Текст книги "Между рейсами (ЛП)"
Автор книги: К. В. Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 23
Глава 23
Сэм
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Паскаль просунул голову в дверь, словно шпион из комедийного сериала.
– Там Наоми, – прошептал он с напускным драматизмом. – Мне потянуть время кофе или придумать оправдание?
Я невольно улыбнулась.
– Всё в порядке. Впусти её.
Наоми вошла в кабинет с какой-то несвойственной ей осторожностью. В этот момент она меньше всего походила на главу юридического отдела – скорее просто на мою сестру.
И это было чертовски странно.
Её блейзер сидел идеально, выражение лица оставалось непроницаемым, но за этой безупречной маской я уловила тень улыбки.
Она закрыла за собой дверь.
– Ты как? – спросила она без лишних предисловий и сарказма.
Я растерянно моргнула.
– Смотря что ты вкладываешь в это «как».
Она выразительно посмотрела на меня.
– Ну, Джонс фактически сделал тебе предложение на глазах у дюжины руководителей, наш отец попытался превратить это в газетный заголовок, а отдел кадров и юристы теперь, вероятно, проводят экстренные учения на случай, если кто-то из вас случайно ляпнет дату свадьбы. Так что... ты в норме?
Я фыркнула.
– Да, отличное резюме дня. И нет, я не в норме.
Наоми опустилась в кресло напротив и закинула ногу на ногу. Мы словно вернулись в гостиную нашего дома в детстве, где могли шептаться до глубокой ночи, попивая вино и делясь секретами.
– Если тебе от этого станет легче, – произнесла она, – ты держалась достойно.
– Это когда я залилась краской и забыла, как моргать?
– Ты не сбежала, – её голос стал мягче. – Это уже прогресс.
Наступила пауза. Тишина, которая ощущалась как один общий глубокий вдох.
Я откинулась на спинку кресла.
– Я совсем не ожидала, что он это скажет. Вообще.
– А ты ожидала, что он будет настолько дорожить тобой? – в её тоне не было осуждения, лишь любопытство.
Я замялась.
– Думаю... я на это надеялась.
Она медленно кивнула.
– Я знаю, Саманта, что нашу семью нельзя назвать самой теплой в мире. Но я вижу, как он на тебя смотрит. Не думаю, что для него это просто мимолетная интрижка.
Это признание меня поразило. И само наблюдение, и та мягкость, с которой оно было озвучено.
– Я всегда думала, что ты его ненавидишь, – призналась я.
– Я не ненавижу его. Мне была ненавистна мысль о том, что ты станешь «секретом» генерального директора. Или, что еще хуже, участницей скандала, который ударит по всем нам. Это часть обеих моих работ: старшей сестры и главы юротдела. – Её голос на мгновение дрогнул. – Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой в этой компании или в этой семье только потому, что так удобнее всем остальным.
Я сглотнула подступивший к горлу комок.
– Спасибо. Для меня это правда важно.
Наоми едва заметно улыбнулась.
– Только не заставляй меня быть подружкой невесты.
Я рассмеялась.
– На этот счёт можешь не переживать.
Она поднялась, поправляя юбку.
– Сходим пообедать на следующей неделе только вдвоем?
Я кивнула.
– Да, с удовольствием.
Когда она вышла, я почувствовала, как груз прожитых лет начал понемногу сдвигаться. Дистанция между нами никуда не делась, но, возможно, мы наконец начали строить мост к чему-то стоящему.
Как только дверь за Наоми закрылась, я схватила телефон и настрочила сообщение Роуз.
Я: Ты НЕ ПОВЕРИШЬ, что произошло за последние 20 минут.
Точки набора текста появились мгновенно. Кто бы сомневался.
Роуз:Только не говори мне, что ты тайно обвенчалась с мистером высоким, хмурым и необъяснимо сексуальным боссом.
Я: Нет. Но Тео вроде как сделал предложение, а сейчас в мой кабинет пришла Наоми. Сама. По доброй воле. Села и спросила, всё ли у меня хорошо. А потом сказала, что не ненавидит Тео. И хочет пообедать только вдвоем.
Роуз:Погоди, ЧТО, МАТЬ ТВОЮ? Она в порядке? Нет ли признаков жара? Травмы головы? И вообще, ТЫ-ТО как????????
Я: ВОТ И Я О ТОМ ЖЕ. Это было на удивление... мило? Пугающе мило. Словно она правда моя сестра, а не глава юротдела, присланная разрушить мою жизнь.
Роуз:Сюжетный поворот: её похитили пришельцы. В любом случае, я горжусь вами обеими. И я в восторге, что она не назвала тебя «обузой» в своей пассивно-агрессивной манере. Но вернемся к части про «вроде как предложил». Я потеряла нить.
Я: ТАК ВОТ. Мы были на собрании, и Макс съязвил после того, как Тео объявил о наших отношениях. И тогда Тео между делом упомянул свадьбу – когда я буду к ней готова.
Роуз:О БОЖЕ!!! Это тот самый человек, который божился, что больше никогда на это не пойдет?
Я: Тот самый.
Роуз:Я в восхищении. Безумно за тебя рада, но ПОЖАЛУЙСТА, СДЕЛАЙ МЕНЯ ПОДРУЖКОЙ НЕВЕСТЫ.
Я: Да нет никакой свадьбы!!!!!!! Пока что.
Роуз:ПОКА ЧТО?!
Я: Всё, пока. Мне нужно работать.
Роуз:А-А-А-А-А-А!!!!!!!!!!!!
Я улыбнулась экрану. На душе было всё еще неспокойно, но гораздо легче, чем всю прошлую неделю. Возможно, это было начало чего-то настоящего – хаотичного, сложного, абсолютно неожиданного, но подлинного.
Остаток дня пролетел как в тумане.
Я закончила отчеты, ответила на письма и внесла правки в проект, который отметила Наоми. Я не пыталась обогнать время и не считала часы до ухода. Я просто... жила. Пила матча-латте, который Паскаль приготовил именно так, как я люблю.
Где-то на задворках сознания, под всеми этими графиками и стратегиями, жило теплое ощущение правильности происходящего. Я ловила себя на улыбке, глядя на нежно-зеленую пенку в кружке. Наверное, было безрассудно чувствовать себя в такой безопасности, но я чувствовала. Несмотря на всю свою защиту и стены, которые возводила годами, я хотелаэтого .
Я хотелаего . Хотела то, что мы строили вместе.
Даже если это пугало меня до чертиков.
В половине седьмого я собрала вещи и отправилась домой – к нему. Точнее, теперь уже внаш дом. Это всё еще звучало непривычно, но когда я повернула ключ в замке и вошла внутрь, меня окутал его аромат. Кедр и что-то свежее, чистое. Я сбросила туфли и сразу направилась в ванную. Мне нужна была горячая вода так же сильно, как сон или кислород.
Ванна медленно наполнялась, пар клубился над плиткой, пока я добавляла ароматную лавандовую соль. Я заколола волосы, скользнула в воду и позволила ей поглотить меня, утихомиривая весь внешний мир. Когда услышала, как открылась входная дверь, я была уже в состоянии блаженного оцепенения.
– Саманта? – голос Тео эхом разнесся по коридору.
– Я здесь, – отозвалась я, слишком расслабленная, чтобы притворяться.
Послышались шаги, затем скрип двери. Он стоял на пороге – галстук ослаблен, рукава закатаны. Он смотрел на меня так, будто попал в сон, от которого не хотел просыпаться.
– Ого. Вот это я понимаю, «добро пожаловать домой».
– Тяжелый день? – я лукаво выставила ногу над водой.
Он уже расстегивал пуговицы на рубашке.
– Был тяжелым до этой минуты.
Я сдержала улыбку, пока он сбрасывал одежду и забирался в ванну следом за мной, притягивая меня к своей груди. Его жар пропитал меня насквозь, расслабляя каждую уставшую мышцу. Он обнял меня за талию и прижался губами к шее.
Какое-то время мы молчали, а потом он прошептал:
– Тебя не задел мой комментарий про свадьбу?
– Нет, – прошептала я в ответ. – Мне даже понравилось. Видеть, как у всех отвисли челюсти, было истинным удовольствием.
Он притянул мою голову к себе и нежно поцеловал. Его рука скользнула по моему бедру под водой.
– Ты всё еще этого хочешь? – тихо спросил он, словно ему нужно было подтверждение.
Я полностью развернулась в его руках, усаживаясь сверху. Вода мягко плеснула о края. Я обхватила его лицо ладонями.
– Хочу.
Я поцеловала его долго и глубоко. Мы оставались там, пока вода не начала остывать. Его руки сжали мою талию, и то вечное напряжение, которое всегда было между нами острым и электрическим, превратилось в нечто бесконечно нежное. Он позволил мне вести, его глаза были темными, но полными терпения.
Наша кожа была влажной и горячей. Я чувствовала, как сбивается его дыхание, когда я прижималась к нему, чувствовала, как напрягаются его пальцы. Его ответный стон потонул в моей шее. Всё в нем казалось и невероятно знакомым, и бесконечно новым. Мы больше не прятались. Никаких закрытых дверей залов заседаний.
Я слегка приподнялась, и в один миг он оказался внутри. Мы синхронно охнули. Короткий вдох, связавший нас в этой тишине. Он уткнулся лицом в мое плечо, уверенно придерживая мои бедра, пока мы находили свой ритм – неторопливый и надежный. Каждое движение было похоже на обещание, каждый вдох был пропитан надеждой.
– Я люблю тебя, Саманта, – хрипло произнес он.
Я улыбнулась, прижимаясь лбом к его лбу.
– И я тебя люблю.
Мы были единым целым, пока не перестало существовать всё, кроме нашего жара и тихого плеска воды. Позже я прижалась к нему, наслаждаясь тишиной.
– Мне нравится эта версия нас, – пробормотала я.
Он обнял меня крепче.
– Мне тоже.
Я проснулась от аромата чего-то маслянистого и теплого, доносившегося из кухни. Солнечный свет заливал пол, и я чувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть. Тело всё еще помнило вчерашнюю ночь и то, как Тео держал меня, словно нечто редкое и бесценное.
Я накинула одну из его рубашек, оставив несколько верхних пуговиц расстегнутыми, и вышла в кухню. Он стоял босиком, с растрепанными волосами, и что-то переворачивал на сковороде. Обернувшись, он улыбнулся мне так, будто я была самым прекрасным зрелищем на свете.
– Проснулась.
– А ты снова готовишь, – поддразнила я его.
– Доказываю, что я человек многих талантов.
– Я уже... видела твои таланты.
Он хрипло рассмеялся и протянул мне кружку кофе, даже не спрашивая, какой я люблю. Он уже знал. И, пожалуй, именно это тронуло меня больше всего – то, как он органично вписался в мои утра и мои ритмы.
– Ты в порядке? – спросил он, глядя мне в глаза.
Я кивнула и прислонилась к столешнице, перебирая пальцами подол рубашки.
– Наверное, я подсознательно ждала, когда всё рухнет. Но сейчас утро. Ты здесь, я здесь. И нам... хорошо.
Тео подошел ближе и убрал прядь волос с моего лица.
– Тебе не нужно больше ждать катастрофы. Нам позволено, чтобы всё было хорошо.
Боже, как же мне хотелось в это верить.
– Кажется, я начинаю к этому привыкать, – тихо сказала я.
Он поцеловал меня в лоб.
– Не нужно торопиться. Давай просто проживать это вместе.
Я ответила ему легким, почти невесомым поцелуем.
– С тобой в это очень легко поверить. Но медленно у нас точно не получается.
Мы рассмеялись и позавтракали прямо у стойки, воруя кусочки из тарелок друг друга и споря о том, где в городе готовят лучшие круассаны. Он позволил мне победить в этом споре, а я сделала вид, что не заметила его уступки.
И когда я одевалась в офис, глядя, как он перемещается по нашей квартире, по нашему дому, я осознала одну вещь.
Это было начало того самого «навсегда», о котором я раньше не смела даже мечтать.
Глава 24
Глава 24
Тео
Восемь недель спустя
ㅤㅤㅤㅤ
Восемь недель вместе, а я всё еще не привык просыпаться рядом с ней, не потянувшись к ней рукой, чтобы убедиться, что она настоящая. Она вечно запутывается в моих простынях, ворует все подушки, а её кожа нежная и тронутая загаром после тех выходных в Монтоке, которые мы провели с Роуз и её новым кавалером.
Вчера она заснула, увлеченно рассказывая об идеях для следующей международной кампании «Hayes»; её голова покоилась у меня на груди, а пальцы выводили ленивые, задумчивые круги на моих ребрах. Я и не знал, что покой может быть таким тихим, золотистым и полностью воплощенным в ней.
За эти восемь недель она успела познакомиться с моей мамой и отчимом и так сблизилась с Еленой, будто они были сестрами, разлученными в детстве. Мы пару раз ездили к ним на выходные.
С Нико она спелась даже слишком хорошо для моего спокойствия. Он называет её «ходячей катастрофой», и я даже не спорю. Теперь они практически лучшие друзья и я это ценю.
Мы дважды ужинали в резиденции Хейсов. Я сидел напротив Макса и наблюдал, как он пристально следит за мной и своей младшей дочерью – моей девушкой. Не то чтобы это было уютно, но и на войну не походило. А в этой семье? Это уже прогресс.
Сэм изменила всё. Я едва заметил этот сдвиг, пока не оказался в самой его гуще. Именно поэтому я забронировал два билета первым классом до Парижа, места 1A и 1B. Реверанс в сторону того, с чего всё началось. Напоминание о том, что такие истории, как наша, могут случиться где угодно. Сегодня вечером я сделаю ей сюрприз.
Но пока она спала. А я был влюблен в неё, в нас, в эту версию своей жизни, в которой наконец-то нашлось место для чего-то большего, чем работа, наследие и чужие ожидания.
В этой жизни должна была бытьона .
– Никому не нужно шесть пар каблуков для выходных в Париже, – сказал я ей.
– Смелое заявление, мистер Джонс, – парировала она, закидывая в сумку очередное шелковое платье.
Она выглядела такой счастливой. Буквально сияла. По тому, как горели её глаза и как её пальцы задерживались на обложке паспорта, я понимал, что она по этому скучала.
В аэропорту стоял тот самый гул, который Сэм всегда обожала. Она шла сквозь толпу с такой легкостью, будто этот зал принадлежал ей. Я шел следом с нашими чемоданами, ловя каждый всполох радости в её глазах. От этого в груди становилось тесно, в самом лучшем смысле слова.
Первый класс в этот раз ощущался иначе.
Перед взлетом мы пили шампанское.
– Всю тележку, пожалуйста, – пошутила Сэм, чокаясь со мной бокалом.
Мы смотрели какой-то дурацкий боевик, прижавшись друг к другу под пушистым пледом. Она воровала кусочки моего десерта, хотя у неё был свой. Я не останавливал её. Не посмел бы.
Когда свет в салоне приглушили и гул самолета превратился в убаюкивающую колыбельную, она положила голову мне на плечо и прошептала:
– Ты ведь спланировал всё это только ради того, чтобы увидеть меня в тренче, да?
– Возможно. Но только если под ним на тебе ничего не будет.
Она хихикнула, переплетая свои пальцы с моими. Я целовал её костяшки одну за другой, и какое-то время мы просто сидели так, паря на высоте десяти тысяч метров над реальностью, в нашем собственном маленьком пузыре.
К тому моменту, когда самолет начал снижение, я уже не мог понять, что кажется мне более нереальным – Париж или она сама.
Дорога из аэропорта прошла в тишине; за окном мелькал Париж, а её рука всё так же покоилась в моей. Сэм почти не говорила, но то и дело бросала на меня взгляды с той самой полуулыбкой, которая появлялась у неё всегда, когда она не хотела признавать, насколько счастлива.
Я забронировал люкс. Окна в пол. Вид на Эйфелеву башню, похожий на ожившую мечту.
Как только она вошла, она бросила сумку и просто замерла.
– Да ладно тебе, – выдохнула она. – Ты пытаешься испортить для меня все остальные отели мира.
Я подошел сзади, обнял её за талию и прошептал на ухо:
– Подожди, пока увидишь меню обслуживания в номерах.
Она развернулась в моих руках, уже улыбаясь.
– Ты невозможный пижон.
– Нет, – сказал я, касаясь губами её губ. – Я просто влюблен.
Это заставило её замолчать самым приятным образом.
Весь день мы бродили по музею Орсе. Сэм дольше всего задерживалась у импрессионистов, изучая игру света и мазки кисти. Я же больше смотрел на неё, чем на искусство. Было в этом нечто особенное – видеть её здесь, в окружении мира, который она любит. Это делало всё происходящее еще более осязаемым.
ㅤㅤㅤ
Позже мы остановились перекусить макаронами и шампанским. Она заставила меня составить рейтинг вкусов, хотя знала, что фисташковый всё равно победит. Она поцеловала меня в тихом переулке просто потому, что ей понравилась брусчатка. Мы держались за руки, даже не задумываясь об этом.
А ночью я устроил ей сюрприз – позднюю экскурсию на Эйфелеву башню. Только мы, мерцающие огни и несколько туристов, слишком ошеломленных видом, чтобы замечать кого-то еще.
Сэм подняла взгляд и прошептала:
– Глупо, насколько магическим всё еще кажется это место.
Я поцеловал её в плечо.
– В магии нет ничего глупого.
Она ничего не ответила, лишь прижалась головой к моей груди и тихо вздохнула, словно наконец позволила себе поверить, что всё это – я, Париж, мы – действительно может быть правдой. Она облокотилась на перила смотровой площадки, ветер играл её волосами, а щеки горели от шампанского и смеха.
– Знаешь, – сказала она, оглядываясь на меня, – это почти слишком идеально. Даже подозрительно.
Я встал рядом, и моё сердце забилось так сильно, как не билось уже много лет.
– Подозрительно, говоришь? – эхом отозвался я.
Она рассмеялась.
– Ну да. Что дальше? Фейерверки? Флешмоб? Скрытый скрипач?
– Нет, – сказал я, запуская руку в карман пальто и нащупывая бархат коробочки. – Только это.
Она полностью развернулась ко мне и её улыбка медленно угасла, а взгляд стал серьезным, когда я опустился на одно колено.
– Саманта Николь Хейс, – произнес я негромко и уверенно. – Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, в какой именно момент я в тебя влюбился, я неизменно возвращаюсь мыслями сюда. В Париж. В нашу последнюю ночь вместе.
Она прижала ладонь к губам, её глаза заблестели.
– О боже, Тео…
– Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой. Я хочу строить жизнь вместе. И поэтому у меня есть к тебе один вопрос…
Я открыл коробочку, в которой мерцало простое, элегантное и неподвластное времени, совсем как она сама, кольцо.
– Окажешь ли ты мне честь стать твоим мужем?
Слезы покатились по её щекам. Она не ответила сразу, а просто тоже опустилась на колени прямо передо мной, смеясь сквозь слезы и обхватывая моё лицо ладонями.
– Да, – прошептала она. – Тысячу раз да.
Мы целовались в сиянии огней Парижа, её руки обвились вокруг моей шеи, а кольцо уже сияло на её пальце. Где-то внизу люди зааплодировали, но в тот миг казалось, что в этом городе влюбленных мы совсем одни.
И она сказала«да» .
Мы медленно возвращались в отель, смеясь без причины, то и дело останавливаясь для поцелуев – возможно, более долгих, чем позволяли приличия. Но мы были в самом романтичном городе мира. Нам было можно. Она не могла оторвать взгляда от кольца, а я – отнеё .
В номере Париж всё еще мерцал за окнами, но ничто не могло сравниться с ней. Ни панорама города, ни лунный свет, ни даже бриллиант на её руке.
Едва мы переступили порог, её губы нашли мои. Её пальцы впились в мои волосы, притягивая ближе. Я подхватил её за бедра, поднимая, и она обхватила мою талию ногами.
– Это платье, – пробормотал я, касаясь зубами её челюсти, – сейчас отправится на пол.
– Тогда сорви его, – выдохнула она, уже прижимаясь ко мне всем телом.
Я не стал медлить. Молния скользнула вниз, и я стянул с неё шелк, обнажая нежную кожу и кружево белья. Она была прекрасна, и теперь она согласилась стать моей.
Я перенес её на кровать и последовал за ней, стягивая через голову рубашку. Ремень с глухим стуком упал на пол.
Она приподнялась на локтях.
– И что, ты собираешься заниматься любовью со своей невестой как джентльмен?
Я медленно покачал головой, нависая над ней.
– Нет. Только не сегодня.
Я обхватил её бедра, подтягивая к краю кровати. Она вскрикнула от неожиданности, когда я перевернул её на живот.
– Боже, Тео.
Я склонился над ней, прижимаясь губами к уху.
– Как ты хочешь, милая? Грубо или нежно? Скажи мне.
– Грубо, – выдохнула она. – Пожалуйста.
Я стянул её кружевные трусики и вошел в неё одним резким, мощным толчком. Она вскрикнула, но я не отпускал её. Одна рука на талии, вторая прижата к её спине, удерживая на месте.
– Всё еще хорошо?
Она лихорадочно кивнула, подаваясь бедрами назад.
– Не останавливайся.
Она отдавалась мне полностью, без колебаний и тени сомнения. И я не останавливался. Входил в неё снова и снова, слушая её дикие, несдержанные стоны – лучшую симфонию в мире. Я сжал её волосы, притягивая к своей груди, и слегка обхватил ладонью её горло лишь для того, чтобы зафиксировать её взгляд.
– Теперь ты принадлежишь мне, – прорычал я, толкаясь еще глубже.
– Я всегда принадлежала тебе, – вскрикнула она. – Тео, черт… я сейчас…
– Не сдерживайся, – приказал я. – Отдайся этому.
Она содрогнулась в мощном оргазме, её тело затрепетало в моих руках. Я был уже на грани. Последний толчок, хриплый стон, вырвавшийся из груди, и я излился в неё, чувствуя, как перед глазами взрываются звезды. Мы рухнули на простыни, не в силах пошевелиться.
Потом она повернулась ко мне, её глаза сияли, а дыхание всё еще было сбитым.
– Значит… ты теперь мой жених.
Я рассмеялся, пытаясь отдышаться.
– Не могу дождаться, когда назову тебя женой.
Она широко улыбнулась.
– Иди сюда, Саманта, – сказал я, направляясь к балконной двери. Она подхватила одеяло и подошла ко мне.
– Что такое, мистер Джонс?
– Брось одеяло и положи руки на перила.
Она подчинилась без колебаний. Наш номер располагал полуприватным балконом, если не считать людей далеко внизу на улице, нас никто не видел. Я опустился позади неё на колени и без предупреждения прижался губами к её плоти.
– Черт, Тео, я…
– Тихо, Саманта. Если кто-то услышит, они посмотрят вверх.
Она кивнула и вцепилась в перила так, что костяшки побелели. Я начал ласкать её языком, буквально поглощая её. Я добавил пальцы, и она начала плавиться прямо у меня во рту. Я чувствовал, как она дрожит – может быть, от прохладного воздуха, а может, от моих ласк. В любом случае, на вкус она была божественна.
– Ногу на стул. Живо.
Я поднялся, одной рукой зарываясь в её волосы, а другой направляя себя внутрь. Первый же толчок заставил её ноги подкоситься.
– Тео, я не могу…
– Можешь, откройся для меня.
И она открылась. Она перегнулась через перила, давая мне полный доступ. Я намотал её волосы на кулак и входил в неё так сильно, как только мог. Она стонала моё имя так, что я едва держал себя в руках. Я продолжал, пока она не начала оседать.
– Тео, я сейчас…
Я резко отстранился, и она ахнула:
– Какого черта ты делаешь?
– Садись на стул, раздвинь ноги и ласкай себя. Я хочу видеть, как ты доводишь себя до финала.
Я сел напротив неё, лаская себя, пока она подчинялась. Она ввела палец внутрь, а другой рукой сжала сосок. Видеть её такой – такой естественной, сексуальной и желающей меня – было почти невыносимо. Я сделал глубокий вдох, не отрывая взгляда. Она тяжело дышала, и в тишине были слышны только её влажные стоны.
Я перестал трогать себя и опустился перед ней на колени.
– Не останавливайся, Саманта.
Она кивнула, закусив нижнюю губу. Я раздвинул её ноги еще шире и снова припал к ней губами. Она вскрикнула, выкрикивая моё имя. Я слизывал её соки, пока она продолжала ласкать себя, и когда наши взгляды встретились, я понял, что она на грани. Я ввел палец, она судорожно сжалась вокруг него, и когда я прикусил её плоть, она окончательно потеряла контроль.
В этот раз она не просто стонала. Она выкрикнула моё имя так громко, что теперь весь Париж знал: Теодор Джонс – потому что она назвала меня по полному имени – довел её до экстаза на этом балконе.
– Похоже, сегодня мы не уснем.
Она лишь посмотрела на меня с улыбкой.
– Я и не планировала спать в ночь нашей помолвки.
ㅤㅤㅤㅤ
Наступило утро, и я не помню, сколько часов нам удалось поспать, если вообще удалось. Собирая вещи, я заметил у неё тот самый взгляд «у меня есть идея». Этот взгляд всегда сулил приключения.
Она повернулась ко мне, её глаза так и плясали.
– У меня есть одна фантазия.
Я вскинул бровь.
– Излагай.
– Сделать это в самолете, – сказала она так буднично, будто заказывала круассан.
У меня мгновенно подскочило давление.
– Бывшая стюардесса хочет вступить в «клуб десяти тысяч метров», да?
Она пожала плечами, прикусив губу.
– Возможно, я знаю кое-кого из экипажа нашего рейса, кто за пару ответных одолжений готов закрыть на это глаза.
Я переваривал это секунду, едва не подавившись шампанским.
– То есть ты серьезно?
– Вполне.
Я лишь рассмеялся и закончил сборы.
Мы приехали в аэропорт заранее, успели выпить по коктейлю в лаунже. Уже на борту я заметил, как Сэм о чем-то перешептывается со стюардессой. Она подмигнула мне, и я понял, что она не шутила.
Взлет прошел гладко, мы попивали шампанское, и тут она прошептала:
– Так, через три минуты иди в хвостовой туалет. И постарайся не выглядеть слишком самодовольно.
Она встала и направилась по проходу. Её платье облегало все изгибы, и мой рассудок начал стремительно меня покидать. Я досчитал до шестидесяти. Дважды. Встал и с максимально невозмутимым видом направился в хвост самолета.
Два удара в дверь. Она приоткрылась, и Сэм затянула меня внутрь. Там было тесно, жарко и совершенно неподобающе, но это была её фантазия, а кто я такой, чтобы отказывать женщине, которой только что предложил руку и сердце?
– Заверши то, что начал утром.
О, я завершил.
Я залез руками ей под платье, избавил её от белья и подсадил на крошечную раковину. Всё было быстро, неистово и определенно стоило риска. Когда всё закончилось и мы стояли, прижавшись лбами друг к другу и пытаясь отдышаться, она хихикнула и прошептала:
– Ой, турбулентность.
Я рассмеялся, крепко поцеловал её и убрал прядь волос ей за ухо.
– Фантазия исполнена, – пробормотала она.
– Надеюсь, не последняя из тех, что мне предстоит исполнить, – прошептал я в ответ.
Господи, помоги мне, я действительно женюсь на этой женщине.
