Текст книги "Искупление"

Автор книги: Карен Кингсбери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глядя на комнату, в которой они жили вместе, он стал вспоминать отдельные моменты их жизни, еще и еще. Как они с Кэри приносят обеты перед пастором Марком в церкви Клир-Крик. Как они гуляют по парку, держась за руки. Как они смеются, и разговаривают, и...

Удушающий страх вернулся, и Тим сел на заправленную постель. Взгляд упал на тумбочку, на которой лежала Библия, она манила его, напоминала ему о другой жизни, которую он вел до встречи с Анжелой. Он встал и уставился на книгу в кожаном переплете, на котором было вытиснено его имя. Эту Библию подарил ему пастор Марк, когда он вступил в церковь после помолвки с Кэри. Как утопающий хватается за соломинку, Тим взял книгу и прижал ее к груди. Помоги мне, Боже! Я не справлюсь с этим.

Как долго это продолжалось? Тим начал вспоминать те месяцы и годы, когда он делал вид, что читает ее... говорил Кэри, что читает. Но на самом деле? Взаправду? Он не помнил, когда он читал Библию в последний раз.

Его руки задрожали. Он сжал Библию крепче и открыл ее. Внутри была дарственная надпись от пастора Марка.

Тим потряс головой, заставляя себя встряхнуться и сконцентрироваться, чтобы прочесть написанное. Он снова нагнулся над открытой страницей, вглядываясь в слова. Надпись начиналась цитатой из Исаии: «Ныне же так говорит Господь... не бойся, ибо Я искупил тебя, назвал тебя по имени твоему; ты Мой». Под цитатой пастор приписал: «Помни, Тим, Бог всегда предлагает нам искупление. Пастор Марк».

Искупление? Бог предлагает искупление? Тим закрыл глаза, и где-то в висках начали бить барабаны. Ему казалось, что, когда он оторвется от Библии, орды бесов набросятся на него и утащат его прямо в ад.

Искупление?

Тим посмотрел на Библию опять и увидел, что под посвящением пастор Марк написал телефон церкви. Он снова закрыл глаза. Комната завертелась перед ним. Не так быстро, как раньше, но подкатила новая волна тошноты, более сильная, чем прежде.

Искупление. Проповедник по телевизору тоже говорил об этом. Может быть, все это – всего лишь дурной сон, ночной кошмар, который напугал его и заставил отказаться от всего, что он любил, от выбранного им образа жизни.

Воспоминания осаждали его. Однажды кто-то сказал ему серьезные слова, которые отпечатались у него в сознании.

Бог всегда уважает твой выбор.

Тим снова покачал головой и постарался понять смысл этих знакомых слов. Бог всегда уважает твой выбор – где он слышал это? Шли секунды, минуты, и вдруг он вспомнил. Это сказал пастор Марк на его с Кэри свадьбе. Что сказал этот человек? Что-то о выборе любви друг к другу... и любви к Богу. Вообще о выборе.

Сейчас он вспомнил это и зажмурился, желая вспомнить все остальное. Это было предупреждение. Пастор сказал им, что, если они решат не ставить Бога на первое место...

Теперь голос пастора ясно звучал в сознании Тима, словно он обращался непосредственно к нему. Бог всегда уважает твой выбор.

Что же это?

Тим выбрал свободную жизнь, независимость от Бога, и разве Бог не должен уважать его решение?

Алкоголь быстро выветривался, началась головная боль. Трижды желудок содрогался от приступов тошноты. Ему отчаянно хотелось выпить, почувствовать, как спиртное обжигает горло.

Что же я наделал, Господи?

Он представил себе Кэри, подумал, как ее семья восприняла новость. Еще одно чувство проснулось внутри него, и он понял, что это ненависть. Ненависть к самому себе. Как мог он сообщить ей о своей измене и даже не позвонить ей? И не поговорить с ее матерью...

Тим почувствовал слезы на глазах и зажмурился. Что же он за человек? Он недостоин искупления – вовсе нет. Он взял в руки трубку и задумался, что же он может сделать. Он снова открыл Библию. Вон он, под именем пастора Марка. Телефон церкви Клир-Крик.

Телефон был у него в руках. Тим дважды сглотнул, нажал на кнопку и начал набирать номер. Оставалась всего одна цифра, и вот он уже будет говорить с пастором Марком, исповедуется ему во всем, попросит дать ему второй шанс. Одна цифра отделяла его от искупления, о котором проповедник говорил вчера вечером.

Вдруг палец замер, и страх рассеялся. Его место занял гнев, такой сильный и настоящий, что он ощутил его кислотный привкус на нёбе. Он выключил телефон, встал и поставил его на базу.

Он что, сошел с ума? Он звонит проповеднику из-за того, что какой-то человек написал в Библии тысячи лет назад? И что с того? Он скажет пастору, что любит другую женщину? Или что выпивает, чтобы заглушить чувство вины? Или что не понимает, какое отношение ко всему этому имеет Бог – если вообще имеет?

Он стиснул зубы и подумал, каким будет его следующий шаг. Было утро, пора поесть, почистить зубы и идти на работу. Сегодня никакого спиртного до самого вечера. Образ Кэри, прекрасной и одинокой, пришел ему на ум, но он отогнал его. С его браком покончено; его старая жизнь умерла и похоронена.

Пастор Марк был прав. Тим сделал свой выбор, и Богу оставалось только уважать его. А ему оставалось жить с его последствиями. Конечно же, с Анжелой. Он взял из аптечки в ванной три таблетки и запил их водой на кухне.

Искупление? Он отогнал мысль об этом и начал искать в холодильнике, чем бы перекусить.

Искупление? Он утратил шанс на него много месяцев назад, когда впервые обманул женщину, некогда бывшую для него целым миром.

* * *

Дирк Беннет сидел в своем грузовике и смотрел на дом профессора. Его дыхание было частым и прерывистым, сердце отчаянно колотилось. Конечно, в этом не было ничего нового. Его тренер сказал, что это побочный эффект тренировок. Зато он становился сильнее, это того стоило.

Дрожащей рукой Дирк записал в блокнот адрес профессора. Он не знал, понадобится ли ему позже эта информация, но на всякий случай решил подстраховаться.

Дирк посмотрел на часы и увидел, что сейчас 6:32 утра. Он приехал сюда где-то около пяти, когда последовал за профессором от дома Анжелы. Он думал, что профессор пробудет тут минуту или две, а потом вернется к Анжеле – и на этот случай у него был простой план.

Дирк последует за ним, на расстоянии. Потом, когда профессор Джейкобс пойдет к двери Анжелы, Дирк выскочит из темноты и приставит пушку к его голове, объяснит профессору так спокойно, как только сможет, что он неправ. Ему надо вернуться к своей красивой жене и оставить Анжелу в покое.

Ночь подходила к концу. Дирк разочарованно вздохнул и завел мотор. В семь утра ему надо быть в спортзале, качаться. Не время браться за Джейкобса. Может быть, ему вообще не понадобится пугать этого типа. Раз он так долго остается дома, может быть, он решил вернуться к жене. Но даже если это не так, у Дирка появился новый план, он придумал его вот только что. Он не может все время преследовать Анжелу и ее любовника по всему Блумингтону. Этим ничего не докажешь. Так поступают только безумцы. Ничего хорошего из этого не получится. А что если еще усерднее тренироваться, достичь идеальной формы, а потом найти возможность поговорить с Анжелой наедине и сделать ей предложение? Дирк подумал, что так ему и надо было сделать еще год назад. В этом был смысл. Конечно же, тогда Анжела сама откажется от профессора.

Он открыл бардачок и увидел револьвер рядом с флакончиком своих таблеток. Сейчас он принимал их в три раза больше, чем раньше. Ничего опасного, сказал ему тренер. Ничего противозаконного. Только дополнительный шанс приобрести к Рождеству еще несколько килограммов мускулатуры.

Он отъехал от дома профессора и, когда остановился на стоянке возле университета, на лице у него была улыбка. Это был хороший план. Но, с другой стороны, его радовало, что ему известен адрес профессора. Так у него больше возможностей.

Дирк считал, что, чем больше возможностей, тем лучше.

* * *

Анжела проснулась за час до занятий, и впервые с того дня, когда Тим переехал к ней, его сторона постели была пуста. Она потянулась и застонала. Ее мускулы были напряжены, особенно затекла шея. Она вспомнила ночь накануне, и ее охватило беспокойство.

Что, если Тим передумал? Может быть, он вернулся домой, чтобы уладить все с Кэри и восстановить свой брак?

Анжела вздрогнула при этой мысли. Хотя ей было морально тяжело вступить в связь с женатым мужчиной и ее очень беспокоило его пристрастие к выпивке, но гораздо хуже, если он ушел и вернулся к своей жене. Она лежала в постели, раздумывая, как ее жизнь стала такой сложной.

Она делала именно то, чего решила не делать в тот день, когда ее отец оставил семью. Она вспоминала то время, когда была ребенком и слышала по ночам, как родители ссорились на первом этаже. В сознании всплыл их последний диалог.

– Я больше тебя не люблю; все кончено! Я люблю другую! – таким голосом отец говорил, когда укладывал Анжелу спать. Непреклонным, не допускающим возражений.

– Не уходи, пожалуйста! – ее мать плакала, и по ее тону Анжела поняла, что эта размолвка серьезнее, чем предыдущие. – Я сделаю все, что ты хочешь, только не уходи! Ты нам нужен!

Ее отец не сказал больше ни слова. Он просто поднялся наверх, к постели Анжелы, поцеловал ее и погладил по голове.

– Прощай, малышка. Прости меня.

После ухода отца мать никогда уже не была прежней. Она работала и что-то механически делала по дому, но блеск в ее глазах навсегда погас, и Анжела до сих пор жалела об этом. В ту ночь в ее комнате она видела отца в последний раз. Когда она училась в старших классах, она узнала, что он погиб в автокатастрофе в Калифорнии.

Анжела отлично помнила, что она почувствовала, услышав эту новость. Разнообразные эмоции охватили ее, и она приняла несколько серьезных решений.

Во-первых, она пообещала себе, что никогда не поступит с другой женщиной так, как та неизвестная поступила с ее матерью. Она будет избегать женатых мужчин, чего бы это ни стоило.

Во-вторых, ей показалось, что если любовь способна разрушить жизнь человека так, как случилось с ее матерью, лучше остаться одинокой до конца своих дней. Она никогда не позволит никому бросить ее с ребенком и не будет умолять мужчину остаться. Никогда. Она будет одинокой и независимой, она будет за все в своей жизни отвечать сама, и никто не потушит блеск в ее глазах.

Да, она встречалась с мужчинами. Такими парнями, как Дирк Беннет, с которыми приятно проводить время. Да, она берегла свое сердце, спрятала его глубоко, не хотела беспокоиться о привязанностях.

Но все изменилось, когда она встретила Тима.

Только не влюбись в него, предупреждала она себя. Этот профессор был женат, он уже отдал жене свое сердце и душу.

Но, вернувшись на занятия в ту осень, Анжела была уверена: сердце Тима больше не принадлежит той женщине, на которой он был женат.

Оно принадлежит ей.

Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Ей не о чем волноваться. Тим вернется. Потому что, какие бы тревоги не беспокоили его прошлой ночью, где бы он ни был сегодня утром, как бы он ни отличался от того, что она от него ожидала, она не отпустит его теперь. Она чувствовала себя в безопасности в его объятиях, защищенной больше, чем когда была ребенком. Он был остроумным и обаятельным, блестящим автором и учителем, он обладал харизмой, которая привлекала ее с первого дня.

Помимо своего отца, Тим был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила. Единственным, кому она позволяла заглядывать себе в душу.

Анжела закрыла глаза и представила себе, как должна страдать его жена. На мгновение она почувствовала угрызения совести и сожаление, вспомнив слова проповедника, услышанные по телевизору накануне. Искупление. Словно такие люди, как Тим и она, имеют возможность уладить свои отношения с Богом.

Она перевернулась на другой бок и посмотрела в окно. Она не волновалась о Боге и об искуплении, а только о том, чтобы быть с мужчиной, которого она любит. Кроме того, она уже в раю, не в каком-то далеком месте в облаках, куда она попадет после смерти. Это объятия профессора Тима Джейкобса.

Глава 13

Кэри вошла в дом Брук и окликнула сестру:

– Я пришла!

– Прекрасно, – Брук вышла из своей спальни на втором этаже и улыбнулась, опираясь о перила. – Спасибо. Ты меня спасла. Наша няня никогда еще так нас не подводила.

– Без проблем. Где девочки?

– Хейли уже спит. У Мэдди температура. Она лежит в постели, но еще не заснула. Я уже почти готова. Спущусь через минуту.

– Хорошо.

Кэри огляделась вокруг. Новый ковер, новая мебель. Она зевнула и пошла в гостиную. Что-то было такое в престижном доме Брук, что Кэри чувствовала себя в нем неуместной в своих джинсах и свитере. Она села на кожаный диван и задумалась о своей старшей сестре. Брук не была роскошной женщиной и даже особенно красивой, но всегда излучала уверенность и энергию. Она выделялась в толпе.

Кэри откинулась назад и стала разглядывать элегантное произведение искусства на противоположной стене. Брук всегда была такой, даже когда училась в школе и ходила в церковь вместе с остальными. Она всегда хотела иметь все самое лучшее. Тогда она была одной из лучших пловчих штата и капитаном школьной волейбольной команды.

Кэри вспомнила, как однажды спросила сестру, молится ли она перед соревнованиями. На лице Брук появилось отчужденное выражение.

– На самом деле, нет. Я просто представляю себя победительницей, а потом иду и побеждаю.

И так Брук продолжала жить по сей день. Она вышла замуж за Питера Уэста, одного из главных интернов больницы Святой Анны, и, хотя сама она должна была получить диплом педиатра через несколько месяцев, Брук уже распланировала свою жизнь так же гладко, как планировала спортивные состязания.

Для Брук все, от ее работы и прекрасного дома до ее очаровательных светловолосых дочек, было просто способом представлять себя победительницей и продолжать идти к новым победам. Быть лучшей. Владеть лучшим. От веры, в которой она была воспитана, ничего не осталось.

Кэри подумала о своей собственной жизни и тихо вздохнула. Это казалось несправедливым.

Брук легко сбежала по лестнице, одетая в классическое черное вечернее платье. Она улыбнулась Кэри и села в большое кресло напротив.

– Ты выглядишь, как девочка семнадцати лет.

Кэри приподняла брови:

– Я?

Брук кивнула:

– Может быть, из-за джинсов.

– Может быть, – они минуту смотрели друг на друга, молча, но молчание это не было неловким.

– Эшли сказала мне, что ты видела Райана.

Кэри закусила нижнюю губу и посмотрела в окно, в ночную темноту.

– Мы встретились в церкви.

– Ну и? – Брук приподняла бровь, приподнялись и уголки рта. – Как оно?

Кэри села поудобнее, чтобы лучше видеть Брук.

– Что ты имеешь в виду?

Брук заколебалась.

– Я имею в виду, что этот парень всегда любил тебя. Он одинок, он такой красивый... ты понимаешь, о чем я. Как нее прошло?

Гнев охватил Кэри, она скрестила руки и прижала их к груди.

– Мне кажется, ты кое о чем забываешь.

– О чем? – выражение лица у старшей сестры было самое невинное.

– Я замужем, Брук. Ты не забыла? Это для тебя ничего не значит?

Брук издала короткий смешок.

– Ты так это называешь? – она наклонилась вперед и пристально посмотрела на Кэри. – Послушай, сестренка. После того как мужчина уходит к подружке и просит развода, брак становится чистой формальностью.

Кэри рассердилась еще сильнее.

– Для меня это не просто формальность. Я дала обещание перед Богом и людьми.

Брук закатила глаза и печально улыбнулась.

– Так вот в чем дело! Обещание перед всемогущим Богом, у Которого не хватит здравого смысла освободить тебя от такого брака?

Кэри приоткрыла рот, ее глаза расширились.

– Брук, послушай себя со стороны! Ты понимаешь, что говоришь? Как ты можешь?

– Но это правда.

Кэри и не подозревала, что Брук так далеко отошла от веры.

– Неужели ты не веришь в Него хоть немного?

Сестра заколебалась.

– Конечно, я верю. Нас так воспитали.

– Я говорю не о том, как нас воспитали, – Кэри прижала руку к груди. – А об отношениях с Богом, – она замолчала, изучая лицо Брук. – Именно они поддерживают меня. Даже когда мне кажется, что не могу протянуть больше ни минуты.

Брук посмотрела на нее и медленно кивнула.

– Так ты не собираешься с ним разводиться?

– Нет. Я уже говорила тебе об этом.

– Но мне казалось, что Библия разрешает развод, если твой муж изменяет тебе? Разве не так?

– Не обращай внимания, – Кэри подняла руку. – Ты этого не поймешь.

– Я все понимаю. Твой муж гуляка, который не способен удержать штаны застегнутыми. Что бы ни случилось, ты не сможешь больше доверять ему, – Брук понизила голос. – Мне очень жаль. Я просто говорю, что Библия предлагает тебе выход из этого положения.

– Мне не нужен выход, – Кэри старалась сохранять спокойствие. – Я хочу спасти свой брак. Это плохо?

Наверху раздался плач, и Брук посмотрела в сторону комнаты Мэдди. Когда ребенок замолчал, она повернулась к Кэри:

– Температура немного упала, но ей еще нехорошо.

– Ты беспокоишься? – Кэри стала говорить мягче. – Похоже, она много болеет в последнее время.

Брук пожала плечами.

– Ничего страшного, это вирусная инфекция. Все это лечится, – сострадание появилось на ее лице. – Слушай, я не хотела сердить тебя этим замечанием о Райане. Похоже, еще слишком рано говорить о вас с ним.

Кэри перевела дыхание, желая объяснить, что, каким смешным бы ни казалось ее желание спасти свой брак, оно не пройдет. И Райан Тейлор не имеет никакого отношения к ситуации, особенно теперь, когда...

Она отчаянно вздохнула. Нет времени обсуждать все это, не теперь, когда ее сестра собирается уходить. Кроме того, какой смысл объяснять ей, если у Брук все равно другое мнение?

– Все нормально. Ты не имела ничего плохого в виду, – последовал скупой ответ Кэри.

Брук положила руки на колени и нахмурилась.

– Нет, я так не думаю. Что ты хочешь мне сказать?

Кэри опять вздохнула. Да и какая разница, в конце концов, все равно все узнают.

– Я должна кое-что тебе сообщить.

– Ты дала Тиму отставку? – это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос.

Кэри покачала головой, ее глаза сузились.

– Я беременна, понятно? – она снова заглянула в глаза Брук. – Я сделала тест в воскресенье.

Рот ее сестры на мгновение приоткрылся, лицо немного побледнело.

– Тим знает?

– Нет, – слезы навернулись Кэри на глаза. – Он не звонил с тех пор, как я ушла... ну один раз звонил, но только сказал маме, что хочет развестись.

Брук выпрямилась, помолчала, видимо, тщательно обдумывая свои слова.

– Ты... ты думаешь... оставить ребенка?

– Брук!

О чем только думает ее сестра? Не думает же Брук, что она может сделать аборт! Неужели она считает, что делать аборт – это нормально?

– Мне очень жаль, – Брук тяжело вздохнула. – Я имела в виду, что, если Тим вступал в беспорядочные связи, он мог тебя чем-нибудь заразить. Конечно, в твоей ситуации последнее, что тебе нужно, – это нежелательная беременность.

Кэри издала задушенный смешок.

– Не могу поверить, что слышу это, – она посмотрела в окно и снова перевела взгляд на старшую сестру. – Давай проясним одну вещь, Брук. Я не одна из твоих пациенток. И тебе следовало бы знать меня лучше и не говорить мне такие вещи, – ее рука скользнула к животу, она продолжала. – Возможно, это не лучшее время, но я хочу родить этого ребенка больше, чем ты или Эшли, или кто-нибудь другой можете себе представить.

– Хорошо, хорошо, – Брук подняла руку. – Не будем начинать это снова, – она помолчала. – Какой срок?

Кэри села поудобнее. Неужели ее родственники совсем ее не знают?

– Почти три месяца.

Брук, похоже, мгновение обдумывала это. Потом встала и склонилась над Кэри, обнимая ее за плечи.

– Прости меня.

Кэри расслабилась, глаза опять наполнились слезами.

– Должно быть, ты до смерти напугана.

Кэри всхлипнула, слеза упала на ее джинсы.

– Я просто хочу, чтобы у нас с Тимом опять все стало хорошо, – слезы потекли потоками по ее щекам. Она жалобно улыбнулась Брук.

– Ну же! – Брук сжала руку Кэри. – Я люблю тебя, хоть и думаю, что ты сошла с ума.

– Я знаю, – Кэри вытерла щеки пальцами. – Я тоже тебя люблю.

По лестнице начал спускаться Питер, но остановился, увидев, что Кэри плачет, а Брук ее обнимает.

Брук заговорила первая:

– Ты готов?

Она еще раз обняла Кэри, встала и посмотрела на своего мужа так, что у него, похоже, пропало желание задавать вопросы.

– Готов.

– Мы вернемся к одиннадцати, – Брук еще раз посмотрела в сторону второго этажа. – Не беспокойся о Мэдди. Лекарство будет действовать до нашего возвращения. Но, если будешь сильно волноваться, можешь мне позвонить.

Кэри слушала, как отъезжала машина Питера и Брук. Когда они уехали, она задернула шторы и упала на диван. Теперь все в ее семье знали правду.

– У тебя все будет хорошо, Кэри Бакстер, – сказала ей Эшли, от души обняв ее. – Быть матерью-одиночкой не так уж страшно.

Кэри моргнула, вспомнив, как ранили ее эти слова. Она не мать-одиночка. И она не Кэри Бакстер, она Кэри Джейкобс. В горе и в радости, пока смерть не разлучит их. Неужели всем так трудно это понять?

Тим вернется... он должен это сделать.

Может быть, они боролись против этого решения, потому что в глубине души она и сама еще не совсем примирилась со свои положением?

Она вспомнила, сколько раз звонила сегодня Тиму в кабинет. Несколько раз во время занятий и во время каждого перерыва. В это время старина Тим должен был быть на рабочем месте.

И каждый раз после первого же гудка ее переводили на секретаря факультета журналистики. В первый раз Кэри позвонила в восемь утра.

– Факультет журналистики, – невыразительный голос принадлежал Элинор, секретарше, которая занимала это место вот уже лет тридцать.

Кэри не пыталась изменить голос.

– Привет, это Кэри Джейкобс, – она подумала, знают ли на факультете о любовнице Тима. – Я могу поговорить со своим мужем? Он должен быть в кабинете, но не берет трубку.

– Я его не видела, миссис Джейкобс, – Элинор сделала паузу. – Я скажу ему, что вы звонили. Или оставьте ему сообщение.

Кэри ужасно хотелось задать еще какие-нибудь вопросы, выяснить, открыто ли Тим живет со своей девушкой или же держит свою частную жизнь втайне от преподавателей факультета. Но она сдержалась. Какой смысл задавать такие вопросы? Кроме того, нет гарантии, что Элинор скажет правду. Ей всегда нравился Тим, она будет лояльна к нему, а не к его жене.

Она решила оставить Тиму сообщение. В течение дня она звонила ему множество раз, но не получила ответа.

Так и не дозвонившись мужу, она и договорилась о встрече на следующий день с пастором Марком.

– Все хорошо? – пастор казался обеспокоенным.

– Ну... – голос Кэри сорвался, и ей пришлось собраться с силами, чтобы продолжить. – На самом деле, нет.

– Мне очень жаль, Кэри, – пастор Марк ждал.

– Тим... – она сглотнула рыдания, которые всегда были готовы вырваться на поверхность. – Он ушел несколько недель назад.

Кэри слышала, как пастор охнул, словно его ударили.

– Он придет с тобой завтра?

Рыдание вырвалось из ее груди, и она старалась снова обрести уверенность и взять себя в руки.

– Он ушел к другой женщине. С тех пор я с ним не разговаривала.

Прежде чем завершить разговор с Кэри, пастор Марк помолился о ней и заверил ее, что Бог по-прежнему ее любит и хранит ее, что Он способен разрешить даже те проблемы, которые кажутся неразрешимыми. Они договорились о встрече во вторник в полдень.

– Мне хотелось бы, чтобы Тим пришел тоже, – сказал он Кэри. – Попытайся дозвониться до него.

Кэри встала и проверила, как там дочери Брук. Девочки спали, и ее ждала одинокая ночь. Гнев Кэри вернулся. Эмоции, которые охватывали ее после ухода Тима, были неконтролируемыми и постоянно сменяли друг друга, как волны. Иногда она так скучала по мужу, что в груди становилось больно. А то представляла его с другой женщиной и начинала так злиться, что была готова на какое-нибудь безумство: например, написать университетскому совету или разыскать его и побить. К тому же, она была беременна, и ее тело тоже вело себя непредсказуемо. Она чувствовала, что ведет себя неуравновешенно.

Кэри сделала медленный глубокий вдох. Хотя Тим и ушел к другой, Кэри скучала по нему так, что ей трудно было дышать, сердцебиение учащалось. Ей нужно было, чтобы он вошел, обнял ее и сказал, что все это было кошмарным сном, что он не любит никого, кроме нее, и ее будет любить до самой смерти.

– Господи, где он? – прошептала она вслух. – Почему он не отвечает на мои звонки?

Она подумала о последних словах пастора Марка. Мне бы хотелось, чтобы Тим пришел тоже.

Постепенно у нее в голове начала складываться идея. Почему бы не позвонить ему в квартиру Анжелы? Ну и что, если это смутит его? Если она собирается бороться за свой брак, ей придется сталкиваться с моментами неловкости. Кто знает? Может быть, ее звонок приведет его в чувство.

Кэри прислонилась к кухонному столу и посмотрела на телефон. Она помнила имя этой женщины; оно вертелось у нее в голове с тех пор, как незнакомец позвонил ей в ту ночь, когда Тим ушел.

Анжела Мэннинг.

Сколько может быть Мэннингов в Блумингтоне? Сердце Кэри забилось чаще. Она взяла трубку, набрала номер справочной, ее соединили с оператором.

– Назовите город?

– Блумингтон, Анжела Мэннинг, улица Саут-Мэйпл.

– Подождите минутку.

Через три секунды у Кэри был телефон Анжелы Мэннинг и ее адрес в районе Сильверлэйк. Она записала его в блокнот рядом с телефоном и смотрела на него почти минуту. Дыхание было прерывистым и быстрым, она почувствовала головокружение. Но другого способа у нее не было.

Она набрала номер быстро, чтобы не передумать. После второго гудка трубку сняла женщина.

– Слушаю, – по голосу она казалась старше двадцати четырех лет.

– Здравствуйте, – Кэри откашлялась. Помоги мне, Господь... подскажи мне слова! – Я ищу Тима Джейкобса.

Женщина ничего не ответила.

Кэри почувствовала себя смелее. Чего ей бояться? Она его жена, а не любовница, в конце концов. Она имеет право звонить своему мужу, если хочет.

– Я сказала, что ищу Тима Джейкобса. Он здесь?

– Кто это?

Гнев вернулся.

– Это его жена. А кто вы?

Женщина опять ничего не ответила, но Кэри услышала, что она положила трубку на стол, и через минуту ее раздраженно схватил Тим.

– Кэри?

Она не была готова к массе разнообразных эмоций, захлестнувших ее при звуке его голоса. Что она сделает сейчас, заплачет и будет умолять его вернуться – или проклянет за то, что он ушел? Кэри закрыла глаза и помолилась о силе.

– Привет, Тим, – ее голос задрожал, она почувствовала тошноту. – Нам надо поговорить.

Было понятно, как Тим рассержен.

– О чем ты только думала, когда позвонила сюда? Это Элинор дала тебе номер? Не могу поверить, что она так поступила со мной.

Это был ответ на ее вопрос: на факультете журналистики определенно знали о его связи. Кэри сдержала слезы и стиснула кулаки.

– Нет, успокойся, я позвонила в справочное. Я знаю, кто она, Тим. В списке не было другой А. Мэннинг.

Он понизил голос.

– Послушай, всему свое место и время, Кэри, а сейчас – не место и не время.

Кэри тяжело дышала, потрясенная отношением Тима. Он совершенно не чувствует себя виноватым, Боже. И что я должна ему сказать?

– Я пыталась дозвониться тебе на работу весь день, но тебя не было в кабинете, – Кэри моргнула и почувствовала, что слезы текут по щекам. – Я оставила тебе восемь сообщений.

Раздался раздосадованный вздох.

– Я позвоню тебе через несколько дней. Ты права. Нам надо поговорить.

Кэри обратила внимание на то, что язык у мужа не заплетается, и почувствовала некоторое облегчение.

– Я встречаюсь завтра с пастором Марком, – Кэри прислонила к глазам свободную руку и потерла виски пальцами. – Он попросил тебя тоже приехать.

– Что? – впервые за время их разговора в голосе Тима послышалась печальная усталость. – Кэри, оставь это. Пожалуйста. Я хочу развестись с тобой и не желаю никаких консультаций и советов. Ради Бога, я живу с Анжелой.

Слезы потекли сильнее, и она тихо всхлипнула, стараясь тем не менее говорить ровным голосом.

– Ради Бога, я прошу тебя поехать со мной завтра. Я еще твоя жена, Тим. Мы можем справиться с этим.

Тим отчаянно вздохнул.

– Консультации нам были нужны много лет назад, когда я чувствовал себя таким одиноким, словно не был женат, – он с шумом выдохнул воздух. – Послушай, я хотел расстаться с тобой по-хорошему, Кэри. Но ничто из того, что скажешь ты или кто-то еще, не может убедить меня остаться твоим мужем. Я уже ушел от тебя; слишком поздно возвращаться.

– Я хочу только, чтобы мы попробовали еще раз, – теперь Кэри откровенно плакала. – Неужели я прошу слишком многого, Тим? После всего, что мы пережили вместе?

– Я хочу только одного, – он вздохнул, и Кэри почувствовала, что он устал. – Быстро, по-тихому и без огласки развестись. Как разводятся другие пары, – тон Тима стал холодным, как зимний ветер. – Неужели я прошу слишком многого? После всего, что мы пережили вместе?

Боль Кэри неожиданно превратилась в свирепую ярость.

– Я не знаю, в какое чудовище ты превратился и что ты сделал с мужчиной, которого я любила, но я знаю одно, – она дрожала от злости, кулак левой руки был сжат так сильно, что ногти впились в ладонь. Она разжала его, взяла трубку в левую руку, а правую прижала к животу, – я никогда не дам тебе развода. Наш ребенок заслуживает большего.

Не говоря больше ни слова, Кэри бросила трубку на базу. Вот. Пусть он подумает об этом, когда будет спать сегодня ночью в объятиях Анжелы Мэннинг. Она постаралась расслабиться и пошла обратно к дивану в гостиной, легла на бок и попробовала освободиться от гнева. Ее охватило странное спокойствие, словно ее тело и чувства онемели.

Она села, вспоминая свой разговор с Тимом. Она отдала бы все, чтобы увидеть, как он рассказывает о ее звонке Анжеле, скрывая панику, которую он должен ощущать теперь, когда он знает, что станет отцом. Он должен быть обеспокоен, он должен отчаянно хотеть поговорить с ней. Вероятно, вернувшись в родительский дом, она обнаружит дюжину его сообщений.

Но потом она коротко и горько рассмеялась, вспомнив об обидных вещах, которые он сказал, и о холоде в его голосе.

Кого она обманывает?

Тим не хотел консультаций и советов. Он не собирался улаживать их отношения. Он не собирался приезжать – вероятно, он даже не хочет ребенка. Она обхватила руками живот, словно защищая его. Эшли права. Они будут матерями-одиночками вместе, и мечта Кэри о том, чтобы помогать другим замужним парам, останется мечтой.

Она почувствовала странное опустошение, бесцельно обводя взглядом комнату. На одной из нижних полок она заметила что-то похожее на альбом. Забавно. Она не помнила, чтобы Брук рисовала. Кэри прижала пальцы к глазам, потом устало подошла к шкафу. Альбом был обит кожей и весил целую тонну. Кэри отнесла его к дивану и открыла первую страницу, где было красиво написано «Нас пятеро».

Кэри приподняла брови и стала листать альбом, пораженная его содержанием. Каким-то образом, среди экзаменов по медицине и заботы о семье, Брук находила время собирать в альбом фотографии детей Бакстеров и информацию о них. И это Брук, которая в последние годы превратилась почти в неверующую? Дочь Бакстеров, которая, как всем казалось, полностью поглощена карьерными успехами, медициной и стремлением войти в элиту и вести соответствующий образ жизни? И эта Брук хранит альбом о своем детстве?