Текст книги "Искупление"

Автор книги: Карен Кингсбери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Давай посидим, – он повел ее к дереву.

Солнце садилось, становилось прохладнее, но Кэри кивнула и последовала за ним. Когда они сели, он подобрал камешек и бросил блинчиком по воде.

– Я уже знал про Тима. До молитвенной комнаты.

Кэри нахмурилась:

– А кто тебе рассказал?

– Эшли, – он посмотрел на нее. Показное равнодушие, которое он демонстрировал ее брату, исчезло.

Глядя на него теперь, она словно смотрела ему прямо в душу – и то, что она видела, заставило ее сомневаться. Может быть, она была неправа насчет него, и он не переставал любить ее все эти годы? Какими бы ни были его чувства, в его глазах она прочла, что со временем он не стал заботиться о ней меньше. Она постаралась сосредоточиться на его словах.

– Тебе сказала Эшли?

– Она позвонила мне пару недель назад и сказала об этом. Вкратце.

Эшли позвонила Райану? Мысли в голове Кэри сменяли одна другую, она пыталась все понять.

– Зачем она это сделала?

Райан подобрал еще один гладкий камень.

– Это я виноват, – камешек запрыгал по воде, и Райан снова посмотрел на нее. – Я встретил ее несколько недель назад на футбольном поле. Мы шутили, и я сказал ей позвонить мне, если муж тебя бросит.

Кэри кивнула и поджала губы, следя за кругами, расходившимися по поверхности воды.

– Понятно.

– Так что она из вежливости сообщила мне новость.

Их глаза опять встретились.

– Я не догадалась, что ты все знал.

– Ну, видишь ли, – он продолжал смотреть прямо ей в глаза, – у меня было много разных мыслей.

– Ты говорил об этом, – они сидели на приличном расстоянии друг от друга, но Кэри тянуло к нему, как всегда в его присутствии.

Он печально засмеялся.

– Тогда я не сказал и половины того, что хотел сказать, – он опять встретился с ней взглядом и подождал. – Ты разве не понимаешь этого, Кэри? – он пошевелил камни ногой, пока не нашел подходящий и не бросил его в воду. – Мне надо было подумать, потому что, с тех пор как я услышал о тебе и Тиме, – он заглянул ей в глаза, – с тех пор, как я узнал, что твой муж сделал с тобой, я не мог думать ни о чем другом.

– Ни о чем другом? – сердце ее опять забилось, святые предостережения пришли на ум, но звук бьющегося сердца заглушал их.

– Ах, девочка Кэри! – его голос стал нежным, и Кэри увидела сильную печаль на его лице. – Ни о чем, кроме тебя.

Мир начал выходить из-под контроля. Одно дело было гадать о чувствах Райана, но теперь, когда они сидели в своем особом уединенном месте, где когда-то целовались, говорили и строили планы на вечность, это было больше, чем она могла вынести. Она отвела от него глаза и посмотрела на свои ноги.

– Я... я не знаю, что сказать.

Райан наклонился к ней и нежно взял ее за руку.

– Ничего не говори, – он придвинулся ближе, их руки соприкасались.

Господи, помоги мне!

Довольно для тебя благодати Моей.

Почему эти слова так часто вспоминаются ей? Благодать? Мне нужно не только это, Отец. Я не могу думать, когда он так близко и держит меня за руку.

Ответа она не услышала и закрыла глаза, стараясь овладеть своими чувствами.

Райан тяжело вздохнул.

– Я знаю, как ты себя чувствуешь и чего ты хочешь. Я не пытаюсь встать между тобой и Тимом, – он провел пальцем по ее руке. – Я просто хочу, чтобы ты знала, что чувствую я. Что я всегда чувствовал по отношению к тебе.

Гнев охватил ее и стал сильнее, чем желание. Как он осмеливается говорить, что всегда испытывал к ней чувства? А как насчет Далласа? Как насчет ночи в больнице? Ей очень хотелось обвинить его, напомнить о несчастном случае и обо всех ужасных подробностях того дня.

Она открыла рот, готовая заговорить, но потом опять его закрыла. Воспоминания о прошлом ничего не дадут. Ей только станет еще хуже. Но она была благодарна своему гневу, который помог ей сдержаться и напомнил о том, что важно. Она высвободила руку и скрестила руки на груди.

– А как вообще ты поживаешь, Райан? – она выдавила из себя улыбку и увидела, что он все понял по ее глазам. Она не хотела больше разговоров о том, как он относится к ней, как они относятся друг другу и чего-либо, что было бы хоть отдаленно связано с пережитым ими.

Она должна была вернуть своего мужа, а не завести любовника.

Он склонил голову.

– Ладно, извини, что я заговорил об этом. Я никогда ничего от тебя не скрывал, и я подумал...

Кэри подняла руку и покачала головой:

– Не надо, Райан, – слезы наполнили ее глаза. Не ее вина, что у них ничего не получилось. – Мне надо возвращаться домой.

Смеркалось, и она дрожала от холода. Все ее тело жаждало того, чтобы Райан обнял ее, привлек к себе и спас от холода надвигавшейся тьмы, от неумолимого будущего. Но она встала и обхватила себя руками. Две слезы прокатились по щекам, когда она смотрела на Райана.

– Я не могу этого объяснить, но я хочу спасти свой брак.

Райан напрягся, приоткрыл рот, но ничего не сказал. Он встал и нежно обнял Кэри, так могли бы обниматься два старых друга, встретившихся после долгой разлуки.

– Извини. Я не хотел тебя расстраивать.

Чем дольше Кэри оставалась в его объятиях, тем менее платоническими они ей казались. Наконец, она поняла, что должна отстраниться, или сделает то, о чем будет потом жалеть всю жизнь.

– Нам надо идти.

Райан не спорил с ней, и она знала, что он думает то же самое. Они вернулись к дому Кэри, а по дороге он развлекал ее историями о своем последнем сезоне в Далласе.

– И вот этот несчастный Леонард бежит к своим воротам изо всех сил, и я вижу, что никто уже его не догонит и не докричится до него.

Он выпрыгнул на дороге перед ней для большей наглядности.

– Я помчался к нему так быстро, как только мог, и вот уже перед самыми воротами он увидел меня и замер на месте. Эту сцену много раз показывали по телевизору, – Райан подождал, когда она поравняется с ним, и снова пошел рядом. – А потом на него напала вся команда.

Кэри засмеялась, представляя себе несчастного товарища Райана по команде, и Райан толкнул ее локтем в бок.

– Не могу поверить, – он отступил назад на несколько шагов, всматриваясь в ее лицо. – Я тебя рассмешил.

Она подумала о том, во что превратилась ее жизнь: измена Тима, беременность, нежелание Тима говорить с ней, требование развода, нежелание поддаваться чувствам к Райану Тейлору, какими бы они ни были.

Она определенно не смеялась уже очень давно.

Теперь она чувствовала, что ее щекам становится жарко под его взглядом, она в шутку толкнула его в грудь.

– Перестань пялиться на меня.

Он еще раз отступил. Последние десять минут прогулки он рассказывал истории и вспоминал забавные случаи из их прошлого. Когда они дошли до дома Бакстеров, Кэри чувствовала себя так, словно опять готова жить. Поднявшись на крыльцо, она улыбнулась.

– Было приятно тебя увидеть.

Беспечное выражение исчезло с его лица, их глаза встретились.

– Мне тоже, – он заколебался. – Кэри, я...

Она подняла руку.

– Не надо.

Они опять вели себя, как друзья, смеялись, дразнили друг друга, наслаждались обществом друг друга, не опасаясь влечения. Она не хотела, чтобы он еще раз сказал о своих чувствах к ней, особенно сейчас, когда, если бы не вера и убеждения, она с радостью убежала бы с ним и никогда не оглядывалась на Тима Джейкобса и жизнь с ним.

– Я замужем, Райан. Я собираюсь остаться женой этого человека. Пожалуйста, будь моим другом. И больше никем.

Его глаза увлажнились, и она подумала, что редко видела его таким взволнованным. Внутри нее что-то шевельнулось, и ее глаза тоже знакомо защипало.

– Я уважаю твои чувства, Кэри. Я могу не понимать их, но я их уважаю, – он потянулся к ней и быстро обнял ее. – Я с тобой. Всегда, когда буду тебе нужен.

Она подумала, не сказать ли ему, что она беременна, но что-то удержало ее, словно, сделав такое интимное откровение, она пересекла бы черту, которую не хотела пересекать. Она сморгнула слезы и улыбнулась ему:

– Спасибо.

Потом, пока он не сказал что-нибудь еще, пока она не забыла о своих убеждениях и не поцеловала его так, как ей смертельно хотелось сделать, она повернулась и ушла в дом. Она слышала, как он спустился с крыльца, прошел по двору и завел машину. Когда он уехал, она пошла в свою комнату и закрылась в ней, думая, не сошла ли она с ума.

Слезы навернулись на глаза, и она знала, что есть только один способ освободиться от печали, терзавшей ее душу. Она встала на колени у кровати. Склонив голову, дрожа от рыданий, она зарылась лицом в простыню и взывала к Тому, Кто единственный мог сделать ее жизнь осмысленной.

Господи, мне нужно чудо, я дошла до предела.

Довольно для тебя благодати Моей.

Она опять вспомнила этот стих Писания, и на этот раз на ум пришло и продолжение.

Ибо сила Моя совершается в немощи.

Рыдания затихали. Бог был с ней; Он видел, как она слаба. И Он знал, что ей нужно: не одно чудо, а два.

Во-первых, Тим должен был исправиться и вернуться к ней. И во-вторых, если он вернется, она должна как-то научиться снова радоваться своей любви к нему.

Несмотря на то, что ей так хорошо было бы в объятиях Райана Тейлора.

Глава 16

Вечером в субботу у Анжелы было дополнительное занятие по современной истории, и Тим решил заехать домой и кое-что забрать. Он позвонил, но Кэри не ответила, и он подумал, что она либо на работе, либо в доме родителей.

На самом деле он хотел встретиться с нею. Тогда он мог бы посмотреть ей в лицо и понять, что она имела в виду, говоря о ребенке. Он сто раз производил с тех пор подсчеты и не мог представить, как она могла только что обнаружить свою беременность. В последний раз они были вместе еще в августе, когда он старался выбросить из головы Анжелу и наладить отношения с Кэри.

Если она забеременела тогда, то прошло уже три месяца. Как она могла не обнаружить этого раньше? Тим не сомневался, что она должна была. У них же есть эти тесты, верно?

Он думал об этой возможности, когда ехал к университетскому парку – старому району, в котором они собирались жить вместе вечно. А что, если она действительно беременна? Сколько раз за их совместную жизнь он мечтал о ребенке, представляя себе, что их с Кэри дом наполнится малышами?

Мысль о Кэри, воспитывающей ребенка в одиночестве, вызывала у него тошноту. Ему не будет радости от жизни с Анжелой, если в десяти минутах от него Кэри будет жить как мать-одиночка.

Он свернул к дому и вошел через кухонную дверь. На автоответчике было только одно сообщение.

Тим нажал на кнопку воспроизведения.

– Привет, Тим. Это я, пастор Марк, из церкви Клир-Крик. Сегодня я говорил с Кэри и оставил тебе сообщение на работе. Не уверен, что ты его получишь, но, если получишь, я был бы очень благодарен, если бы ты позвонил мне. По утрам я у себя в кабинете, – пастор перечислил несколько телефонных номеров и повесил трубку.

Тим почувствовал, что краснеет. Зачем Кэри пришла к нему? И зачем он позвонил Тиму домой? Тим тихо выругался. Проповедники все одинаковы – куча глупцов, приносящих добро и желающих спасти мир. Ему не нужно было спасение. Он уже пытался идти этой дорогой и потерпел неудачу. Теперь оставалось только построить жизнь с Анжелой и постараться найти счастье.

По крайней мере, так было, пока Кэри не оказалась беременной.

Он вошел в гостиную и резко остановился. На столе лежало четыре конверта. На каждом было написано его имя и дата – одно из чисел прошлой недели.

Что это такое?

Тим слышал, как бьется его сердце. Он взял первый по дате конверт и открыл его. Выпить бы. Эта мысль пронеслась в сознании, но он отогнал ее. После той ночи с Анжелой, когда по телевизору выступал проповедник, Тим решил не пить в течение дня. Он был уверен, что, пока будет держать это обещание, у него не будет проблем. По крайней мере, таких, как у дяди Фрэнка.

В конверте Тим нашел письмо. Он развернул его и узнал почерк Кэри. Он вздохнул, его взгляд упал на портрет, висевший на стене гостиной, – Кэри в подвенечном платье.

У него перехватило дыхание, когда он всмотрелся в ее лицо, ее улыбку. Ее полные веры глаза. Какими бы ни были его планы на будущее, он не мог отрицать, что она красива. Он смотрел на картину и почти слышал ее смех, почти чувствовал прикосновение к ее коже.

Он отвел взгляд от портрета и прошел через гостиную к большому креслу. Сел и начал читать письмо, с комом в горле.

Дорогой Тим, вот единственная вещь, которую я хотела бы сказать тебе прямо сейчас: я тебя люблю.

Даже после того, как все это произошло, хотя ты переехал к ней, я все равно люблю тебя. Разве это не безумие? На самом деле я просто знаю настоящего Тима Джейкобса. Человек, за которого я вышла замуж, любит Бога и никогда не поступил бы так со мной. Мы как-то должны пережить то, что сейчас происходит.

Кэри в подробностях вспоминала счастливые моменты их брака. Читая, он увлекся воспоминаниями о том времени, когда ему и в голову бы не пришла возможность связи на стороне, не говоря уже о том, чтобы уйти к другой.

Он продолжал читать, но, когда он дошел до последних строк, его сердце замерло.

Кстати, я прекрасно помню, что сказала тебе вчера вечером. Я уже три месяца как беременна, Тим. И, когда я начинаю так сердиться на тебя, что мне хочется что-нибудь разбить, когда я так одинока и плачу, пока не усну, когда я ненавижу тебя за то, что ты сделал, мне достаточно вспомнить о драгоценной жизни, растущей во мне, чтобы понять правду.

Я буду ждать всю жизнь твоего возвращения, веря, что однажды ты вспомнишь, кто ты и что мы пережили вместе, и найдешь путь обратно ко мне. К нам.

Все еще любящая тебя Кэри .

Из-за влаги, наполнившей глаза, Тим ничего не видел.

Он моргнул и почувствовал, что слезы горят у него на щеках. Снова и снова он перечитывал конец письма, неспособный описать те чувства, которые бушевали в нем. Часть его тосковала о том, чего он уже лишился – о том, чтобы быть с Кэри, когда она узнала о ребенке, и помогать ей бороться с утренней тошнотой. Как в прошлый раз.

Только теперь, если прошло уже три месяца, опасность выкидыша почти миновала. И это значит...

Он уронил голову на руки и громко застонал. Он, правда, будет отцом. Именно в тот момент, когда он полюбил другую женщину, его жена наконец-то ждет ребенка. Эта мысль была для него невыносима, он отчаянно захотел выпить бокал вина или стаканчик виски. Чего угодно, чтобы смягчить боль.

Он всхлипнул. Вдруг он почувствовал, что ему не хватает Кэри, – так сильно, как не мог бы и вообразить еще несколько дней назад. Он больше всего хотел обнять ее и попросить у нее прощения. Если бы только можно было вернуться назад, в то время, когда он еще не встречал Анжелу.

С его глаз словно упала пелена, и он увидел себя таким, каким он был на самом деле. Во что же он превратился? Какой бы занятой и невнимательной ни была Кэри, это не оправдывало его связи с Анжелой.

Он закрыл глаза и подумал, что же делать дальше. Он мог позвонить пастору Марку. Или же позвонить Кэри, поехать в дом ее родителей и попросить у нее прощения.

Но была одна проблема.

Его чувства к Анжеле Мэннинг оставались такими же сильными. Она была молода и очень уязвима, несмотря на показную холодность, которую она демонстрировала окружающим. За последний год она отдала ему свое сердце, и его любовь к ней не была мимолетным капризом, какой-то прихотью. Она была реальна – так же реальна, как и чувства к Кэри.

Он закрыл глаза и представил себе, как танцевал с Кэри на свадебном торжестве. Она была неописуемо прекрасна. Волна желания прокатилась по нему, и он стал сам себе отвратителен.

Он не был донжуаном, в отличие от некоторых мужчин. Но каким-то образом ему удалось полюбить двух женщин одновременно. Отношения с одной трогали его сердце, а с другой были новыми и сильно возбуждали, он чувствовал себя нужным и важным.

Образ Кэри в свадебном наряде продолжал стоять у него перед глазами. Ее волосы в тот день были уложены просто чудесно, несколько волнистых прядей обрамляли лицо. Лицо это было свежим, полным надежды, невыразимо нежным.

А каким был он? Он был счастлив и полон жизни, у него было столько надежд на будущее. Как же все изменилось? Как из той пары, которую он вспоминал, они превратились в таких, какими были сегодня?

Даже теперь он был уверен, что никогда никого не любил так, как любил в те годы Кэри Бакстер. Разве он не искренне обещал вечно любить ее? Разве он не обещал Богу любить ее вечно? Он потер виски. Что же случилось с ним потом? Предал ли он свою веру так же, как и жену?

Он не всегда относился к Богу серьезно – ни в детстве, ни в подростковом возрасте. Хотя он рос в семье миссионеров, вера была для него всего лишь привычкой. Но все изменилось вскоре после его поступления в колледж.

Он вспомнил телефонный разговор со своим отцом в середине своего первого года учебы. Тим сообщил ему, что возглавляет молодежную христианскую организацию, и отец чуть не заплакал при этом известии.

– Я так горжусь тобой, сынок, – связь была не очень хорошей, и голос отца время от времени пропадал. – Мы с матерью молились о тебе и верили, что ты действительно познаешь Иисуса. Вот это и случилось.

Тим осознавал, что эта перемена произошла с ним в христианском лагере на берегу озера. Там он слышал проповедь о конце света. Пастор говорил о нем так, словно он может случиться завтра, и вдруг сердце Тима хаотично забилось, отстукивая странный ритм в его груди и угрожая вырваться наружу из тела.

В то время Тим нечасто молился, если речь шла не о молитве вслух, за группу. Он не привык общаться с Господом про себя и не делал этого до того дня. Но тогда, с отчаянно бьющимся сердцем, боясь, что жизнь его прекратится прямо сейчас, во время проповеди, он произнес самую искреннюю молитву в своей жизни.

Господи, что это было? Что со мной случилось?

И в глубине сердца он услышал ответ:

Слушай Мое Слово и исполняй его.

Бог словно обращался непосредственно к нему. Эти слова прозвучали так четко, словно их произнесли в громкоговоритель.

Тим вспомнил, что после этого внимательно слушал проповедника. Когда он упомянул о возвращении Христа и о том, как Его последователи будут восхищены на небеса, Тим уже не закатывал глаза и не мечтал о перерыве. Он слушал, как человек, минуты которого сочтены.

– Вы думаете, что вы молоды и непобедимы, что вас ждет долгая – долгая жизнь? Позвольте мне сказать вам то, что говорится в Библии: «Что такое жизнь ваша? – процитировал он Послание Иакова. – Пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий».

Тим помнил, какое впечатление произвели на него эти слова, когда он сидел на полу плечом к плечу с сотнями других учеников колледжа. Впервые в жизни Тим почувствовал, что произнесенные пастором слова касаются непосредственно его самого.

Он слушал, а проповедник продолжал:

– Вы можете играть с Богом сегодня, но однажды... однажды ваше лицемерие обернется против вас. В Писании ясно высказана одна истина, – его голос стал мягче, он был полон сострадания. Он обводил взглядом студентов, пока его глаза не остановились на Тиме. – Однажды перед Ним преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедовать, что Иисус Христос есть Господь, – он сделал паузу, продолжая смотреть на Тима. – И в тот день, если вы пытались обманывать Бога, если ваше имя еще не начертано в книге жизни Агнца, вы сможете попасть навеки только в одно место. Место мучений, огня и вечного отчаяния.

Сердце Тима забилось еще чаще, и прямо там, в окружении массы парней, уважавших его, и девочек, считавших его умным и симпатичным, Тим Джейкобс склонил голову и опять поговорил с Господом.

Прости меня, Отец. Я знаю, что он говорит обо мне. Я только играл с Тобой и не верил в Твою истину до сих пор. Прости меня, Господи. Теперь я верю в Тебя. Я хочу, чтобы мое имя было записано в Книге жизни Агнца с этого мгновения.

После этого его сердце забилось в нормальном ритме, и он ощутил необыкновенный покой. В последующие недели, месяцы и годы Тим старался делать то, чего ждал от него Господь. Он изучал Библию как слово Божье. Он периодически посещал церковь и публично посвящал свою жизнь Христу. Каждый день он узнавал что-то новое о Боге и Его истине, и это изменяло его жизнь.

Какое-то время он даже хотел стать священнослужителем, но вскоре обнаружил, что его страсть – журналистика. Он получил диплом и переходил из одной газеты в другую, пока не защитил диссертацию. И как-то в процессе этого ему удавалось сохранять свои убеждения, что непросто для журналиста.

Это было прекрасное время, полное новых переживаний. Тогда и любовь к делу росла и крепла внутри него. Он добился своей цели – стал преподавателем журналистики в университете. Вера привела его к Кэри.

Но теперь все это казалось таким далеким. Как его любовь к Богу и Отцу Небесному превратилась в обязанность, начала стеснять его? Тим знал ответ. Это происходило постепенно, когда он боролся за профессиональный успех и пытался обойти своих коллег.

А когда его любовь к Кэри стала привычной рутиной, которая ему надоела?

На этот вопрос он мог дать более конкретный ответ. Это случилось, когда Анжела Мэннинг вошла в его класс.

Кэри не особенно интересовалась колонкой, которую он вел, и тем, чему он учил, а Анжела была им увлечена. Она помогала ему чувствовать себя замечательным преподавателем и чудесным человеком, и вскоре он понял, что ее внимание – искушение для него.

И вот теперь, сидя в доме, в котором они жили с Кэри, и думая о своем ребенке, он почувствовал, что сердце колотится так же, как в тот день в лагере колледжа, когда он впервые ощутил внимание Бога. Вдруг все, от чего он собирался отказаться, представилось ему великим благом.

Первая улыбка его ребенка, первые шаги, первый день рождения. Радость от того, что семья растет вместе, и внутренняя радость от знания того, что он живет с женщиной, которую обещал любить всегда. Мирная жизнь, свободная от чувства вины и осуждения.

Обновленная вера в Бога.

Все это лежало на одной чаше весов. Если он не остановится прямо сейчас, если он не прислушается к чувствам в своей душе и не откажется от жизни, которую хотел избрать, у него не будет другой возможности. Он точно знал это, как и знал, что ему трудно будет расстаться с Анжелой.

Ноги и руки у Тима дрожали, когда он вставал с кресла. Он не сомневался в том, что должен сделать, и был уверен, что это так же трудно, как ходить по потолку.

Он должен был порвать с Анжелой. И сделать это поскорее, пока не увлекся ею настолько, чтобы стать равнодушным ко всем благим вещам и тому будущему, которое он мог бы разделить с Кэри и ребенком.

Он мог сделать только одно. Он видел только один выход из ада, который создал. Нетвердой походкой он пошел на кухню, еще раз прослушал сообщение на автоответчике и записал номер телефона.

Потом он сделал то, что должен был сделать еще несколько недель назад. Год назад. Он лихорадочно набрал номер пастора Марка и стал ожидать ответа.

Глава 17

Решение поехать на рыбалку с Райаном Тейлором явно было не самым мудрым поступком Кэри, но она все равно согласилась. Тим не отвечал на ее звонки, она устала ждать и гадать, пытаться быть верной, без единого намека на то, что когда-нибудь все может измениться. Ей надоело защищать Тима перед другими и отстаивать свои собственные решения перед друзьями и родственниками.

Так что, когда она встретила Райана утром в церкви и он предложил провести день на озере, она подумала: почему бы и нет? Похоже, он соблюдал границы, которая она установила во время их последней встречи. Кроме того, ей нужно было побыть на свежем воздухе и в хорошей компании.

Кэри стояла у окна, ожидая появления Райана, когда зазвонил телефон. Родители были на втором этаже, в домашнем кабинете отца, и, когда они не взяли трубку, Кэри подбежала к аппарату и после третьего звонка ответила. Она улыбалась. Тошнота почти прошла. Она чувствовала себя теперь гораздо лучше, чем раньше.

– Алло?

– Кэри? Это пастор Марк. Как дела?

Душа у Кэри ушла в пятки, мысли лихорадочно забегали.

– Хорошо, спасибо.

Может быть, пастор узнал, что она собралась на озеро с Райаном? Она прислонилась к кухонному столу и всмотрелась в дорогу. Он должен быть здесь с минуты на минуту.

– Извините, что я не зашла к вам в церкви.

– Я видел тебя с Райаном Тейлором, – пастор заколебался. – Как у него дела?

Пастору Марку не надо было спрашивать, держит ли Кэри свое обещание держаться как можно дальше от Райана. По его тону все было ясно.

– Хорошо, – Кэри откашлялась. – Он знает о моем решении.

– Я рад. Послушай, у меня есть новости для тебя, – последовала еще одна пауза. – Вчера вечером звонил Тим. Он нашел твои письма и прочитал их. Если он не отнесся с почтением к твоим словам о ребенке тогда, когда ты ему это сказала, теперь он поверил и относится к ним серьезно.

– Что? – сердце Кэри замерло. – Почему он не позвонил мне!

– Он знал, что ты в доме родителей, и сомневался, уместно ли это.

Она раздраженно вздохнула.

– И чего он хочет?

– Он хочет встретиться с нами на следующей неделе. Похоже, это ответ на наши молитвы.

Кэри постаралась услышать что-нибудь в своем сердце. Это ведь был момент, которого она так ждала? Она должна была бы радоваться. Слезы счастья должны были струиться по ее лицу, она должна была благодарить Бога даже за малейший знак того, что Тим раскаивается, что он хочет все исправить. Но она ничего не чувствовала, словно все эмоции испарились.

– Он сказал что-нибудь еще?

– Да, – тон пастора был добрым, теплым, словно он понимал ее смятение, ее запутанные чувства. – Он сказал, что наделал дел и сожалеет.

Гнев переполнил сердце Кэри.

– И чего он хочет, чтобы я понеслась домой и сделала вид, что все прекрасно? – ответом было молчание. Она медленно вздохнула. – Простите меня, я не должна была так говорить, просто сорвалась, конечно, это неуместно.

– Ты имеешь право сердиться, Кэри. Ты обязана испытывать такие чувства. Но главное в другом: ты же хочешь спасти свой брак, верно?

Кэри отогнала мысли о дне с Райаном и задержала дыхание, стараясь привести в порядок свои чувства.

– Верно.

– Хорошо. Вчера вечером твой муж сказал мне, что готов попробовать.

Что-то сверкнуло на дороге, появилась машина Райана. Щеки Кэри стали горячими.

– Хорошо, спасибо. Извините, мне надо идти, – она не хотела говорить сейчас о Тиме. Не тогда, когда на улице ее ждал Райан.

Чувство вины кольнуло ее. Пастор никогда не одобрил бы ее рыбалку с бывшим другом, особенно после телефонного звонка Тима. Но она не испытывала угрызений совести. После того, что Тим сделал с ней, она имела право на маленькие радости.

– Извините. Я вам перезвоню.

Едва пастор Марк попрощался с нею, как Кэри повесила трубку. Она открыла глаза шире, обернулась и столкнулась лицом к лицу со своим отцом.

– Кто это был? – он не сердился и не обвинял ее ни в чем, но его тон говорил ей: что-то не так.

– Пастор Марк, – она обошла отца и повесила сумку на плечо. – Ему звонил Тим. Он хочет встретиться со мной на неделе.

Ее отец широко улыбнулся.

– Чудесная новость! Ты молилась об этом. Может быть, это ответ на твои молитвы.

Кэри пожала плечами, она вдруг занервничала.

– Может быть, – она выглянула наружу, потом обернулась на отца. – Райан приехал.

Ее отец посмотрел ей прямо в глаза и легко приподнял одну бровь – Кэри была уверена, что посторонний ничего бы не заметил.

– Что? – она пожала плечами и поставила сумку на пол. – Что значит этот взгляд?

– Ты уже большая девочка, Кэри. Ты можешь делать все, что хочешь, – лицо отца смягчилось. – Но неужели ты думаешь, что идти на прогулку с Райаном Тейлором – это удачная идея?

Кэри уперлась кулаками в бока.

– Да, я так думаю. Я устала, я одинока, я в отчаянии пытаюсь понять, почему я не удовлетворяла своего мужа, почему он даже не отвечал на мои звонки. Мое сердце разбито, и на самом деле я не знаю, смогу ли я любить его после этого, – ее руки упали, боевой задор прошел. – Так что прямо сейчас, да, я считаю удачной идеей погулять с Райаном. Это моя самая замечательная мысль за последнее время.

Раздался стук в дверь, и ее отец улыбнулся ей так, словно считал, что она не права, но хотел, чтобы она сама в этом убедилась. Кэри знала, что он поступает так из любви к ней. Но она опять чувствовала себя шестнадцатилетней, и ей не терпелось уйти.

– Хорошо, – ее отец обнял ее за плечи. Он долго смотрел на нее, потом притянул к себе. – Я люблю тебя, Кэри. Что бы ты ни делала, я горжусь тем, что ты такая сильная и стараешься исполнять волю Бога, – он улыбнулся. – Ты сделаешь правильный выбор, я уверен.

Кэри вздохнула:

– Спасибо. Увидимся позже.

Она схватила свою сумку и быстро выбежала за дверь, где ее ждал Райан. Как много лет назад.

* * *

Элизабет Бакстер сидела на краю постели, выпрямив спину и глядя в окно на Кэри и Райана, которые садились в его грузовик.

Джон снял свитер и опустился рядом с ней, проследив за ее взглядом.

– Ты беспокоишься?

– Конечно, – она повернулась и вгляделась в лицо своего мужа, пораженная его спокойствием. – Все разваливается, Джон. Как ты можешь быть таким спокойным?

Он одарил ее той мудрой улыбкой, которая всегда вносила в ее сердце мир и тепло.

– Из-за того, что Кэри и Райан проведут вместе день? Из-за этого все разваливается?

Она вздохнула и снова посмотрела в окно на удаляющийся грузовик.

– Кэри на третьем месяце беременности, и я слышала ваш разговор. Тим хочет поговорить с ней, – она почувствовала, что к глазам подступают слезы. – Она говорит, что хочет сохранить свой брак. Так зачем же она едет на озеро с Райаном Тейлором? Ты прекрасно знаешь, она обманывает себя, когда утверждает, что они – просто друзья.

Джон нежно положил руку на ее колено и слегка улыбнулся.

Элизабет скрестила руки и схватилась за локти.

– Я волнуюсь не только из-за Кэри, ты понимаешь? А как насчет Эшли, а Брук? Они с Питером каждый день все дальше от Господа. И почему Мэдди все время болеет? – Элизабет вытерла слезу. – Я все время думаю, что же будет с Эрин и Люком.

Джон помолчал минуту; потом его пальцы переплелись с ее.

– Когда-то, давным-давно, ученики пытались переплыть на лодке Галилейское море, – она немного расслабилась и почувствовала, что уголки губ приподнимаются в улыбке. Это была любимая история Джона, и она любила слушать, как он рассказывает ее.

– Они долгие месяцы следовали за своим Учителем и доверяли Ему. Он был с ними в лодке, когда началась ужасная буря. Ветер и волны свирепствовали, швыряя лодку, как детскую игрушку, и ученики стали молить Учителя о помощи.

Джон сделал паузу, и Элизабет представила этих людей, услышала их крики. Почти почувствовала брызги соленой воды на лице.

– Где же был Иисус? Он спал в лодке. Но, когда они воззвали к Нему в отчаянии, Он встал и протянул руку к морю. «Успокойся!» – сказал Он. И вдруг ветер и волны прекратились, опять наступил штиль.