коновалова. И тот, несмотря на закрытые глаза, казалось, почувствовал осудительный взгляд.

– Да шучу я… Кто может быть лучше меня? Правильно, только я в леопардовых трусах. Но в каждой шутке, как говорится… – Он зевнул, прижимая голову к холодному стеклу. Последние две недели выдались тяжелыми, времени на отдых почти не оставалось, спать хотелось неимоверно. – Есть доля чего-то там. Слушай, ты ведь умный парень. Такую схему придумал, у меня аж мурашки по спине. Жжжуть. Как моя правая рука и тот, кто будет отвечать за будущее Черной карты, тебе следует смотреть на этот мир приземленно во всех вопросах, не только в экономических, но в том числе и в вопросах отношений. Женщины – совсем не сказочные феи. Они плюют, жрут, срут, воняют. Если проводить аналогию с животным миром, то женщина – как бабочка. Прекрасный внешний вид обманчив. Их крылья покрыты чешуйками, как у гребаных змей. Они пьют слезы млекопитающих, чтобы насытиться микроэлементами. Падки на цветы и липнут ко всякому дерьму. Буквально. Откладывают личинок на самые плодородные места, чтобы те пожрали все, что видят. В том числе и личинок других бабочек.

Витек слушал, и лицо его вытягивалось все больше. Он переводил взгляд с Павла на коридор и обратно, пытаясь осмыслить услышанное.

– Люди. – Полусонный здоровяк продолжил, не обращая внимания на несогласие собеседника, четко ощущавшееся в аромате его души. – Корректируют действия, после моделирования реальности с основой в виде наблюдаемого опыта. Мы не прыгаем с многоэтажек, чтобы поскорее попасть вниз, так как знаем – разобьемся. Ну… почти ко всем нормальным людям это применимо. Мы не кладем руку на раскаленную плиту, так как знаем – обожжемся. Пробовали мы это сами, или видели, как происходило с другими. Невероятно важно получать достоверную информацию об объекте, с которым взаимодействуешь. В противном случае рискуешь составить неправильное суждение и конкретно влипнуть. Если ты примешь тигра за домашнюю кошку и подойдешь погладить… Сам посчитай, сколько раз полосатому понадобится посрать, чтобы все твои переработанные останки окончательно вышли.

Группа патлатых парней с завитушками, и в кожанках, косящих под Цоя, странно покосилась на великана, услышав последние слова. Но останавливаться не стали и прошли по своим рокерским делам.

– То есть… – Витек вскинул бровь, пытаясь уловить нить повествования. – Я должен знать, что женщины – как бабочки?

– Ты должен составлять суждение о женщинах, основываясь не на том, какое впечатление они производят, а на том, что они на самом деле из себя представляют. Ведь впечатление они производят на мужчин самое благоприятное. В противном случае нас бы здесь не было… Их внешность гораздо более мягкая и нежная, а размеры компактны, что уменьшает визуальную агрессивность, вызывая паттерны заботы и защиты. У них нет надбровных дуг и кадыка – ярко выраженных тестостероновых признаков, которые мы могли бы считать как опасность. Голос выше. Они меньше идут на конфликт. И бла-бла-бла… – Он загибал пальцы один за другим, но быстро устал от этого занятия. – Что же они на самом деле собой представляют? Ну, как и мы, они биологические машины выживания и распространения генов. И в целом выглядят так, чтобы как можно лучше привлекать внимание таких, как мы. Обманывать, чтобы мужчины в свою очередь защищали, предоставляли все свои ресурсы, которые они направят на воспитание следующего поколения биороботов. Их головные программы отличаются от наших – защищать, атаковать. Они не так прямы, как мы, так как не имеют средств конфронтационного взаимодействия. Их фундамент совсем не в том, чтобы хранить очаг, заботиться о семье, мыть посуду, слушать мужа. Все это они делают лишь для того, чтобы лучше выполнять свою функцию. Размножаться и получать ресурсы. Если женщина сможет вести себя совсем не так, но при этом получать больше ресурсов, скажем от нескольких мужчин одновременно, то она будет действовать в соответствии с выгодой.

Наконец, распахнув веки, великан повернулся к стеклу и начал рисовать на морозном покрове женские фигуры. Выходило так себе, но сонный разум все равно мог распознать образы бывшей жены и детей.

– Ты, кажется, перебарщиваешь со странными книгами… – После недолгого молчания, Витек дал свое заключение. Он не раз и не два заставал начальника за чтением, и считал это благом. Но сейчас, слушая холодную, почти механистичную лекцию, он начинал сомневаться. – Девушки, наши мамы, бабушки – это не какие-нибудь машины. Они добры, сострадательны, усидчивы, заботливы.

Павел вдруг прекратил рисовать, странно покосившись на отличника.

– Ты говоришь о социальных надстройках над фундаментальными биологическими паттернами. – Он вздохнул. – О картине, в которую вплетены яркие краски, изысканные контуры, двойные и тройные смыслы, но они, в свою очередь, несут лишь одну простую цель: продать подороже. Доброта, сострадательность, забота – всего лишь приспособления, появившиеся на базе социальности нашего вида в ответ на деструктивные стратегии прямого убийства и обмана с целью получения ресурсов для индивидуального выживания. Все, чтобы мы сами себя не сожрали. Это благо, не изменившее нашей сути. Мы не добродушные ребята, вставшие в агрессивную позу для отпугивания недоброжелателей. Мы агрессивные уродцы, добродушно улыбающиеся, чтобы привлекать жертв. Это верно, как для мужчин, так и для женщин. Но с нами все просто и понятно. По крайней мере на уровне бытовых отношений, без серьезных игр разума. Зуб за зуб, глаз за глаз. Не соблюдаешь социальный контракт – получи в рыло. С женщинами, из-за их природной слабости и эстрогенности, сложнее. Они естественным образом маскируют свои мотивы, порой до такой степени, что сами не имеют ни малейшего представления о них. Они совершают действия, выгодные для распространения генов. К примеру, в период фертильности пытаясь зачать ребенка от агрессивного и сильного самца, а затем, когда гормоны успокаиваются, ищут более мягких мужчин, которые не станут бегать за юбками, разбазаривая драгоценные ресурсы, и будут лучше заботиться о потомстве. Делая все это, они даже не понимают, почему так поступают. Их мозг сам додумывает оправдания для подобных поступков уже после свершившихся фактов, находя причины вовне: не уделял внимания, ты сам виноват, подтолкнул меня, это была случайность. Озвученных причин миллион, но в действительности она одна, проста, примитивна, не хороша и не плоха, лишь такова, какова есть.

Лицо Витька выглядело не очень хорошо. Он не верил в подобный уровень примитивизации человеческих поступков, однако что-то на грани отрицания заставило спросить:

– И как быть?

– Не быть лопухом. – Здоровяк почесал переносицу, возвращаясь к рисункам. – Я дал вводную информацию, неполную, но достаточную, чтобы, основываясь на ней, выстроить плодотворную стратегию взаимоотношения с женщинами. Остальное выяснишь на практике. Набьешь пару шишек – протрезвеешь. Главное не заигрывайся.

Сказал он, обводя рисунок младшей дочери, с куклой слоника в руках.

– Ты просто хочешь видеть, как я страдаю? – Витек подозрительно прищурился.

– Браво. – Паша расплылся в улыбке. – Ты неплохо меня изучил. И какую бы чушь я ни нес, ты все равно зришь в корень. То же самое, уверен, сможешь провернуть и с женщинами.

Витек открыл рот для возражения, но великан уже поднялся с подоконника.

– Что-то они и правда задерживаются. – Он посмотрел в сторону поворота. – Пойдем глянем.