Текст книги "Между рейсами (ЛП)"
Автор книги: К. В. Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7
Глава 7
Сэм
ㅤㅤㅤㅤ
– Ты ведешь себя странно, – заметила Роуз, когда мы пересекали мост Пон-Руаяль, а солнце отражалось от Сены с таким рвением, словно всерьез вознамерилось нас ослепить.
– Вовсе нет, – отозвалась я слишком поспешно.
– Ой, да брось, еще как странно, – парировала она, даже не удостоив меня взглядом. – Твое лицо застыло в какой-то причудливой гримасе. Ты выглядишь так, будто только что столкнулась с привидением, вся какая-то дерганая, и я даже не знаю...
Я тяжело и обреченно вздохнула.
– Он обедает с моим отцом. Сегодня. Прямо... прямосейчас .
– Вот дерьмо, так это значит, что твой отец здесь, в Париже, и ты тоже.
Она усиленно заморгала, словно пыталась решить в уме сложную математическую задачу. Я знала эту ее привычку замирать во время обработки информации, но со стороны это всегда выглядело немного жутковато.
– Именно.
Она издала короткий присвист и прибавила шагу.
– Скучно жить ты не умеешь, этого у тебя не отнять.
– И семейные династии я тоже не жалую, – пробормотала я себе под нос.
Мы свернули к ступеням музея, и величественный каменный фасад Орсе вырос перед нами во всем своем великолепии. У входа толпились туристы, а где-то там, за этими стенами, скрывались те самые тихие залы, которые я так предвкушала увидеть – мое личное убежище. Тишина, красота и залы, полные людей, которым нет никакого дела до того, кем когда-то была Саманта Хейз.
Пройдя контроль безопасности, мы направились в крыло импрессионистов, ловко лавируя между медлительными прохожими и стайками школьников на экскурсии.
– Терпеть не могу, что всё и всегда сводится к фамилии Хейз, – произнесла я, пока мы поднимались по лестнице. – Даже когда я построила собственную жизнь, карьеру, создала свой мир... всё равно всё возвращается на круги своя. Словно от этого невозможно убежать.
– Ты не убегаешь, – мягко возразила Роуз. – Ты улетаешь, помнишь?
Я невольно улыбнулась вопреки своему скверному настроению.
Какое-то время мы бродили в молчании, позволяя краскам и мазкам Моне и Дега окутать нас своим спокойствием. Затем Роуз заговорщицки наклонилась ко мне.
– Так... как думаешь, вы увидитесь снова?
Я лишь неопределенно пожала плечами.
– Он спрашивал об этом.
– И... что ты ответила?
– Я не сказала «да», но и «нет» тоже не произнесла.
Роуз издала удовлетворенное хмыканье.
– Что ж, это уже прогресс.
Я мельком взглянула на нее, решив сменить тему.
– А что насчет тебя? Ты и тот пилот? Я не заметила, вернулась ли ты вчера вечером.
Настал ее черед заливаться краской.
– О боже, – выдохнула я, округлив глаза от изумления. – Ты вернулась только под утро...
– Саманта! – вскрикнула она, призывая меня к тишине.
Я лишь рассмеялась, не сводя с нее выжидательного взгляда, побуждая продолжать этот внезапный сеанс откровений.
– Мы изрядно напились вчера, и я провела ночь в его номере, – проговорила она, внезапно проявив небывалый интерес к полотну Ренуара. – Но он настоящий придурок, и хоть трахается просто божественно, продолжения у этой истории не будет.
– Роуз, тебе позволительно просто развлекаться.
– Да, я знаю, но только не с Капитаном Флиртом. Он козел и старше меня лет на двадцать. Это была ошибка.
– Ошибка на двадцать лет старше, которая божественно трахается. Я поняла, – я расхохоталась так громко, что на нас стали оборачиваться посетители.
– Упс, – прошептала я, прикрыв рот ладонью.
– Искусство делает ее чересчур эмоциональной, прошу прощения, – громко объявила Роуз, оправдывая мое поведение перед окружающими.
Мы стояли в сувенирном магазине музея, и Роуз лениво перелистывала стопку открыток с винтажными авиационными принтами, когда мой телефон завибрировал.
Наоми Хейз:Нам нужно поговорить. Позвони, как сможешь .
Внутри всё неприятно екнуло. Наоми никогда не писала первой. Черт возьми, Наоми вообще редко выходила на связь, если только речь не шла о чьем-то дне рождения, похоронах или нестыковках в расписании за рождественским столом. Я быстро набрала ответ.
Я: Скоро перезвоню.
Наоми Хейз:В каком ты вообще часовом поясе?
Я:Всего на пару часов впереди тебя.
Ответа не последовало.
К тому моменту, как мы вышли из музея и окунулись в прохладный дневной воздух, тяжесть ее сообщения уже пустила корни где-то глубоко в моей груди.
Роуз остановилась у лотка с едой, чтобы купить блинчик с нутеллой, а я отошла на несколько шагов, прижимая трубку к уху. Сестра ответила после первого же гудка.
– Привет, Саманта. – Ее голос звучал напряженно и сухо. – Спасибо, что перезвонила.
– Привет. Ты меня пугаешь.
– Извини, я не хотела, – она замолчала на мгновение. – Просто... я разговаривала сегодня утром со Сьюзан.
Одно только это имя заставило меня закатить глаза.
– И?
– И, судя по всему, отец болен.
Слова упали тяжким грузом, словно капля чернил в стакан с водой, медленно оседая на дно и окрашивая всё вокруг в мрачные тона.
– Болен? Насколько серьезно? Что вообще происходит?
– Нам еще не всё говорят, но... Сьюзан обмолвилась, что что-то с печенью. – Ее голос стал тише. – Он уходит в отставку, потому что вынужден, а не потому, что хочет. Совет директоров уже готовит объявление о передаче полномочий, но информацию о здоровье решено сохранить в тайне.
Я прислонилась к каменной стене у ворот музея, наблюдая за туристами, делающими селфи, и отчаянно притворяясь, будто мои внутренности не скрутило тугим узлом.
– С чего бы Сьюзан рассказывать это тебе, если он хочет держать всё в секрете?
– Не знаю, Саманта, может быть, потому что у меня с ними действительно есть отношения?
– Ну конечно.
Наоми тяжело вздохнула.
– Послушай, я знаю, что между тобой и отцом... что бы там у вас ни происходило. Но я решила, что тебе стоит узнать об этом раньше, чем ты увидишь новости в прессе.
Я не нашла ответ сразу. Макс Хейз всегда был для меня скорее боссом, чем родителем. Он дал мне фамилию и бесконечный список ожиданий. Этот человек был соткан из амбиций и чувства долга. Любовь никогда не входила в условия этого контракта. Да, я считалась любимой дочерью ровно до того момента, пока они не осознали, что мне плевать на всё, что связано с империей Хейзов.
– Спасибо, что сказала, – наконец выдавила я.
– Я не знала, будет ли тебе не всё равно, но ты всё еще его дочь, Сэм.
– Технически, – я снова закатила глаза.
– Ты всё еще важна для него.
Мы оставались на линии еще несколько секунд. Та самая тишина, что повисает между двумя людьми, которых связывает кровь и почти ничего больше.
– Мне пора идти, – произнесла я. – Спасибо за звонок.
– Разумеется. Береги себя, – мягко ответила Наоми.
Я повесила трубку как раз в тот момент, когда ко мне подошла Роуз с теплым блинчиком в руках. Ее взгляд был полон любопытства, но в нем читалась осторожность. Я промолчала. В словах не было нужды. Она протянула мне первый кусочек, ничего не спрашивая, и мы продолжили наш путь.
Мы перешли на тихую улочку, застроенную кондитерскими и дизайнерскими бутиками. Острый дневной воздух холодил лицо, пока мы шли в сторону Галереи Лафайет. Роуз вела себя необычайно тихо, давая мне возможность переварить услышанное в перерывах между шагами по брусчатке.
Наконец я решилась заговорить.
– Наоми сказала, что папа болен.
Она замерла на полуслове.
– Что?
Я лишь кивнула, стараясь не поднимать глаз.
– Кажется, проблемы с печенью. Вот почему он уходит.
Ее лицо мгновенно преобразилось, а недавний игривый блеск исчез без следа.
– Черт.
– Вот именно.
Мы шли дальше, и звуки городского трафика вместе с далеким перезвоном церковных колоколов вплетались в наше молчание. Париж продолжал жить своей жизнью, словно в моем мире ничего не изменилось.
– Я знаю, что он здесь, – добавила я спустя мгновение. – Где-то обедает. В ресторане, где счет, вероятно, превышает нашу арендную плату.
Роуз мельком взглянула на меня.
– Ты хочешь его увидеть?
Я не ответила сразу. Мы миновали цветочную лавку, откуда волнами доносился аромат свежей лаванды и эвкалипта.
– Не знаю. Не знаю, стоит ли мне звонить. Или подождать возвращения в Нью-Йорк. Или... вообще ничего не предпринимать.
Роуз задумчиво склонила голову набок.
– Ладно. Тогда в чем заключается истинный вопрос?
Я нахмурилась.
– О чем ты?
– Ты ведь не спрашиваешь, стоит ли ему звонить, – произнесла она мягко. – Ты спрашиваешь саму себя, не означает ли этот звонок, что тебе не всё равно.
В груди стало тесно, потому что она была права. Я не хотела, чтобы мне было не всё равно. Я выстроила целую жизнь, чтобы доказать обратное. Выбрала работу, которая уносила меня за тысячи миль от залов заседаний, квартальных отчетов и всего, что носило имя Хейз.
Но теперь мой отец – холодный, целеустремленный и невыносимый – был здесь. В том же городе. Возможно, он умирал, и я понятия не имела, что мне с этим делать.
– Я просто не хочу потом жалеть о том, чего не сделала, – пробормотала я. – Но я также не хочу разыгрывать карту любящей дочери только тогда, когда это удобно. Сейчас, когда он болен.
Роуз подхватила меня под руку.
– Тогда не делай этого ради него. Сделай это для себя. Позвони или промолчи. Но какое бы решение ты ни приняла, убедись, что это твой выбор, а не следование чувству долга.
Мы подошли к краю торгового центра, чьи стеклянные стены сияли в лучах угасающего дня. У входа сновали туристы, чьи пакеты сулили утешение в виде шопинг-терапии.
– Мне бы не помешала новая пара солнечных очков, – произнесла я, и мой голос зазвучал чуть легче, хоть мысли всё еще были далеко. – И, возможно, симпатичное пальто.
– На тот случай, если тыслучайно столкнешься с новым генеральным директором своего отца, – подмигнула Роуз, и я рассмеялась, чувствуя, как напряжение немного отпускает.
– Пойдем потратим деньги, которых у нас нет.
– Вот это та Сэм, которую я знаю. Хотя деньги-то у тебя как раз есть, просто ты ими не пользуешься.
Я лишь шутливо закатила глаза в ответ.
Глава 8
Глава 8
Тео
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Звон льда в низких стаканах и ленивый джаз, льющийся из портативной колонки, наполняли бар отеля уютным, тягучим очарованием. Я занял место у стойки, неспешно потягивая виски и краем глаза наблюдая за матчем французского регби. Комментатор тараторил так неистово, что я не успевал уловить ни единой знакомой фразы из своего скудного запаса французского. Уследить за ходом мысли было решительно невозможно.
После делового ланча мне требовался покой. Хотелось просто выдохнуть, выпить и, возможно, заказать поздний ужин. Но тут я снова увиделее . Она находилась в другом конце зала вместе со своей подругой Роуз, каким-то парнем – из тех, что слишком громко смеются и ради спортивного интереса флиртуют со стюардессами, – и тем мужчиной постарше, которого я приметил в прошлый раз.
В приглушенном свете она выглядела расслабленной, живой и совершенно сияющей.
На долю секунды я позволил себе задержать на ней взгляд. Всего лишь миг, чуть дольше положенного. В этом нет ничего странного.
По крайней мере, я так себя убеждал .
До тех пор, пока она меня не заметила.
Сэм пересекла зал с той непринужденной уверенностью, которая заставляет толпу притихнуть.
– 1А, вторая встреча за день, – произнесла она, и в ее голосе отчетливо прозвучало неприкрытое веселье.
– Привет, Сэм.
– Нам здесь гораздо веселее, чем вам, – подразнила она, едва заметно указав подбородком в сторону своего столика. – Присоединяйтесь к нам.
Я иронично вскинул бровь.
– Разве вам позволено проводить время с пассажирами? Или мы всё еще пытаемся обойти технические тонкости?
– Мы этого не делаем, да и вы больше не мой пассажир. К тому же вас приглашают официально.
Я последовал за ней, чувствуя в себе гораздо больше любопытства, чем готов был признать. Роуз встретила меня понимающей улыбкой, а Сэм представила пилотов – Александра и Райана. Она смотрела на меня с тем особым блеском в глазах, который не оставлял сомнений – она прекрасно знала, что я наблюдал за ней.
Мы пили, разговаривали и много смеялись. Игра на экране превратилась в не более, чем фоновый шум.
– О чем они вообще там болтают? – спросил Райан, прищурившись на монитор.
Сэм подалась вперед с озорной ухмылкой.
– Сказали, что парень с мячом похож на козла в бутсах.
– Серьезно? – Я недоверчиво моргнул.
Она разразилась звонким смехом.
– Нет, но вы на секунду поверили мне, и это весьма тревожный знак.
– Опасное сочетание, – заметил я с усмешкой. – Потрясающая внешность и ложь.
Роуз торжественно подняла свой бокал.
– За внешность и ложь.
– За вино и этот странный вид спорта, который Райан никак не может постичь, – подхватил Александр.
– За двенадцать часов без работы, до следующей недели, – добавила Сэм.
Наши бокалы соприкоснулись с мелодичным звоном. Всё было просто.Слишком просто. Та самая непринужденность, которая заставляет напрочь забыть о беге времени. Каждое случайное касание ее руки казалось намеренным, каждый взгляд был заряжен электричеством. Воздух между нами вибрировал, низко и устойчиво, в такт джазу.
Постепенно ночь начала замедляться. Бармен не скрывал зевка, Александр поднялся, чтобы закрыть счет, а Роуз принялась собирать свои вещи.
– Пора закругляться, – проговорила она, натягивая пальто.
Я тоже начал подниматься со своего места.
– Вообще-то, я остановился именно здесь.
Сэм удивленно выгнула бровь.
– О, так вы у нас любитель роскоши.
Я лишь небрежно пожал плечами.
– Люблю хороший сервис в номерах и короткие поездки на лифте. – Затем я склонился к ней, прошептав на самое ухо. – Могу я повторить вчерашнее приглашение?
Ее губы медленно тронула улыбка.
– Если оно подразумевает бутылку вина, я подумаю над этим.
Я тут же обратился к бармену.
– Бутылку вашего лучшего красного и два бокала. В одиннадцать ноль три.
Пока он кивал, я заметил, как Роуз ухмыльнулась и шепнула Сэм что-то подозрительно похожее на «повеселись как следует».
Саманта одарила меня мимолетной улыбкой и отпустила друзей. Она подхватила свои вещи и последовала за мной к лифту. За всё время пути наверх ни один из нас не проронил ни слова.
В люксе я включил лампу, и теплый свет мгновенно залил комнату. За окнами раскинулся ночной Париж, утопающий в золотых огнях. Вино уже ждало нас. Я наполнил два бокала и протянул ей один. Она не спешила садиться – просто стояла и изучала меня, словно всё еще взвешивала все «за» и «против».
– Вы решили изменить своему правилу не спать с пассажирами? – поинтересовался я. – Или почему вы приняли мое приглашение сегодня?
Она сделала глоток, не сводя с меня пристального взгляда.
– Ну, я приняла приглашение зайти к вам в номер. А насчет «спать с вами»? Я всё еще в процессе дебатов сама с собой.
Я не удержался от смеха.
– Справедливо.
– Вы сами сказали, что технически больше не мой пассажир, – добавила она. – К тому же вино может помочь в принятии решения.
– Всегда рад поспособствовать осознанному выбору.
Она наконец присела на край кушетки, изящно скрестив ноги.
– Итак, – протянула она с вызовом. – Вы всегда так виртуозно заманиваете женщин в роскошные номера при помощи выдержанного бордо и вида на Эйфелеву башню?
– Только по четвергам.
На этот раз ее смех звучал мягче и искреннее.
– От вас исходят вибрации очень опытного человека.
– Опытного, значит? – я откинулся на спинку кресла.
– Ну, давайте будем честны. Вы старше меня на двенадцать лет, – она непринужденно пожала плечами. – Я просто предполагаю, что вы... многому научились за границей, если можно так выразиться.
Я тихо усмехнулся.
– Если ставить вопрос таким образом, то да. Я учился, практиковался и даже выступал в роли наставника.
– О, наставника, – повторила она с лукавой ухмылкой. – Звучит крайне... познавательно.
– Я искренне верю в концепцию обучения на протяжении всей жизни.
Ее улыбка стала шире и острее.
– Есть ли какие-то особые предпочтения, о которых мне стоит знать, прежде чем мы совершим серию сомнительных жизненных выборов?
Она явно дразнила меня, проверяя на прочность.
– Дайте определение сомнительному выбору.
– Я имею в виду что-то неоднозначное. Веселое? Запоминающееся? Нечто, требующее стоп-слова, быть может?
Что ж, теперь разговор пошел всерьез.
– Я не большой сторонник театральных эффектов, – произнес я, отпивая вино. – Мне нравится энтузиазм и взаимное любопытство. И редкое отсутствие самообладания.
Она долго смотрела на меня, смакуя вино.
– Знаете, что забавно?
– И что же? – мне было действительно интересно, что в этом диалоге показалось ей смешным.
– Вы кажетесь очень выдержанным. Таким контролирующим ситуацию бизнесменом. Но где-то там, в глубине... – она склонила голову, словно препарировала меня взглядом. – Я думаю, вам нравится терять контроль. Нравится, когда вас выводят из равновесия.
Я встретил ее взгляд, не моргая.
– И вы полагаете, что вам это под силу?
Ее ответная улыбка была молниеносной и дерзкой.
– Пока не знаю, но ведь это вы пригласили меня сюда.
– Туше.
Мы погрузились в тишину. Она продолжала расхаживать по комнате, обдумывая, во что это может вылиться.
– Я еще не решила, чем закончится эта ночь, – негромко произнесла она, ставя бокал на стол. – Но пока что я рада, что поднялась сюда.
– Хотите взглянуть на балкон?
Она кивнула.
– Конечно. Попробуйте впечатлить меня, 1А.
Мы вышли наружу. Париж сиял под нами, а Эйфелева башня мерцала так ярко, словно ее зажгли специально ради нее. Воздух был достаточно прохладным, чтобы на коже выступили мурашки, но она, казалось, этого не замечала.
Я снова наполнил ее бокал и протянул ей.
– Что вам нравится в постели?
Она рассмеялась от такой прямолинейности.
– Как быстро события набирают оборот.
– Я просто задаю важные вопросы, – парировал я. – Вы выглядите как женщина со вкусом, а я люблю быть подготовленным.
– Подготовленным к чему? К отзыву на сайте?
– Я горжусь своими пятью звездами.
Ее улыбка смягчилась, приобретая более авантюрный оттенок.
– Мне нравится уверенность. Внимание к деталям. Легкое доминирование, если оно заслужено. И поменьше лишних слов, если только они не стоят того, чтобы их слышать.
– Значит, грязные разговоры разрешены?
– Если они действительно грязные, то да. Если это бессмыслица, то ни в коем случае.
Теперь она смеялась по-настоящему, и это выглядело невероятно освежающе.
– Понял. Никаких «да, детка».
Она шутливо поморщилась.
– Мгновенный черный список.
– Буду иметь в виду.
– А как насчет вас? – Она прищурилась, изучая мое лицо.
– В постели?
– Нет, в шахматах, – иронично бросила она.
Я подошел ближе.
– Мне нравится контроль, и подчинение. Нравится, когда кто-то точно знает, чего хочет, и не боится об этом просить.
– Звучит как опасная фантазия.
– Только если именновы будете той, кто ее воплотит.
У нее едва заметно перехватило дыхание, но я это уловил. Я поставил свой бокал, она последовала моему примеру. Я потянулся к ней, и моя рука скользнула по ее талии, а другая зарылась в волосы, слегка отклоняя ее голову назад. Она шумно вдохнула, не разрывая зрительного контакта.
Я поцеловал ее.
Сэм прильнула ко мне, ее пальцы вцепились в мою рубашку, притягивая еще ближе. Ее прерывистый вздох прямо в мои губы отозвался во мне обжигающим жаром. Я слегка прикусил ее нижнюю губу, а затем поцеловал еще настойчивее. В этом не было спешки. Но и нежностью это назвать было нельзя.
Глава 9
Глава 9
Сэм
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ
Мы прервали поцелуй, наше дыхание было неровным и прерывистым, а его ладони все еще сжимали мою талию, будто он так и не решил для себя, стоит ли меня отпускать. Впрочем, я тоже не спешила отстраняться, наслаждаясь моментом этой тягучей близости.
– Так что насчет твоего приглашения... – прошептала я, чувствуя, как пульс оглушительно барабанит в самых ушах. – Я согласна.
Он издал тихий смешок, который вибрирующим эхом отозвался вдоль моего позвоночника. То, как он улыбался в этот миг, казалось по-настоящему опасным, ведь в этом жесте сквозило знание того, что именно он делает и насколько сильно мне это нравится. Мы снова взяли свои бокалы (мой был пуст уже наполовину) и неспешно вернулись в комнату. В номере было тепло по сравнению с прохладой ночного балкона, но я все равно чувствовала, как к лицу приливает жар. Было ли тому виной вино, недавний поцелуй или то, как его темный взгляд неотрывно следовал за мной, будто я была единственным значимым объектом во всей вселенной, я не знала наверняка.
Я присела на самый край широкой кровати, пока он настраивал освещение в комнате, приглушая его до мягкого янтарного сияния.
– Должна тебя предупредить, – произнесла я, задумчиво покачивая рубиновое вино в бокале. – Я не занимаюсь подобным с кем попало. Мне нравится получать удовольствие, но я крайне разборчива в выборе своих партнеров.
Он присел рядом, не слишком близко, но и не отдаляясь, сохраняя ту самую искру напряжения между нами.
– В этом мы похожи.
Я одарила его скептическим, слегка насмешливым взглядом.
– Что? – в его голосе отчетливо прозвучала притворная обида. – Я абсолютно серьезен. Я вовсе не из тех, кто привык бездумно бросаться в омут с головой.
– Ну конечно, ты же у нас тот самый мужчина, скованный контрактными обязательствами, соблазняющий дам дорогим вином и имеющий личный кабинет в углу здания, – подразнила я его, чувствуя прилив дерзости.
Он понимающе усмехнулся, принимая правила моей игры.
– А ты у нас нарушающая правила, чертовски дерзкая стюардесса с загадочным прошлым.
Это заставило меня рассмеяться, потому что в его словах была весомая доля правды. И он даже не догадывался, насколько сильно попал в точку.
Тайна снова запульсировала под моей кожей, напоминая о себе. Вес моей фамилии, та самая невидимая привязь, тянущая меня обратно к жизни, которой я годами старалась избежать. Он не знал этого. Пока не знал, и я совершенно не собиралась просвещать его в подробности своей биографии. По крайней мере, не этой ночью. А может быть, и вовсе никогда. Какой в этом мог быть смысл? Но это тайное знание незримо присутствовало между нами, словно до отказа набитый тяжелый чемодан, который я так и не решилась распаковать.
Он посмотрел на меня, и в этот раз сделал этопо-настоящему . Никакого флирта, никаких дежурных ухмылок. Лишь эта странная неподвижность и спокойная уверенность, от которой мне вдруг показалось, будто он пытается прочесть самый мелкий шрифт в моей израненной душе.
– Ты в порядке? – негромко спросил он, и в его тоне промелькнуло нечто человеческое.
Я лишь едва заметно кивнула.
– Всё замечательно.
И в тот миг, когда за нашими спинами сверкал огнями полночный Париж, а его темный взгляд удерживал мой, я почти сама в это поверила.
Сначала его рука едва коснулась моего колена. Кончики пальцев двигались медленно и тестирующе, а затем скользнули выше, под шелк подола моей юбки, оставляя за собой обжигающий след тепла. Я не стала его останавливать. Он снова поцеловал меня, на этот раз намного глубже, без тени игры, с явственно ощутимой жаждой. Мой бокал с негромким звоном коснулся тумбочки, а его бокал остался забытым где-то у окна. Он притянул меня к себе на колени так уверенно, будто это было заложено в его мышечной памяти, словно я уже бывала там прежде множество раз. Мои ноги обхватили его крепкие бедра. Я чувствовала, насколько сильно он меня желает, и боже, это заставило всё внутри сладко сжаться от предвкушения.
Он целовал меня точно так же, как, вероятно, вел свои крупные переговоры. Намеренно, доминантно и очень точно. Его руки сжимали мою талию, властные и жадные, будто он никак не мог решить, хочет ли он запомнить меня навсегда или окончательно погубить.
– От тебя одни неприятности, Сэм, – пробормотал он, прижимаясь горячими губами к моей коже и спускаясь поцелуями вдоль шеи.
– Спасибо, – прошептала я в ответ, запуская пальцы в его волосы и потягивая их ровно настолько, чтобы заставить его издать негромкое рычание.
Одежда исчезала в медленном мареве страсти. Ее тянули, дергали и снимали слой за слоем, пока мы не остались друг перед другом беззащитными. Его руки были повсюду: на моих бедрах, спине и ягодицах. Тело откликалось быстрее, чем разум успевал осознать происходящее, я выгибалась навстречу ему, нуждаясь в большем, нуждаясь в нем немедленно.
– Ты такая нежная, ты... – выдохнул он, очерчивая губами линию моей ключицы.
Я прервала его очередным поцелуем, прикусив его нижнюю губу достаточно сильно, чтобы он охнул от неожиданности.
– О, она еще и кусается, – произнес он темным, полным искреннего веселья голосом.
– Ты уже большой мальчик, вполне сможешь это вынести, – парировала я.
Одним точным движением он перевернул нас, уложив меня на кровать и полностью накрыв своим телом. Его бедра прижались к моим, дразня и заставляя дыхание сбиваться в рваный ритм. Его рот нашел мою грудь, он ласкал соски губами, языком и зубами, постепенно спускаясь ниже к животу, в то время как его руки крепко прижимали мои запястья над головой. Я дернулась под ним в попытке освободиться, но он удерживал меня неподвижно, и его контроль лишь сильнее разжигал во мне желание полностью разрушить это самообладание. Я невольно застонала, дыша тяжело и часто.
– Мне безумно нравится этот вид, – выдохнул он, на мгновение замирая.
– Ты собираешься что-то с этим делать или просто продолжишь любоваться?
И о, он определенно собирался действовать.
Его пальцы медленно скользили вдоль края моего белья, это было намеренное и целеустремленное движение. Легкое касание, от которого между бедер мгновенно вспыхнул пожар. Он не торопился, просто наблюдал за моей реакцией, слегка приоткрыв губы, будто наслаждаясь тем, как я извиваюсь под его руками. Затем, подцепив ткань всего одним пальцем, он сдвинул кружево в сторону, обнажая меня для прохладного воздуха комнаты и своего голодного взгляда.
– Ты уже такая мокрая, – пробормотал он голосом густым и грубым, напоминающим гравий, подбитый мягким шелком.
Я едва заметно подалась бедрами вперед, инстинктивно ища его прикосновения.
– Хочешь попробовать на вкус?
В его глазах в ту же секунду что-то вспыхнуло. Они потемнели, стали дикими и почти утратили остатки цивилизованной сдержанности. Он не ответил словами. Вместо этого начал покрывать поцелуями мой живот, удерживая бедра своими руками, пока спускался всё ниже. Когда он достиг самой сокровенной черты, он замер лишь на мгновение. Его глаза встретились с моими в последний раз, словно давая мне призрачный шанс передумать и остановиться. Я этого не сделала.
Он склонил голову и коснулся меня языком. У меня перехватило дыхание от остроты ощущений. Затем он сделал это еще раз, и еще, и еще, с тем самым терпением, которое заставляло меня буквально изнывать от жажды. Его язык исследовал каждый дюйм, пробуя меня так, будто он голодал целую вечность. Когда я выдохнула его имя, одна из его рук скользнула под мое бедро, закидывая его ему на плечо, чтобы открыть себе еще более глубокий доступ. Он стонал прямо в меня, и этот звук свидетельствовал о том, что вкус моего тела делал с ним нечто невероятное. И со мной это тоже кое-что делало. Мои пальцы впились в простыни, комкая ткань. Тело выгибалось в неконтролируемых конвульсиях. Мне стало совершенно плевать, насколько громко я кричу, насколько это выглядит бесстыдно и как сильно я хочу получить еще больше. Потому что этот мужчина, этот загадочный незнакомец из места 1А, поглощал меня так, будто это была его первая полноценная трапеза за многие недели. Честно говоря, я тоже была смертельно голодна по этим ощущениям.
Он проложил обратный путь поцелуями вверх по моему телу, скользя губами по животу, изгибу груди и ключицам, пока мы снова не оказались лицом к лицу, оба раскрасневшиеся и совершенно запыхавшиеся.
– Мне нужно взять презерватив, – прошептал он, собираясь на мгновение подняться.
Я потянулась к нему, обхватывая пальцами его запястье и удерживая на месте.
– У меня стоит спираль, – пробормотала я негромко, но предельно уверенно. – И я здорова. Если ты не против, я бы не хотела прерываться.
Его глаза пытливо изучали мои, пытаясь найти тень сомнения, затем он коротко кивнул.
– Я тоже чист. Могу даже показать результаты своих последних тестов, если хочешь. Они у меня на почте.
Я улыбнулась, притягивая его обратно в свои объятия.
– Ну разумеется, у тебя результаты анализов хранятся прямо в почтовом ящике.
Это заставило его рассмеяться; впрочем, смеялись мы оба, сбрасывая лишнее напряжение. Он не стал больше расспрашивать меня, в просто наклонился и поцеловал. Его тело прижалось к моему, оно было горячим, тяжелым и казалось идеальным дополнением к моему собственному. Я чувствовала его, твердого и крупного, дразнящего мое бедро, и боже, я хотела его. Всего, без остатка. Я скользнула рукой вниз между нами, обхватывая его плоть.О мой бог. Он был по-настоящему огромным.
Он резко выдохнул, его челюсти плотно сжались в ту же секунду, как моя рука пришла в движение.
– Сэм, что ты делаешь...
– Я хочу попробовать тебя на вкус, – прошептала я, приподнимаясь и осторожно толкая его спиной на постель. – Хочу прикоснуться к тебе и почувствовать тебя всего.
Его пальцы с силой впились в простыни, когда я взяла его в рот. Сначала я действовала медленно, дразня его и наблюдая за тем, как постепенно разрушается его хваленое самообладание. То, как напрягались его бедра под моими руками. Как его голова в экстазе откидывалась назад. То, как он произносил мое имя, звучало в тишине комнаты почти как молитва. Когда я подняла на него взгляд, его зрачки были расширены настолько, что почти поглотили радужку.
– Иди сюда, – потребовал он, не терпя возражений.
Я беспрекословно подчинилась, оседлав его бедра, и его руки тут же крепко сжали мою талию, фиксируя меня.
– Больше никаких игр, – произнесла я, направляя его в себя.
Он вошел медленно, постепенно растягивая меня и заполняя до самого предела, заявляя на меня свои права, и я судорожно выдохнула от полноты ощущений. Мои ногти впились в его широкие плечи. Он зашипел от боли, но не остановился ни на секунду, лишь одарил меня многозначительной, темной улыбкой. Он был крупным и плотным, растягивая меня так, что это почти граничило с болью, но в итоге оборачивалось невыразимым, острым удовольствием.
– Черт, – выдохнул он. – Сэм, ты ощущаешься просто невероятно...
Я громко и совершенно беззастенчиво застонала, когда мои бедра плотнее обхватили его, пока он ритмично двигался во мне. Звук соприкасающихся тел эхом отдавался от стен люкса. Это был ритм, в котором не было места сомнениям или колебаниям. Его темп был беспощадным, он брал меня так, будто стремился что-то доказать самой судьбе.
– Справишься со мной, сладкая? – прорычал он мне прямо в шею, обжигая кожу своим горячим дыханием.
– Справлюсь, – простонала я, откидывая голову назад, пока всё тело била мелкая дрожь. – И я хочу еще больше.
