Текст книги "Бросок тигра (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Стоило громыхнуть под наплавным мостом, как в дело вступили 60-фунтовки «Моржа», а вслед за ними и орудия на плотах, после чего на ошеломленных китайцев обрушились бомбы. Десять пушек, находящихся к тому же на не слишком устойчивых конструкциях, не так уж много для такой крепости, как Дагу, но сам факт обстрела отчего-то произвел на цинских солдат ошеломляющее впечатление. Сыграли свою роль и стрелки на марсах канонерки и помостах плавбатарей, ухитрявшиеся, несмотря на качку, расстреливать обслугу китайских пушек. Так что, если поначалу противник пытался отвечать более или менее организованно, то примерно после третьего залпа огонь продолжали вести только отдельные орудия.

Между тем наши артиллеристы, напротив, почувствовали себя уверенней и раз за разом посылали в сторону вражеских позиций тяжелые гостинцы. Больше всех, помимо «Моржа», отличились, если так можно выразиться, «тяжелые» плавбатареи «Не тронь меня» и «Холера», но их малые собратья старались не отставать. Ответная же стрельба, как уже упоминалось, оказалась неэффективной, и я приказал просигналить «Прибрежной флотилии» подойти ближе к берегу.

Увы, то ли из-за окутавшего их дыма, то ли из-за грохота сражения, сигнал долгое время оставался незамеченным.

– Спустить гичку! – не выдержав приказал я, наверное, впервые пожалев, что пожертвовал своим личным катером, придав его одной из батарей в качестве буксира.

– Ваше высочество, – изменился в лице Шестаков. – Стоит ли так рисковать?

– Быстрее! – рявкнул я в ответ, проигнорировав справедливое в общем-то замечание.

– Если прикажете, я сам могу…

– Иван, если тебе наскучило командование моим флагманом, ты только скажи! – огрызнулся я. – Мигом дело на берегу найду!

Буквально через несколько минут легкая шлюпка уже качалась рядом с бортом фрегата, а на веслах сидели, конечно же, бывшие морские пехотинцы из моей охраны.

– Не извольте беспокоиться, Константин Николаевич, – заверил меня занявший место рулевого Воробьев. – От весел мы еще не отвыкли!

– Отваливай!

– Есть!

Моряки навалились на весла, и легкая гичка понеслась к месту сражения. Надо отметить, что к тому времени на «Морже» заметили, наконец, сигнал и на малом ходу двинулись к берегу. А вскоре за ним последовали и остальные.

Пока наша канонерка и артиллерийские плоты громили Большой Южный форт, на северном берегу происходили не менее драматические события. Сначала командовавший им маньчжурский военачальник приказал своим батареям развернуть орудия и открыть огонь по русским кораблям. Первое у них хоть и с трудом, но получилось, а вот со вторым из-за слишком большой дистанции вышла промашка. Выпущенные из допотопных пушек ядра просто не долетали до наших судов.

После этого он сам или по совету кого-то из подчиненных решил задействовать брандеры. Шесть больших джонок, заполненных массой горючего материала, были приготовлены задолго до появления нашей эскадры и теперь ждали своей очереди вступить в бой и предать огню наглых захватчиков. Правда по первоначальному замыслу для этого следовало заручиться согласием командующего и получить дозволение развести в сторону половинки наплавного моста. Но поскольку от перегораживающей вход в реку конструкции мало что осталось, а сам главнокомандующий после взрыва куда-то исчез, этой формальностью решили пренебречь.

В принципе, ход был абсолютно верным и, принимая во внимание слабую маневренность артиллерийских плотов, вполне мог привести к их уничтожению. Командам нужно было лишь проявить выдержку и оставаться на брандерах до того самого, последнего момента, когда столкновение стало бы неизбежным. Но к несчастью для Цинской империи мы с самого начала предполагали нечто подобное и потому были готовы.

Стоило джонкам показаться в устье, как им наперерез двинулся «Бульдог», способный благодаря относительно небольшой осадке и колесному движителю действовать на мелководье. Поначалу предполагалось, что он примет участие в обстреле Южного форта, но, когда обсуждали возможные действия противника, пришли к выводу, что бывший британский шлюп лучше оставить в резерве как раз на такой случай.

Несмотря на то, что маневр нашего корабля не остался незамеченным, попытка китайцев отогнать его артиллерийским огнем провалилась. Как ни старались их канониры, попасть по быстро движущемуся шлюпу было не так уж просто. Зато пущенные в ответ из пушки Баумгарта бомбы легли довольно близко от вражеских позиций, заставив цинских солдат умерить пыл.

Опасаясь подходить к горящим джонкам слишком уж близко, Брылкин распорядился спустить шлюпки и послал людей перехватить брандеры. Понимая, что счет идет на минуты, матросы гребли, не жалея сил, и вскоре настигли вражеские «сюрпризы» с никак не ожидавшими подобного развития событий китайскими моряками.

При виде русских экипажи брандеров впали в панику и попытались сбежать. Одни на идущих за джонками на буксире лодках, другие просто попрыгали в воду. Наши поначалу пытались стрелять в них, но видя, что те не оказывают сопротивление, вскоре прекратили, сосредоточив все усилия на брандерах. Таким образом вскоре все они были перехвачены, после чего их сумели оттащить на мелководье, где они и сгорели, не причинив нам ни малейшего вреда.

Не обошлось, впрочем, без неожиданностей. Стоило шлюпкам подойти ближе к берегу, как на нем появилось несколько цинских кавалеристов, и они попытались обстрелять наших моряков. Те, недолго думая, взялись за штуцера и принялись палить в ответ. Особой меткости не продемонстрировали ни те, ни другие, но попавшие под огонь китайцы бежали, очевидно, сообщив своим командирам, что русские начали высадку.

Пока Брылкин и его подчиненные разбирались с брандерами, я сумел-таки добраться до «Моржа» и, не дожидаясь пока меня заметят, поднялся на борт канонерской лодки по шторм-трапу.

– Ваше высочество? – изумился при виде высокого начальства Кроун.

– Он самый, – криво усмехнулся я в ответ. – Доложите обстановку!

– Вверенное мне соединение ведет бой! – бодро начал капитан-лейтенант. – Огонь противника ослаб, потому было принято решение сократить дистанцию…

– Почему так поздно⁈

– Пытался сообщить о своем решении сигналами, но на плотах меня не видят. Пришлось действовать личным примером…

В этот момент одна из выпущенных нашими плавбатареями бомб угодила в китайский погреб. Сила взрыва была такова, что со стороны казалось, будто разворотило добрую половину форта. Однако стоило поднятой им пыли и пороховому дыму осесть, стало ясно, что валы и большая часть вражеской артиллерии уцелели. Тем не менее, ответный огонь быстро сошел на нет, и вскоре пушки противника окончательно замолчали. Наши моряки встретили этот успех громкими криками – ура! После чего продолжили стрельбу с удвоенным рвением.

– Пора высаживать десант! – решился я и велел поднять на мачте канонерки сигнал.

Только и ждавшие этого приказа морские пехотинцы тут же принялись рассаживаться в шлюпки и двинулись по направлению к берегу. Но поскольку они были дальше нас, то первыми на сушу перед фасами Большого Южного форта вступили стрелки с плотов. К сожалению, у них не было при себе лестниц, иначе честь занятия вражеской крепости досталась исключительно им.

А вот у присоединившихся к ним четвертью часа позже морпехов лестницы имелись, так что вскоре наши десантники сумели-таки перебраться через валы и захватить цитадель без боя. Единственными найденными ими противниками оказались несколько совершенно невменяемых солдат, обкурившихся запрещенными Роскомнадзором веществами.

Тем временем я принимал доклады подчиненных о потерях. Если коротко, несмотря на довольно интенсивную стрельбу, цинские артиллеристы не смогли не то, чтобы потопить наши плоты, но даже сколько-нибудь серьезно повредить их. Прямые попадания в бруствер получили только два из них – «Холера» и «Бобик», еще у нескольких разбило ядрами по паре бочек. Убитый среди личного состава был только один – канонир по фамилии Блохин. Еще восемь человек получили разной степени тяжести ранения, в основном отколотой от брустверов деревянной щепой. Еще примерно столько же после ударов по утлым конструкциям ядрами выбросило за борт, но по счастью вроде бы никто не утонул.

– А не прогуляться ли нам на берег? – задумчиво заметил я, поглядывая на поднятый над китайским укреплением Андреевский флаг.

Судя по выражению на лице начальника моей охраны, идея ему не понравилась, но привычка повиноваться взяла верх, и через несколько секунд мои охранники уже занимали места в гичке.

При ближайшем рассмотрении китайский форт оказался практически целым. Да несколько стоявших на валах орудий было сброшено прямыми попаданиями вниз, а на месте взорванного погреба зияла огромная яма, но в целом укрепления пострадали не слишком сильно. Чего никак нельзя сказать о его гарнизоне. И если на позициях артиллерии трупов было не так много, то внутренний дворик цитадели оказался усыпан телами цинских солдат. Некоторые были еще живы и со страхом смотрели на вооруженных русских моряков.

– Вот, сукины дети! – вырвалось у меня. – Такую позицию без боя сдали!

– Тьфу, а не вояки! – сплюнул на землю незнакомый унтер. – Англичане под Балаклавой много крепче держались!

– Ты был под Балаклавой?

– Виноват, ваше высочество! – подскочил тот, сообразив, что рядом с ним генерал-адмирал. – Так точно, был!

– Ну и молодец, коли так. Много ли убитых?

– Китайцев-то? – на всякий случай уточнил морпех. – Сотни полторы, а может и более.

– А наших?

– Да почитай, что и нет никого. В моем отделении матрос Переверзев ногу зашиб – дурень! Теперь хромает. Да в соседнем один олух царя небесного, когда высаживались, в воду упал и едва не захлебнулся. А так все благополучно…

– Как говорили наши предки – полная Виктория! – подал голос незаметно подошедший к нам Одинцов. – Очевидно, взрыв погреба совершенно деморализовал китайцев, в связи с чем они бросили позиции, прежде чем мы успели высадиться на берег.

– Пленные есть?

– Весьма немного, да и те либо ранены, либо… не в себе.

– Вот как? Тем не менее, осмотри все укрепления и подступы к ним и расставь караулы.

– Слушаюсь! – козырнул капитан второго ранга и отправился выполнять.

А я вместе с Воробьевым вернулся к артиллерийским позициям, чтобы поближе рассмотреть трофейные пушки, из-за которых мы, собственно говоря, и ввязались в эту авантюру. И надо сказать, увиденное меня вовсе не обрадовало.

Довольно-таки значительная часть орудий Большого Южного форта была, мягко говоря, весьма архаичной конструкции. Вплоть до того, что вычурно отлитые стволы не имели цапф и крепились к заменявшим лафеты деревянным колодам с помощью охватывающих их тело железных полос.

– Есть пушки и получше, – правильно понял выражение моего лица проводивший инвентаризацию трофеев штабс-капитан морской артиллерии Антипенко.

– Где?

– На обоих фасах – Южном и Северном – стоят по паре вполне приличных карронад голландской выделки. И еще одна «длинная» пушка на главной батарее, правда, ее сбило бомбой, но само орудие, кажется, не пострадало.

– Кажется? – скептически хмыкнул я.

– Трудно сказать что-то более определенное без детального осмотра, – ничуть не смутился Антипенко.

– Калибр?

– Карронады 18-фунтовые, а длинная пушка 32-фунтовка.

– Англичанка?

– Точно так-с. Судя по клеймам Бомбейского арсенала.

– Чудны дела твои Господи! – покачал я головой, пытаясь понять, как британское морское орудие могло оказаться на китайской сухопутной батарее.

– Есть еще три относительно недурные пушки, отлитые, судя по всему, по европейским образцам. Во всяком случае, на них есть цапфы. Так что изготовить лафеты будет несложно. Остальное только в музей или переплавку.

– Переплавку?

– Почему бы и нет? – пожал плечами штабс-капитан. – Они же бронзовые, причем металл, сколько я могу судить, прекрасного качества!

– А это мысль!

– Но вот эту красавицу, – продолжал оказавшийся энтузиастом порученного ему дела Антипенко, – лучше оставить.

Пушка, на которую он указал, и впрямь отличалась от своих товарок некоторым изяществом форм и искусно отлитой мордой дракона, украшавшей ее казенную часть.

– Ура! – прервали нашу беседу крики матросов. – Наша взяла!

– Что там еще? – удивился я.

– Северный форт наш!

– Что?

Практически бегом поднявшись на вал и приложившись к биноклю, я разглядел, что над китайскими укреплениями и впрямь развевается белый флаг с косым Андреевским крестом. Интересно, как его смогли увидеть невооруженным взглядом матросы?

– Как, черт возьми? – озадаченно посмотрел я на стоящих подле меня Воробьева и Антипенко.

Вопрос и впрямь оказался очень интересным. Штурм Северного форта должен был состояться после взятия Южного, когда освободятся плавбатареи и морская пехота, и можно будет перекинуть их на новый участок. А тут каким-то невероятным образом оба форта пали практически одновременно…

Ответ на него выяснился уже после боя и оказался до изумления прост. «Виновниками» падения китайских укреплений стали моряки с «Бульдога», занимавшиеся перехватом брандеров. Как уже упоминалось, вступившие с ними в перестрелку Цинские солдаты быстро ретировались и сообщили своему командующему о начавшейся высадке русских.

Тот, видя, что десант «северных варваров» прикрывает один единственный шлюп, решил сбросить его в море и повел свои войска в атаку. Никакого десанта китайцы, разумеется, не обнаружили. Зато Брылкин, увидевший в пределах досягаемости своих орудий толпы цинских солдат, свой шанс не упустил. Всего на «Бульдоге» имелось шесть пушек. Четыре по бортам и две на поворотных станках на верхней палубе. Огонь открыли все четыре, способные стрелять на один борт, и буквально парой залпов разогнали все китайское воинство. Причем большинство из них не стали возвращаться под защиту стен и бросились бежать куда глаза глядят.

Внимательно наблюдавший за всеми этими перипетиями Лихачев понял, что наступил удобный момент, и бросил в бой единственный имевшийся у него резерв – усиленную корабельным десантом роту морской пехоты под командованием Тимирязева.

Надо сказать, что далеко не все ханьцы из Армии Зеленого знамени, составлявшие основу гарнизона Дагу, оказались трусами. Оставшиеся у пушек артиллеристы честно попытались отразить теперь уже настоящую высадку вражеских войск. Пушки форта посылали в захватчиков ядро за ядром, но, не имея сколько-нибудь современных прицелов и дальномеров, могли попасть только случайно, а потому сумели разбить только одну шлюпку. Остальные благополучно добрались до берега и бросились в атаку.

В принципе, даже в этот критический момент один удачный картечный залп мог бы спасти китайский форт от немедленного захвата, но, как это частенько случалось на той войне, цинские солдаты не стали вступать в бой накоротке и поспешили бросить свои позиции. Разгоряченные штурмом морские пехотинцы и десантники проводили их дружными залпами из «шарпсов» и штуцеров, после чего отступление превратилось в бегство.

Несмотря на несколько большие потери (4 убитых и 17 раненых), чем при штурме Большого Южного форта, победа была полной. Тем более, что практически вся артиллерия и имевшиеся к ней боеприпасы остались невредимыми. Так что Лихачев с Тимирязевым получили устный выговор наедине за самоуправство и благодарность от генерал-адмирала с записью в формуляр.

Но как уже упоминалось, все это мы узнали уже потом, а пока нужно было продолжать бой.

– Смотри, Михаил Николаевич, – водя пальцем по добытой стараниями Беклемишева схеме, пояснял я Одинцову. – Малый Южный форт теперь от нас никуда не денется. Напротив, будет даже лучше, если китайцы сами оттуда сбегут, избавив нас от необходимости штурма. А вот эту недостроенную батарею вверх по течению взять надобно непременно! Только тогда наша победа будет окончательной…

– Возьмем, ваше высочество! – решительно кивнул головой капитан второго ранга. – Даже отсюда видно, что батарея совершенно не укреплена со стороны суши. Возьму две роты аландцев с митральезами и пройду вот здесь.

– Добро! А я отдам приказ «Моржу» зайти в Байхэ, благо что заграждения уничтожены, и поддержать вас огнем.

Получив новый приказ, Кроун осторожно двинулся вперед, не забывая время от времени постреливать по обнаруженным скоплениям китайцев или просто подозрительным местам из пушек. По всей видимости, именно эта совершенно нелишняя в наших условиях предосторожность и убедила китайских военных в том, что сражение проиграно и держаться из последних сил нет никакого резона. Во всяком случае, когда идущий исключительно малым ходом «Морж» достиг вражеской батареи, с нее не прозвучало ни одного выстрела.

Единственными, кто попытался оказать сопротивление, стали цинские кавалеристы. Как только колонна морских пехотинцев удалилась от форта на версту, ее атаковала вражеская конница, общим число порядка четырехсот сабель. Довольно слаженно развернувшись в лаву, маньчжуры, или быть может монголы, подбадривая себя гортанными криками, понеслись в бой, рассчитывая в лихой сабельной рубке решить судьбу сегодняшней битвы.

Однако произвести впечатление на ветеранов Бомарзунда и Балаклавы у них не получилось. Мгновенно рассыпавшиеся в цепи морские пехотинцы встретили противника слаженными залпами, а потом с флангов ударили митральезы, и скоро все было кончено. Усеяв поле боя телами своих товарищей и их боевых коней, цинские кавалеристы бросились бежать и больше в тот день нас не беспокоили.

Подводя итоги сражения, можно сказать, что форты Дагу были взяты нами без серьезных усилий и с самыми незначительными потерями. Трофеями стали 280 самых разных пушек, примерно четверть которых можно было использовать для вооружения наших новых крепостей. А также значительные запасы ядер, пороха и даже бомб. Последние, правда, были не снаряжены, отчего и не смогли нанести нам сколько-нибудь серьезный ущерб, но это, как говорится, дело не хитрое.

Пленных было относительно немного, около двух сотен, включая и раненых. Имелись также запасы продовольствия, впрочем, не слишком большие.

– Какие будут приказания? – вопросительно посмотрел на меня Лихачев.

– Сегодня отдыхаем, а завтра начнем погрузку захваченных трофеев на корабли, – решил я, посмотрев на клонившееся к закату солнце. – Прошу передать войскам мое совершеннейшее удовольствие, а также настоятельную просьбу воздержаться от чрезмерных возлияний. Вернемся в Квантун, обещаю всем господам офицерам и нижним чинам трехдневный отдых, со всем что в таких случаях полагается. Но сейчас следует держать ухо востро!

– Как прикажете. Остается решить вопрос с трофеями. Что будем забирать?

– А все что не прикручено! – немного подумав, решил я. – Что прикручено, открутить и тоже забрать. У нас ведь, говоря по чести, практически ничего и нет!

– А что делать со стреляющим антиквариатом?

– Ты про пушки? Забираем все! Часть перельем во что-нибудь полезное. Благо у нас скоро будет своя верфь, а в ней, я так полагаю, не обойдется без мастерских. То, что имеет художественную или историческую ценность, отправим в Россию или установим в парках наших будущих городов. Так сказать, в назидание потомству. Ну и самое главное, не будем оставлять ничего китайцам, чтобы они не решились использовать это снова.

– Полагаете, англичане с французами тоже попытаются нанести визит в Пекин?

– Это уж как пить дать! И я вовсе не желаю им успеха… ладно, Бог с ними, с союзниками. Как думаете, после такой демонстрации силы, китайский император решится на переговоры?

– Боюсь, что нет, ваше высочество, – подал голос Беклемишев, успевший сегодня побывать во всех захваченных укреплениях, осмотреть трофеи и допросить пленных.

– Объяснись!

– Изволите ли видеть, Константин Николаевич, цинские чиновники вообще редко докладывают своему государю дурные новости. И вполне может статься, что Сяньфэн будет пребывать в уверенности о том, что его победоносные войска нанесли вам ужасающее поражение!

– Ну это уже хамство!

– Поэтому, если вам будет угодно услышать мое мнение, я предложил бы сделать еще один рейд. На Тяньцзинь!

– И что это нам даст? – вопросительно посмотрел на него Лихачев.

– Все дело в том, что Тяньцзинь не просто город на пути в китайскую столицу. Это, если можно так выразиться, огромный склад, через который в нее идет продовольствие. Захватив его, мы мгновенно поставим Цинские власти на колени.

– Победные реляции плохо воспринимаются на голодный желудок? – сообразил я.

– Именно так, Константин Николаевич.

– Мысль, конечно, интересная, – покачал головой Шестаков. – Но у нас всего одна канонерка, да еще, быть может, «Бульдог». Справятся ли они с китайскими укреплениями?

– А нет там никаких укреплений! – парировал жандарм. – До сегодняшнего дня китайцы считали Дагу неприступным, поэтому и не озаботились возведением фортов и батарей.

– А много там продовольствия? – поинтересовался Лихачев. – А то ведь здесь сущие пустяки, а нам еще крепости строить, рабочих кормить…

– В Пекине добрых полмиллиона жителей. Так что много.

– Что ж, господа, – решился я. – Как говорят французы – аппетит приходит во время еды. Пора наведаться в Тяньцзинь!