Текст книги "Между рейсами (ЛП)"
Автор книги: К. В. Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 25
Глава 25
Сэм
Две недели спустя
ㅤㅤㅤㅤ
Прошло две недели после Парижа, а кольцо на пальце всё ещё кажется невесомым, будто я парю вместе с ним, а не оно тянет меня вниз. И это говорит о многом, учитывая, что по размеру оно напоминает маленькую планету и обладает собственной гравитацией в моей руке.
Мы никому не говорили, даже Роуз, которая за это меня точно прибьёт. Но я попросила Тео дать мне немного времени, чтобы прочувствовать этот момент, если это вообще имеет смысл. И не потому, что я хочу держать это в секрете, боже упаси.
Мне хотелось прокричать всему миру, что я помолвлена с самым замечательным мужчиной на земле. Но я знаю, что как только мы произнесем это вслух, всё изменится, у людей появятся мнения, а сейчас я просто хочу быть счастливой
Я знаю, что всё произошло быстро. Математика на бумаге не сходится: «встретились в январе, обручились весной» – это почти литературная скорость. Но штука в том, что в нас с Тео никогда не было ничего логичного, и это не обязательно.
Мы – ну, ладно,я – решили, что сегодня наконец тот самый день, когда я всем расскажу.
И вот, как взрослая, зрелая женщина, я создала групповой чат. Лучшая подруга, моя сестра, его сестра. Просто и эффективно. Надеюсь.
А, и Харпер, потому что ей тоже нужно знать.
Чат «Девичья сила»
Я: Привет, в общем, не хочу раздувать из этого событие вселенского масштаба, так что просто скажу…
Наоми:Саманта, ты беременна? Ты же знаешь, что есть способы этого избежать, верно?
Елена:Это от Тео? Будешь оставлять?
Роуз:О, ты определенно беременна.
Елена:Кстати, мне нравится название чата.
Роуз:Как это вышло? Я думала, у тебя стоит спираль.
Наоми:У тебя стоит спираль? Тогда как? Что?
Харпер:Мне нужно готовить совет директоров к тому, что тут происходит?
О, отлично, именно та реакция, на которую я рассчитывала.
Я: Нет, я не беременна. Я на контрацептивах с четырнадцати лет и сплю с мужчинами с восемнадцати. Я знаю, как не залететь, и да, у меня спираль. Что, кстати, не ваше дело. Я хотела сказать, что…
Я: Мы с Тео обручились.
Роуз:ЧТО?
Елена:Ха, я так и знала!
Наоми:И чем это лучше беременности?
Харпер:Значит, всё-таки совет директоров. Наоми, подготовь юридические детали.
Вот именно поэтому я не хотела ничего говорить.
Я: Во-первых, ПРЕКРАТИТЕ. Все. Это ГОРАЗДО лучше беременности. Нет, Харпер, никакого совета и никаких юристов не нужно. Можете вы хоть на секунду просто за нас порадоваться?
Роуз:ТЫ ШУТИШЬ? Я В ДИКОМ ВОСТОРГЕ! Моя лучшая подруга выходит замуж. Ты же меня знаешь, детка!
Елена:Я знала и я только «за». Я просто поддразнивала тебя за компанию с Наоми. Поздравляю, Сэм!
Наоми:Ладно, ладно. Я рада за тебя. Но, пожалуйста, будь умницей и составь брачный контракт.
Харпер:Не верится, что этот человек снова сделал предложение. Видимо, со второй попытки точно получится. Я рада за вас обоих.
Я: Люблю вас, девчонки! И когда это говорю, я имею в виду Роуз и Елену.
Я: Наоми, он и так владеет нашей компанией, контракт на что? На мою долю?
Я: Харпер, его бывшая была стервой. А я нет.
Харпер:Я еще поспорю с этим.
Наоми:Да, именно контракт на твою долю. Видишь, ты сообразительнее, чем кажешься.
Ненавижу их.
Я: Я вас ненавижу.
Я поставила телефон в режим «Не беспокоить» и пошла в душ. Это именно то, чего мне не хватало в жизни: осуждающая сестра и еще более осуждающая помощница. Я знаю, что Роуз счастлива, и Елена, кажется, тоже. Это всё, что имеет значение.
Наоми может идти лесом, а Харпер следом за ней.
Пока я моюсь, слышу голоса и звон стекла. Но для Тео еще слишком рано. Нико знает, что без приглашения приходить не стоит.
Меня грабят? О боже, меня грабят.
Я сейчас умру в душе, и они найдут моё голое тело. Это будет так неловко. О нет, нет, нет. Никто меня тут не убьёт. Я выключаю воду, хватаю полотенце и бегу на кухню.
К моему удивлению, хоть мои границы и были грубо нарушены, грабить меня никто не собирался.
– Поздравляем будущую миссис Джонс! – гаркнули они в унисон.
И тут я расплакалась даже сильнее, чем когда увидела Тео на одном колене.
– Ой, девочки…
– Я знаю, что вела себя как стерва, но мне нужно было сохранить верность своему характеру, если мы хотели, чтобы это сработало, – сказала Наоми с чем-то похожим на настоящую улыбку.
Я вытираю лицо краем полотенца, которое, к слову, справляется паршиво, потому что оно не было создано для внезапных атак слезами.
– Наоми, – шмыгаю я носом.
Она закатывает глаза, но улыбается, и так я понимаю, что она говорит искренне.
Роуз уже впихивает мне в руку бокал шампанского – настоящего, из тех, что Тео покупает, не глядя на ценник.
– Пей, – командует она. – Ты выглядишь так, будто выжила в фильме ужасов.
– Дорогая, так и есть, – говорю я, указывая на полотенце. – Я прилетела сюда голая, думая, что грабитель сейчас снимет мои последние минуты на камеру.
Елена фыркает в свой бокал.
– Честно? Это очень в твоем духе.
Я любя показываю ей средний палец.
– Если бы я умерла, то вернулась бы, чтобы преследовать вас всех.
Роуз драматично ахает:
– Если у твоего призрака останется такая же задница, преследуй меня сколько влезет.
Харпер, как ни странно, делает шаг вперед и легко касается моей руки.
– Знаешь, – говорит она, – я правда рада за вас обоих. Ты заслуживаешь того, кто будет ради тебя рвать и метать. И он заслуживает того же.
– О-о-о, – шепчу я, – у неё есть чувства.
– Не привыкай, – бормочет она, делая глоток.
Я смотрю на этих женщин, на эту прекрасную катастрофу, ставшую моей семьей, и в груди так сжимает, что я могу упасть в обморок. Или это просто от отсутствия трусиков. Трудно сказать.
– Итак, – говорит Роуз, и её глаза искрятся недобрым восторгом, – когда планируем вечеринку?
– Какую вечеринку? – спрашиваю я, мгновенно напрягаясь.
– По случаю помолвки, разумеется. И свадьбу.
Наоми запрыгивает на мой кухонный стол так, будто сама платит за эту квартиру.
– Нам нужны темы, наряды, приглашения…
– Нет, нет и нет! – перебиваю я. – Никаких зрелищ. Мы с Тео договорились, что всё будет скромно.
Три пары глаз смотрят на меня так, будто я только что объявила о вступлении в секту.
– Скромно? – медленно повторяет Елена. – Ты? Скромно? Ты вообще себя видела?
– Детка, – мягко говорит Роуз, – ты даже айс-кофе не можешь заказать без драмы.
– Я не устраиваю дра…
Роуз хохочет.
– Сэм, милая, ты не скромная. Ты едва ли среднее между этим.
Я стону, закрывая лицо руками.
– Тео меня убьет, если вы превратите это в цирк.
– Ой, да ладно, он знал, на что шел, когда решил с тобой спать, – фыркает Наоми.
Прежде чем я успеваю возразить, Роуз обнимает меня за плечи, и полотенце опасно сползает.
– Мы не собираемся захватывать твою помолвку или свадьбу, – тихо говорит она. – Мы просто хотим тебя поздравить.
Елена кивает.
– Ты выбрала мужчину, который на тебя молится. Это стоит отпраздновать.
Наоми поднимает бокал:
– За Сэм. И за мужчину, который одержим ею даже больше, чем она нас бесит.
– Грубо, – бормочу я, но в горле снова ком.
Харпер поднимает бокал последней.
– За будущую миссис Джонс. Пусть она всегда помнит о том, что двери в кабинетах надо запирать.
Я смеюсь. И еще немного плачу. Я стараюсь никого не ослепить наготой, когда полотенце сдвигается. И как раз в тот момент, когда я думаю, что сцена не может стать еще более сентиментальной, открывается входная дверь.
– Саманта? – голос Тео разносится по прихожей, и четыре женщины, ворвавшиеся в мою квартиру, смотрят на меня как голодные волчицы.
– О нет, – шепчу я.
Роуз ухмыляется.
– О да.
Наоми довольно щурится. Клянусь, в ту секунду я подумывала о том, чтобы пойти и нормально вытереться, прежде чем выйти к жениху, но в чем тогда прикол? В конце концов, я ему больше нравлюсь мокрой.
Тео заходит в гостиную и замирает, видя картину: четыре женщины, открытое шампанское, конфетти (которого утром тут не было) и я в полотенце. Совершенно мокрая. Он моргает. Затем медленно переводит взгляд с моих мокрых щиколоток вверх, к месту, где полотенце уже почти готово завершить свою карьеру.
– Сэм, – говорит он своим чертовски низким голосом, – есть какая-то причина, по которой ты принимаешь гостей в наряде для моего любимого домашнего видео?
Роуз давится напитком. Наоми драматично обмахивается рукой.
– Господи. Неудивительно, что она сказала «да».
Я бросаю на них гневный взгляд и поворачиваюсь к Тео.
– Я думала, меня убивают! – защищаюсь я.
Он вскидывает бровь.
– И твоим планом борьбы с убийцей было... бежать ему навстречу в одном мокром полотенце?
– Ну да? – фыркаю я. – В какой вселенной это не сработает?
– В моей сработает точно, – отрезает он, подходя ко мне той самой хищной, расчетливой походкой.
Он останавливается прямо передо мной, его глаза горят интересом и явным удовольствием.
– Стоит оставить тебя одну на день, – мурлычет он, – и ты оказываешься полуголой перед аудиторией.
Я шепчу в ответ:
– Это не моя вина, что они вломились сюда как шампанские гремлины.
Харпер поднимает бокал.
– Мы оскорблены.
– Нет, не оскорблены, – бросаю я через плечо.
Тео убирает мокрую прядь с моей щеки, его большой палец касается моей челюсти, мерзавец.
– Знаешь, – тихо говорит он, – могла бы прислать предупреждение.
– Что? «Эй, детка, иди домой, я тут голая и в ужасе за свою жизнь»?
– Я бы летел на красный свет.
– Я же говорила, – бормочет Наоми. – Он одержим.
– Леди, прошу меня извинить, – обращается он к ним, но наклоняется к моему уху и шепчет так низко, что дрожь пробегает до самого копчика: – Когда они уйдут, это полотенце исчезнет.
Мои колени подают в отставку.
Елена хлопает в ладоши:
– Так! Границы. Давайте дадим им пару минут, чтобы Сэм оделась, пока Тео не самовоспламенился.
– Или пока я этого не сделала, – бормочу я.
Тео только ухмыляется, проходя мимо меня на кухню с таким видом, будто он только что не угрожал разрушить мою жизнь на глазах у свидетелей. Господи, помоги мне, я жду не дождусь, когда они уйдут. Я сбегаю в спальню под предлогом того, что мне «нужны трусики».
Дверь за мной закрывается, и не успеваю я сделать и двух шагов, как чувствую Тео за спиной.
– Я знала, что тебе понравится вид меня в мокром полотенце, – поддразниваю я, не оборачиваясь.
– О, еще как понравился… – его голос звучит бархатно и темно. – Но полотенце должно упасть. Знаешь, чтобы я лучше видел, насколько ты на самом деле мокрая.
Прежде чем я успеваю ответить, его пальцы подцепляют край ткани и расслабляют узел. Полотенце бесшумно соскальзывает и падает к моим ногам. Я ахаю – не от холода, а потому что он уже опускается предо мной на колени.
– Тео… – шепчу я, но голос перехватывает, когда его руки ложатся на мои бедра. Его пальцы выводят круги, от которых мои кости превращаются в кисель.
Он смотрит на меня снизу вверх, его глаза полны голода. Он даже не пытается это скрыть.
– Дай мне секунду, – мурлычет он. – И ни звука.
Его губы касаются внутренней стороны моего бедра. Я зарываюсь пальцами в его волосы, слегка оттягивая их, от чего он хрипло стонет.
– У тебя пять минут.
Он ухмыляется, прижимаясь к моей коже.
– Этого более чем достаточно.
Весь мир – шампанское, хаос, девчонки в гостиной – исчезает. Он притягивает меня ближе, я задерживаю дыхание, и он касается меня губами. Один раз, второй... на третий я уже не принадлежу себе. Он подхватывает моё бедро, закидывая ногу себе на плечо для лучшего доступа.
– О, черт…
– Тише, Саманта. Они же поймут, что я с тобой делаю.
– О, пусть знают, что мой жених ласкает меня!
Он смеется и продолжает. Это было невероятно. К тому моменту, когда я снова смогла дышать, я полулежала на его плече в состоянии полного удовлетворения. Он оставляет последний поцелуй на моем бедре —самодовольный гад – и поднимается, увлекая меня за собой.
Я хлопаю его по груди.
– Ты невозможен.
Он целует меня в лоб, будто только что не лишил меня всех моторных функций.
– Всегда пожалуйста.
Я пытаюсь идти. Честно пытаюсь. Но ноги дрожат, как у новорожденного олененка на каблуках.
– Уф. Я не могу выйти к ним в таком виде. Они мне этого вовек не забудут.
Тео подхватывает меня за талию, не давая поцеловаться с полом.
– Сэм, они уже видели, как ты бегаешь в полотенце. Планка и так низко.
Я сверкаю глазами, он только смеется. Он ведет меня к гардеробной и демонстративно игнорирует всё хоть сколько-нибудь практичное.
– Надень это.
– Это бельё.
– Я знаю, – говорит он с этой своей невозможной ухмылкой.
– Теодор!
– Ладно, ладно.
Он достает платье – то самое, которое ему слишком сильно нравится – и протягивает мне с таким невинным видом, который должен быть запрещен законом. Я натягиваю его, но руки всё еще дрожат, и я никак не могу попасть в замок молнии.
– А-а-а, я не могу…
– Иди сюда.
Его голос становится мягким. Он разворачивает меня и застегивает молнию мучительно медленно, ведя кончиками пальцев по позвоночнику. Он прекрасно знает, что делает. Закончив, он сжимает мои бедра.
– Идеально.
Я шлепаю его по руке, когда он хлопает меня по попе.
– Веди себя прилично.
Мы выходим. Тео поправляет подол моего платья.
– Выглядишь так, будто тебя… основательно поздравили.
– Боже мой, – стону я.
Роуз тут же спрашивает:
– Что-то вы долго одевались, а?
Тео отвечает раньше, чем я успеваю соврать:
– Ей требовалась помощь.
Наоми хохочет, Харпер закрывает лицо рукой. Елена шепчет:
– Мы так и знали.
– Ладно, пошли, – говорит Роуз, уже направляясь к выходу. – Сегодня она наша.
Тео сужает глаза.
– Верните её в целости и сохранности.
– Не обещаем, – бросает Елена.
Наоми снимает ключи с крючка так, будто она тут хозяйка.
– Идем, Сэм. Если пропустим бронь, ты платишь штраф.
Роуз визжит:
– ЧУР Я СИЖУ РЯДОМ С НЕВЕСТОЙ!
Я поворачиваюсь к Тео, беззастенчиво надув губы.
– Спаси меня сейчас же.
Роуз кричит из коридора:
– Я сказала, что мы уходим, а не снимаем порно!
Елена кричит в ответ:
– Да дай ты им поцеловаться, черт возьми!
Слышу командный голос Харпер:
– Время пошло, народ.
Тео отстраняется последним, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
– Развлекайся, – мурлычет он.
– Постараюсь, чтобы меня не арестовали, – шепчу я.
– Пожалуйста, не надо, – бормочет Наоми. – Мне нужен хоть один вечер без бумажной волокиты.
Я хватаю сумочку, остатки достоинства и своих четырех всадниц апокалипсиса. Когда мы выходим в холл, Роуз берет меня под руку.
– Пошли праздновать то, что ты выходишь замуж за пассажира 1A, самого горячего босса-миллиардера в твоей жизни.
– Господи… – бормочу я, но щеки уже болят от улыбки.
Харпер нажимает кнопку лифта.
– Леди, у нас на сегодня одна миссия.
Мы все удивленно смотрим на неё. Она ухмыляется.
– Напоить невесту настолько, чтобы она позволила нам спланировать свадьбу.
Я стону:
– Я вас всех ненавижу.
Они радостно кричат. Двери лифта открываются, и когда мы заходим внутрь, Наоми хлопает меня по плечу.
– Расслабься. Мы будем нежными.
Нет, не будут. И, честно говоря, я жду не дождусь.
Глава 26
Глава 26
Тео
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Когда девчонки похитили мою невесту, я принял долгий, заслуженный душ, налил себе виски и сел за стол, как брошенный муж, уставившись на брачный контракт, который уже успел исчеркать вдоль и поперек.
Романтично, я знаю.
Это безумие: первое, что тебе предлагают люди, когда ты заикаешься о предложении, – это стопка бумаг толщиной с руководство по эксплуатации реактивного двигателя. Никто не несет шампанское. Никто не поздравляет с тем, что ты нашел человека, от которого давление скачет в лучшем и худшем смыслах одновременно. Нет. Тебе говорят: «Вам брачный контракт в PDF или в Docx?»
Она это возненавидит. Сэм из тех женщин, у которых начинается нервная крапивница, если нужно подписать пять документов подряд. Но это мир, в котором мы живем. И я лучше выслушаю её жалобы сейчас, чем позволю ей чувствовать себя незащищенной позже.
Люди заключают брачные контракты, когда у них ничего нет – когда единственное, что они делят, это старый диван и кота. Но у Сэм есть деньги. Нравится ей это или нет. И их может стать еще больше, если она когда-нибудь уладит дела с отцом… чего она не сделает. Но я слишком хорошо её знаю, чтобы не понимать, что её упрямство в двадцать шесть лет может превратиться в долгосрочный план.
У неё есть трастовый фонд, к которому она отказалась прикасаться в двадцать один год. Она посмотрела на все эти деньги и, по сути, сказала: «Нет, спасибо, я лучше поработаю». Это достойно восхищения, но она всё еще молода, может передумать, и мне нужно защитить её даже от той части самой себя, которую она еще не до конца осознала.
Мои деньги? Мне плевать. Она может забрать каждый мой счет, и это будет стоить того, если она продолжит смотреть на меня так, как в то утро после помолвки – сонная и самодовольная, будто я её собственность. Впрочем, так оно и есть.
Но быть миллиардером – значит пользоваться мозгами. И это решение? Оно умное. Раздражающее, но умное.
Входящий звонок: Мэйли.
– Привет, Мэйли, спасибо, что перезвонила.
Мэйли – мой адвокат с того самого дня, как я заработал свой первый миллион. То есть с того дня, когда я понял, что иметь деньги – это круто, пока кто-то не пытается их отобрать, а ты не знаешь, как этому помешать. Она спасала мою задницу больше раз, чем я могу сосчитать.
– Конечно, – говорит она. – Ты прочитал черновик?
– Да. Есть одна крошечная деталь, которую нужно поправить.
Она помолчала.
– Какая именно «крошечная деталь», Теодор?
Она называет меня полным именем, только когда насмехается или когда собирается сказать, что я идиот. Здесь возможны оба варианта.
– Мне нужно добавить пункт.
– Какой?
Сэм меня убьет. Убьет, воскресит, чтобы наорать, и убьет снова.
– Чтобы она обналичила свой трастовый фонд до того, как мы поженимся, – говорю я. – И чтобы ни цента из этих денег не приближалось ни к «Hayes International», ни ко мне.
В трубке тишина, затем смех.
– Она тебя прикончит.
– В курсе.
– Я поработаю над этим, – говорит она, всё еще забавляясь. – До связи.
Она вешает трубку, и в кабинете становится слишком тихо. Мой мозг заполняет тишину тысячей мыслей. Сэм молода. У неё есть время расти, меняться, гнаться за мечтами, о которых она еще даже не догадывалась. А я? Я прожил десять жизней за одно десятилетие. Я строил империи, рушил их, учил уроки самым жестким способом. А она еще на том этапе, когда только открывает, кем хочет быть. И я прошу её «бросить якорь» рядом со мной.
Она любит меня – глупо, безрассудно, красиво. Я это знаю. Она вошла в это с головой. Но последнее, чего я хочу, – это чтобы любовь ко мне стоила ей чего-то важного. Я не хочу, чтобы она однажды проснулась и подумала, что я втянул её в жизнь, которую она не успела выбрать сама.
Я шумно выдыхаю. Не хочу это испортить.
Телефон пиликает, вырывая меня из раздумий. Глядя на сообщения, я не могу сдержать смех. Настоящий смех.
Сэм:Я так клнно провожу вреееемя!
Сэм:Провожу*
Сэм:Классно провожу время!
Она очаровательна. И чертовски сексуальна, даже когда забывает, как работают согласные.
Я: Очевидно, что ты «клнно» проводишь время.
Три точки появляются, исчезают, возвращаются. Видимо, она ведет войну с собственными пальцами.
Сэм:Не издевайся надо мной, 1A.
Я: Никогда, миссис Джонс.
Не успеваю я отправить это, как она выпаливает:
Сэм:СКОРО СТАНУ ТВОЕЙ!!!!!
Всё мое тело реагирует так, будто она прошептала это мне на ухо, забираясь на колени. Черт, я люблю эту женщину.
Я: Продолжишь так писать, и я приеду за тобой.
Я: И напомню тебе, что именно случается, когда ты называешь себя моей.
Долгая пауза. Подозрительно долгая. Затем…
Сэм:Это обещанье или угрозззза
Сэм:Угрррроза
Сэм:Господи, УГРОЗА
Я усмехаюсь. Хищно, порочно, уже представляя её раскрасневшейся, пьяной и пытающейся сказать девчонкам, что ей «нужна минутка».
Я: Угроза. Обещание. Одно и то же, когда укладывать тебя в постель буду я.
Еще одна пауза. Сообщение, которое заставляет меня податься вперед.
Сэм:…А что если я не хочччу чтобы ты укладывал меня спать сегоддня
Сэм:Я имею в виду, да, положи меня в кровать.
Сэм:Но не спать-спать.
Сэм:А типа трахххть меня, так класть.
Если она продолжит, я проеду через весь город, перекину её через плечо и утащу домой.
Я: Тогда отрывайся сейчас, милая.
Я: Потому что когда ты вернешься, я положу тебя в нашу постель, широко раздвинув твои ноги для меня.
Сэм:Оооооо, я расскажу девчонкам что ты мне такое пишешь.
Сэм:На людях такой весь мистер респектабельный гендиректор.
Сэм:А в телефоне ты ПРОСТО НЕУПРАВЛЯЕМЫЙ.
Я: Только для тебя.
Я: И только потому, что тебе это нравится.
Сэм:…Можеттт быть.
Сэм:Ладно, да, мне нравится.
Да уж. Кто бы сомневался.
Я провожу ладонью по лицу. Она пьяна. Она флиртует. Она моя. И она понятия не имеет, что я в двух секундах от того, чтобы найти её и напомнить, на что она подписалась, сказав «Скоро стану твоей».
Телефон вибрирует снова. На этот раз – фото. Кажется, я перестал дышать.
Она перед зеркалом в ванной. Платье задрано до талии, прикрывая лишь самое необходимое. В руке – трусики, будто она только что сняла их для меня и ей нужны доказательства. Бедра плотно сжаты.
Сэм:Я не могу выйти туда в них.
Сэм:Они насквозь мокрые из-за тебя .
Сэм:Вы сделаете с этим что-нибудь, мистер Джонс???
Внезапно она начала печатать идеально. Иисус. Мать. Твою. У меня мгновенно всё встает – мучительно, унизительно быстро.
Я: Саманта. Ты играешь с огнем.
Сэм:Может я хочу сгоретьььь.
Я резко вдыхаю.
Я: Надень белье обратно, опусти платье и вернись к подругам, пока я окончательно не потерял рассудок.
Три точки. Еще одно фото. Трусики теперь намотаны на её пальцы, как какой-то трофей.
Сэм:Слишком поздно, 1A.
Сэм:Я свой уже потеряла.
Сэм:И они насквозьь мокрые.
Сэм: Я не надену их обратнооо.
Я: Когда ты вернешься домой…
Я: Я заставлю тебя рассказать в деталях, о чем ты думала, когда делала это фото.
Я: Каждую подробность.
Я: На коленях, пока ты будешь ласкать себя.
Сэм:Я не собираюсь ждать пока приеду домой .
Сэм:У меня там всё пульсирует.
Сэм:Тео, я серьезно.
Черт.
Я: Ты сейчас мокрая?
Я: Какого черта? Что ты там делаешь?
Сэм: Тео.
Сэм: Я в туалете
Я: Я не спрашивал, где ты.
Я: Я спросил, почему ты сейчас мокрая? И что ты там делала?
Она печатает. Снова присылает фото. Я официально схожу с ума. Она сидит на раковине, платье всё еще у талии, колени разведены. Ничего не видно, но её рука прямо там, между ног.
Сэм:Я таааакая мокрая сейчас.
Я: Сэм, даже не вздумай ласкать себя в этом туалете. Дай мне сделать это, когда ты будешь дома.
Я сжимаю край стола так, что он готов треснуть.
Сэм:Поздно.
Сэм:Ноги уже дрожат.
Я чертыхаюсь, запуская пальцы в волосы. Будь ключи у меня в руке, я бы уже вылетел за дверь.
Я: Саманта!
Сэм:И что ты с этим сделаешь а??
Приходит еще одно фото. Всё. Я уже иду к двери. Её ноги разведены, один палец внутри. Даже на фото видно, насколько она возбуждена. Она раскраснелась, закусила губу. И когда я думал, что хуже быть не может, прилетает текст.
Сэм:ПОЖАЛУЙСТА забери меня скореее.
Сэм:Я так тебя хочу мне нужно чтобы ты был во мне СЕЙЧАС.
Сэм:Моя кискккка готова для тебя.
Даже со всеми опечатками – это самое грязное сообщение, которое она мне присылала.
Я торможу у бара как одержимый. Вхожу внутрь и сразу нахожу её взглядом. Она пытается —очень старается – делать вид, что всё нормально. Слишком громко смеется, слишком часто ерзает на стуле, кусает губу каждый раз, когда её бедра соприкасаются. Девчонки отвлечены, и это единственная причина, по которой она еще не взорвалась.
Она поднимает взгляд, и всё её тело отзывается так, будто она ждала меня вечность. Дыхание сбивается. Она вцепляется в край стола.
– Тео…
Я наклоняюсь, касаюсь губами её уха и шепчу так, чтобы слышала только она:
– Вставай. Пошли.
Она поднимается – неуверенная, раскрасневшаяся, со зрачками во весь глаз.
Роуз фыркает:
– Почему у Сэм такой вид, будто она встретила мессию?
– Доброй ночи, леди. У входа будет ждать водитель, когда вы соберетесь уходить. Доберитесь до дома в безопасности.
Моя рука ложится ей на талию – твердо, собственнически – и я вывожу её из бара. Она не протестует. Она буквально плавится в моих руках. Девчонки переглядываются, кивают, благодарят и просто смеются.
Как только дверь машины закрывается, она оказывается на краю сиденья. Трёт бедро о бедро, дышит неровно. Я завожу мотор, и она кладет руку мне на колено. А вторую? Вторая скользит под платье, между ног. Мать твою. Я сжимаю руль до белых костяшек.
– Сэм, – предупреждаю я.
Она смотрит на меня этим умоляющим, пьяным, безрассудным взглядом, который меня доконает.
– Я ждала, – шепчет она. Её голос дрожит. – Но больше не могу. Это слишком, Тео.
Её пальцы двигаются под шелком платья. В темноте почти ничего не видно, но я чувствую это движение.
– Ты хочешь, чтобы я разбил машину?
– Тогда не едь. Сделай это прямо здесь, – выдыхает она, наклоняясь ближе. Её рука начинает расстегивать мои брюки.
– Саманта.
Мой голос звучит хрипло и опасно. Она смеется, раздвигает ноги еще шире, закидывая одну на дверь, вторую на консоль, берет палец в рот, а затем снова ведет его вниз. Я не знаю, как я не влетел в столб по дороге домой.
Но в ту секунду, когда дверь квартиры за нами закрывается – всё.
Я прижимаю её к двери, блокируя собой. Её грудь вздымается часто, отчаянно. Она тянется ко мне, но мое терпение кончилось. Я хватаю её за бедра, разворачиваю и веду прямо на кухню так, будто во мне не осталось ни капли цивилизованности. Она спотыкается, задыхаясь от смеха:
– Тео…
– Молчи. – Мой голос низкий, смертоносный. – Ты прекрасно знала, что делала всю дорогу. Теперь моя очередь.
Её спина касается края столешницы. Я встаю между её ног, раздвигая их руками, пока она не ахает. Я задираю её платье медленно, беспощадно, обнажая дюйм за дюймом, пока она не начинает дрожать.
– Посмотри на себя, – мурлычу я, зависая губами над её животом. – Дрожишь и вся мокрая для меня.
Она закрывает глаза, запрокидывая голову. Я приподнимаю её подбородок одним пальцем.
– Смотри на меня, – приказываю я. – Ты не пропустишь ни секунды того, как я буду разрушать тебя.
Я подсаживаю её на кухонный остров – именно туда, где она сможет чувствовать каждое моё движение, где она поймет, что я собираюсь сделать, без лишних слов. Я целую её бедро. Она дрожит, и я вижу, насколько она готова.
И когда она шепчет: «Тео, пожалуйста…» – я сжимаю её бедра, притягиваю ближе и даю ей именно то, о чем она умоляла с самого первого сообщения.
