Текст книги "Между рейсами (ЛП)"

Автор книги: К. В. Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

Глава 27

Сэм

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Губы Тео на мне, и во всей вселенной нет ни единого шанса, что я это переживу.

В глубине души я понимаю, что сама во всем виновата. Глупое шампанское разожгло во мне неистовое желание, и вот результат. Не то чтобы я жаловалась – я бы никогда не посмела.

Мои пальцы запутались в его волосах прежде, чем я успела осознать свои движения. Меня трясло – буквально колотило крупной дрожью, потому что он не стремился к нежности. Он не проявлял терпения, поглощал меня с той самой целеустремленной, контролируемой и одержимой страстью, от которой мои ноги бессильно подкашивались, упираясь в столешницу.

– Ох, Тео... – мой голос сорвался, когда я начала рассыпаться на части.

Он крепче сжал мои бедра, и тот низкий гортанный звук, который он издал, когда я потянула его за волосы, был просто непристойным. Он наслаждался каждым мгновением того, как он планомерно доводил меня до исступления.

– Смотри на меня, – прошептал он, не отрываясь от моей кожи, и всё мое тело подпрыгнуло от этого электрического разряда.

Я пыталась. Боже, я честно пыталась выполнить его приказ. Но когда он ввел второй палец, из моей груди вырвался стон, эхом отозвавшийся на всей кухне, а голова бессильно откинулась назад, с глухим стуком ударившись о кухонный шкаф. Зрение затуманилось, колени окончательно ослабли. Я уже была слишком близко к пику, и он это чувствовал, но даже не думал замедляться. Он намертво зафиксировал мои бедра, будто проникая прямо в мои мысли и без слов заявляя: «Ты никуда не уйдешь. Не раньше, чем я закончу».

Я достигла разрядки с такой силой, что, клянусь, моя душа осталась там, на кухонной стойке.

Когда я наконец обессиленно привалилась к нему, тяжело дыша, он выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони – так, будто только что вкусил нечто, чему намерен поклоняться, – и с легкостью подхватил меня на руки. Платье бесполезно и мято сползло по моим бедрам, когда он понес меня по коридору, словно я ничего не весила.

– Раунд второй, – произнес он низким, не терпящим возражений тоном. – В спальню.

Он смотрел на меня так, будто я была центром этой чертовой вселенной.

Он уложил меня на кровать и навис сверху, словно заявляя свои права на каждый дюйм моего тела. Так оно и было, и я охотно ему это позволяла. Его руки были повсюду: на бедрах, на талии, на груди, на шее и коленях. Он заявлял права, направлял и дразнил меня, снова подводя к самому краю. Я всё еще была наэлектризована, сердце бешено колотилось, а голова кружилась после кухни.

– Тео, я не смогу...

– Сможешь, – практически прорычал он. – Еще как сможешь.

Я беспомощно выгнулась навстречу ему. Всё мое естество требовало его. Я так отчаянно в нем нуждалась. Когда я почувствовала, как два пальца скользнули внутрь, у меня перехватило дыхание – казалось, в легких больше не осталось воздуха.

Он рванул ткань платья, обнажая мою грудь, и начал жадно ласкать соски, чередуя поцелуи с легкими укусами. Я снова начала распадаться, на этот раз еще быстрее, будто он дергал за ниточки моего тела с ювелирной точностью. Перед глазами всё поплыло. Я перестала помнить собственное имя. И мне не дали ни минуты, чтобы прийти в себя.

Тео притянул меня к себе на колени, прижимая к своей груди, и те грязные, но в то же время благоговейные слова похвалы, которые он шептал мне в шею, заставили каждую клетку моего организма вспыхнуть с новой силой.

– Посмотри на себя, – мурлыкал он. – Ты выглядишь такой изнуренной, и ты вся в моей власти. Я буду доводить тебя до этого состояния снова и снова.

Я громко охнула, потому что эта фраза задела каждый оголенный нерв.

Он начал медленно входить в меня – сначала дразняще, затем глубже. Его руки скользили по моей спине, удерживая меня именно там, где ему было нужно, и заставляя двигаться в его ритме. И я окончательно пропала. Я чувствовала его всем своим существом. Меня трясло, я впивалась ногтями в его плечи и стонала ему в шею, пока он двигался в этом сокрушительном, контролируемом ритме, заставлявшем меня растворяться в нем без остатка.

– Раунд третий, – прошептал он мне на ухо с темным торжеством в голосе, – и ты всё еще так сильно хочешь меня. Ты меня погубишь, Саманта.

Я содрогнулась в его объятиях от мощного оргазма. Мои ноги окончательно отказали. Тео посмотрел на меня сверху вниз и самодовольно усмехнулся, явно гордясь проделанной работой.

– Мы еще не закончили, ты сама сказала: никакого сна сегодня ночью, – пробормотал он.

Мой смех прозвучал как жалкий, прерывистый хрип.

– Я не могу пошевелиться.

– Тебе и не нужно.

Он осторожно перевернул меня на живот, покрыл поцелуями мой позвоночник и снова притянул к себе с той медленной, собственнической нежностью, от которой я снова начала таять.

Теперь он действовал мягче, но каждое его движение было глубоким, и я ощущала его всем телом. К тому моменту, когда я снова тихо и беспомощно достигла пика, я едва могла дышать. Меня била дрожь в его руках. Он уложил меня себе на грудь, укрыв нас обоих одеялом, и его рука начала описывать медленные круги на моем бедре.

По моему телу всё еще пробегали отголоски недавней бури.

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

Мне удалось лишь невнятно промычать что-то в ответ. Это означало, что я жива, но лишь формально. Он негромко рассмеялся – это был низкий, самодовольный и невыносимо сексуальный смех.

– Хорошо. Потому что я не бросал слов на ветер сегодня.

Его рука сильнее сжала мое бедро.

– Ты сводишь меня с ума, – еще один поцелуй. – Ты моя, – еще один. – И когда ты присылаешь мне такие фотографии... – он тихо усмехнулся. – Я окончательно теряю голову из-за тебя, милая. Каждый чертов раз.

Я прижалась к нему, измотанная, согретая его теплом и до безумия влюбленная.

– Тео?

– М-м?

– Если такова жизнь твоей будущей жены... – я уткнулась носом в его шею. – Я не переживу и первого месяца брака.

Он приподнял мой подбородок и поцеловал меня медленно, глубоко и нежно.

– О, поверь, ты выживешь, – промурлыкал он.

Он прижал меня к себе еще крепче, словно никогда не собирался отпускать. И я уснула на его груди окончательно побежденная, в полной безопасности и абсолютноего .

Я стону, пытаясь пошевелиться в постели.

О нет, только не это.

Я просыпаюсь и в ту же секунду начинаю искренне жалеть о том, что у меня вообще есть тело. Каждая мышца протестует. Мои бедра ощущаются так, будто я только что вернулась из кроссфит-тура на выживание. Таз ноет так, как я и представить не могла. Пытаюсь перевернуться на бок – о нет, плохая идея. Боль пронзает ноги, словно я пробежала триатлон.

– Какого черта, – хриплю я.

Затем до меня доносится запах бекона и тихое напевание. И я осознаю две вещи: Теодор Джонс вчера окончательно меня разделал, и сейчас он стоит на нашей кухне, готовя завтрак.

Я пытаюсь встать.

Нет, нет и еще разнет .

Мое тело буквально заявило: «Сядь на место, потаскушка». Поэтому я прихрамывая, ковыляю в ванную и плещу в лицо холодной водой. Выгляжу я как человек, который едва выжил после очень приятного стихийного бедствия.

Стоило мне добраться до кухни, как Тео тут же ставит передо мной тарелку – яйца, бекон, фрукты – и оставляет до одури нежный поцелуй на моем лбу.

– Ешь, малышка. Тебе понадобятся силы, – шепчет он.

После завтрака – точнее, после моей жалкой попытки съесть хоть кусочек, пока всё тело пульсирует отголосками ночи, – Тео садится рядом. Он проводит рукой по моему бедру, нежно, успокаивающе. Я инстинктивно таю в его руках.

А затем он прочищает горло. Я знаю этот звук. Я замираю.

– Только попробуй испортить мне настроение, – шепчу я со всей драматичностью, на которую способна.

– Сэм, – мягко произносит он, убирая прядь волос с моего лица, – нам нужно обсудить брачный контракт.

Каждая молекула в моем теле кричит «нет». Я роняю голову ему на плечо.

– Мои ноги не слушаются. Мой голос пропал. Я только что из постели и страдаю от дикого обезвоживания. Ты выбрал самое худшее время, чтобы побыть ответственным взрослым.

– Знаю, – бормочет он. – Но я также знаю тебя. Если мы не обсудим это сейчас, позже ты начнешь накручивать себя.

Ух, как же я ненавижу этого человека.

– Ладно, говори, – шепчу я.

Он выдыхает, поглаживая большим пальцем мое бедро.

– Есть один пункт, который я хотел добавить... точнее, уже его добавил, – говорит он. – Насчет твоего трастового фонда.

Ну конечно.

В животе неприятно екнуло. Он продолжает прежде, чем я успеваю отреагировать:

– Я хочу, чтобы ты обналичила его до того, как мы поженимся.

Что за чертовщина?

Я часто моргаю.

– Что? Зачем?

– Потому что, – говорит он, беря мое лицо в свои ладони, – я хочу, чтобы эти деньги были отделены от «Hayes International». Полностью защищены. Полностью твои. Я не хочу, чтобы они были привязаны к моей жизни, моей компании или моей фамилии. Я хочу, чтобы ты была в безопасности и от своего отца, и от кого бы то ни было еще.

Я во все глаза смотрю на него.

– То есть ты хочешь, чтобы я использовала свой трастовый фонд... чтобы защитить себя от своего же трастового фонда?

– Да, по сути, так и есть, – отвечает он без тени сомнения, будто это самая очевидная логика в мире. – Потому что ты молода и упряма. И, возможно, однажды тебе понадобятся варианты, которых ты сейчас не видишь. Я защищаю твое будущее.

В горле встает комок.

– Тебе же плевать на эти деньги, так почему? – шепчу я.

– На деньги – да, – тут же откликается он. – Но мне не плевать на тебя.

Я тяжело вздыхаю.

– Если бы у меня не болело всё тело, я бы спорила гораздо яростнее. Но я вконец измотана всеми теми... вещами, которые мы творили прошлой ночью.

Я несильно хлопаю его по груди. Он перехватывает мою руку и целует её, глядя на меня так, словно безмолвно просит прощения. Я издаю приглушенный стон.

– Ладно. Я поговорю со своим юристом и бухгалтером.

Он улыбается так, будто только что выиграл в лотерею. Я смотрю на него заспанная, всклокоченная, до безумия любимая и совершенно обескураженная.

– Спасибо, что заботишься о моей безопасности, даже когда я этого не замечаю, – шепчу я.

– Всегда.

Я: Привет, мы можем встретиться? Мне нужен юрист.

Наоми:Почему? Что случилось? Ты в порядке? Что ты натворила, Саманта?

Я: Ничего, я в порядке, просто нужно кое о чем поговорить.

Наоми:Ладно. Ни капли не туманно.

Я пришла в кофейню рядом с офисом. Наоми уже была там: ноутбук закрыт, кофе не тронут. Она подняла взгляд, стоило мне появиться, и окинула мое лицо пристальным взором, словно проводила диагностику системы.

– Итак, – произнесла она, сложив руки перед собой. – Выкладывай.

Никаких «привет» или «как дела». Она была в режиме бизнес-леди на сто процентов.

– Тео хочет, чтобы я обналичила свой трастовый фонд до того, как мы поженимся.

– Ладно, это разумно. Но почему? – медленно спросила она.

– Он говорит, что хочет быть уверенным в том, что это только мое, – ответила я. – Что он не хочет привязывать эти деньги к компании. Думаю, он хочет меня защитить. Он твердит, что хочет позаботиться обо мне, и так эти деньги никогда не смогут использовать против меня.

Наоми медленно выдохнула, потирая большим пальцем край стола.

– Это не самая обычная просьба, Сэм.

– Я знаю, – прошептала я. – Поэтому и хотела поговорить с тобой. Мне никогда не нужны были эти деньги, но они принадлежат мне.

– Ты в любом случае получишь наследство, когда отец умрет, так что рано или поздно они станут твоими.

Я так ненавижу этот разговор.

– Я обналичила свой фонд ровно в двадцать один, – сказала она.

Я подняла голову.

– Правда?

Впрочем, это меня не слишком удивило. Наоми всегда была расчетливой и умной. Её взгляд смягчился.

– Это твоя жизнь, – произнесла она. – И в этом вопросе я на стороне Тео. Это твои деньги, и они должны принадлежать только тебе. Есть другие счета, которые ты можешь открыть на свое имя и по своим правилам. Я помогу тебе всё обналичить, а затем открыть эти счета.

Я заколебалась.

– Ты действительно думаешь, что это правильный шаг?

– Я думаю, ты выходишь замуж за человека, который хочет, чтобы ты была защищена, – ответила она. А затем тише добавила: – И это имеет значение.

– Какая там сумма? – спросила она так, будто я имею хоть малейшее представление.

– Не знаю. Я написала Лорен по дороге сюда, она сказала, что пришлет документы на почту, но я еще не открывала письмо.

– Ну и трусиха, – ласково сказала Наоми. – А ну, дай сюда.

Она выхватила телефон из моих рук и уставилась в экран.

– Неплохо. Сумма чуть выше моей, но ты и обналичиваешь её на несколько лет позже, к тому же отец добавил проценты и определенные условия к этим счетам. Всё логично.

Когда я наконец увидела число, я едва не поперхнулась своим напитком.

26 650 000 долларов.

Я ненавижу свою семью.

Я ненавижу своего отца.

Я ненавижу Теодора.

И всё же, как ни странно, я всё еще хочу выйти за него замуж.

Я сглотнула, чувствуя, как в груди нарастает тугой узел.

– Мне страшно.

Наоми едва заметно улыбнулась.

– Из-за денег или из-за свадьбы?

– Из-за всего сразу.

Она негромко рассмеялась.

– Всё будет хорошо. Ты принимаешь правильное решение, и рядом с тобой человек, которому ты небезразлична.

Я кивнула, пытаясь выдавить ответную улыбку. Мы допили свой кофе и вместе направились в сторону офиса.

– Харпер, Тео у себя? – спросила я, кивнув в сторону двери его кабинета.

– С каких это пор ты спрашиваешь разрешения, чтобы войти к нему?

– Я пытаюсь выстраивать личные границы.

Харпер посмотрела на меня с явным недоумением.

– У него сейчас встреча, но я уверена, он не будет против твоего появления.

Это прозвучало подозрительно.

– Спасибо.

Стоило мне переступить порог, как я услышала его голос:

– Да, я уверен, что она подпишет, но ей просто нужно немного больше времени... – он поднял взгляд и осекся. – Секунду.

Тео нажал кнопку беззвучного режима на телефоне.

– Привет. Я рад, что ты зашла. Тебе стоит поучаствовать в этом разговоре.

– Да, Харпер на это намекнула. О чем речь?

– Я на связи с Мэйли, мы обсуждаем брачный контракт и трастовый фонд.

Я сделала преувеличенно глубокий вдох.

– Насчет этого... да, я всё подпишу.

Он выглядел удивленным, но, честно слово, это было лишним.

– Ты обналичиваешь его?

– Да. Утром я говорила с Наоми, мы обсудили варианты, и она посоветовала мне несколько счетов, которые можно открыть, чтобы сохранить деньги в безопасности, но иметь к ним доступ.

Тео смотрел на меня с такой неприкрытой гордостью, что мое сердце просто начало таять. Я знала, что иногда он видит меня именно такой: двадцатишестилетней девушкой, которая без памяти влюбилась в этого чертовски сексуального и несносного мужчину постарше и просто потеряла голову. И, возможно, так оно и было. Я и сейчас её теряю, особенно когда его язык касается моей... суть в том, что мне нужно доказать ему и всем остальным – я способна быть ответственным взрослым человеком.

– Ты выглядишь так, будто сейчас взорвешься. О чем ты думаешь?

Черт, это совсем не помогало делу.

– Ну, я размышляла о том, какое взрослое и ответственное решение я приняла, а потом отвлеклась на мысли о твоем языке.

На его лице заиграла самодовольная ухмылка.

– О моем языке где? – спросил он, притягивая меня к краю стола. – Здесь?

Он начал медленно вести пальцем вверх по моему бедру.

Я покачала головой.

– Я думала о чем-то, что находится чуть выше.

Он продолжил скользить рукой, пока не достиг края моих трусиков.

– Здесь?

– Ты опасно близок, но еще выше.

Тогда он зацепил край белья, отодвинул его в сторону и большим пальцем надавил прямо на мой клитор. У меня перехватило дыхание.

– Здесь?

– Да, именно здесь.

Он пододвинул кресло так, чтобы оказаться прямо между моих ног, и притянул меня еще ближе. Теперь мои ноги обхватывали его сиденье с обеих сторон. Я сидела на самом краю его рабочего стола, и он просто толкнул меня назад. Как только моя голова коснулась поверхности стола, его губы накрыли меня. Перед глазами вспыхнули звезды. То, как этот мужчина способен бросить любое дело только ради того, чтобы почувствовать мой вкус, чтобы спровоцировать меня, чтобы... Черт, звонок!

Я резко выпрямилась и свела ноги вместе.

– Что случилось? Что не так? – невинным тоном спросила я.

Я нажала кнопку включения микрофона на телефоне.

– Привет, Мэйли! Да, я подпишу контракт. Он будет у вас на столе до конца рабочего дня. Рада была пообщаться, пока-пока! – И я повесила трубку.

Тео просто смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

– Ну а теперь... – Я вернулась в прежнее положение и позволила ему поглотить меня прямо там, на его рабочем столе.

Остаток дня прошел без особых происшествий, пока мы не вернулись домой.

Глава 28

Глава 28

Тео

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Я думал, что руководство многомиллиардной компанией подготовит меня к чему угодно.

Но оно не подготовило меня к Саманте Хейс с доской в «Pinterest». И к её подружкам невесты, которые засыпают нас посылками и сообщениями в любое время дня и ночи. Я наивно полагал, что у Харпер и Елены будет хоть капля уважения к моему покою. Ошибался.

Я стою на кухне и наблюдаю за своей невестой: ноутбук открыт, перед ней блокнот, исписанный тезисами, сама она сидит на столешнице, скрестив ноги, в огромном свитшоте с золотой надписью «НЕВЕСТА». Я точно знаю, что она его не покупала, но влюбилась в него в ту же секунду, как вскрыла пакет.

Елена и Роуз окружили её такой заботой, какой я и представить не мог. Ну, от Елены точно. С моей бывшей женой она никогда так себя не вела – готов поспорить, она её вообще ненавидела. Видеть, как она одаривает Саманту теплом, значит видеть ту сторону моей сестры, которую я по-настоящему ценю.

Сэм сжимает телефон обеими руками, её глаза прищурены.

– Я его ненавижу, – заявляет она.

Я заглядываю в экран.

– Это же просто букет.

– Это букет-заявление, – поправляет она. – И выглядит он так, будто его должен нести викторианский призрак в бой после того, как её муж погиб, защищая родину.

– Это… просто белые цветы.

– Слишком много белых цветов.

Я делаю глоток кофе и притворяюсь, что это нормальный разговор.

– Окей. Никаких букетов вдовы-воительницы. Принято.

Сэм улыбается так, будто выиграла войну.

– Хорошо.

Я тянусь через стойку и провожу большим пальцем по её колену.

– Нам не обязательно устраивать что-то грандиозное. Ты же знаешь.

– Знаю, – говорит она мягче, улыбаясь мне. – Просто… я хочу, чтобы это чувствовалось «нашим».

– Так и будет.

Она изучает меня секунду, пытаясь понять, искренен я сейчас или это говорит «гендиректор-Тео». Проблема в том, что я и то, и другое. Всегда. Но с ней я стараюсь – правда стараюсь – быть кем-то одним. Не Теодором Джонсом. Просто Тео. Её женихом.

Она придвигается ближе, давая мне место между своих ног, и начинает играть с моими волосами.

– Ладно. Слушай, чего я хочу.

Я наклоняю голову.

– Слушаю внимательно.

– Я хочу маленькую церемонию, – говорит она. – Без прессы. Я знаю, что ты глава «Hayes International» и всё такое, но нет. Никаких шоу. Никаких «моментов преемственности династии», ничего подобного. Это не про нашу работу. Это только про нас.

– Согласен.

– И я не хочу делать это в поместье Хейсов. С меня хватит этого дома.

– Тоже согласен.

Она выглядит настолько облегченной, что я чувствую, как в груди что-то болезненно сжимается. Кажется, сама мысль об этом месте до сих пор ощущается для неё клеткой, пусть и отделанной мрамором. Это печально, но я её понимаю.

– А твой отец? Он придет? – осторожно спрашиваю я.

Лицо Сэм каменеет. Она не злится. Нет. Она просто… устала. От него, от всего, что связано с этой фамилией.

– Да, я его пригласила. Не знаю, придет ли. Скорее всего, да, – говорит она. – Потому что Наоми меня убьет, если я его не позову. И потому что он раздует из этого мировую проблему, если его не будет. Так что...

Я киваю.

– Хорошо. Он должен там быть. Ты его дочь, несмотря ни на что.

– А твои родители? – спрашивает она, внезапно занервничав. – Они типа... правда рады?

Я улыбаюсь.

– Ты же знаешь, что да. Мама даже расплакалась, когда я ей сказал.

Глаза Сэм расширяются, становясь такими мягкими.

– Правда?

– Она сказала, цитирую: «Наконец-то в семье появится женщина с мозгами. Слава богу».

Сэм звонко смеется.

– Я ведь нравлюсь твоей маме, да?

– Она тебя обожает.

Улыбка Сэм на мгновение дрогнула – она всё еще не привыкла к безусловному одобрению. Будто ищет подвох в мелком шрифте.

Я осторожно приподнимаю её подбородок.

– Боюсь, она уже одержима тобой.

– Супер, мне подходит, – усмехается Сэм.

– Ты их коллекционируешь, – констатирую я с каменным лицом. – Это твоё хобби, влюблять в себя людей.

Она закатывает глаза, но снова улыбается.

– Ладно. Насчет церемонии. Я думала о чем-то очень личном. Романтичном. Может... сад? Или крыша? Что-то теплое и уютное, но элегантное.

– Мне нравится идея с крышей, – мгновенно отзываюсь я.

Сэм прищуривается.

– Почему ты сказал это так, будто уже всё выбрал?

Я жму плечами.

– Потому что ты любишь небо. Тебе нравится быть наверху.

– Это не совсем так.

Я вскидываю бровь. Сэм драматично вздыхает.

– Ладно, твоя правда. Мне нравится быть сверху. На тебе, например.

– Это я знаю. Значит, крыша, – повторяю я. – Маленькая площадка, время заката. Только самые близкие. Хорошее вино, музыка…

– И вкусная еда, – тут же добавляет она.

– Разумеется.

– И никакой речи дольше трех минут, – говорит она.

Я улыбаюсь.

– Это явный выпад в сторону Наоми.

– Это в сторону всех, но да, в сторону Наоми в особенности.

Я смеюсь. Она отстраняется, берет мой блокнот и начинает изучать список.

– Место, регистратор, список гостей… ого, – говорит она под впечатлением. – Ты оформил это как бизнес-план.

– Я так справляюсь со стрессом.

Она стучит пальцем по бумаге.

– А это что?

– Страховка кольца.

Сэм медленно поднимает взгляд.

– Тео.

– Что?

– Оно у меня на пальце, – говорит она, демонстрируя руку. – Мы же не на яхте женимся.

Я наклоняю голову.

– Это просто мера предосторожности.

Она смотрит на меня, а потом начинает хохотать так, что сгибается пополам.

– О боже. Ты думаешь, я его потеряю.

– Я думаю, ты выкинешь что-нибудь импульсивное, и оно упадет, или ты положишь его в «надежное место», и оно исчезнет, – поправляю я. – Это разные вещи.

– Я не импульсивная! – заявляет Сэм, как будто это не она однажды сбежала из бара, и мне пришлось тащить её на плече, пока она орала: «Я СОСТОЯВШИЙСЯ ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК!».

Я сохраняю невозмутимый вид.

– Ты права.

Она сужает глаза.

– Этот тон был подозрительным.

– Я просто поддерживаю твоё заявление, – говорю я, и блокнот летит мне в грудь. Я легко ловлю его, ухмыляясь.

– Ай.

– Ты невыносим.

– И тем не менее, – я подхожу ближе, – ты выходишь за меня.

Взгляд Сэм падает на мои губы.

– К несчастью.

Я кладу руку ей на затылок, притягивая к себе так, чтобы она резко вдохнула.

– Я буду очень хорош для тебя.

Её взгляд смягчается.

– Ты уже.

Это бьет по мне сильнее, чем должно. Просто. Честно. Она даже не понимает, что дает мне этими словами.

Я целую её медленно, осторожно, будто всё еще учусь любить её так, чтобы не спугнуть.

Когда я отстраняюсь, она улыбается.

– Ладно, – выдыхает она. – Маленькая свадьба на крыше. Час заката. Простое платье. И никакого хаоса.

Я вскидываю бровь.

– Никакого хаоса?

Ухмылка Сэм становится порочной.

– Ладно. Минимальный хаос.

Я киваю.

– Это мы можем пообещать.

Она снова прижимается ко мне, шепча, как секрет:

– Но я хочу одну вещь.

– Любую.

Она смотрит на меня снизу вверх.

– Я хочу, чтобы всё было как в ту ночь, когда мы встретились.

В груди теснит. Я сразу вспомнил Париж, те бутылки вина. Её смех. То, как она смотрела на меня.

– Будет сделано, – говорю я низким голосом. – Мы сделаем это по-своему.

Сэм выдыхает так, будто месяцами задерживала дыхание. Прижимается лбом к моему лбу.

– Хорошо.

Впервые в жизни планирование чего-то не кажется давлением. Это ощущается как мир.

– А теперь, могу я сделать кое-что по-своему? – спрашиваю я, разводя её ноги.

Она просто смотрит на меня. Я подцепляю край её трусиков и сдвигаю их в сторону, опускаясь перед ней на колени. Она откидывается на столешницу, разводя ноги шире.

– Делайте это как вам угодно, мистер Джонс.

– О, я так и сделаю.

Я прижимаюсь губами к её плоти и провожу языком. Всего один раз. Затем начинаю ласкать её, вводя палец внутрь. Она плавится, стонет и отчаянно притягивает меня ближе. Но когда наши взгляды встречаются – всё. Я знаю, что ей нужно.

– Теодор, возьми меня. Сейчас же.

Я поднимаюсь, продолжая ласкать её, пока освобождаюсь от одежды, дразня её у самого входа. Моя рука, уже влажная от неё, продолжает сводить её с ума. Она ахает, сжимаясь вокруг моих пальцев.

– Так, Саманта?

– Да. О черт, да.

Она потеряла голову, и я тоже.

Эта женщина станет моей женой через 72 часа, и я не могу дождаться.