Текст книги "Между рейсами (ЛП)"
Автор книги: К. В. Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
К. В. Торн
Meжду рeйсaми
Глава 1
Сэм
ㅤㅤㅤㅤㅤ
В моей жизни каждый новый день таит в себе робкое «может быть» или дерзкое «а что, если».
Каждая поездка для меня – это чистый лист. Каждый город, в котором я оказываюсь, дарует шанс примерить на себя иную роль, стать кем-то новым, кем-то совершенно другим, кем-то более легким и свободным.
Именно поэтому я так искренне люблю полеты.
В небе мне не нужно быть Самантой Хейз. Мне не обязательно оставаться дочерью человека, воздвигшего глобальную империю. Нет нужды принадлежать семье, которая обожает облачаться в сшитые на заказ костюмы, привыкла к ледяным взглядам в залах заседаний и позволяет посторонним бесцеремонно вмешиваться в свои дела. Мне не нужно быть той самой наследницей, которой полагается обналичить трастовый фонд, пылящийся на банковском счету уже более четверти века.
Там, наверху, я вольна быть кем угодно.
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что мы просто... играем в косплей взрослой жизни? – спросила Роуз, прерывая мой очередной экзистенциальный кризис. Она вошла в спальню, держа в руках две чашки ароматного кофе.
– Честно? Постоянно, – призналась я, принимая из ее рук бодрящий напиток. – Но, слушай, у нас есть полы из натурального дерева, эспрессо-машина, к которой мы боимся подступиться, и даже личный инструктор по йоге. Похоже, мы справляемся чуть лучше, чем просто ряженые актеры.
Она закатила глаза и негромко рассмеялась, ведь в моих словах была доля правды.
Мы живем вместе уже несколько лет, с той самой сумбурной, пропитанной вином пересадки в Мадриде, когда она, изрядно захмелев, предложила мне пустующую спальню в своем доме. В те времена она ютилась в крошечной каморке в одном из самых неблагополучных районов города. Разумным ответом на такое предложение было бы категоричное «нет». Именно поэтому я ответила «да», даже не удосужившись узнать ее фамилию.
Теперь мы занимаем неоправданно дорогую квартиру с массой удобств, которыми никогда не пользуемся. У нас есть дворецкий, который видел нас в состоянии опьянения гораздо чаще, чем мне хотелось бы признавать, и уж точно был свидетелем визитов множества случайных гостей. Но что поделать, мы просто живем на полную катушку. Та авантюра должна была обернуться катастрофой, а стала началом самых крепких и искренних отношений в моей жизни. Роуз – самый замечательный человек изо всех, кого я когда-либо знала.
Мы делим на двоих абсолютно всё. И когда я говорю «всё», я имею в виду каждую мелочь: от общих средств по уходу за кожей до самых сокровенных секретов и, конечно же, слез, которых было пролито немало. Она безошибочно чувствует момент, когда мне нужно отвлечься, а когда жизненно необходима тишина. И она никогда, ни при каких обстоятельствах не спрашивает, почему я непроизвольно вздрагиваю, когда люди интересуются моей фамилией. Она просто уважает мои границы, а это всё, о чем можно мечтать, когда речь идет о лучшей подруге.
– Машина будет через пятнадцать минут, – бросила она через плечо, скрываясь в своей комнате, а я вновь обратилась к своему наполовину собранному чемодану.
Вот почему я выбрала вечное движение вместо застоя, временное вместо вечного. И дело вовсе не в том, что я провела всю жизнь в бегах. Ладно, признаю, возможно, я действительно немного убегаю.
Но, как ни крути, вид с высоты в тридцать пять тысяч футов всегда будет гораздо приятнее, чем пейзаж за окном стеклянного конференц-зала.
К тому моменту, когда мы добрались до аэропорта имени Кеннеди, терминалы уже гудели от того организованного хаоса, который порождают исключительно международные рейсы.
Повсюду мелькали чемоданы на колесиках. То и дело слышался плач малышей, чьи родители находились на грани нервного срыва, а некоторые пассажиры неслись на каблуках с такой скоростью, будто намеревались догнать самолет прямо на взлетной полосе.
Мы с Роуз лавировали в этой толпе с грацией профессионалов, коими, по правде говоря, и являлись. Мы повторяли этот ритуал сотни раз. Волосы аккуратно собраны, на губах сияет блеск, лица светятся свежестью – тот самый образ «я почти не старалась», который на самом деле выверен до мелочей.
На нас одинаковые темно-синие блейзеры, юбки безупречной длины и чемоданы, которые выглядят необычайно стильно и организованно.
– Клянусь, если в ближайшие пять минут не раздобуду фисташки и кислые мармеладки, я кого-нибудь укушу, – пробормотала Роуз, когда мы проходили мимо газетного киоска.
– О, это так в духе осознанного потребления и велнеса, – подколола я ее, хватая протеиновый батончик, пакет миндаля и плитку шоколада на случай экстренной эмоциональной поддержки, которая наверняка потребуется мне после этого рейса.
– Ты шутишь, а я видела пост одной девушки, которая утверждала, что секрет победы над джетлагом это кислые конфеты и электролиты.
– Охотно верю, – отозвалась я без тени сомнения, ведь каждый имеет право справляться с трудностями так, как считает нужным. И я искренне уважаю этот выбор.
– Ты ведь даже не знаешь, о ком я говорю!
– Это не имеет значения. Уверена, она права.
Мы расплатились, распихали покупки по сумкам и направились к пункту досмотра для экипажа, миновав бесконечные очереди изнуренных пассажиров, уставших семей и одного мужчину, который слишком громко объяснял устройство криптовалют кому-то, кто явно не горел желанием это слушать.
Иногда я забываю, насколько странной наша жизнь может казаться со стороны. Эти строгие блейзеры, значки, даже та легкость, с которой мы скользим сквозь стресс чужих путешествий. Мы не просто находимся в пути – мы и есть этот путь. Мы – островок спокойствия в океане хаоса, те самые улыбки перед взлетом.
Мы – всё то, что происходит в промежутках между отправлениями.
Мы вошли в лаундж-зону, где царило уютное затишье, скрытое от флуоресцентного блеска терминала. Скользнули за столик в глубине зала, подальше от шума кофемашин и звона бокалов с шампанским. Роуз взяла зеленый смузи и крошечный сэндвич. Мой выбор пал на матчу и круассан, в котором я абсолютно не нуждалась, но который, очевидно, очень хотела.
Я откинулась на спинку кресла, медленно потягивая напиток и блуждая взглядом по залу.
Деловые путешественники яростно стучали по клавишам ноутбуков, молодожены делали бесконечные селфи у панорамных окон, а группа пилотов слишком громко хохотала у кофемашины. Вот засранцы.
Мне всегда казалось, что аэропорты обладают удивительной способностью размывать реальность. Здесь каждый находится в состоянии перехода. Между встречами, между странами, между отношениями. И, думаю, именно это мне и нравится.
Никто не ожидает чего-то вечного в таком месте.
Наши телефоны завибрировали одновременно.
Объявление о начале посадки через двадцать пять минут .
Этого времени вполне достаточно, чтобы перезагрузиться, освежиться и облачиться в образ бортпроводницы, словно в надежные доспехи.
– Готова? – поинтересовалась я.
– Дорогая, я родилась готовой, – отозвалась Роуз, поправляя помаду, используя экран телефона вместо зеркала.
Мы поднялись, приводя себя в идеальный порядок. Итак, поехали. Блеск для губ – на месте. Бейдж экипажа – приколот. Улыбка, которая не совсем достигает глаз – наклеена. У выхода на посадку атмосфера уже ощутимо изменилась.
Наш рейс еще не начали объявлять, но люди уже сбились в плотную очередь. Не понимаю, зачем так рваться в самолет, если тебе предстоит провести в нем ближайшие восемь часов.
– Сэм! – раздался голос у меня за спиной. – Постой секунду.
Я обернулась и увидела Марлу, одну из старших стюардесс в нашем списке. Огненно-красное каре, каблуки, повидавшие три десятилетия трансатлантических перелетов, и брови, способные одним движением заставить замолчать взрослого мужчину. Она перелистывала планшет так, словно это было смертоносное оружие.
– Майя взяла больничный. На этот рейс тебя переназначили в первый класс, – произнесла она, не поднимая глаз.
– В первый? – переспросила я, ожидая уточнений.
– Именно в первый. Ты выглядишь удивленной.
Конечно, мое удивление было более чем оправданным, ведь в планах подобного не значилось. Работа в первом классе осталась в далеком прошлом – с моего последнего визита туда пролетело больше двух месяцев.
– Я просто... меня давно туда не ставили, так что я и не думала...
– Ну, теперь поставили. Поздравляю, милочка. Будешь разносить «Dom Perignon» и виски вместо диетической колы.
Я бросила быстрый взгляд на Роуз, которая одарила меня лукавой усмешкой.
– Посмотрите-ка на нее, мисс Тележка с Шампанским.
– Не притворяйся, будто не завидуешь, – шутливо парировала я, хотя внутри всё немного сжалось от волнения.
Да, первый класс порой пугает. И хотя мне уже доводилось там работать, у него свой особый ритм. Там больше роскоши, больше сервиса, больше пристального внимания. Он заполнен людьми с высоким статусом, и это те самые пассажиры, которые не просто заходят на борт. Они ожидают, что перед ними будут преклоняться, как перед божествами в кожаных креслах. Это именно те люди, от которых я пыталась сбежать.
– Будешь впереди со мной, – добавила Марла, наконец удостоив меня взглядом. – Не позволяй им заговорить тебе зубы. Они за версту чуют страх.
– Принято, – ответила я, поправляя блейзер. – Никакого страха. Только фуа-гра и дежурное очарование.
Роуз мимоходом крепко сжала мою руку.
– Напиши мне, если на борт поднимется какая-нибудь знаменитость.
Я только закатила глаза, но тихий смешок все же сорвался с моих губ.
Когда шла по телетрапу к самолету, я снова ощутила тот самый щелчок – мгновение, когда реальный мир ускользает и ты готовишься шагнуть в бескрайнее небо. Дверь с шипением поддалась, и первая волна пассажиров первого класса ступила на борт с таким видом, будто всё небо принадлежит им по праву собственности. Я приветствовала их с отточенной легкостью: мягкая улыбка, кивок, мимолетный зрительный контакт.
Большинство было поглощено своими телефонами или уже раздосадовано распределением мест. Для них это рутина, как и для меня. Они привыкли к такому обращению.
Затем вошелон .
Место 1А.
Высокий, статный, в безупречном костюме и раздражающе спокойный. То самое спокойствие, которому невозможно научиться.
С таким рождаются.
Пальто угольного цвета, белоснежная рубашка с небрежно расстегнутым воротником, без галстука.
У него был тот самый типаж, который пытаются воссоздать в модных кампаниях: непринужденная элегантность и явная дороговизна. Но было и что-то еще – некая беззащитность во взгляде, которая никак не вязалась с его идеальным обликом.
Он подарил мне вежливую улыбку, ступив в кабину, одна его рука была небрежно засунута в карман, другая сжимала ручку чемодана, который выглядел новым, но был потертым ровно настолько, чтобы казаться любимой вещью.
– Добрый вечер, – произнес мужчина, делая шаг в салон.
Я устремила на него свой взгляд, отвлекаясь от сервировочной тележки.
– Здравствуйте, добро пожаловать на борт.
Я всегда стараюсь создать для людей уютную атмосферу, порой вставляю легкую шутку. Что-то, что разрядит обстановку, но и даст понять, что не стоит портить мне жизнь в ближайшие восемь часов.
– Похоже, сегодня вы летите в моей секции, – произнесла я с приветливой улыбкой.
– Что ж, мне повезло.
Я ответила вежливым кивком, указывая на его кресло.
– Я могу забрать ваше пальто?
– Конечно, – отозвался он, плавно снимая его и протягивая мне.
Он двигался легко, без тени суеты, совершенно не испытывая нужды играть на публику. Я аккуратно убрала вещь и вернулась с подносом.
– Желаете что-нибудь выпить перед взлетом?
Он поднял голову, встречаясь со мной взглядом.
– У вас найдется «Jack» с имбирным элем?
– Разумеется.
Я слегка улыбнулась.
– Прекрасно. Я бы выпил один бокал, если это не слишком затруднительно.
– Никаких проблем.
Я направилась к бортовой кухне, смешала напиток и спустя пару минут вернулась к нему. Он уже устраивался в кресле, небрежно положив руку на подлокотник и наблюдая за тихой суетой посадки.
– Вот, пожалуйста, – произнесла я, подавая стакан.
Он осторожно принял его из моих рук и снова заглянул мне в глаза.
– Благодарю. Вы действуете очень оперативно и ловко.
Я издала короткий смешок.
– Ну, можно и так описать мою работу.
Он тоже негромко рассмеялся.
– Кажется, вы превратили это в настоящую науку.
– На данном этапе это скорее мышечная память, – ответила я, а затем поинтересовалась: – Вы часто летаете?
– Чаще, чем хотелось бы, – признался он, делая глоток. – Обычно по делам, но в этот раз... всего понемногу.
Я понимающе кивнула.
– Значит, Париж это и работа, и удовольствие?
– Ну, технически, только работа, но я надеюсь выкроить пару спокойных вечеров, пока буду там.
Я не стала развивать тему. Пассажиры говорят разное: кто-то жаждет общения, кто-то уединения. Он казался из тех, кто не прочь поддержать хорошую беседу, но не привык бросать слова на ветер.
– Что ж, дайте мне знать, если вам понадобится что-то еще, – подытожила я.
– Обязательно, – ответил он, после чего откинулся на спинку кресла и устремил свой взор в иллюминатор. Это послужило мне сигналом, что разговор окончен.
Я переключилась на остальных пассажиров, продолжая разносить напитки. Для первого класса не происходило ничего из ряда вон выходящего, ничего такого, что стоило бы запомнить.
Никаких знаменитостей, о которых можно было бы доложить Роуз.
Глава 2
Глава 2
Тео
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Лед в моем стакане издал едва слышный звон, когда я раскрыл ноутбук и в очередной раз попытался довести до ума приветственное письмо, которое переписывал со вчерашнего вечера. По крайней мере, с темой я определился.
«Рад присоединиться к команде» .
У меня даже был готов черновик. Всего три абзаца выверенной корпоративной чепухи, в которой, если честно, не было ни капли искренности.
Я завороженно наблюдал за мигающим курсором, а пальцы словно застыли над клавишами. Этот перелет – не просто очередная командировка. Это финал определенной главы моей жизни и начало чего-то нового, чего-то, в чем я до сих пор не уверен. Не уверен, что заслужил это. Или что вообще этого хочу.
Я сделал неспешный глоток виски с имбирным элем. Вкусно. Напиток оказался куда крепче, чем я ожидал. Впрочем, как и стюардесса, если вдуматься. Она была воплощением спокойствия и профессионализма: четкие, быстрые и безупречные ответы. Никакой лишней болтовни, никакой натянутой, фальшивой улыбки.
Она просто была... настоящей.
Такое встречается редко. Большинству бортпроводников либо нет до тебя дела, либо они проявляют излишнюю навязчивость. Я их понимаю, это всего лишь работа, но некоторые выходят за рамки привычного, а некоторые просто западают в память. Как она. Она не спрашивала моего имени, но, полагаю, видела его на своем планшете, когда я заказывал напиток.
Я на мгновение оторвался от экрана, обвел взглядом кабину и заметил ее в проходе позади себя: она заботливо поправляла плед пожилой женщине через пару рядов от меня. Она выглядела человеком, способным с легкостью упорядочить даже самый невообразимый хаос.
Я вновь устремил свой взор на монитор.
«Для меня большая честь начать эту новую главу в «Hayes International», и я с нетерпением жду...»
Нет, не то.
Удалить.
Мое тело покоилось в этом кресле, но мысли то и дело возвращались в залы заседаний, на стратегические совещания и к тем самым благонамеренным беседам о наследии и перспективах, которые в итоге и привели меня сюда. Я испустил тяжелый вздох, но вышло громче, чем планировалось, и сосед одарил меня полным осуждения взглядом.
У меня не было отпуска уже целую вечность. По крайней мере, настоящего отпуска. Такого, где не приходится украдкой проверять почту под столом или судорожно подсчитывать цифры в перерывах между осмотром достопримечательностей. В последний раз я по-настоящему отключался от внешнего мира, когда пил ром из ананаса на пляже в Тулуме во время медового месяца. Шесть дней в раю. Она выбрала место, а я отель. Идеальный баланс.
Это было еще до того, как всё рухнуло. До ночных скандалов, ледяного безразличия и горькой правды, которая обрушилась на меня в виде текстового сообщения от одного из старых друзей.
Формально эту поездку нельзя назвать отпуском. Но это самое близкое к отдыху, что я позволял себе за долгие годы. Пара ночей в Париже перед тем, как закрутятся шестеренки перемен. Всего один глубокий вдох перед тем, как я перестану быть Теодором Джонсом – парнем, который с нуля построил собственную технологическую компанию, – и превращусь в лицо чужой империи.
«Hayes International» .
От одного этого названия в груди неприятно сдавливало. Оно звучало масштабно, старомодно и властно. Подобные компании приносят с собой колоссальное давление и еще больше подковерных интриг. Того самого, чего я старательно избегал на протяжении всей карьеры. Но в то же время это была уникальная возможность, вызов, от которого я не смог отказаться, хотя в глубине души порой жалел об этом.
За окном последние лучи солнца скрылись за горизонтом. Стюардесса прошла мимо, проверяя подносы и плавно перемещаясь между рядами. На этот раз она не удостоила меня взглядом.
Я снова открыл ноутбук и уставился на пустое поле письма.
«Для меня большая честь начать эту новую главу...»
Нет, слишком чопорно.
«Рад присоединиться к команде «Hayes»...»
Чересчур восторженно.
Я принялся массировать виски, стараясь изгнать напряжение из мыслей и тела. Неужели написать один абзац для приветственного письма сложнее, чем выстроить дорожную карту продукта или убедить инвесторов вложить в меня миллионы долларов?
– Здравствуйте, – произнесла она, держа в руках меню в кожаном переплете. Ее появление вырвало меня из плена собственных раздумий, за что я был ей искренне благодарен. – Я хотела бы уточнить ваш выбор блюд.
– Конечно, – отозвался я, прикрывая крышку ноутбука. – Дайте угадаю, курица или паста?
На ее лице промелькнула едва заметная улыбка.
– Не совсем. Сегодня на ужин мы предлагаем говяжьи ребра с картофельным пюре с хреном, запеченного лосося с фенхелем или ризотто с мускатной тыквой. Также вам нужно будет выбрать завтрак и легкий перекус, чтобы нам не пришлось тревожить ваш сон посреди полета.
Я принял меню из ее рук, бегло просматривая список.
– Вы мастер своего дела, не так ли?
Она лишь слегка пожала плечами.
– Со временем привыкаешь к этому ритму. Ужин, закуски, завтрак. Главное сохранять спокойствие в салоне, подавать кофе горячим и стараться не пролить красное вино на чью-нибудь белоснежную рубашку.
– Весьма практичный подход, – заметил я. – И по-своему поэтичный.
Мои слова вызвали у нее короткий, но искренний смех.
– Поэзия обычно не входит в должностные инструкции.
Я вновь устремил свой взор на нее. Она стояла непринужденно, слегка перенеся вес на одну ногу и сложив руки перед собой. Уверенная, но не напыщенная. Профессиональная, но лишенная холода. В ее выражении лица промелькнуло нечто неуловимое – забава? интерес? А может, она просто безупречно выполняла свою работу.
Я попытался вспомнить, каково это, безошибочно читать людей. Раньше это было моей сильной стороной. Теперь же я не мог понять, заигрывают ли со мной или я просто выдаю желаемое за действительное.
– Я остановлюсь на говяжьих ребрах, тарелке с фруктами и сыром, а на завтрак выберу сэндвич с яйцом, – произнес я, возвращая меню.
– Отличный выбор. Говяжьи ребра пользуются у нас особой популярностью.
– Приятно слышать.
Она на мгновение замешкалась, прежде чем добавить:
– Желаете еще один стакан виски с элем?
Я встретился с ней взглядом, пытаясь уловить хоть что-то в интонации, в жестах, в чем угодно, что подсказало бы мне, стандартная ли это вежливость или...нечто большее .
Я утвердительно кивнул.
– Пожалуй, еще один.
Она одарила меня мимолетной улыбкой. Я не был уверен, был ли это флирт. И не был уверен, что меня это вообще волнует. Я просто цеплялся за детали, чтобы отвлечься. Вот и всё.
– Прошу, – произнесла она, с отточенным изяществом ставя стакан на мой столик.
– Спасибо, – ответил я, поправляя бокал.
Она коротко кивнула и снова скрылась, продолжая обход кабины.
Свет приглушили. Командир корабля объявил о возможной турбулентности над Атлантикой.
Я откинулся на спинку кресла, отпил глоток и снова уставился на мигающий курсор.
«Тема: Несколько слов для знакомства» .
Да, так гораздо лучше. Звучит лаконично и профессионально. Не слишком фамильярно, но и не чересчур официально.
Наконец, нужные строки сложились в голове.
«Для меня большая честь присоединиться к вашей команде, и я с нетерпением жду возможности познакомиться с каждым из вас в ближайшие месяцы. Несмотря на то, что это новая глава в моей карьере, я вхожу в нее с глубоким уважением к наследию компании и воодушевлением перед предстоящим путем» .
Готово. Просто и безопасно. С той долей искренности, которая заставляет поверить, что я действительно так думаю.
Я нажал «сохранить».
Освещение в салоне сменилось мягким теплым сиянием. Большинство пассажиров уже опустили спинки кресел или погрузились в мир звуков через наушники с шумоподавлением.В первом классе люди исчезают удивительно быстро. После бокала вина и удобной подушки половина кабины начинает напоминать лобби отеля в полночь.
Я не снимал наушники и продолжал работать в тишине. С одной стороны экрана была открыта таблица, с другой черновик письма. Это вряд-ли можно было назвать отдыхом, но это был максимум того, что я мог себе позволить.
Спустя два часа занавес кухни зашуршал, и она снова появилась передо мной.
– Ваш ужин, – негромко произнесла она, ставя поднос на стол. – Говяжьи ребра и приборы.
– Благодарю, – ответил я, снимая наушники.
– Всё еще работаете? – Она бросила быстрый взгляд на экран, прежде чем я успел его закрыть.
– Да, пытаюсь закончить одно дело до посадки.
– Что-то важное?
Я лишь неопределенно пожал плечами.
– Приветственное письмо. На следующей неделе выхожу на новую работу.
Она слегка склонила голову набок.
– О, ваше новое место работы в Париже?
– Нет, но у меня там назначена встреча, да и перерыв перед началом новой жизни мне не помешает.
– Разумное решение. Большинство людей ждут, пока не выгорят окончательно, прежде чем взять отгул.
Я одарил ее слабой улыбкой.
– Да, это правда. Многие даже не осознают, что перегорели, пока не становится слишком поздно.
Она задержалась у моего кресла еще на мгновение, окинув взглядом остальную часть салона. Несколько пассажиров уже спали, укутавшись в пледы, с полупустыми бокалами на подносах. Кто-то тихонько похрапывал.
– Здесь очень быстро воцаряется тишина, – заметила она. – Стоит разнести еду и приглушить свет, как полет становится совсем другим.
– Я не жалуюсь, – отозвался я. – Мне как раз была нужна эта тишина.
Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
– Вы кажетесь человеком, которому она редко выпадает.
Она не ошиблась. Но прежде чем я успел что-то ответить, она добавила:
– Я загляну к вам чуть позже. Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.
Я вернулся к трапезе, всё еще размышляя о ее словах. Она произнесла это так, будто разглядела во мне нечто, что я вовсе не собирался выставлять напоказ. Впрочем, это не имело значения. К утру мы будем в Париже, а такие, как она, не запоминают имен пассажиров с места 1А.
Поднос унесли, свет погас окончательно, и какое-то время я работал в полной безмолвности. Еще пара писем. Синхронизация календаря. Половина статьи, которую я так и не дочитал.
В конце концов я откинулся назад, уставившись в потолочную панель, и нажал кнопку вызова. Спустя пару минут после тихого и едва уловимого сигнала она появилась в проходе. Ее волосы были аккуратно убраны за ухо, а на лице читалось всё то же привычное спокойствие, хотя поза стала заметно более расслабленной.
– Могу я попросить еще один напиток?
– Конечно, – отозвалась она с мимолетной улыбкой и скрылась за занавесом.
Вернувшись, она держала стакан обеими руками и слегка наклонилась, ставя его на столик.
– Двойной виски с элем, – произнесла она, слегка коснувшись пальцем края бокала. – За счет заведения.
Я поднял на нее удивленный взгляд.
– Я думал, у вас и так всё включено?
Она пожала плечами, а уголки ее губ дрогнули в чем-то среднем между улыбкой и ухмылкой.
– Так и есть. Но когда я говорю это так, то звучит круче.
– Хороший ход, – я рассмеялся искреннее, чем собирался.
На этот раз она задержалась подольше, непринужденно опершись рукой о спинку кресла и наклонившись ровно настолько, чтобы эта близость казалась намеренной. А может, во мне просто заговорил алкоголь. И всё же изгиб ее бедра, то, как ее взгляд задерживался на мне чуть дольше необходимого... в этом определенно что-то было.
– Вы часто бываете в Париже? – поинтересовался я тоном куда более будничным, чем подсказывало сердце.
– Время от времени, – ответила она. – Это один из наших регулярных маршрутов. Всё зависит от расписания. А вы?
– Не был там со времен колледжа, – признался я. – В этот раз это скорее перевалочный пункт, чем туристическая цель.
Она понимающе кивнула.
– Это одна из моих любимых сторон путешествий. Иногда ты едешь, чтобы что-то увидеть, а иногда потому что тебе нужно что-то оставить позади.
Я не нашел ответ сразу. Вместо этого она с легкостью перевела разговор в другое русло.
– Есть планы на время пребывания там?
Я отрицательно покачал головой.
– Никакой программы. Просто гулять, вкусно есть и пить. Притворяться, что через семьдесят два часа у меня не начнется совершенно иная жизнь.
Ее улыбка стала мягче.
– Звучит как достойный план.
Мы болтали обо всем и ни о чем одновременно. Истории из авиации, любимые города, отвратительный отельный кофе, хрустящие круассаны, странные пассажиры. Она рассказала о дождливой пересадке в Дублине, когда они с лучшей подругой случайно оказались заперты снаружи гостиничного номера босиком, а я поведал ей историю о том, как потерял паспорт в баре Лиссабона и всё равно умудрился вернуться в Штаты так, что никто ничего не заметил.
И когда я наконец бросил взгляд на экран, я осознал, что мы проговорили больше пятнадцати минут.
Она моргнула, словно очнувшись от наваждения.
– О, господи. Мне пора... прошу прощения, мне нужно проверить остальных пассажиров.
– Без проблем.
Она коротко кивнула, оттолкнулась от перегородки и пошла по проходу, мимоходом поправив плед одному из спящих, прежде чем окончательно исчезнуть на кухне.
Я уже и забыл, когда в последний раз вот так с кем-то разговаривал.
Должно быть, я задремал, потому что следующим моим воспоминанием стало легкое прикосновение подноса к столу.
– Завтрак, – прошептала она. – И кофе. Подумала, что вам не помешает взбодриться.
Я выпрямился в кресле.
– Вы слишком хорошо меня читаете.
Она мягко улыбнулась.
– Вы у меня не первый такой.
Завтрак был прост и состоял из сэндвича с яйцом и небольшого количества фруктов, но кофе оказался безупречен. Пожалуй, это было лучшее, что я пробовал за последние дни. Совсем не похоже на обычный самолетный кофе и куда вкуснее.
На этот раз она не стала задерживаться, лишь одарила меня вежливым кивком и направилась к следующему ряду.
Два часа спустя капитан объявил о начале снижения.
Шторки иллюминаторов поднялись, кресла стали приводить в вертикальное положение, а заспанные пассажиры начали медленно приходить в себя.
Полет подошел к концу.
