Текст книги "Между рейсами (ЛП)"

Автор книги: К. В. Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Глава 16

Тео

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Она была на вкус как шампанское и порочные намерения.

Ее губы нашли мои в ту же секунду, как я сократил расстояние между нами. Сначала это было мягкое прикосновение, пробное и дразнящее, но оно мгновенно переросло в голодный, почти отчаянный порыв. Казалось, мы оба весь вечер задерживали дыхание, и этот поцелуй стал для нас долгожданным кислородом. Саманта вцепилась в лацканы моего пиджака, притягивая меня к себе до тех пор, пока я не почувствовал каждый изгиб ее тела. Руки скользили по шелку, а под кожей разливался нестерпимый жар.

– Боже, ты плохо на меня влияешь, – пробормотал я, едва касаясь губами ее челюсти, пока мои пальцы вытягивали шпильку из ее прически.

Темно-каштановые волны рассыпались по плечам, дикие и мягкие на ощупь. Я запустил руку в эту густую массу, заставляя ее судорожно выдохнуть.

– А ты ужасно притворяешься, будто не хочешь этого, – прошептала она, ловким и привычным движением расслабляя узел моего галстука.

Она сбросила пиджак с моих плеч, и я позволил ему упасть на пол. Галстук последовал за ним. Саманта расстегивала пуговицы на моей рубашке с такой сосредоточенностью, словно опаздывала на самолет. Она действовала быстро и решительно, даже не пытаясь казаться нежной. Я обожал эту черту в ней и одновременно ненавидел себя за то, насколько сильно это меня заводило.

– Ты надела это платье специально, – прорычал я, скользя губами по ее ключице, в то время как мои ладони опустились на открытую спину, лаская обнаженную кожу. – Ты прекрасно знала, как оно на меня подействует.

Она рассмеялась, и в этом звуке слышалась одышка вперемешку с дерзкой уверенностью.

– Я надела его только потому, что в нем моя задница выглядит потрясающе.

– Справедливо, – ответил я, сжимая упомянутую часть ее тела и усаживая ее на край стола прямо рядом с бутылкой шампанского.

Ее ноги мгновенно и инстинктивно обвили мою талию, будто мы проделывали это сотни раз. Моя рука скользнула вверх по бедру, задирая шелк всё выше, пока я не обнаружил отсутствие намека на белье.

– Значит, ты не шутила, когда говорила, что пришла без трусиков? – спросил я охрипшим голосом.

Она самодовольно наклонила голову, глядя на меня сверху вниз.

– Они бы испортили линию платья.

– Господи Иисусе, Саманта.

Я снова поцеловал ее, на этот раз гораздо грубее, слегка прикусывая ее нижнюю губу, пока она рывком распахивала мою рубашку. Ее руки были повсюду. Она касалась моей груди, плеч, шеи, словно ей было мало этого контакта. Мне тоже было мало.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы сделать вдох.

– Снимай брюки.

Я отступил на шаг и без тени сомнения выполнил приказ. Саманта наблюдала за мной с прерывистым дыханием и приоткрытыми губами, а в ее глазах читался неприкрытый голод. Она соскользнула со стола и скинула платье, в то время как я наливал шампанское в бокалы, не в силах отвести от нее взгляд. На ней не было абсолютно ничего.

Ее грудь мерно вздымалась, когда она опустилась на край кровати. Она широко развела колени, приглашая меня ближе.

– Иди ко мне, мистер Джонс, – ее голос звучал низко и почти опасно. – Покажи мне, как именно ты берешь всё под контроль.

– Какая ты властная, – пробормотал я, делая шаг к ней и протягивая бокал.

Саманта сделала глоток шампанского, не разрывая нашего зрительного контакта, а затем поставила стекло на пол. Я встал между ее бедер и медленно, но решительно повалил ее на спину, наблюдая за тем, как в ее глазах вспыхивает лихорадочный блеск. Она не сопротивлялась. Ее ноги оставались широко раскрытыми, безмолвно призывая меня к действию.

И я не заставил себя ждать. Я позволил нескольким каплям шампанского пролиться на ее тело. Жидкость брызнула на ее грудь, живот и чуть ниже пупка. Саманта вздрогнула и ахнула от внезапного холода. Я оставил свой бокал на столе и склонился к ней. Ее рот раскрылся под моим, встречая мягким и сладким вкусом, пока я не углубил поцелуй, дразня ее губы кончиком языка. Тихий стон сорвался с ее губ прямо мне в рот.

Я спустился ниже, оставляя влажный след на элегантной линии ее горла и слизывая капли напитка. Я задержался на мгновение, чтобы почувствовать, как под моим языком бешено трепещет ее пульс.

Затем я продолжил путь вдоль изгиба ключиц, опускаясь к самому желанному. Саманта громко выдохнула, когда я слегка присосался к нежной плоти ее груди. Она выгнула спину, а ее пальцы судорожно вцепились в простыни. Я не торопился, тщательно собирая остатки шампанского с ее кожи.

Мой язык скользнул по ее соску, вызывая очередной сдавленный звук. Я очерчивал его кругами и дразнил, чувствуя, как он твердеет от моего внимания. Ее тело извивалось подо мной, бедра непроизвольно прижимались к моему лицу, словно каждое нервное окончание в ее организме было привязано к моим губам. Внезапно я слегка прикусил чувствительную вершину, заставляя ее вскрикнуть. Саманта запрокинула голову, задыхаясь в полустоне-полупроклятии.

– Ох, Тео...

Звук собственного имени, произнесенного ее сорванным голосом, прошил мой позвоночник током. Я перешел к другой груди, прокладывая дорожку из поцелуев и повторяя ту же медленную пытку. Мой язык ласкал, зубы слегка царапали кожу, а ее руки не прекращали своего движения. Она касалась моих волос и плеч, пытаясь заполнить собой всё пространство между нами.

– Ты пытаешься меня убить? – прошептала она совершенно разбитым голосом.

Я поднял на нее взгляд. Мои губы блестели, а челюсти были крепко сжаты от предельного самообладания.

– Еще нет.

Я повел губами ниже, по ее животу, замирая прямо над тем местом, откуда уже исходил невыносимый жар. Ее дыхание сбилось, а пальцы снова до белизны сжали ткань простыней. Я наблюдал за тем, как она корчится подо мной, полностью теряя над собой власть.

Я поцеловал внутреннюю сторону ее бедра, оставляя влажный и горячий след. Саманту пробила дрожь, и она раскрылась еще шире, давая молчаливое согласие. Я проделал то же самое с другой стороны, на этот раз слегка прикусив кожу, отчего она жалобно всхлипнула и попыталась придвинуть бедра ближе ко мне.

– Терпение, милая, – пробормотал я, хотя сам уже находился на пределе.

Она простонала мое имя, вкладывая в него и мольбу, и ругательство одновременно. Когда я, наконец, прильнул к ней, я больше не колебался.

Один долгий мазок языка, и Саманта ахнула так, будто из ее легких вышибли весь воздух.

– О боже...

Ее бедра оторвались от кровати в резком толчке. Я обхватил ее ногу, удерживая на месте, и повторил движение еще медленнее и увереннее. Ее пальцы запутались в моих волосах, сильно оттягивая их, пока я продолжал терзать ее нежную плоть, подстраиваясь под ее ритм и дыхание.

Она была сладкой, горячей и совершенно промокшей. Она уже балансировала на самом краю, и я не собирался останавливаться, пока она не рассыплется на части. Ее бедра мелко дрожали, голос сорвался на хрип. Когда я напоследок втянул ее клитор в рот, она окончательно сломалась. Ее тело сотряслось в мощном спазме, она широко раскрыла рот в беззвучном крике, зажмурив глаза от нахлынувшей волны наслаждения.

Я не прекращал ласки до тех пор, пока она не начала умолять. Наконец ее руки потянули меня вверх, притягивая к своему рту. Саманта почувствовала собственный вкус на моих губах и, казалось, окончательно потеряла рассудок в моих объятиях. Ее пальцы обхватили мое естество с такой силой, что я невольно стиснул зубы. Мои мышцы напряглись до предела, когда она начала медленно и уверенно двигать рукой.

Я попытался что-то сказать, предупредить ее или просто произнести ее имя, но в этот момент она склонилась ниже. Мои мысли мгновенно рассыпались.

– Черт, Саманта, – простонал я, одной рукой вцепившись в край кровати, а другой зарывшись в ее волосы.

Я не направлял ее, я просто был рядом, едва сдерживая себя. Ее рот был теплым, мягким и невероятно уверенным. Она двигалась так, будто знала каждое мое тайное желание, понимая, как далеко можно зайти. Ее язык скользил по всей длине в медленном и мучительном темпе. Каждый звук, который она издавала, каждый взгляд, брошенный на меня из-под ресниц, разрушал мою защиту. Я смотрел на нее, раскрасневшуюся и сосредоточенную, и клянусь, никогда не видел ничего более опасного и прекрасного.

– Ты меня погубишь, – выдохнул я, едва переводя дух.

Она лишь коварно ухмыльнулась, не прерывая своего занятия. Впрочем, она уже это сделала.

Я потянул ее наверх. Ее дыхание всё еще было прерывистым после недавней разрядки, губы припухли, а зрачки расширились. Слово «красивая» здесь не подходило. Она выглядела одновременно разбитой и сияющей.

– На колени, – негромко приказал я.

Она не колебалась ни секунды. Саманта соскользнула с кровати на мягкий ворс ковра и опустилась передо мной, прожигая меня взглядом. Я запустил руку в ее волосы, направляя ее обратно к себе и наблюдая за тем, с какой жадностью и обожанием она меня принимает.

Я подавил стон. Боже, она была идеальна в этой позе.

Спустя время я грубо потянул ее вверх и снова завладел ее губами, заставляя пятиться назад, пока ее колени не уперлись в матрас. Она развернулась и поползла по кровати, представляя собой невероятное зрелище, и я последовал за ней. Тишину комнаты нарушало только наше тяжелое, отчаянное дыхание.

– Лицом вниз. Сейчас же.

Она беспрекословно подчинилась, выгибая спину ровно настолько, чтобы соблазнить меня еще сильнее. Ее тело было безупречным, оно буквально молило о моих прикосновениях. Я провел ладонью вдоль ее позвоночника, прежде чем крепко сжать ее бедро одной рукой.

– Ты этого хочешь? – прохрипел я.

Даже сейчас, когда она лежала передо мной обнаженная и дрожащая, мне жизненно необходимо было услышать ее подтверждение.

– Я хочу этого. И хочу тебя, – прошептала она.

Я не стал ждать больше ни секунды. Я вошел в нее одним мощным, глубоким толчком, от которого она издала резкий, высокий вскрик. Я повторил движение, на этот раз грубее, пока ее пальцы не впились в простыни, а комнату не наполнили ее стоны. Мои пальцы глубоко впивались в ее бедра, задавая жесткий, голодный ритм.

– Ты чертовски хороша, – простонал я. – Так плотно сжимаешь меня. Будто была создана специально для меня.

Саманта отвечала нечленораздельными стонами, подаваясь назад при каждом моем движении. Ее тело содрогалось под моими руками, а эти искренние, необузданные звуки заставляли меня терять голову.

Я прижался грудью к ее спине и прошептал ей прямо в ухо:

– Скажи это еще раз. Скажи, что хочешь меня.

– Я хочу тебя, – выдохнула она сквозь дрожь. – Не останавливайся, Тео.

И я не останавливался. Когда она снова произнесла мое имя надломленно и умоляюще, во мне окончательно проснулось нечто первобытное. Я перехватил ее запястья, прижимая их к пояснице одной рукой, и начал двигаться еще напористее. Она вскрикнула и в этом звуке смешались наслаждение и мольба.

Я хотел владеть каждым звуком, который она издавала.

Мне было мало ее тела.

Я хотел, чтобы она была полностью разрушена моим именем и тем, как я двигаюсь внутри нее.

– Посмотри на себя, – прорычал я ей на ухо. – Ты стоишь на коленях, умоляешь и рассыпаешься ради меня.

Она еще сильнее вдавилась в матрас, ее волосы разметались по подушкам диким вихрем. Я удерживал ее на месте, продолжая мерно и мощно вколачиваться в нее, заявляя права на каждую клеточку ее кожи. Вскоре я почувствовал, как ее тело снова приближается к пику.

– Ты близко? – спросил я охрипшим голосом.

– Да, – выдохнула она. – Боже, да... не смей останавливаться...

Вместо этого я ударил глубже и резче, заставляя ее снова вскрикнуть. Ее колени слегка поехали по простыне, но я удержал ее за талию. Она была на грани потери сознания от удовольствия. И тогда я замедлился ровно настолько, чтобы она начала жалобно скулить от нехватки темпа.

Она извивалась подо мной, жаждая трения и требуя большего. Я наклонился вперед, всё еще удерживая ее руки, и лизнул ее плечо, а затем слегка прикусил его, не оставляя следа.

– Хочешь закончить? – спросил я властно.

– Да… Пожалуйста.

– Сделаешь это, когда я разрешу. Не раньше.

Саманта застонала от разочарования, и, видит бог, мне до безумия нравился звук ее капитуляции. Я отпустил ее руки и одним быстрым движением перевернул ее на спину. Ее грудь вздымалась в неистовом ритме, губы были полуоткрыты, а взгляд затуманен страстью. Я схватил ее за бедра и подтянул к самому краю кровати, не разрывая зрительного контакта.

Затем я снова вошел в нее глубоко, грубо и первобытно.

– Обхвати меня ногами.

Она повиновалась мгновенно. Я входил в нее снова и снова, и каждый мой толчок сопровождался ее стоном. Ее ногти впивались в мою спину, словно ей нужна была хоть какая-то опора в этом хаосе.

– Кончай для меня, Саманта.

Оргазм накрыл ее мощно и сокрушительно. Я не отстал от нее ни на секунду. Сорвавшись следом за ней в бездну с низким гортанным рыком, я до боли сжал ее бедра, изливаясь внутри нее и выдыхая ее имя ей в шею. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашими оглушительными, синхронными ударами сердец. Я прижался губами к ее ключице, всё еще оставаясь внутри и всё еще желая продолжения.

Ее тело мелко дрожало, ноги оставались бессильно раскинутыми. Когда я, наконец, отстранился, она сделала судорожный вдох. Я тяжело выдохнул, поцеловал ее в плечо и перекатился на бок. Кожа быстро остывала, покрываясь мурашками. Саманта лежала неподвижно, оглушенная случившимся, а затем произнесла:

– Охренеть.

Я усмехнулся, пропуская пальцы сквозь спутанные волосы.

– Именно на такой отзыв я и рассчитывал.

Она издала тихий, надломленный смешок.

– Нет, я не об этом. Мы вообще-то должны быть на гала-вечере.

Это замечание мгновенно привело меня в чувство. Я взглянул на старинные часы на каминной полке.

– Черт.

Мы отсутствовали слишком долго. Это было очень заметно и вызывающе.

Саманта села, поплотнее кутаясь в простыню. Ее платье валялось где-то на полу, напоминая место шелкового преступления. Она дотянулась до бокала, сделала глоток, а затем посмотрела на меня тем самым сияющим послевкусием бури взглядом, который мешал мне соображать здраво.

– Я не могу вернуться туда в таком виде, будто меня только что хорошенько отымели, – сказала она, широко раскрыв глаза.

– Тебя действительно отымели, – пробормотал я, протягивая ей полотенце. – И не один раз.

Она снова рассмеялась раскрасневшаяся, возмущенная и оттого еще более прекрасная.

Я натянул рубашку, застегнул ее неправильно, а затем переделал всё дрожащими руками. Саманта тем временем скользнула обратно в черное шелковое платье. Ее кожа светилась, а волосы выглядели дико, но в самом лучшем смысле этого слова. Я нашел ее клатч и передал ей. Она выудила помаду и подправила макияж у зеркала, пока я застегивал запонки. Каждое ее движение было искушением, на которое у нас совершенно не оставалось времени.

Нам нужно было уходить.

Она собрала волосы в аккуратный узел, критически осмотрела себя в зеркале и выдохнула.

– Ну, как я выгляжу?

– Разбитой и безупречной.

– Мистер Джонс!

Я ухмыльнулся.

– Сойдет. Пошли.

Она обула туфли и подхватила ключ со стола. Стоило нам приоткрыть дверь, как приглушенные звуки праздника снова ворвались в пространство. Звон бокалов, музыка и гул голосов, эхом отражающийся от мрамора.

Саманта посмотрела на меня, приоткрыв рот.

– Если Харпер что-нибудь скажет...

– Она не скажет, – фыркнул я.

Глава 17

Глава 17

Сэм

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Я подправила помаду в ванной отеля с таким видом, будто директор «Hayes International» вовсе не разрушил меня до основания всего несколько минут назад.

Снова .

Я взбила волосы, разгладила платье и проверила, не осталось ли на мне следов... неподобающего поведения. Кое-что всё же выдавало меня: слишком алые губы, пылающие щеки и едва заметная дрожь в коленях, но уверенная походка и бокал шампанского могли скрыть что угодно.

К тому времени как я вернулась в зал, Тео уже стоял в центре, беседуя с членом совета директоров и каким-то мужчиной, которого я смутно припомнила по работе в европейском филиале. Он выглядел невозмутимым, собранным и совершенно нетронутым. Кто бы сомневался.

Я же чувствовала, как всё мое тело до сих пор вибрирует от воспоминаний о прикосновениях его губ. О том, как он брал всё под контроль и шептал грязные вещи своим чертовски спокойным голосом. О том, как он довел меня до такого пика, что я напрочь забыла, на какой планете мы находимся.

Прежде чем я нашла выпивку, я заметила Роуз, что красноречиво говорило о моих приоритетах.

– Ты сияешь, – прошептала она, едва скрывая ухмылку. – И это явно не хайлайтер.

– Заткнись, – прошипела я в ответ, перехватывая бокал шампанского с проносимого мимо подноса. – Подробности позже, – добавила я, подмигнув ей.

Мы присоединились к Елене и Нико возле сцены. Харпер коротко кивнула мне из другого конца зала. Как всегда безупречная и холодная. Даже если она и заподозрила что-то по поводу моего внезапного исчезновения вместе с Тео, на ее лице не дрогнул ни один мускул.

Мгновение спустя он поймал мой взгляд, и на секунду весь остальной мир просто перестал существовать. Я заметила, как уголок его губ дрогнул в едва уловимой ухмылке. Он опустил взгляд на мои губы, затем снова посмотрел мне в глаза. В этом взгляде читалось явное обещание, что он до сих пор раздевал меня глазами. Боже, помоги мне.

Я отвернулась первой. Не потому, что не хотела смотреть, а потому, что иначе я бы просто растаяла прямо на этом ковре и устроила третий раунд на глазах у всей прессы.

Остаток вечера превратился в сеанс эквилибристики, наполненный пустой болтовней, тостами и стратегически выверенными улыбками.

Наоми выглядела очень довольной собой. Без сомнения, она решила, что ее недавняя лекция об имидже наконец-то до меня дошла. Она и понятия не имела, что у меня только что был самый непрофессиональный, совершенно неподобающий и абсолютно умопомрачительный секс в жизни, после которого я как ни в чем не бывало вернулась в бальный зал.

В машине мы ехали молча. Это не было неловкое молчание, скорее то самое затишье, которое наступает, когда адреналин спадает и тело наконец вспоминает об усталости. Роуз скинула туфли и драматично вздохнула.

– Напомни мне, зачем люди вообще устраивают подобные сборища?

– Чтобы их сфотографировали, и они выглядели богаче всех остальных, – пробормотала я. – А еще чтобы Харпер могла доказать свое мастерство, организовав безупречное мероприятие, даже не моргнув глазом.

– Ладно, признаю, она пугает. В стиле Оливии Поуп на стероидах, но это даже сексуально.

Я усмехнулась, прислонившись головой к окну.

– О да. И она знает абсолютно всё.

Последовала пауза, прежде чем Роуз спросила:

– Включая то, что произошло в гостиничном номере пару часов назад?

Я зажмурилась.

– Боже, неужели это написано у меня на лице?

– Нет, но я за версту чую запах «Dom Perignon» и вины.

Я повернулась к ней.

– Это не вина. Не совсем. Это скорее... – я попыталась подобрать слово. – Это похоже на эффект хлыста. Он так искусно заставляет меня чувствовать себя единственным человеком в комнате, а в следующий миг превращается в строгого босса, которого волнуют только дела и цифры. Будто он не...

Роуз понимающе кивнула.

– Я не знаю, что между нами происходит, – призналась я. – Это не «ничего», но и не совсем «что-то». И я не могу позволить себе совершить глупость.

– А ты хочешь, чтобы это стало чем-то серьезным?

Я замялась.

– Думаю... я хочу, чтобы он этого захотел.

– Послушай, ты не дура. Ты просто женщина, которая запуталась в отношениях с очень сложным мужчиной в еще более сложной рабочей ситуации.

Машина остановилась у нашего дома, но я не спешила выходить.

– Мне просто нужно поспать, – сказала я. – И не думать о Тео, о компании, об имидже или этих играх за власть.

– Принято, – ответила Роуз. – Завтра мы пойдем на бранч. Наденем солнцезащитные очки, закажем неприлично много мимозы и притворимся женщинами, у которых гораздо меньше проблем.

Я тихо рассмеялась, сжимая ее руку.

– Спасибо, что была рядом сегодня.

– Для тебя всегда.

Мы вошли в здание вместе – две уставшие женщины на каблуках, хранящие секреты, к которым мы еще не были готовы прикоснуться.

Я уже лежала в постели, смыв макияж и собрав волосы в пучок, от которого всё еще слабо пахло шампанским и дорогим парфюмом, когда экран телефона внезапно засветился.

Теодор Джонс:Ты выглядела потрясающе сегодня. Надеюсь, ты добралась до дома благополучно. Спокойной ночи, Саманта.

Это был первый раз, когда он написал мне сообщение. Первый раз, когда он назвал меня полным именем не в разгар страсти или на деловой встрече.

Я смотрела на экран дольше, чем следовало, перечитывая слова и позволяя им согревать меня изнутри. Это не был роман или длинный текст. Это был просто он. И это было по-настоящему.

Я набрала ответ:

Я: Добралась хорошо. Спасибо за шампанское. И за... всё остальное. Спокойной ночи, мистер Джонс.

Я нажала «отправить» прежде, чем успела себя накрутить. Затем перевернула телефон экраном вниз и позволила себе улыбнуться в темноту.

Звон кофейных чашек и негромкий гул воскресных разговоров заполняли крошечное кафе рядом с нашей квартирой. Мой наряд был предельно прост: огромные солнечные очки, винтажная футболка, легкое пальто и джинсы, видевшие лучшие времена. Роуз же выглядела несправедливо безупречно в легком сарафане и кардигане. Она потягивала мимозу с таким видом, будто не она двенадцать часов назад пила текилу в компании всей команды «Hayes International».

Она посмотрела на меня поверх края бокала.

– Ты подозрительно молчалива.

– У меня похмелье.

– И всё же ты сияешь, что странно.

– Это просто алкоголь выходит с потом.

Роуз прищурилась.

– Ты получила утреннее сообщение, не так ли?

Я вскинула бровь.

– С чего ты взяла?

– Потому что ты не выпускаешь телефон из рук, вид у тебя такой, будто в голове полный беспорядок, и ты почти не притронулась к еде. А это значит, что ты нервничаешь.

Я вздохнула и пододвинула телефон через стол, словно это была главная улика в моем деле. Роуз прочитала сообщение и ахнула.

– О, пожелание спокойной ночи? Боже мой. Это даже лучше, чем утреннее «как дела».

Я кивнула, отпивая ледяной кофе, чтобы скрыть улыбку.

– Он написал мне впервые.

– И использовал твое официальное имя? – ее глаза расширились. – Сэм, это уже... что-то. В смысле, это звучит вполне в стиле директора, но при этом чертовски романтично.

Я пожала плечами, чувствуя, как краска подступает к лицу. Роуз подалась вперед.

– Ладно, как думаешь, это просто вежливость после секса или мы вступаем на территорию настоящих чувств?

Я уставилась на пузырьки в бокале.

– Это вопрос на миллион.

Она накрыла мою руку своей.

– Тебе не обязательно отвечать на него сегодня. Но знай, я готова выслушать каждую главу этой любовной истории, подруга.

Я наконец расслабилась впервые с того момента, как покинула номер Тео.

– Спасибо. И кстати, если я еще раз решу переспать с тем, кому формально подчиняюсь, просто дай мне пощечину.

– О, я обязательно это сделаю, – сладко пообещала она. – Но сначала принесу вино и выпытаю каждую деталь.

Я улыбнулась. В глубине души я уже знала, что продолжу писать эту историю, со всем ее хаосом и сложностями.

Я сбросила кроссовки у двери. В квартире всё еще витал едва уловимый аромат сухого шампуня, вчерашних духов и цитрусовой свечи, которую я забыла потушить. Телефон завибрировал. Я схватила его, не раздумывая, и тут же смахнула блокировку.

Теодор Джонс:Доброе утро. Ты хорошо спала? Как ты себя чувствуешь сегодня?

Я уставилась на экран.

Доброе утро? Хорошо ли спала? Как самочувствие? Неужели он решил побыть милым? Я расплылась в улыбке, поудобнее устраиваясь на диване и вытягивая ноги.

Я: Мы теперь переписываемся? Это официально?

Ответ пришел почти мгновенно.

Теодор Джонс:Да. Это проблема?

Я: Вовсе нет. Просто хочу убедиться, что это часть наших... обновленных условий сотрудничества. Маленький грех поздно вечером, за которым следует вежливое утреннее внимание?

Теодор Джонс:Ты кое-что забыла. В эти условия также входят: постоянное предвкушение, периодическое профессиональное напряжение и обещание продолжения.

Я тихо рассмеялась. Боже, он был в этом слишком хорош.

Я: Это прописано мелким шрифтом?

Теодор Джонс:Нет. Это выделено жирным шрифтом. Подчеркнуто. И написано красными чернилами.

Я отчетливо представила его в этот момент: невозмутимый, уверенный в себе, он наверняка сидит где-нибудь, откинувшись на спинку кресла с той самой усмешкой, которая шла ему не меньше, чем дорогой костюм.

Я: Тогда, думаю, в следующий раз я изучу этот документ полностью. Внимательно. Строчка за строчкой.

Три точки на экране мигали довольно долго.

Теодор Джонс:Осторожнее, Саманта. Я могу поймать тебя на слове.

Я отложила телефон и уставилась в потолок с глупой улыбкой.

Что мы творили? Чем бы ни было то, что между нами происходило, оно вызывало чертовское привыкание.