Текст книги "Бросок тигра (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Много раз слышав в прошлой жизни о незыблемости норм «международного права», я давно пришел к выводу, что никакого «права» в отношениях между государствами не просто не существует, но даже не может быть в принципе. Если не считать, конечно, «право силы». Все же так называемые «международные соглашения» не более чем филькины грамоты, которые соблюдают лишь те, кому это выгодно и только до той поры, пока это выгодно.

Тем не менее, я решил твердо добиться от китайцев подписи на договоре, не идя при этом ни на какие уступки. В конце концов, Россия, по крайней мере сейчас, может настоять на своих требованиях, а что будет потом… кто знает? А я в любом случае сделал все, что мог.

Надо сказать, что представители цинского правительства упирались, как могли. Пытались выторговать разрешение на поставки продовольствия в город, пока там не начались волнения. Вставляли в текст договора новые пункты, придирались к формулировкам и бог знает к чему еще. Но правда была в том, что время их действительно поджимало.

И дело даже не в нехватке съестных припасов, в конце концов, путь к столице через Тяньцзинь далеко не единственный. Главная опасность заключалась в том, что к нам действительно могли присоединиться англичане с французами, и тогда китайцам пришлось бы удовлетворить и их требования.

– Ваше высочество, – объявил мне пришедший ранним утром отец Палладий. – Принц Гун согласен подписать договор.

– Прекрасная новость! Если, конечно, речь не идет об очередной попытке внести в него какие-либо изменения.

– Нет, на сей раз он подпишет его без всяких оговорок.

– Так это же замечательно!

– Все так, но…

– Ладно, отче, – не смог удержаться от улыбки я, глядя на его колебания. – Выкладывайте, что там еще?

– Прости меня, Господи, – пробормотал архимандрит, осеняя себя крестным знамением, после чего решительно посмотрел на меня. – Беда в том, что китайцы не собираются выполнять эти условия! Они хотят лишь затянуть время, а как только вы оставите Дагу, снова займутся укреплением фортов, с учетом полученного опыта.

– А вы обещали им ничего мне не говорить и теперь чувствуете себя клятвопреступником? – улыбнулся я. – И совершенно, должен вам заметить, напрасно! Это было понятно с самого начала…

– Но тогда зачем вам этот фарс? – изумился Палладий.

– Мне нужен договор, и я его получу. Что же касается истинных намерений правительства Цин, то они в данном случае совершенно неинтересны. Ибо у нас есть силы заставить их выполнять поставленные условия, а вот у них таких сил нет.

– А если они соберут армию и, простите, вышвырнут нас не только из Маньчжурии, но и из Приморья?

– Пусть сначала соберут армию против тайпинов или англичан с французами. В общем, можете успокоить свою совесть, ваше высокопреподобие, вы не сообщили мне ничего нового. И вообще, можете обрадовать принца Гуна. Скажите ему, что я заглотил наживку и в благодарность за договор готов помочь китайцам со строительством укреплений в Дагу.

– Вы сейчас серьезно?

– Как никогда в жизни!

– Но ведь вы вывезли оттуда все пушки?

– И теперь у наших китайских друзей не будет соблазна вернуть этот стреляющий антиквариат на батареи. Нет, батюшка, на сей раз им придется заняться фортами всерьез. Насыпать новые валы, как того требует современная инженерная наука, отремонтировать стены, усилить защиту пороховых погребов, установить новые мощные орудия и, разумеется, пристрелять пушки, накрепко обучив артиллеристов своему делу, не пожалев на это денег и пороха. Кстати, если есть желание, можем научить их делать морские мины.

– Хотите устроить сюрприз англичанам?

– Ну, в общем, да.

– Но что будет, если они повернут это оружие против нас?

– Давайте будем решать проблемы по мере их поступления, – мягко улыбнулся я, отметив про себя, что Палладий сказал «нас».

– Хорошо, я сделаю, как вы хотите.

– Вот и славно. Кстати, как на счет моей просьбы о встрече с албазинцами?

– Нет ничего проще, ваше высочество. Вы видели охрану принца Гуня? Я имею в виду солдат в зеленых одеждах с желтой каймой. Это они и есть. Император Сяньфэн был так добр, что дал его высочеству своих телохранителей.

Н-да, если бы мне не сказали, что эти люди – потомки русских казаков, то я никогда бы не догадался, кто сейчас стоит передо мной. На первый, как впрочем, и на второй взгляд – чистокровные маньчжуры. Скуластые азиатские лица, почти полностью выбритые черепа и косы из оставшихся на затылке волос. Восточная одежда, манеры, речь, но самое главное, совершенно непередаваемое словами чувство превосходства во взгляде.

Каждый из этих занюханных гвардейцев богдыхана в глубине души был совершенно убежден в том, что он – представитель древней цивилизации, а я всего лишь мелкий князек бородатых варваров, недостойный дышать одним воздухом с ними, но по какой-то не вполне понятной причине посмевший угрожать спокойствию Поднебесной империи.

Впрочем, это я понял немного позже, а пока тщетно пытался разговорить потомков бывших соотечественников. Увы, но русского языка никто из них не знал. Только старший по имени Василий Ло не просто знал несколько слов на языке предков, но и мог связать их в несложные предложения. Для общения с остальными понадобилось участие отца Палладия.

– Как вам живется…? – поинтересовался я, едва не сказав «на чужбине».

– Все осень холосо, господина, – едва понятно залопотал Ло.

– Мы служим императору Срединной империи и пользуемся большим почетом, – пришел ему на помощь архимандрит. – Наш господин – сын Неба – очень щедр к нам, а столичные трактирщики не смеют требовать у нас деньги. Когда мы идем по улице, простолюдины должны нам кланяться, а те, кто отказываются, рискуют получить наказание.

– Быть может, кто-нибудь из вас желает вернуться на родину предков и жить в окружении единоверцев?

– Нет. Нам и здесь хорошо. Однако если вы проявите щедрость, мы будем довольны!

– Щедрость? – удивленно посмотрел я на Палладия.

– Увы, ваше высочество, – вздохнул тот. – Как я уже говорил, двести лет большой срок. Эти люди давно перестали быть русскими и превратились в китайцев или даже скорее маньчжур. Не ищите в них черт сподвижников Ермака или Хабарова, ибо тоненький ручеек крови покорителей Сибири давно растворился в потоках азиатчины. Вера – вот единственное, что отличает их от нынешних соплеменников и дает лишний повод гордиться происхождением. Но нравы уже далеко не христианские. Поэтому не извольте удивляться. Они действительно ждут подарков и искренне обидятся, если ничего не получат.

– Вот оно что. И на какую же сумму, позвольте полюбопытствовать, они претендуют?

– А сколько не жалко. Дадите по мешку риса или проса, они и тем не побрезгуют.

– Неужели до такой степени опустились?

– Поверьте, ваше высочество, эти еще из лучших и потому допущены до службы. Прочие же имеют дурную славу пьяниц, дебоширов и отъявленных плутов.

– Хороша же у вас паства… Неужели нет никакого просвета?

– Как вам сказать. Когда мы впервые открыли школу и стали звать туда детей, поначалу многие откликнулись. Но, увы, далеко не все из них проявили должное прилежание. Иные учились весьма дурно, а еще хуже себя вели, так что мы были вынуждены их прогнать. Тогда они вернулись ночью и обворовали церковь, после чего появились их отцы с претензией, утверждающие, что одно их согласие учить детей в русской школе должно вознаграждаться деньгами или каким-то иным способом. Вы спрашиваете, нет ли просвета? Есть, но надо очень постараться, чтобы его разглядеть. Среди албазинцев достаточно искренне верующих, а среди их детей – желающих постигать слово Божие, но… эта искра довольно тусклая, и любой ветер может задуть ее!

В общем, первая попытка привлечь на свою сторону албазинцев потерпела крах. Тем не менее, я распорядился дать им по мешку риса и проса, а главе телохранителей подарил морской палаш, который тот с гордостью прицепил к поясу и, по слухам, с тех пор с ним не расставался.

– Интересная фамилия «Ло». Рискну предположить, что изначально она звучала как-то иначе? – спросил я у Палладия.

– Вы правы, ваше высочество, – усмехнулся в бороду священник. – Дело в том, что у китайцев нет звука – «р».

– Так он Ро…

– Да, его предки, как и ваши, были Романовыми.

Подписание договора состоялось на следующий день. Причем предварительное согласие принца Гуна вовсе не означало, что он не станет торговаться. Как раз напротив, каждое слово, не говоря уж о пункте или параграфе, могло стать причиной ожесточенного спора, внесения или вычеркивания правок. Тем не менее итоговые результаты, пусть и не до конца, удовлетворили обе стороны, и мы, предварительно еще раз сверив оба варианта, ударили по рукам.

Самым большим камнем преткновения, вызвавшим больше всего споров, стала, разумеется, граница. Маньчжурский принц, казалось, знал там каждую кочку и придорожный камень, и все они, по его словам, были частью истории его страны и никак не могли попасть под власть чужеземцев.

– Если эта каменная глыба так дорога вашему высочеству, – охотно отвечал я, – вы всегда можете ее выкопать и перевезти на свою сторону.

Подобная «уступчивость», разумеется, бесила сиятельного маньчжура, но так или иначе ему пришлось согласиться. Единственное условие, на котором ему удалось настоять, заключалось в том, что сведения о передаче императорских земель русскому царю не будут обнародованы в Китае. Так сказать, чтобы не возбуждать страсти.

– Никаких проблем, мой дорогой Гун. Мы, русские, не собираемся вмешиваться в ваши внутренние дела. Объявляйте своему народу все, что хотите. Можете даже сказать, что одержали победу.

На лице азиата на мгновение промелькнула торжествующая улыбка. Кажется, он в красках представил, как собравшаяся с силами империя Цин сначала вышибет из своих пределов англичан с французами, затем разделается с тайпинами, после чего можно будет «забыть» о подписях и заняться северными варварами вплотную. Что ж, как говорится – «дурни думками богатеют». А я точно знаю, что Китай вступил в полосу кризисов и несмотря на отдельные успехи выберется из нее очень нескоро. А я в свою очередь сделаю все, чтобы этому поспособствовать.

А вот вопрос с контрибуцией решился гораздо быстрее. Нет, поначалу единокровный брат императора упирался, как мог, утверждая, что потерянные земли, а стало быть, и получаемые с них налоги, а также опустошенные нами склады в Тяньцзине не позволят Поднебесной выплатить запрашиваемые три миллиона лянов серебром, но…

– Батюшка, – тихонько шепнул я Палладию. – Скажите принцу, что в случае положительного решения он получит пять процентов от суммы.

– Что⁈ – изумленно вытаращился на меня архимандрит.

– Что слышали…

– Но я не могу…

– Резче!

Несмотря на то, что у главы Русской духовной миссии очень давно не было иллюзий по поводу бескорыстности китайских вельмож, но все же столь неприкрытая попытка дать взятку его несколько покоробила. Все же пред нами был самый настоящий «принц крови». Однако сиятельный Гун не просто воспринял это предложение как должное, но и…

– Его высочество говорит, что двадцатая доля оскорбительна для его статуса и хочет получить одну пятую, – сконфуженно перевел мне архимандрит.

– Двадцать процентов⁈ А лицо его высочества не треснет⁈ Восемь.

– Из уважения к российской императорской семье и вашим победам принц Гун согласен на пятнадцать. Причем он хочет получить их вперед и непременно серебром.

– Вот сейчас не понял…

– Э, изволите ли видеть, но императорская казна, по словам его высочества, теперь и впрямь пуста. Поэтому трех миллионов в ней просто нет. Однако, быть может, вы согласитесь хотя бы часть принять товарами?

– В принципе можно, но не более половины суммы. Байховый чай, шелк, возможно, что-то еще…

– Так же его высочество настаивает, чтобы захваченный вами рис пошел в зачет контрибуции. А его там, судя по отчетам императорских чиновников, было более двух миллионов даней. Что при цене в полтора ляна за дань…

– Стоп-стоп-стоп! Во-первых, скажите принцу Гуну, что столь высокородному господину не пристало так нагло пи… лгать! Риса было всего лишь двести тысяч даней, а остального еще примерно столько же, просом и чумизой. Причем вывезли мы едва ли половину. Во-вторых, все это наша военная добыча. А в-третьих… ладно, все, что осталось, я готов продать вашим купцам по честной цене. Скажем, за те же полтора ляна за дань.

– Но позвольте, рыночная стоимость риса, как минимум, в два раза ниже! – едва не поперхнулся Гун.

– Вашему высочеству было благоугодно назвать именно эту цену, – пожал я плечами. – Поэтому я готов ориентироваться на нее, невзирая на то, что цены скоро вырастут. С другой стороны, сиятельный Гун может лично определить, кто из китайских купцов будет допущен к торгам и…

– Получить благодарность уже от них? – выразительно посмотрел на меня Палладий.

– Именно! То же касается проса, чумизы и соли.

– В Китае действует государственная монополия на соль.

– Ничего не имею против. Но если принцу хочется получить свои 10 процентов, за соль придется заплатить.

В конце концов мы договорились. Половину суммы, то есть полтора миллиона лянов, китайцы выплатили нам живыми деньгами. Еще почти полмиллиона принесли нам устроенные буквально через несколько дней торги. Распоряжался на них Беклемишев, которому я, к слову, тоже пообещал свой процент с оборота. Тот, будучи человеком небогатым, но предприимчивым, разошелся не на шутку и довольно быстро распродал все остатки. Причем рис ушел в среднем почти за два ляна за дань. Просо с чумизой чуть больше одного, а вот соль…

– Сколько? – удивился я, увидев в отчете итоговую сумму.

– Пятьсот двадцать одну тысячу лянов или в переводе на наши деньги 781,5 тысяча рублей. Серебро уже опечатано и погружено на борт «Бульдога».

– Однако! Хорошо поработал, Михаил Васильевич. Ей богу, все бы так.

– Благодарю за лестную оценку, ваше высочество.

– Одной оценкой сыт не будешь, посему изволь принять вексель. Сколько там 5% выйдет? Если не ошибаюсь, тридцать девять тысяч. Округлим до сорока, – быстро прикинул я и подписал бумагу.

– Константин Николаевич, – наверное, впервые увидел я нашего жандарма растерянным. – Я вовсе не за деньги…

– Ты что же думал, я шучу? Нет, брат, бери, заработал. В конце концов, весь этот набег на Тяньцзинь твоя затея.

– Благодарю…

– И это еще не все. Как завершим демаркацию, получишь в Маньчжурии три тысячи десятин хорошей земли и участок под усадьбу в Дальнем. Впрочем, не ты один.

Сразу скажу, наш жандарм оказался не единственным, получившим щедрую награду. Так или иначе отметили всех отличившихся во время штурма Дагу и захвата Тяньцзиня. Отдельно наградили капитана по адмиралтейству Гутмана, первым предложившего использовать для вывоза продовольствия китайские джонки и корпуса штурманов штабс-капитана Новикова, приложившего для воплощения этой затеи также много трудов.

Но это было позже, а с принцем Гуном мы сошлись на том, что пять процентов от полученной живыми деньгами контрибуции и реализованного продовольствия он получит немедленно, а остальное только после передачи нам товаров. Что в свою очередь служило гарантией выполнения им своих обязательств.

Как бы то ни было, мирный договор оказался заключен, задуманное, даже можно сказать с некоторым превышением первоначальных планов, исполнено, после чего наша эскадра покинула берега Печелийского залива, унося в своих трюмах богатую добычу. Хорошо выполненная работа настраивала на созерцательный настрой, но сердце мое, однако, было не совсем спокойно. Не раз и не два размышляя над прошедшими событиями, я пытался понять, не было ли ошибкой втянуть Российскую империю в долгосрочное противостояние с Китаем.

Совершенно очевидно, что династия Цин никогда не смирится с потерей своих исконных территорий и рано или поздно попытается вернуть потерянные владения. И что еще хуже, сами китайцы, которые рано или поздно избавятся от маньчжурского владычества, тоже могут решить, что эти земли должны принадлежать им. Противостоять этому можно лишь одним способом – как можно скорее населить и освоить эти благодатные земли, чтобы никому и в голову не приходило, что их можно отнять.

А вот для этого нужно всех: от моего августейшего брата и его министров до последнего мужика где-нибудь в Нечерноземных губерниях, – убедить в том, что эта экспансия не просто необходима, но не будет стоить казне ни копейки, а напротив, принесет всем нам сплошные прибыли. Плодородные почвы, густые леса, богатые недра только и ждут, чтобы к ним приложили руки и разбогатели.

Теперь наш путь лежал на Восток. До Квантуна и Дальнего 189 миль по прямой через ставшее уже почти родным Бохайское море. День пути, если не попадем в штормовой Ост. Но нам почти повезло. Слабо задувал Норд-Ост. В это время года – то есть в середине октября, сильных ветров обычно не бывает. И чтобы не расходовать стремительно исчерпывающиеся запасы угля, я приказал вести эскадру к Дальнему, идя левым галсом в полный бейдевинд под парусами.

И спустя сутки мы добрались до широкой гавани, на берегах которой уже появились первые контуры будущего города, которому, как я надеюсь, суждено стать столицей нового Российского региона. Не могу сказать, что за время моего отсутствия многое изменилось, тем не менее было видно, что работы не прекращались ни на день.

Согласно пока еще неутвержденного официально, но уже успешно воплощаемого в жизнь плана одновременно возводились несколько батарей, пристань, казармы и даже лазарет. Намечены к постройке административные здания, береговые мастерские и дома для офицеров и чиновников. Пока же из готового жилья были только рыбацкие лачуги и несколько наскоро возведенных хижин, служивших для гарнизона чем-то вроде кордегардии.

Отдельными постройками на возвышенностях стали две будущие архитектурные доминанты. Собор покровителя моряков – Николая Чудотворца и… дворец Наместника. Правда, если у первого пока не было даже фундамента, то у второго заканчивали крышу. Вправду сказать, пока это был лишь небольшой одноэтажный коттедж с мансардой в понравившемся мне американском стиле.

Но выступивший в роли архитектора корпуса инженеров-механиков штабс-капитан Глотов заверил, что площадку под основное здание дворца он разметил и оставил пока свободной, а этот небольшой, но уютный дом позднее может стать или флигелем или вовсе музеем освоения Русского Дальнего Востока. Коттедж, возведенный, к слову сказать, прямо на скале, в которой с помощью взрывчатки выломали небольшой грот. В котором мы и разместили изрядную часть полученных репараций.

Еще одним сюрпризом стал стоящий в глубине бухты на якоре «Великий князь Константин», на борту которого меня ждала изрядно округлившаяся Стася.

– Боже мой, – пробормотал я, глядя в глаза любимой женщине. – Я уже начал забывать, какая ты у меня красавица!

– Не ври, пожалуйста, – всхлипнула она, пряча лицо у меня на груди. – Я ужасно потолстела и подурнела! Ты теперь меня разлюбишь…

– Что за странные идеи? Запомни, глупенькая, чтобы ни случилось, в моем сердце есть место только для тебя. Ну а что до твоей наружности, то ты ведь ждешь нашего первенца. И видит Бог, для меня нет никого прекрасней тебя…

– А как же я? – пискнул откуда-то сбоку Николка. – Это ведь я первенец…

– Прости, сын, – вздохнул я. – Кажется, ляпнул глупость. Разумеется, у меня есть ты – мой наследник, гордость и опора, и Оленька с Верой, но ведь у нас со Стасей это первый ребенок? Кстати, вы давно здесь?

– Достаточно, чтобы понять, что строительство города нуждается в твердой руке и контроле, – окончательно взяв себя в руки, заявила великая княгиня. – Прости милый, возможно, твои офицеры превосходные моряки, но вот строители и хозяйственники из них прямо скажем не важные.

– Все настолько плохо?

– Я бы так не сказала. Просто могло быть гораздо лучше. Вообрази, в городе появились крупные запасы продовольствия. Соль, рис, чумиза, просо. Но вместо того, чтобы пустить это богатство в оборот, его размещают в спешно возводимых складах или даже на открытых площадках!

– Прости, что ты имеешь в виду под оборотом?

– У нас ведь стройка, не так ли?

– Ну да.

– И не хватает рабочих рук?

– По всей видимости.

– А вокруг живет множество не таких уж сытых китайцев, готовых работать за сущие копейки, но ревизоры готовы лечь костьми, но не допустить траты ни одного зернышка!

– По-моему ты преувеличиваешь. И вообще нанимать рабочих за еду…

– Только если самую малость. А продовольствие – это те же деньги. На что, по-твоему, потратят заработок здешние кули? На тот же рис или просо или что там им еще нужно! Ну и зачем нам посредники в виде торговцев?

– Наверное, ты права.

– Ну, конечно же я права. Кроме того, нам нужно мясо и молоко. Одним рисом и чумизой наши матросы сыты не будут. Поэтому я распорядилась купить на пробу несколько коров и свиней. Нужно только закончить сараи, и у нас будет свое хозяйство с мясом и молоком.

– Чтобы я без тебя делал?

– Пропал бы, разумеется!

– Кстати, о мясе и молоке. Я, признаться, ужасно устал от риса и с удовольствием съел бы чего-нибудь эдакого. Что у нас на обед?

– Рисовый суп и плов.

– Что⁈

– Ха-ха-ха! – расхохоталась Стася. – Видел бы ты свое лицо. Не беспокойся, будет тебе отличный, хорошо прожаренный стейк, свежие овощи и, разумеется, выдержанный сыр. Все, как ты любишь. Я уже распорядилась…

Надо сказать, что, несмотря на некоторые перепады в настроении, вполне, впрочем, извинительные в ее состоянии, великая княгиня вскоре взялась за дело и прекрасно справлялась с руководством стройкой. Стоило объявить о новых условиях найма, в Дальний со всех сторон потянулись толпы местных жителей со своим инструментом и даже ослами. Китайцы, к слову сказать, оказались прекрасными строителями. Многие из них одинаково умело ломали камень и возводили из него стены, валили лес и изготовляли из полученной древесины все от дверей и оконных рам до весьма красивой и удобной мебели.

В еще строящемся городе появилось множество лавок, харчевен и даже два публичных дома. Один почище для господ офицеров, а другой, скажем так, более демократичный, для мастеровых и нижних чинов. Я, правда, ни в одном из них не был, но запрещать тоже не стал, приказав только учредить за работницами медицинский надзор, на предмет недопущения эпидемий.

А вообще, строительство города, доложу вам, дело не просто увлекательное, но в каком-то смысле волнительное. Не раз и не два, решая вместе с женой или подчиненными разного рода вопросы, я неоднократно ловил себя на том, что искренне наслаждаюсь процессом созидания. Все же строить куда приятней, чем разрушать.

А строить предстояло много. Вслед за постройкой Дальнего и форта в Цзиньчжоу пришел черед крепости в устье Ляохэ, а уже весной следовало браться и за основание будущего Владивостока, чтобы надежно утвердиться в русском Приморье. Для всего этого требовались деньги, корабли и люди. Серебро мы добыть сумели, людей я в своих письмах к брату-императору запросил достаточно, а вот корабли предстояло строить здесь.

Большинство наших фрегатов и корветов имели весьма значительную океанскую осадку, а для действий у китайского побережья и, в особенности, на реках требовались мелко сидящие канонерские лодки, которых нам катастрофически не хватало.

Корпуса изготавливались на месте, машины привозили из Соединенных Штатов, наладку осуществляли на захваченном у японцев заводе силами голландских мастеров, а в команды нередко зачисляли всех, кого могли найти: от потерявших работу американцев до изъявивших желание служить белому царю колошей и айнов. Такой вот получился интернационал…