Текст книги "Между рейсами (ЛП)"

Автор книги: К. В. Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Он внезапно вышел из меня, и я издала жалобный стон от этой внезапной потери, мое тело судорожно сжалось вокруг пустоты, уже тоскуя по его теплу.

– Тсс, – прошептал он, нежно целуя мое бедро. – Я еще далеко не закончил с тобой.

Он опустился на колени у самого края кровати, властным движением притянул меня к себе за бедра и снова зарылся лицом между моих ног.

– О черт! – вскрикнула я, запуская пальцы в его густые волосы, пока он ласкал, сосал и буквально пожирал меня. Он развел мои бедра руками, и его язык выписывал такие тесные, сокрушительные круги, от которых всё мое естество содрогалось в предсмертной агонии наслаждения.

Я уже была на самом пределе, когда он скользнул внутрь сразу двумя пальцами, подцепляя меня, и это стало той самой последней каплей. Разрядка накрыла меня с головой, заставляя мир вокруг померкнуть. Это было дико, меня буквально трясло в его руках. Его имя слетало с моих губ как отчаянная мольба. Честно говоря, это была мольба о немедленной добавке. Когда он наконец поднял на меня свой взгляд, его губы влажно блестели, а глаза горели темным огнем вожделения. Он вытер рот тыльной стороной ладони и коротко улыбнулся.

– Ты вызываешь настоящую зависимость, – пробормотал он. – Не думаю, что я готов отпустить тебя прямо сейчас.

И именно в тот момент я окончательно поняла, что у меня серьезные проблемы .

Я всё еще пыталась хоть немного выровнять дыхание, когда приподнялась на локтях и посмотрела на него. Его тело раскинулось по смятым простыням, кожа раскраснелась, а грудь вздымалась от тяжелых, жадных вдохов. Он выглядел измотанным и совершенным одновременно. Я оседлала его одним плавным движением, проводя кончиками пальцев линию вниз по его груди. Его руки инстинктивно нашли мои бедра, сжимая их.

– Неужели мы идем на второй раунд?

– Если только ты не собираешься сдаваться, – усмехнулась я, наклоняясь ниже, чтобы прижаться губами к его челюсти и прошептать самое на ухо. – Мне всегда казалось, что такому мужчине, как ты, вовсе не требуется время на восстановление.

Он глухо застонал, закрывая глаза.

– Только не в постели с тобой.

Я дотянулась рукой между нами, снова направила его и опустилась на него одним томительно медленным движением. Его голова откинулась назад с резким шипением.

– Черт, Сэм...

Я замерла, пока не совершая никаких движений. Просто наблюдала, как он извивается под со мной, чувствовала, как он пульсирует глубоко внутри меня, позволяя напряжению между нами закрутиться в тугую спираль. Мне безумно нравилась эта власть над ним. Нравилось то, как он смотрел на меня снизу вверх. Будто я была единственной вещью во всем мире, которая имела значение. Затем он внезапно ухмыльнулся.

– Мне уже пора начинать придумывать стоп-слово?

Я рассмеялась, качнув бедрами лишь один раз, глубоко и очень медленно.

– Неужели ты всерьез думаешь, что тебе грозит опасность?

– Думаю, меня сейчас окончательно и бесповоротно погубят, – выдохнул он.

– Прекрасно, – произнесла я, и мой голос стал на несколько тонов тише. – Тогда держись крепче.

Я начала ритмично двигаться на нем. Сначала медленно, смакуя каждое мгновение, чувствуя, как он заполняет меня. Мои ладони упирались в его крепкую грудь, ногти невольно царапали кожу, пока я постепенно наращивала темп. Его руки крепко сжимали мои бедра, направляя и подбадривая меня, пока наш ритм не стал по-настоящему изнуряющим. Он толкался мне навстречу снова и снова; кровать скрипела под нами, а наши стоны сплетались в единую, дикую музыку. Мое имя звучало как проклятие на его губах, а его имя – как молитва на моих.

Трение, жар и этот обоюдный контроль – всё было ошеломляющим в самом лучшем смысле этого слова. И когда я снова достигла пика, это сопровождалось громким криком, я дрожала на нем всем телом, ощущая, как каждый нерв буквально искрит от перенапряжения. Я всё еще пульсировала вокруг него, когда он перехватил мои бедра, слегка замедляя мое движение, и его глаза впились в мои.

– Сэм... – выдохнул он, и его голос был хриплым от крайнего отчаяния. – Подожди. Я сейчас кончу, и мне нужно знать, могу ли я сделать это прямо в тебя?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни единого слова от острой нехватки воздуха.

– Да. Я очень хочу этого.

Это было всё, что ему требовалось услышать. Он глубоко застонал и мощно толкнулся в меня в последний раз, удерживая меня на месте, пока изливался внутри. Его тело напряглось под моим до предела, а грудь тяжело прижалась к моей, словно огромная накатившая волна.

Мы оставались в таком положении какое-то время. Сплетенные, запыхавшиеся и окутанные теплым послевкусием близости. Моя голова опустилась ему на плечо; наши тела были влажными, а сердца продолжали биться в унисон.

– Ладно, – прошептал он спустя минуту, нежно касаясь губами моего виска. – Если вот так всё происходит, когда ты берешь власть в свои руки... я официально сдаюсь.

Тео выводил ленивые круги большим пальцем на моем обнаженном бедре.

– Так... какой у нас план на твои последние часы в Париже?

Я шумно выдохнула, пытаясь вернуться в реальность.

– Мы с Роуз думали заглянуть на Монмарт1 чуть позже, может быть, нас ждет еще один раунд дегустации выпечки и покупка неоправданно дорогих сувениров.

– Звучит... заманчиво, – произнес он, и его взгляд внезапно стал очень мягким. – А что насчет тебя? – спросила я, поудобнее устраиваясь и дотягиваясь до наших бокалов на тумбочке.

– У меня в календаре значится пара встреч, которые я всерьез подумываю проигнорировать.

Я иронично вскинула бровь.

– Это очень профессионально с твоей стороны.

Он негромко усмехнулся.

– Я и так иду с опережением своего графика. Могу позволить себе несколько украденных часов.

Я отхлебнула немного вина, наблюдая за ним поверх тонкого края бокала.

– Украденные часы, значит?

Он не ответил словами, лишь снова притянул меня к себе и поцеловал. Долго, глубоко и нежно, словно пытался навечно запечатлеть вкус моих губ в своей памяти. Спустя несколько минут я потянулась и лениво соскользнула с кровати.

– Я быстро схожу в душ.

Он приподнялся на локтях, и его взгляд проследовал за мной до самого дверного проема ванной комнаты.

– Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Я замерла в дверях, слегка обернулась и одарила его мимолетной, дразнящей улыбкой.

– Только если ты пообещаешь мне секс прямо под душем.

Пар быстро заполнил кабинку, делая воздух влажным и тяжелым. Как только я оказалась под струями воды, он бесшумно возник за моей спиной. Его руки сразу легли на мои бедра, губы прижались к плечу; он уже снова был готов к продолжению.

– Ты сводишь меня с ума, Сэм, – пробормотал он, прижимаясь к моей коже.

– Чудесно, – прошептала я, подаваясь всем телом назад, к нему.

Он не стал терять времени на лишние разговоры. Развернув меня к себе лицом, он легко приподнял меня, прижимая лопатками к холодной стене, и взял снова с такой силой, что напор горячей воды стал совершенно неважен. В этот раз в наших действиях не было места играм или дразнящей прелюдии. Только первобытная, голая и очень голодная потребность. Он брал меня так, будто я принадлежала ему безраздельно и всегда. Всплески воды, ритмичные шлепки мокрой кожи, совершенно запотевшее стекло и то, как его ладони сжимали мои ягодицы, пока я обхватывала его бедра ногами и прикусывала его плечо, чтобы заглушить свои стоны. Это был чистый хаос, и я наслаждалась каждой его секундой.

Когда достигла пика, это было подобно мощному взрыву. Его имя застыло на моих губах. Мои ногти оставляли глубокие следы на его мокрой спине. Он последовал за мной почти сразу же, глухо застонав мне в шею и толкнувшись в последний раз максимально глубоко. Мы стояли так какое-то время под брызгами воды, не двигаясь. Тела всё еще были плотно прижаты друг к другу, а сердца молотили по ребрам. В конце концов я вышла, завернулась в мягкое полотенце и начала потихоньку собирать свои вещи.

– Кстати, я не остаюсь у тебя, – мягко произнесла я, натягивая одежду на влажное тело. – Я написала Роуз, что скоро вернусь к ней.

Тео сидел на самом краю кровати, обернув полотенце вокруг талии, и смотрел на меня так, будто я в этот момент буквально ускользала у него из рук навсегда.

– Ты могла бы написать ей еще раз. Сказать, что внезапно застряла по какому-то...крайне важному делу .

Я тихо рассмеялась, застегивая молнию на своем платье.

– Хм, это звучит крайне заманчиво.

Он поднялся, подошел ко мне вплотную и осторожно положил руки на мою талию.

– Останься со мной, пожалуйста. Просто...останься .

Его голос в этот момент звучал властно и требовательно, но в нем была та самая неожиданная мягкость, от которой у меня всё внутри заныло от желания.

Я посмотрела на него снизу вверх, пытаясь прочесть что-то сокровенное в его глазах.

– Ладно. Я останусь, но только на двух условиях.

– Оглашай весь список, – ухмыльнулся он, чувствуя победу.

– Ты доведешь меня до оргазма еще как минимум раз, и гарантируешь, что не храпишь по ночам.

Это заставило его искренне рассмеяться.

– Первое торжественно обещаю исполнить, насчет второго давай рискнем и проверим.

Я скинула платье и забралась обратно в постель, мы снова сплелись телами, но теперь уже под теплым одеялом. Его рука по-хозяйски покоилась на моей талии, наши дыхания постепенно выровнялись в один ритм, и глубокий сон наконец нашел нас обоих.

Глава 10

Глава 10

Тео

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Мы определенно забыли задернуть шторы прошлым вечером. Утреннее солнце бесцеремонно просочилось сквозь панорамные окна, заливая комнату ярким светом. Я слегка шевельнулся в постели, мгновенно ощущая ее живое тепло совсем рядом. Она лежала на боку, разметав волосы по моей подушке в очаровательном беспорядке, и закинула ногу поверх простыни с таким видом, будто вся эта кровать принадлежала ей по праву. Изгиб ее спины, мерное и спокойное движение грудной клетки при каждом вздохе – было даже как-то несправедливо, насколько ослепительно она выглядела, ровным счетом ничего для этого не делая.

– Ты на меня пялишься? – пробормотала она, даже не потрудившись открыть глаза.

Я невольно улыбнулся, любуясь этой картиной.

– Возможно.

Она потянулась всем телом, словно грациозная кошка, вытянула руки над головой, а ноги в разные стороны, окончательно захватывая пространство.

– Я спала как младенец. Это был по-настоящему глубокий и хороший сон.

– Это была лучшая ночь за последние несколько месяцев, так что я должен тебя поблагодарить, – искренне признался я.

Она перекатилась на другой бок, поближе ко мне, и уютно устроила подбородок на моей груди.

– Как это мило, 1А. Но мне пора бежать, если я хочу успеть насладиться полноценным парижским завтраком перед тем, как сегодня вечером снова подняться в небо.

Я осторожно убрал прядь волос с ее лица, заправляя ее за ухо.

– Во сколько у тебя вылет?

– Поздно. Опять ночной рейс. Но регистрация уже через несколько часов, а мне еще нужно встретиться с Роуз, пока она не скупила товаров на весь допустимый вес своего чемодана.

Я не сдержал смешка, представляя эту картину.

– Звучит крайне серьезно.

– Ты просто никогда не видел ее в европейской «Zara». Поверь, это более чем серьезно.

Она сладко зевнула и поднялась с постели, одним плавным движением подхватывая свои вещи. То, с какой непринужденной легкостью она одевалась, делало ее образ еще более притягательным и сексуальным. Я откинулся на спинку кровати, не отрывая взгляда от ее движений.

– Ты собираешься вот так просто исчезнуть? Ведь у меня нет о тебе никакой информации, в то время как ты без труда можешь найти всё обо мне.

Она обернулась через плечо, выразительно вскинув бровь.

– Что ж, это правда. Но тебя, 1А, не так-то просто выкинуть из головы.

Я слегка склонил голову набок, изучая ее реакцию.

– И что же будет дальше?

Сэм одарила меня едва заметной улыбкой, натягивая пальто.

– Сейчас? Я отправляюсь на поиски кофе, а ты идешь становиться великим генеральным директором. И если судьбе будет угодно, чтобы мы снова столкнулись, то кто мы такие, чтобы с ней спорить?

Эти слова заставили меня невольно улыбнуться. Она дошла до двери, но на мгновение замерла на пороге.

– Спасибо за вино, приглашение и за те оргазмы.

– Это было исключительно мое удовольствие.

Она дерзко ухмыльнулась, и через секунду я услышал мягкий щелчок закрывшейся двери. В комнате внезапно стало оглушительно тихо без ее присутствия.

К тому моменту, когда я допивал вторую чашку эспрессо в лобби отеля, на связь вышла Харпер. Ее голос звучал так же бодро и четко, как и всегда.

– Доброе утро. Полагала, что ты уже давно на ногах и вовсю работаешь.

– Я, в сущности, никогда и не прекращал работать, – ответил я, устремив задумчивый взгляд на улицу внизу. – Просто сменил локацию.

– Я получила подтверждение из зала заседаний касательно встречи в Нью-Йорке в понедельник. Десять утра. Макс Хейс будет присутствовать лично, чтобы официально представить тебя в качестве генерального директора. Полномасштабное внедрение в дела компании начнется со следующей недели.

Я коротко кивнул, хотя она и не могла видеть этого жеста.

– Решено. Перенеси стратегическое совещание с операционным отделом на вторник. Мне нужен небольшой перерыв после официального представления совету директоров.

– Принято. И еще кое-что: через две недели запланирован обед с прессой. Я пришлю список потенциальных изданий. Ты бы хотел провести индивидуальную встречу с «Forbes» или остановимся на групповом формате?

– Групповой, – ответил я без малейших колебаний. – Пусть всё будет официально и сухо. Я не хочу никаких вопросов личного характера.

Харпер на секунду замялась.

– А если они всё же спросят?

– Они обязательно спросят, – пробормотал я, мельком взглянув на свое отражение в оконном стекле. – Просто проследи, чтобы основной темой оставался Хейс и будущее технологического сектора.

– Поняла тебя.

Мы бегло прошлись по остальной части календаря: встречи с акционерами, внутренние обзоры департаментов, вводные совещания. Я подтверждал, отклонял и переносил задачи. Всё это казалось механическим, правильным и безопасным процессом. И всё же каждый раз, когда в нашем разговоре возникала пауза, мои мысли предательски ускользали прочь. К той женщине с солнечными бликами в волосах и тем самым смехом, от которого в груди становилось тесно. К прошлой ночи, к беспорядку, который она оставила в моей постели и, судя по всему, в моих мыслях тоже.

Голос Харпер заставил меня вернуться в реальность.

– Твоя машина до аэропорта заказана на полдень. Вылет в четырнадцать пятнадцать. Я отправила посадочный талон тебе на почту.

– Идеально.

– И Тео? – добавила она напоследок. – Поздравляю. Теперь ты официальнотот самый парень.

Я издал сухой смешок.

– Посмотрим, насколько это хорошая новость.

После того как мы закончили разговор, я просидел в кресле еще некоторое время. Наблюдал за улицей, позволяя городу жить своей шумной жизнью вокруг меня. Затем открыл телефон и пролистал галерею до последних снимков. Там, слегка размытая, но совершенно искренняя, была фотография, которую я сделал вчера вечером: она смеялась за столом с бокалом вина в руке, а ее щеки горели живым румянцем. Самое странное, что я совершенно не помнил момента, когда нажал на кнопку затвора.

Я всматривался в этот снимок гораздо дольше, чем готов был бы признать даже самому себе. Впрочем, я закрыл фото, подхватил сумки и направился в сторону аэропорта.

В здании аэровокзала бизнес-зал встретил меня тишиной и безупречным лоском. Слышался лишь мягкий гул разговоров, случайный звон бокалов и вид на взлетно-посадочную полосу за огромными окнами. Я опустился в глубокое кожаное кресло, заказав себе ланч: сэндвич с курицей на гриле и порцию виски с имбирным элем, потому что мне в какой-то степени нравилось возвращаться к своим привычкам. Сделав один глоток, я невольно усмехнулся.

Я откинулся на спинку, чувствуя приятную прохладу стакана в руке, и позволил своему взгляду блуждать по залу. Но перед глазами стояла только она – Сэм.

То, как она улыбалась мне поверх края бокала. То, как она двигалась – без малейших усилий, но с полным знанием того, что ты не можешь отвести глаз. Ее тело. Ее смех. Балкон. Постель. То, как она выдыхала прямо мне в губы, будто это было единственное место на земле, где ей хотелось оказаться.

Я тряхнул головой, пытаясь отогнать эти наваждения.

Это была просто интрижка, напомнил я себе. Приятная остановка в пути. Дикая и безумно сексуальная глава в городе, который я не посещал целое десятилетие. Ничего больше. Просто потрясающая стюардесса с острым умом, невероятной фигурой и, пожалуй, лучшим сексом в моей жизни. Но не более того.

Телефон завибрировал от входящего сообщения.

Нико:Ты уже приземлился, Папочка-Гендиректор?

Я тихо рассмеялся в свой стакан и набрал ответ.

Я: Всё еще нахожусь в режиме ожидания в бизнес-зале. Посадка через сорок пять минут.

Нико:И как себя чувствует наш строитель империи?

Я: Так, будто обменял свободу на список дел стоимостью в миллиард долларов.

Нико:То есть... в точности как ты обычно?

Я: Заткнись.

В ответ он прислал гифку, где кто-то притворно рыдает в чемодан, набитый деньгами.

Нико:Передай Парижу спасибо от меня за то, что он немного смягчил тебя перед тем, как Макс Хейс начнет тебя распекать.

Я: Париж на самом деле был весьма неплох. Жаловаться не на что.

Нико:Ого. Ты нашел там идеальные круассаны и идеальный секс?

Я: Что-то в этом роде.

Нико:Только не вздумай привозить парижанку с собой, если только она не пишет код или не смыслит в стратегии бренда.

Я: Не думаю, что она умеет кодить, но она способна смешать идеальный виски с имбирным элем.

Нико:Этого достаточно. Считай, что она уже в штате.

Я лишь покачал головой, улыбаясь своим мыслям и доедая последний кусок сэндвича. Привычные подколки Нико помогли мне немного заземлиться и напомнили о том, кем я был до всей этой чехарды с Хейсом.

Я открыл ноутбук, ответил на несколько писем, отметил важные отчеты и еще раз проверил расписание на завтра. Вскоре по залу разнесся голос, объявляющий посадку. Настало время уходить. Я собрал вещи, оставив в стакане последний глоток напитка, и направился к одиннадцатому выходу.

Назад в Нью-Йорк, назад к ответственности и к роли человека, который никогда не позволяет себе отвлекаться на пустяки. Но когда переступил порог самолета, я не смог сдержаться и бросил быстрый взгляд в сторону первого класса.

Ее там не было.

Глава 11

Глава 11

Сэм

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Нью-Йорк после долгого путешествия всегда ощущался иначе. Казалось, за время моего отсутствия город слегка сместился со своей оси. Тот же горизонт, тот же шум, но я возвращалась в него уже не той версией себя, что уезжала. И, честно говоря, это чувство перемен мне по-настоящему нравилось.

Вернувшись домой, я проспала десять часов кряду. Никаких будильников, никакого грохота посуды от Роуз на кухне – только я и тишина нашей неоправданно дорогой, но такой любимой квартиры в Верхнем Ист-Сайде.

Когда я наконец открыла глаза, всё вокруг казалось... тяжелее. И дело было не только в джетлаге, хотя и в нем тоже; это больше походило на эмоциональный удар. Я какое-то время просто сверлила взглядом потолок, прежде чем решиться взять в руки телефон.

Макс Хейс . Всего лишь имя на экране, но мой палец дрогнул. Вопреки здравому смыслу, я всё же набрала его номер и он ответил после второго гудка. Его голос звучал мягче, чем я помнила, и в нем отчетливо слышалась какая-то непривычная усталость. Мы проговорили от силы минуты три – ровно столько, сколько ему потребовалось, чтобы сказать, что он хочет меня видеть. Он планировал семейный ужин, чтобы подробнее рассказать о происходящем. Наоми, Сьюзан, он и, конечно же, я.

– Хорошо, – выдохнула я. – Я приду.

Я и сама не до конца понимала, почему согласилась. Возможно, это было чувство вины. А может, простое любопытство. Или же, где-то в глубине души, мне хотелось увидеть, начал ли этот человек, который определил так много в моей жизни, ни разу по-настоящему меня не узнав, наконец терять свое величие в тени, которую он всегда отбрасывал.

Стоило мне переступить порог дома своего детства, как спина невольно выпрямилась, а подбородок взлетел вверх. Может, это сработала мышечная память, а может отголоски детских травм.

Черт его знает, обсужу это со своим психологом как-нибудь позже.

Это не был дом, созданный для того, чтобы растить детей и строить семейный уют. Это был монумент власти. Мраморные полы, холодные белые стены и портрет моего отца, написанный маслом, который возвышался в холле, словно какой-то корпоративный бог.

Ну кто, черт возьми, вешает такое у себя дома? Правильно, только законченный нарцисс.

Сьюзан встретила меня у двери с таким видом, будто она не презирала каждое мое жизненное решение.

– Ты опоздала, но я рада, что ты всё-таки пришла, – произнесла она, и ее губы растянулись в чем-то, что она, вероятно, считала улыбкой.

К черту ее.

– На дорогах были пробки, – бросила я, проходя мимо нее сквозь плотное облако ее парфюма. От нее за версту разило богатством и неодобрением.

Наоми уже ждала в гостиной с бокалом красного вина в руке. Ее осанка была безупречной, а пучок на голове затянут туже, чем напряжение в этом зале. Я быстро обняла ее тем самым дежурным жестом, которым обмениваются коллеги на неловких корпоративах.

– Рада, что ты добралась, – сказала она. Голос не звучал особенно радостным, но и не был таким ледяным, как я ожидала. В нем промелькнули теплые нотки, совсем как во время нашего недавнего звонка.

– Не могла же я пропустить семейное собрание, – ответила я тоном, в котором было ровно столько яда, чтобы уколоть того, кто хорошо меня знает. Наоми знала.

Она вскинула бровь, глубоко вздохнула, но промолчала.

– Может, присядем? – голос отца раздался позади нас. Он был слегка хриплым и звучал медленнее, чем я привыкла слышать. Он выглядел... старше. Более хрупким, чем в моих воспоминаниях. Всё еще подтянутый в своем темно-синем блейзере, но какой-то более мягкий, если это вообще применимо к нему.

Мы собрались вокруг длинного стола из красного дерева. Еда была уже разложена по тарелкам: стейк, запеченный картофель и зелень. Вероятно, всё это заказали в кейтеринге, который и понятия не имел, что эта семья не ела за одним столом уже несколько месяцев.

Тишину нарушал лишь звон столовых приборов, пока отец не откашлялся.

– Я перейду сразу к делу, – произнес он, глядя сначала на Наоми, а затем на меня. – У меня рак печени. Это лечится, случай не терминальный. Но на то, чтобы справиться с этим, потребуется немало времени и сил.

Я промолчала, а Наоми лишь кивнула.

– Какая стадия? – коротко спросила она.

– Вторая, – ответил он. – Обнаружили довольно рано, учитывая мой образ жизни.

Сьюзан протянула руку и накрыла его ладонь своей. Ее бриллиантовый браслет ярко сверкнул в свете ламп.

– Мы благодарим за это Бога, – вставила она. – Мы полны оптимизма.

Я отрезала кусок стейка и начала тщательно жевать, будто это было единственным, что удерживало меня от едких комментариев.

– Как вы, возможно, уже знаете, я отхожу от дел в компании, – продолжил отец. – Это вступает в силу немедленно. Так советуют врачи. Мне нужен отдых и сосредоточенность на лечении.

Эту часть я уже знала. Мне было интересно только то, как он это преподнесет.

– Я попросил совет директоров перевести Наоми на должность главы юридического отдела, – сказал он, поворачиваясь к ней. – Время пришло.

Ну вот, началось. Тот самыйповорот сюжета.

– Я готова, – ответила Наоми без тени сомнения. – Всегда была готова.

Еще бы.

– И Саманта, – добавил он, и я кожей почувствовала, как наваливается тяжесть, словно перед грозой. – Для тебя тоже есть возможность. Мы бы хотели пригласить тебя на должность международного бизнес-стратега.

Я едва не рассмеялась в голос.Стратег . Именно так они называют это, когда хотят заманить паршивую овцу обратно в загон.

– Это потому, что я владею четырьмя языками и в моем паспорте больше штампов, чем бриллиантов на ювелирной шкатулке Сьюзан? Без обид, – спросила я, выдавливая улыбку.

Отец тяжело вздохнул.

– Потому что ты понимаешь, как движется этот мир. Ты чувствуешь культуру и тренды, в которых мы живем. Ты видела, как люди работают и как думают. Нам бы это пригодилось.

– Ну конечно, – я откинулась на спинку стула. – Ведь ничто так не укрепляетсемейные узы, как втягивание дочери в корпоративную империю, от которой она бежала всю свою сознательную жизнь.

– Тебе будут очень хорошо платить, – встряла Сьюзан, будто деньги были для меня решающим фактором. – Семизначная сумма. Пакет привилегий для путешествий, полная автономия в работе и собственный офис.

Она говорила так, словно всё еще работала в компании, хотя на деле была лишь бывшей любовницей, ставшей законной женой.

– У меня и так есть привилегии и полная автономия.

– Думаю, если ты действительно заботишься о своем отце, тебе стоит об этом поразмыслить, – резко ответила она и этот удар достиг цели.

Я снова посмотрела на отца. Он выглядел изможденным, но в его глазах светилась надежда. И на этот раз она не казалась инструментом манипуляции; в этом читалось искреннее «я хочу, чтобы ты была рядом». Будто он действительно это имел в виду.

– Я просто хочу предложить тебе выбор, – произнес он тише. – Тебе не обязательно отвечать сегодня. Но я надеюсь, что ты рассмотришь это предложение.

Наоми подалась вперед.

– Ты можешь продолжать летать или заниматься чем угодно, Саманта. Но это наше наследие. Однажды это перестанет быть выбором и станет твоим обязательством.

– Рада видеть, что чувство вины с годами ничуть не изменилось, – сказала я, поднимаясь с места.

– Саманта, – предостерегающе произнес отец.

– Я подумаю об этом, – ответила я, хватая свое пальто. – Правда подумаю. Но, пожалуйста, не ждите, что я буду притворяться, будто для меня это просто и понятно.

Наоми тоже встала, как всегда собранная и холодная.

– Это семья. Здесь всегда всё сложно.

Я повернулась к ней.

– Возможно, для тебя это наследие, но для меня это то, от чего мне пришлось сбежать, чтобы просто начать дышать.

Сьюзан открыла было рот, но отец поднял руку, призывая к тишине.

– Дай ей уйти. Пусть подумает.

Я коротко кивнула.

– Спасибо за ужин.

И с этими словами я вышла прочь в холодный ночной воздух, в объятия города, который всё еще ощущался домом гораздо больше, чем это здание когда-либо могло.

Я добралась до своего дома, но замерла у самого входа. Мне нужно было пройтись. Нью-Йорк сегодня был необычайно тихим. Пар, поднимающийся из решеток метро, редкие гудки машин, ритм чужих шагов.

Я шла бесцельно, мимо бутиков, которые не могла себе позволить или просто не хотела покупать. Мимо кафе, где когда-то мечтала стать писателем, и галерей, походы в которые заменяли мне терапию. Все эти маленькие места, в которых я строила свою жизнь вне тени своей фамилии. И всё же сегодня эта тень последовала за мной до самого порога.

Когда я наконец вернулась в квартиру, возникло ощущение, будто меня окутала та версия самой себя, которая мне всё еще нравилась. Мягкий свет, запах дорогущих свечей Роуз. Далекий гул нашего общего плейлиста на фоне.

Роуз свернулась калачиком на диване в худи, держа в руках два бокала вина.

– Ты поздно, – сказала она, но ее взгляд был мягким и полным любопытства. Она уже всё поняла.

– Мне нужно было погулять, – пробормотала я, сбрасывая ботинки с чуть большим усилием, чем требовалось.

– Я знаю. Следила за твоей геолокацией последний час или около того.

Я рассмеялась и рухнула на диван рядом с ней, принимая вино. Она ждала. Всегда умела ждать.

– Рассказывай, – коротко бросила она. Никакого давления, никакого осуждения. Просто открытая дверь и ключ, который уже лежал в моей руке.

И я рассказала. Рассказала абсолютно всё. О самом ужине и об этом нелепом портрете отца, который висит там как вечное предостережение. О слишком легком «да» от Наоми, будто она репетировала эту сцену с самого рождения. О предложении работы. «Международный бизнес-стратег» – ну что за смех. Будто красивое название могло сделать эту ловушку менее очевидной.

Но больше всего я говорила об отце. Несмотря на то, что я всегда чувствовала себя брошенной им, матерью, всеми ими – сегодня он выглядел более человечным, более уязвимым, и это потрясло меня сильнее, чем само слово «рак».

Роуз не перебивала. Она лишь кивала в нужные моменты и прихлебывала вино, пока я выговаривалась. Ее глаза делали то самое, что всегда умели – смотрели широко и понимающе, отражая всё то, что я не решалась произнести вслух.

– Я просто... – я тяжело выдохнула. – Я не хочу быть им чем-то обязанной, Роуз. Ни своим временем, ни своими мыслями, ни даже своими чертовыми знаниями языков. Я так упорно работала, чтобы стать кем-то вне семьи Хейс, вне его влияния, а теперь он машет этой семизначной суммой передо мной как утешительным призом.

Роуз промолчала. Она просто протянула руку и заправила прядь моих волос за ухо, как делала всегда, когда я болела, была разбита горем или находилась на грани срыва. А затем тихо произнесла:

– Ты им ничего не должна, Сэм. Но, может быть, ты должна самой себе шанс сделать что-то по-настоящему крупное? Что-то, где пригодятся все твои таланты. И это место может стать таким шансом. На твоих условиях, само собой.

Я посмотрела на нее, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

– Значит... соглашаться на работу?

Она пожала плечами.

– Попробуй. Возьми деньги. Начни эту игру и сделай ее своей. А если окажется, что это полный отстой? Просто уйди. Но не говори «нет» только потому, что это они. Не позволяй чистому упрямству диктовать тебе условия.

Я с трудом сглотнула. Боже, как же я ненавидела те моменты, когда она была права.

– Я просто не знаю, смогу ли вернуться в тот мир и не потерять при этом себя.

– Не потеряешь, – ответила она без тени сомнения. – Потому что ты слишком долго сражалась за ту версию себя, которой ты стала. За ту Сэм, которая живет здесь. Которая пьет зеленые смузи, летает в Токио на сорок восемь часов и знает себя лучше, чем кто-либо другой. Ты больше не тот испуганный ребенок, который когда-то сбежал из дома.

Я часто заморгала, стараясь не расплакаться. В горле всё еще было тесно.

– А если я соглашусь и провалюсь?

Она подалась вперед и чокнулась своим бокалом о мой.

– Тогда ты провалишься с шиком, на шпильках с красной подошвой, и заберешь свое выходное пособие как настоящая королева.

Я рассмеялась. Не хотела, но смех сам вырвался из груди.

– Боже, я люблю тебя.

Она улыбнулась, откидываясь на спинку дивана.

– Я знаю.

Два дня – ровно столько времени мне потребовалось, чтобы просто открыть это письмо. И вовсе не потому, что я о нем забыла. О нет, я видела его каждый раз, когда проверяла почту. Оно висело там со своей официально-холодной темой, словно самодовольное маленькое привидение.