Текст книги "Между рейсами (ЛП)"

Автор книги: К. В. Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Глава 13

Сэм

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Прошла целая неделя под руководством Тео.

Но, боже, всё, чего я на самом деле хочу – это чтобы он снова был подо мной. Или на мне. Или сзади. Да где угодно, лишь бы рядом.

Я до безумия скучаю по этому.

Это чистое безумие, ведь это был просто секс. Возможно, лучший в моей жизни, но всё же. Почему мне такего не хватает?

Мы держались вежливо и профессионально. Если, конечно, не считать тех многозначительных взглядов через весь зал заседаний, случайных касаний пальцев, когда мы передавали друг другу документы, или тех вполне намеренных двусмысленностей, которыми мы перебрасывались, словно дротиками, во время наших встреч один на один.

Дважды за эту неделю мы оставались вдвоем в стеклянной переговорной и обсуждали прогнозы бюджета с таким видом, будто не помнили, как выглядим без одежды. Он не коснулся меня ни разу. Не пытался поцеловать или уединиться больше, чем того требовало дело. Он даже не делал стены матовыми во время наших бесед. Но эта его напряженная челюсть? То, как его взгляд замирал на моих губах на долю секунды дольше положенного? От этого мне хотелось кричать. Или умолять его снова дотронуться до меня.

Но сегодня я окончательно сломалась. Всё потому, что мой офис наконец-то был готов. После недели «квартирования» в излишне бежевом рабочем пространстве Наоми, парень из хоз-отдела провел меня по коридору и открыл дверь прямо напротив кабинета Тео.

– У вас отличный вид, – пошутил он, указывая на горизонт. Но моим видом были вовсе не небоскребы и стекло.

Моим видом был Теодор Джонс – воплощение стали и амбиций всего в трех метрах от меня.

Это наверняка была его идея. Только этот самодовольный, расчетливый мерзавец мог пожелать, чтобы я всегда была в поле его зрения. И знаете что? Возможно, мне и самой хотелось, чтобы он меня видел.

Я даже не успела распаковать вещи. Через двадцать минут я уже сидела на совещании с Харпер и Тео, притворяясь, что меня волнуют меморандумы о слиянии. И когда он прошел мимо меня, едва коснувшись кончиками пальцев моей поясницы – мимолетный, почти призрачный жест обладания – я чуть не задохнулась.

Я не помню ни слова из того, что говорила на встрече. Помню только, что чувствовала себя опьяненной тем жаром, что вспыхнул между нами. После я вернулась к себе, чтобы просто подышать и попытаться хоть на секунду собраться с мыслями. Мой новый кабинет был стильным и современным. Белый цвет, хромированные детали, минимализм. Элегантно – прямо как я, ну, или как та версия меня, которую они хотели здесь видеть.

Я как раз шла к своему столу, когда за моей спиной щелкнул замок. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

Он не произнес ни слова – просто нажал кнопку на панели, и стеклянные стены мгновенно стали матовыми, погружая офис в мягкое, туманное уединение.

Его голос прозвучал низко и властно.

– Задери юбку, садись на стол и раздвинь ноги.

Я не шелохнулась, хотядолжна была .Могла бы. Вместо этого я обернулась и вопросительно вскинула бровь.

– Прошу прощения?

Он шагнул вперед медленно, грациозно, словно лев в безупречном темно-синем костюме.

– Ты прекрасно меня слышала, Саманта, – сказал он, впиваясь взглядом в мои глаза. – Юбку вверх. На стол. Ноги врозь.

Я выдержала паузу, позволяя тишине загустеть. Пусть помучается сомнениями, подчинюсь я или нет. Но я хотела этого. Боже, мне это было необходимо.Он . Мы. Каким бы опасным и вызывающим привыкание ни было это притяжение, я хотела получить сверхдозу.

Я завела руки за спину и медленно расстегнула молнию на юбке-карандаш. Подтянула ее к талии и запрыгнула на край стола. Он шумно и резко выдохнул, когда я откинулась на ладони и развела ноги. На мне были кружевные трусики – дерзкий выбор, сделанный утром, который сейчас оказался чертовски верным.

Тео шагнул в пространство между моих бедер и притянул меня ближе, сжимая мои ладони.

– Я думал об этом с той самой секунды, как увидел тебя здесь.

– Только об этом? – поддразнила я его.

Его губы накрыли мои грубо и жадно, со вкусом мгновенно утраченного самообладания. Я застонала, когда его рука скользнула под блузку, касаясь ребер, затем бюстгальтера, и тут же исчезла. Дразнит. Он вечно, черт возьми, меня дразнит. Его поцелуи переместились на челюсть, затем на шею.

– Скажи, что ты этого хочешь, или я остановлюсь.

Я судорожно вздохнула, выгибаясь ему навстречу.

– Я хочу этого.

Он спускался поцелуями всё ниже, едва касаясь губами ложбинки моей груди сквозь шелк блузки. Его руки уверенно скользнули к талии, кончики пальцев прошлись по краю юбки, заставляя вспыхивать каждый нерв под кожей. А затем он опустился передо мной на колени, и внутри меня всё замерло, кроме сердца – оно колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Дыхание перехватило. Комната словно сузилась, а воздух стал невыносимо густым.

Он смотрел на меня снизу вверх, крепко обхватив мои икры и удерживая меня. Его пальцы подцепили кружево трусиков и отвели их в сторону с тем самым терпением, от которого становилось только хуже – а может, и лучше? И тогда его губы коснулись меня.

Его язык двигался так, будто он помнил каждую мою дрожь в Париже и хотел изучить их заново. Мои бедра инстинктивно дернулись, ища больше трения, больше его самого, и он не останавливался. Он лишь низко застонал, будто моя реакция заводила его еще сильнее, и я клянусь, что чувствовала эту вибрацию всем телом.

Мои руки вцепились в край стола, дерево жалобно скрипнуло подо мной – это был единственный звук, не считая моего рваного дыхания и непристойного влажного ритма. Он плотно прижал ладони к моим бедрам, фиксируя меня, пока я задыхалась и подавалась навстречу его губам, балансируя на грани и медленно срываясь в бездну.

И я взорвалась, закусив губу, чтобы не вскрикнуть, запуская пальцы в его волосы. Когда он поднялся, его губы блестели, а глаза были темными от вожделения. Я не могла вымолвить ни слова. Он просто смотрел на меня, словно пытаясь запечатлеть этот момент в памяти: раскрасневшуюся, растрепанную, всё еще дрожащую после его ласк. А затем его руки потянулись к ремню. От звука расстегивающейся пряжки у меня снова перехватило дыхание.

– Мне нужно быть внутри тебя, – произнес он низким, охрипшим голосом. – Сейчас же.

Я слегка откинулась на локти, всё еще с раздвинутыми ногами и задранной юбкой, молча предлагая ему взять то, что и так принадлежало ему.

Меня.

Его взгляд обжигал мое тело, пока он расстегивал брюки, а затем он шагнул ко мне, будто не мог вынести больше ни секунды разлуки. Одна его рука легла мне на затылок, притягивая для поцелуя, и я почувствовала вкус самой себя на его языке. А затем он вошел в меня одним длинным, медленным, но мощным толчком. Моя голова откинулась назад, и я громко застонала.

Его хватка на моей талии усилилась, стол с тихим скрежетом двигался при каждом его резком движении. Он двигался грубо, жадно, будто каждая секунда, проведенная в этом офисе, вела именно к этому моменту. Его ритм был быстрым и глубоким, он будто заново заявлял свои права на меня.

Он трахал меня так, словно всё еще злился на меня. И теперь я знала, что так оно и было.

– Черт, Саманта, – простонал он мне в самое ухо. – Ты такая... боже, как же хорошо.

Я улыбнулась сквозь судорожный вдох.

– Я знаю. Всегда пожалуйста.

Он издал сдавленный смешок и начал толкаться еще сильнее и глубже, пока мой ответ не утонул в очередном стоне. Его рука скользнула между нами, находя ту самую точку, и я сорвалась во второй раз. Он накрыл мой рот ладонью, пытаясь заглушить крик.

Тео отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо, и убрал прядь волос с моего лба с нежностью, которая никак не вязалась с тем, что только что происходило на этом столе.

– Я всё еще злюсь на тебя, – прошептал он своим низким, хриплым голосом, будто это должно было меня напугать.

Я лишь ухмыльнулась в ответ.

– Две минуты назад ты казался куда менее сердитым.

Он прищурился, но уголок его рта непроизвольно дернулся.

– Я серьезно.

Я медленно провела пальцем по его груди.

– Серьезность тебе к лицу.

Он застонал.

– Ты невозможна.

– И при этом... совершенно неотразима, – добавила я, склонив голову. – Это просто проклятие какое-то, честное слово.

Он покачал головой, сдерживая улыбку.

– Ты меня в могилу сведешь, Саманта Хейс.

– Ой, умоляю, – ответила я, переводя дух.

Одежда наполовину в беспорядке, прическа растрепанная, кожа горит и блестит самым чудесным образом. Моя блузка была расстегнута, его галстук висел криво – мы выглядели так, будто только что пережили ураган. Впрочем, так оно и было.

Тео потянулся к коробке с салфетками на краю моего стола – моего безупречного офиса, который всё еще пах свежей краской – и протянул мне одну с таким видом, будто это была самая обыденная вещь в мире.

– Классно, – сказала я, вытирая внутреннюю сторону бедра. – Очень по-президентски.

Он заправил рубашку в брюки и ухмыльнулся.

– Я умею быть разным.

Я закатила глаза, застегивая блузку.

– Напомни мне, чтобы этот стол сожгли.

Он широко улыбнулся, поправляя одежду.

– Не стоит. Я планирую использовать его снова.

Я бросила на него выразительный взгляд.

– Ты же на меня злишься, помнишь?

Он замер на секунду, словно перезагружаясь. Затем подошел ближе, разгладил складку на моей юбке, позволяя своим пальцам задержаться на мне чуть дольше необходимого.

– Злюсь, – пробормотал он. – Но это не значит, что я хочу останавливаться.

– Опасные слова, 1А.

Он вскинул бровь.

– Ты сама сделала меня опасным, теперь тебе придется иметь дело с последствиями.

Я сглотнула, внезапно осознав, насколько тихим должен быть сейчас офисный коридор. У стен «Hayes International» наверняка были уши, даже если они матовые. К счастью, сейчас был обеденный перерыв, и в офисе почти никого не осталось.

– Совещание через десять минут, – произнес он, снова превращаясь в делового человека. – Поправь помаду, Саманта.

Я ухмыльнулась.

– Слушаюсь, сэр.

Когда он открыл дверь, Харпер сидела на краю своего стола. Она не сказала ни слова, просто оторвала взгляд от ноутбука, выгнула одну идеально выведенную бровь и выдала ту самую улыбку, которая красноречиво говорила: «Я в курсе, чем вы тут занимались, но предпочту промолчать». Тео замер на мгновение. Поправил галстук – тот самый, за который я только что притягивала его к себе для поцелуя. Харпер что-то напечатала на экране, больше не поднимая глаз.

– Совещание через восемь минут, Теодор.

Он кивнул и зашагал прочь. Плечи расправлены, голова высоко поднята, как будто ничего не произошло.

Я смотрела ему вслед и прошептала себе под нос:

– Великолепно. Теперь еще и она знает.

Стены «Hayes International» официально наполнились секретами. А мне нужно было накрасить губы.

Я подошла к небольшому зеркалу у книжной полки, поймала свое отражение и невольно рассмеялась.

– Корпоративная богиня, – пробормотала я. – С только что оттраханными волосами.

Под кожей всё еще пульсировал жар – смесь остаточного возбуждения и адреналина, и всё это кричало об одном: «Что мы, черт возьми, творим?».

Я поправила помаду и нанесла немного консилера. Максимально разгладила блузку, заправила ее и нашла в себе силы спрятать всё произошедшее за маской безупречного профессионализма.

Правило Хейсов №3: Никогда не показывай, что ты на пределе.

К тому моменту, когда я взяла блокнот и вышла из кабинета, я была тем самым международным бизнес-стратегом, которого они наняли. Прямая спина. Спокойная улыбка. Блеск для губ. Но когда я вошла в зал заседаний и увидела Тео, уже сидящего во главе стола и поймала его взгляд, направленный на меня, я почувствовала это снова. Каждый взгляд. Каждое касание. Каждую тайну под этой крышей.

Я скользнула на свое место напротив него, сохраняя нейтральное выражение лица, хотя воспоминание о его губах между моих бедер пульсировало во мне, словно оголенный провод.

– Добрый день, – произнес вошедший Макс, перекладывая стопку бумаг. – Начнем, пожалуй?

Давайте начнем, пока я окончательно не сошла с ума.

Глава 14

Глава 14

Тео

ㅤㅤㅤㅤ

Я был на полпути к своему второму эспрессо, когда Харпер один раз коротко стукнула и вошла в кабинет, не дожидаясь ответа.

Это никогда не предвещало ничего хорошего.

Она закрыла за собой дверь так плотно, словно запечатывала банковское хранилище. В одной руке она сжимала планшет, в другой папку с моим именем.

– И тебе доброе утро, – сказал я, косясь на папку так, будто она могла детонировать в любую секунду. Харпер даже не улыбнулась.

– Нам нужно поговорить о вчерашнем.

Ну конечно. Об этом.

Я откинулся на спинку кресла, стараясь сохранять невозмутимый вид.

– Если это насчет брифинга по акциям...

– Нет. Это насчет того, что ты сделал стены в кабинете Саманты Хейс матовыми на двадцать две минуты и сорок семь секунд.

Я моргнул, не веря своим ушам.

– Погоди, ты засекала время?

– Я твой ассистент. Моя работа буквально заключается в том, чтобы знать, чем ты занят, когда ты забываешь, что за тобой наблюдают десятки глаз.

Я устало потер лицо ладонью.

– И что... ты пришла меня отчитать?

– Нет, – отрезала она. – Я пришла прикрыть твою задницу. Снова.

Она положила папку на стол с точностью человека, устанавливающего капкан. Внутри была форма раскрытия информации от отдела кадров – документ, разрешающий отношения между коллегами равного статуса при условии, что о них заявлено официально и соблюдена субординация.

– Если коротко, – продолжила Харпер, – если ты намерен и дальше спать с Самантой, ее нужно перевести в подчинение к другому руководителю. Она не может работать под твоим руководством.

Я уставился на бланк, не решаясь к нему прикоснуться.

– И ты думаешь, что я готов к полноценным отношениям с ней? – спросил я тише, чем планировал.

Выражение лица Харпер немного смягчилось, но лишь самую малость.

– Мне, честно говоря, плевать, хочешь ты с ней отношений или нет. Но если ты собираешься трахаться с ней в рабочее время и прямо в офисном здании, тебе нужно что-то с этим решать. И неважно, что теперь это твоя компания. Она – дочь фактического владельца этого места, и тебе стоит быть чертовски осторожным.

Я медленно и тяжело выдохнул.

– Ладно, я подумаю.

– Нет, Теодор, тебе нужно действовать, а не думать, – она раздраженно выдохнула.

– Ты сейчас говоришь со мной как мой ассистент или как мой друг?

Она посмотрела мне прямо в глаза, не мигая.

– Хочешь версию от друга? – я кивнул. – Ты не можешь «иметь» Саманту Хейс во всех смыслах этого слова и не ожидать, что в итоге поимеют тебя. Так что позаботься о себе.

Она вышла, не добавив больше ни слова. В этом была вся Харпер: никогда не задерживаться дольше положенного, просто закидывать тебя гранатами правды и исчезать, словно дым.

Правда же заключалась в том, что я сам ни черта не понимал, что творю. Всё начиналось как нечто веселое, искрящееся и неожиданное. Я давным-давно пообещал себе, что больше не ввяжусь в отношения, которые дойдут до мыслей о помолвке, браке и прочем дерьме, которое в моей жизни уже однажды не сработало.

Но теперь каждый раз, когда я смотрел на нее, мне хотелось одновременно испортить ей помаду и предложить ей весь мир. И это пугало меня до дрожи, потому что обычно я так себя не веду.

На экране всплыло уведомление об очередной встрече. Я свернул его и открыл почту. Там висело приглашение на гала-вечер, который «Hayes», судя по всему, устраивала ежегодно. Теперь это стало частью моей работы. И я сделал лучшее, что смог, пригласив двух единственных людей, в чьем присутствии был уверен на сто процентов.

Я открыл мессенджер и написал Нико.

Я: Будет рабочий гала-вечер. Хочешь составить компанию? Мне понадобится поддержка.

Нико: Для меня честь быть твоим «плюс один». Мне надеть тиару?

Я: Не думаю, что это будет уместно, но на твое усмотрение.

Нико: Шучу, конечно буду. Не терпится познакомиться с твоими новыми коллегами. Они все такие же забавные, как твой офисный стратег?

Я: 🙄

Я закатил глаза, перешел в контакты и набрал номер, которым не пользовался уже несколько недель.

– Привет, незнакомец, – ответила Елена, в ее мягком голосе слышалось любопытство.

– Эл, мне нужна услуга, подробности в твоей почте.

– Уже видела. Дресс-код black tie, благотворительность, бездушные миллиардеры и крошечные закуски?

– Можно и так сказать, да.

Она рассмеялась.

– Конечно, я приеду. Тебе нужна эмоциональная поддержка или кто-то, с кем можно будет поглумиться над этим одним процентом избранных?

– Можно всё сразу, пожалуйста?

– Заметано. Прилечу завтра, но билет за твой счет, идет?

– Я угощаю, – я усмехнулся и повесил трубку, на мгновение уставившись в потолок.

Я – генеральный директор одной из крупнейших компаний страны, и вынужден уворачиваться от мин, расставленных отделом кадров. Твою мать. Я только что пригласил своего флиртующего лучшего друга и младшую сестру-художницу на вечер Хейсов только потому, что мне нужна поддержка.

Поддержка, чтобы выстоять перед человеком, который владеет всем этим местом и который, по совместительству, является отцом женщины, сводящей меня с ума.

Моя жизнь – это какое-то безумное шоу.

Зал заседаний состоял сплошь из стекла, стали и острых углов, в точности как и разговор, который там происходил. Макс сидел во главе стола, по бокам от него Наоми и Кэмерон. Сэм, слава богу, сидела на противоположной от меня стороне, но это ничуть не помогало мне сосредоточиться.

– Место проведения подтверждено, – отрапортовал Кэмерон, листая планшет с четкостью человека, который не упускает ни деталей, ни возможности продемонстрировать власть. – В списке приглашенных наши основные партнеры, пресса, политические спонсоры и давние друзья семьи Хейс. Никаких сюрпризов.

– Будут ли речи? – спросила Наоми, голос которой звучал заранее утомленным.

– Одна от Макса, одна от Тео, – ответил Кэмерон. – Коротко, по пять минут на каждого. Мы подготовим суфлер на всякий случай.

Макс кивнул.

– Я хочу, чтобы тон был обнадеживающим. Это передача бразд правления, а не похороны.

Сэм рядом с Наоми слегка напряглась, ее лицо оставалось беспристрастным, если не считать едва заметно сжавшейся челюсти.

– А что с доступом для прессы? – спросил я, в основном чтобы не пялиться на губы Сэм.

– Ограничен, – ответила Харпер с другого конца стола, продолжая печатать. – Десятиминутная фотосессия на входе, затем внутри только одна съемочная группа для записи речей. Мы их проверили.

Макс повернулся ко мне.

– Тебя это устраивает?

– Разумеется, – ответил я ровным голосом. – Всё будет безупречно.

Вежливо и профессионально. Даже если одна из присутствующих знает, как звучит мой голос, когда я шепчу ее имя, прижимая ее к столу. Сэм подняла взгляд именно в этот момент, будто подслушав мои мысли.

Наши глаза встретились, но Наоми наклонилась к ней, чтобы что-то прошептать, и Сэм быстро отвернулась. Я всё еще чувствовал это напряжение, словно статическое электричество под кожей.

Кэмерон закончил с логистикой, меню и рассадкой. Харпер добавила тайминг мероприятия, где каждый переход был рассчитан до секунды. Она, конечно же, уже пометила всё расписание разными цветами. Сэм задала пару дельных вопросов и отпустила шутку, заставившую всех рассмеяться. А я ненавидел себя за то, как сильно мне хотелось снова коснуться ее шеи просто чтобы увидеть, как ее кожа краснеет, как тогда, когда я прижимал ее к матовому стеклу.

Совещание закончилось тем, что Макс поднялся со своего места.

– Этот гала-вечер не просто праздник, это заявление. Мы не просто меняем лица,а строим будущее. Спасибо всем.

Заскрипели стулья, закрылись ноутбуки. Комната наполнилась вежливым гулом. На выходе Харпер бросила на меня многозначительный взгляд, который буквально гласил: «держи ширинку закрытой, во всех смыслах». Сэм прошла мимо, не сказав ни слова, но запах ее духов еще долго висел в воздухе между нами.

Пришло сообщение от Елены, которое на секунду помогло мне отвлечься.

Елена:Вообще-то, я взяла билет на сегодня. Увидимся позже, скину детали.

Это заставило меня улыбнуться. Я действительно по ней скучал.

Я заметил Елену раньше, чем она меня. Она свернулась калачиком в кресле в зале ожидания аэропорта с книгой в одной руке и холодным кофе в другой. На ней были забрызганные краской кроссовки и безразмерное худи, которое, вероятно, принадлежало какому-то бывшему парню. Она подняла глаза, моргнула и расплылась в улыбке.

– Боже мой, – сказала она, вставая. – Ты серьезно приехал лично?

Я развел руки для объятий.

– Разочарована?

– Немного. Я надеялась на парня в костюме с табличкой «Мисс Джонс» курсивом. Ну или хотя бы на лимузин.

– Машина с водителем на улице, – сказал я, коротко обнимая ее. – Но я решил, что тебе будет приятен личный подход.

Она отстранилась и внимательно меня изучила.

– О, у тебя уже лицо большого босса. Ты всегда щуришься, когда в стрессе.

– Я не щурюсь.

– Как скажешь. Лишь бы тебе спалось спокойнее.

Мы направились к выходу. Ее рюкзак висел на одном плече, и она выглядела так, будто до сих пор учится в художке, а не работает в галереях.

– Ты хорошо выглядишь, – заметил я, когда мы выехали на дорогу.

– Я выгляжу уставшей.

– Ты всегда так говоришь, – я закатил глаза.

Она развернулась ко мне всем телом.

– Ладно, давай версию не для пресс-релизов. Как всё на самом деле?

Я шумно выдохнул, глядя на приближающийся горизонт Манхэттена.

– Ну, работа интенсивная. Макс всё еще бродит по офису как призрак. Его дочери... активно вовлечены.

Елена вскинула бровь.

– Этот тон означает, что всё сложно.

– Это семейный бизнес корпоративного масштаба. Поверь мне, здесь всё сложно.

Когда мы зашли в мою квартиру, она негромко присвистнула.

– Ого, ты реально вжился в роль могущественного гендиректора.

– Я на это заработал, – ответил я, не оправдываясь, а просто констатируя факт.

Она прошла внутрь, разглядывая огромные окна, четкие линии интерьера и предметы искусства, которые сама же помогала мне выбирать несколько лет назад.

– До сих пор не верю, что ты купил ту нелепую бронзовую штуковину, – пробормотала она, указывая на скульптуру у входа.

– Она не нелепая. Это индустриальная элегантность.

– Это грустный расплавленный тостер.

Я рассмеялся.

– Твоя комната слева. Та, что с видом.

Она зашла в спальню, бросила сумку и медленно покрутилась вокруг своей оси.

– Ладно, признаю. Это выглядит очень по-взрослому. И очень в твоем духе.

Я оперся на дверной косяк.

– Голодна?

– Я бы поела. Но только если ты напоишь меня вином.

– Договорились.

Она снова посмотрела на меня, на этот раз более серьезно.

– Ты в порядке, Тео? Правда?

Я заколебался.

– Да. Просто привыкаю. В этом месте слишком много... наследия.

Она медленно кивнула.

– Не дай ему проглотить тебя.

– Я стараюсь.

Она мягко улыбнулась и скрылась в своей комнате. Несмотря на все наши различия – ее испачканные тушью пальцы и хаос против моего структурированного графика – Елена была единственным человеком, который видел меня настоящего. Единственным, кто всегда видел.

Вино уже «дышало», когда Елена вышла в кухню босая, с небрежным пучком на голове и в одной из моих огромных футболок.

– Ты единственный человек, чье вино обязательно должно «дышать», – сказала она, забираясь на барный стул.

– Поверь мне на слово, – ответил я, наливая ей бокал Бордо. – И не дай интерьеру себя обмануть. У меня в шкафу припрятан «Mac and cheese» быстрого приготовления.

Она рассмеялась, сделала глоток и довольно причмокнула.

– Ладно, это вино не отстой.

Я налил себе и облокотился на стойку напротив нее.

– Рассказывай.

– Отчет о текущем статусе Елены Джонс? – спросила она и вздохнула. – Окей, посмотрим. Я по-прежнему плачу за аренду больше, чем зарабатываю искусством, что, в общем-то, нормально. Мой арендодатель установил новую пожарную сигнализацию, которая срабатывает каждый раз, когда я поджариваю бейгл. Клянусь, каждый чертов раз. Моим последним заказом была обложка для элегантно эротической книги. Даже не спрашивай, сюжет там был странный. О, и кажется, я влюблена в свою бариста.

Я вскинул бровь.

– Снова?

– Ну, она просто самый милый человек в мире. И она помнит мою ротацию заказов, которая меняется каждые четыре дня. Это практически материал для брака.

Я фыркнул.

– Твоя жизнь сплошное клише.

– Я предпочитаю думать, что живу в ромкоме из двухтысячных, – она пожала плечами. – Звучит как клише, правда?

Мы оба рассмеялись. Наступила минутная тишина, после чего она посмотрела на меня, и ее тон стал мягче.

– Я знаю, что у тебя всё по-другому. Ты теперь весь такой из списков «Forbes» и с золотыми ручками. Но я люблю свой хаос.

– Я знаю, – сказал я. – Поэтому перестал пытаться его исправить.

– Прогресс, – подколола она. – Но если серьезно... ты-то как? – она посмотрела на меня уже более пристально, изучая мой взгляд.

Я помедлил, глядя на вино в своем бокале.

– Вхожу в колею. Но, честно говоря, всё это... наследие Макса, интриги, ожидания. Иногда кажется, что я по колено в болоте, хотя стою на дорогом ковре в пентхаусе.

Елена опустила взгляд в свой бокал, задумчиво разглядывая рубиновую жидкость.

– Понимаю. Но ты всегда умел прокладывать путь там, где другие тонули.

Она вздохнула и чуть заметно улыбнулась своим мыслям.

– А я? Ну, ты же меня знаешь. Я не идеально стабильна, нет. Скорее из тех, кто продолжает двигаться вперед просто по инерции. Если жизнь не заставляет меня плакать или сомневаться в капитализме хотя бы раз в неделю, то какой в такой жизни вообще толк?

Я потянулся через стойку и чокнулся с ней.

– За сумбурное искусство и переоцененные квартиры.

– За старших братьев, одержимых контролем, которые хотят оплачивать твою жизнь, но ты им не даешь, потому что они хранят странные бронзовые скульптуры.

Мы смеялись, пили, и на мгновение всё вокруг замерло. Ни залов заседаний, ни заголовков в новостях. Никакой борьбы за власть и секретов. Только я и моя младшая сестра в слишком большой кухне, находя тот редкий комфорт, который можно получить только от человека, знавшего тебя еще до того, как мир начал чего-то от тебя ждать.

Город был непривычно тихим для субботы – вероятно, большая часть Манхэттена либо лечила похмелье, либо застряла на дорогущих занятиях йогой.

Я подкатил к зоне прибытия аэропорта Кеннеди, поглядывая в зеркало заднего вида, пока Елена наносила макияж так усердно, будто собиралась на встречу с кем-то очень важным.

– Это всего лишь Нико, – напомнил я.

– Именно. И он обязательно пошутит о том, что я выгляжу так, будто не спала, и наверняка снова реву из-за бариста, которую едва знаю.

Я прыснул от смеха.

– Ну, справедливости ради... ты так и делала.

– Это было сто лет назад, заткнись.

Прежде чем я успел ответить, телефон звякнул.

Нико:Приземлился. Ищи самого горячего парня в зоне прибытия с багажом, который выглядит просто идеально.

Спустя пару минут он появился. В авиаторах, с кожаной сумкой через плечо и той самой самодовольной ухмылкой, которая была при нем всегда.

– А вот и он, – сказал я, ставя машину на парковку.

Он сразу нас заметил и начал картинно махать рукой, словно вышедшая в тираж поп-звезда.

– Почему он выглядит так, будто сейчас начнет раздавать автографы? – невозмутимо спросила Елена.

– Потому что он бы так и сделал, если бы кто-то попросил.

Он забрался на заднее сиденье, бросив сумку рядом.

– Мои любимые высокопоставленные родственнички, – провозгласил он, подавшись вперед между нашими креслами. – Вы выглядите отвратительно отдохнувшими. Фу.

– А ты выглядишь так, будто подкупил стюардессу ради лишней выпивки, а потом всучил ей свой номер, – сказала Елена, оборачиваясь.

– Я сделал и то, и другое. Зато она пересадила меня в первый класс.

Я покачал головой и влился в поток машин.

– Бранч?

– Умоляю. Я умираю с голоду. И немного с похмелья. Но в основном с голоду.

Мы приземлились в маленьком французском кафе в Вест-Виллидж. Это был выбор Елены, что означало переоцененную выпечку и кофе, способный поднять мертвого.

Мы заняли угловой столик на террасе, и к тому времени, как официант принес напитки, Нико уже вовсю расписывал свой очередной провальный роман с какой-то керамисткой из Лос-Анджелеса.

– Она заявила, что я не уважаю ее творческие границы. А я ответил, что ее творческая граница – это пропадать с радаров посреди рабочего дня.

Елена фыркнула в свой капучино.

– Клянусь, – продолжал Нико, – я женюсь на ком-то скучном. На дантисте или грумере. На ком-то, кто считает, что прелюдия это ранняя оплата счетов.

– Не думаю, что такова твоя судьба, – вставил я.

– Нет? – он вскинул бровь. – А какова твоя? Потому что ходят слухи, что месье гендиректор был очень занят игрой в сексуального босса с наследницей «Hayes International».

Елена моргнула.

– Погоди... что?

Я не успел ответить вовремя.

– Ты переспал с Самантой Хейс? – спросила она, выпрямившись так резко, что чуть не опрокинула чашку. – Это та самая Сэм?

– Я не знал, кто она такая, первые несколько раз. И давай избегать слова «трахнул», мы взрослые люди. Но да, мы провели вместе ночь в Париже, – пробормотал я.

Нико многозначительно закивал.

– Классическая мелодрама. Она горячая, умная и игривая. Он эмоционально закрытый, но чертовски обаятельный. Искры летели во все стороны.

– Ты, должно быть, шутишь, – Елена смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых смешались благоговение и ужас. – Тео, ты же понимаешь, что это твоя реальная жизнь, а не дрянной сериал?

– Поверь, я в курсе.

– И ты теперь работаешь прямо на ней? – с ухмылкой спросила сестра.

– И под ней, – шепнул Нико, и они оба зашлись в хохоте, как будто это была лучшая шутка на свете.

– Она работает в компании, – поправил я. – Технически она не подо мной и не на меня.

– Она буквально через коридор от него, – услужливо добавил Нико. – И, по словам Харпер, сексуальное напряжение там такое, что это уже тянет на нарушение правил пожарной безопасности.

– Боже. Харпер пора заткнуться, – проворчал я, допивая свой эспрессо.

Елена подалась вперед, понизив голос.

– Ладно. Но... тебе самому как, нормально, что она рядом после того, как вы... Ну, ты понял?

– Елена Джонс! И да, мне нормально. Я просто стараюсь всё не испортить.

Нико поднял свой стакан.

– За то, чтобы не всё испортить, а только дочку Хейса.

Я закатил глаза, и мы чокнулись. Елена чуть не подавилась от смеха.

– И еще, – добавил Нико, – я хочу познакомиться с ней нормально. Весь этот вайб «я с ней переспал, но теперь не знаю, что делать» убивает всё моё настроение.

– Познакомишься, – буркнул я. – Сегодня на гала-вечере.

– О-о-о, – протянула Елена, и ее глаза загорелись. – Это будет весело.

– Нет, не будет.

– Будет! – хором ответили Нико и Елена.

Я вздохнул. Было слишком рано для виски.

Вернувшись домой, Елена сразу перешла в режим подготовки: косметичка взорвалась на полке в ванной, а инструменты для волос были разложены словно боевое оружие.