Текст книги "Бросок тигра (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Большинство матросов понятия не имели, что такое «исполнить на бис», но стоило музыкантам и певчим замолчать, как все стали просить их повторить. Новая песня прозвучала пять раз, после чего не ожидавшие подобного успеха музыканты взмолились о пощаде.

– В самом деле, братцы! – подал голос я. – Дайте людям передохнуть. К тому же угощение стынет… марш за столы!

Без ложной скромности скажу, пир, равно как и концерт, и сам праздник удались на славу. Несмотря на всю свою неприхотливость моряки сумели оценить и шашлык, и жареную рыбу нескольких сортов. И испеченные по нашему заказу мелкие пирожки с самыми разными начинками. Николке, к слову, особенно понравились с «ююба» – китайскими финиками. Но были также с яблоками, грушами, яблоками, мясом, рыбой и бог знает, чем еще.

Пирожками китайское участие не обошлось. Большинство лавочников и корчмарей, узнав о предстоящем празднике, изъявили желание готовить для русских моряков угощение, рассчитывая очевидно задобрить сурового Тигра Запада и избежать таким образом высылки с Квантуна. Наивные азиаты…

Моряки же с удовольствием все это ели и нахваливали. Кроме того, многие живо обсуждали торжественную речь, прозвучавшую сразу после богослужения. В ней я поблагодарил всех за службу и пообещал, что каждый желающий после демобилизации может поселиться в новых Российских владениях, получив двадцать десятин пахотной земли на человека, плюс еще по пять за каждый Георгиевский или Аландский крест.

А завершилось все совершенно роскошным фейерверком. Все же должен признать, китайцы в деле пиротехники если и не впереди планеты, то уж точно одни из первых. Так что порадовали на все деньги.

[1] Полотнянник – легкая двубортная офицерская куртка с двумя рядами пуговиц, носившаяся только с погонами, в отличие от сюртука, к которому позволялось прикреплять эполеты. Аналог современного кителя.

Глава 13

Не успел развеяться дым от праздничных салютов, как в Талиенваньском заливе бросил якорь фрегат «Светлана» под командованием самого младшего из братьев Истоминых – Павла. Последние два месяца он провел на Цусиме в качестве старшего стационера, но теперь был сменен «Чародейкой» капитана второго ранга Баженова. Теперь «Светлане» и ее команде предстояло ознакомиться с берегами Квантуна, после чего посетить ряд портов на побережье Китая и прежде всего занятый тайпинами Нанкин. Подобная ротация, помимо всего прочего, позволяла не терять навыков морской службы экипажам и изучать возможный театр боевых действий офицерам.

– Рад видеть ваши императорские высочества в добром здравии, – с достоинством поприветствовал нас со Стасей Истомин, прибывший для доклада и получения инструкций.

– И мы вас, Павел Иванович, – устало улыбнулась великая княгиня. – Как добрались?

– Благодарю, все благополучно. Погода прекрасная, ветер попутный…

– Позвольте, но ведь последние несколько дней на море не прекращается шторм!

– Помилуйте, Анастасия Александровна, разве это шторм? Так… волнение, да и ветер, как я сказал, был попутным. Кстати, пользуясь случаем, позвольте преподнести вам от нашего славного экипажа маленький сувенир.

– Боже, какая прелесть! – всплеснула руками Стася, увидев перед собой затейливо украшенную инкрустацией шкатулку с набором каких-то женских безделушек: черепаховых гребней, веера и тому подобных вещей. – Костя, ты говорил, что японцы люди суровые и воинственные. Но при этом, оказывается, способны создавать такую красоту…

– Одно другому не мешает, – улыбнулся я. – Если ты не против, мы немного пообщаемся с Павлом Ивановичем?

– Можете сколько угодно секретничать, мне это совершенно неинтересно, – охотно согласилась великая княгиня и удалилась в свои покои, после чего из них вскоре донеслось пение Габриэллы.

– Прекрасный голос, – не преминул отметить Истомин.

– Угу. И знойная внешность. У молодых офицеров после нескольких месяцев воздержания напрочь голову сносит.

– Сватаются?

– Было и такое, но в основном пытаются проникнуть в ее каюту, на предмет признания в любви и последующего штурма. Уже троих отправил под арест, а все не унимаются. Но это пустяки. Как там обстановка на Цусиме?

– Смею заверить, что пока все относительно благополучно.

– Относительно?

– Отдельные эксцессы, конечно, случаются, но пока ничего серьезного.

– А вот с этого места поподробней пожалуйста!

– За две недели до нашего отхода я послал баркас пополнить запасы пресной воды. Экипаж, сами понимаете, в таких случаях минимальный, да и с собой ничего лишнего. А тут почти полдюжины лодок с местными, гребут наперерез, почти у всех ножи, палки или иное дреколье. Окружили, ну и…

– И чем же все кончилось? – напрягся я несмотря на то, что понимал – произойди трагедия, от благодушия Истомина не осталось бы и следа.

– В тот раз, можно сказать, ничем. Наши морячки поснимали весла с уключин и отмахивались ими, покуда помощь не подоспела. Урону, если не считать пары царапин, не понесли!

– Э… не в «тот раз»? – вычленил из его фразы главное.

– Да, собственно, то же самое, только наши матросы оказались вооружены и прибили одного или двух нападавших до смерти. После чего пришлось высадить на берег десантную полуроту и навестить замок тамошнего дайме, или говоря по-нашему – князя. После недолгих препирательств его сиятельство полностью признал вину своих подданных, а кое-кого из зачинщиков сразу и наказал.

– Дай угадаю. Приказал отрубить голову?

– Именно. Причем я, признаться, до конца не уверен, что укоротили именно виновного. Собственно говоря, именно поэтому наши матросы предпочитают не придавать подобным случаям огласку. Дадут разок, пардон, в рыло и довольно. Все же отрубание головы, да еще не слишком умелыми палачами, зрелище не самое аппетитное.

– Я так понимаю, нападения – дело рук рыбаков?

– А черт их знает. Вообще, с рыбаками у нас не самые плохие отношения. Нет, поначалу они, как могли, сопротивлялись нововведениям, но потом постепенно смирились. Мы ведь прежде как действовали? Увидели японцев, спустили шлюпку или катер и давай за ними гоняться. Потом поняли, что дело это бесперспективное и зашли с другой стороны. Нагрянули во время шторма, когда рыбаки на берегу, да чохом всех и оформили, предупредив, что гоняться больше не станем, а тех, кто откажется остановиться и предъявить документы – сразу будем топить. И знаете, после того как парочку утопили, помогло.

– Н-да, тяжело бремя белого человека.

– Да, в общем, не особо, – пожал плечами Истомин, никогда, разумеется, не читавший Киплинга. – Налоги у нас гораздо ниже, чем при сегунате, а за поставленные продукты платим дороже. Поэтому для простых обывателей наше владычество вовсе не обременительно.

– Хорошо коли так. Чем-нибудь еще порадуешь?

– Даже не знаю. Про Николаевск точно ничего не скажу, а вот в Александровской Гавани, судя по рассказам бывавших там, дела обстоят весьма недурно. Прибыли первые поселенцы, в том числе и казаки. Завод смонтирован и даже началась постройка канонерок. Если все пойдет так же, к весне будут готовы к спуску. После чего останется только поставить котлы с машинами и вооружить их. Впрочем, обо всем этом пусть лучше доложит тамошний губернатор Гошкевич, все же его епархия.

– Тогда рассказывай про свои дела. Что успели возвести на станции?

– Да, собственно говоря, все необходимое уже готово. Казармы с госпиталем, дома для коменданта и господ-офицеров, часовню еще. Ну и разумеется, батареи. Вообще, после получения трофеев из Дагу и Тяньцзиня дело пошло гораздо быстрее. Тут нам и пушки пригодились, и рис с чумизой. Если поначалу японцы не слишком охотно нанимались на стройку, то потом, после того как работникам стали платить рисом, все тот же дайме Со Ёсиёри сам стал пригонять на работу зависимых от него крестьян с тем, разумеется, условием, чтобы платили ему.

– А как дела непосредственно в Японии?

– Трудно сказать. Новости приходят редко и зачастую в весьма искаженном виде. Одно могу сказать точно, новой заварухи не избежать. Уж очень они на нас обиделись. И если сегун хотя бы внешне пытается соблюдать достигнутые соглашения, то его противники при дворе и на Сацуме с Тёсю не скрывают враждебности.

– Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Теперь же тебе предстоит наведаться в Нанкин.

– Хотите установить связь с тайпинами? – понимающе кивнул Истомин.

– Именно. Будет с того толк или нет, не ведаю, но попробовать стоит!

Колесный пароходо-фрегат «Бульдог» еще со времен прошлой войны имел репутацию отличного корабля. От бывших хозяев ему достался крепкий корпус и хоть и архаичная, но весьма надежная паросиловая установка, благодаря которой он до сих пор считался прекрасным ходоком, способным бросить вызов большинству более современных винтовых фрегатов и корветов русской (и не только русской) эскадры. Нынешние владельцы заменили на нем артиллерию, сделав небольшой вроде бы корабль весьма опасным противником для любого неприятеля.

Командовал им весьма молодой – минувшей весной ему исполнилось всего двадцать пять лет от роду – но довольно-таки заслуженный офицер. Капитан-лейтенант Владимир Брылкин. Во время недавнего празднования уже неоднократно отличившийся командир получил очередную заслуженную награду – Аландский крест третьей степени. Ценившийся у моряков лишь немногим меньше, чем орден Святого Георгия или золотое оружие с надписью «За храбрость». А также новое задание – добраться до Кореи и добиться встречи с официальными лицами королевства Чосон, чтобы передать им копию Тяньцзиньского договора, разъяснив по мере возможности изменившуюся геополитическую ситуацию, и провести предварительные переговоры.

– Где-то здесь, – ткнул пальцем в карту великий князь, – у них должен быть порт «Чемульпо» или как-то так. Проход на внутренний рейд там довольно сложный, поэтому постарайся соблюдать осторожность. А то мало ли… С местными веди себя так же. Без необходимости силу не применяй, нам сейчас только с ними зарубиться не хватало, но, если уж придется – не миндальничай. Мы в Азии, а здесь понимают только силу. Впрочем, у нас в Европе так же.

– Это уж точно, – скупо усмехнулся капитан-лейтенант.

– Запомни главное. Мы, к сожалению, очень мало знаем о внутреннем положении в Корее, ибо страна эта очень закрыта. Какие-либо сношения у них до сих пор были только с империей Цин, да еще с Японией. Причем с последней не напрямую, а через княжество Цусима.

– И теперь, когда Цусима в наших руках, – подхватил Брылкин, – а Китайский богдыхан фактически отказался от Маньчжурии, тамошнему королю нужно определиться с выбором.

– Примерно так, с той лишь поправкой, что король там ни на что не влияет, а настоящая власть в руках его первого министра Кима.

– Прямо как Ришелье при Людовике XIII.

– Только без мушкетеров, хотя… знаешь, отец Палладий как-то обмолвился, что Албазин осаждали не только маньчжуры с китайцами, но корейские стрелки из ружей. Так что вполне вероятно, какие-никакие, но мушкетеры там все-таки есть.

– Вы поэтому хотите их переселить? – осторожно поинтересовался капитан-лейтенант.

– Нет, конечно… просто… видишь ли, Владимир свет Николаевич, мы сейчас оказались в довольно-таки своеобразной ситуации. Сил у нас мало, а врагов много. Но при этом наши враги друг друга терпеть не могут, так что, если мы сумеем в полной мере воспользоваться сложившейся ситуацией, в ближайшие сто лет именно Россия станет самой великой державой в этой части света.

– Разделяй и властвуй?

– Вот-вот.

– Константин Николаевич, позволено ли мне будет спросить, почему вы считаете корейцев более приспособленными к Западной цивилизации?

– Ох, братец… не задавал бы ты таких вопросов, не получал бы уклончивых ответов. Скажу так – предчувствие у меня такое! Понятно?

– Так точно! – не то чтобы не смутился, но скорее даже обрадовался Брылкин. – Значит, все так и получится!

– Что, прости?

– Так ведь все, что до сих пор предлагало ваше высочество, неизменно срабатывало к вящей пользе Отечества. Стало быть, и теперь все получится! Не, ну правда, кто кроме вас задумывался о необходимости канонерских судов, мин и броненосцев до того, как они действительно понадобились?

– Ладно, ступай с Богом! Удачи!

Плавание вдоль западного побережья Корейского полуострова при отсутствии надежных карт оказалось не самым простым делом. Береговая линия была буквально изрезана сотнями маленьких заливов, островков и разделявших их проток. Отчего очень напоминала финские шхеры, в которых Брылкину не так давно пришлось воевать. К счастью, и он, и его штурман обладали достаточным опытом, чтобы провести бывший британский шлюп мимо всех опасностей и прибыть к конечной точке…

Время от времени русским мореплавателям встречались джонки корейских рыбаков, большинство из которых при виде чужеземного корабля тут же поднимали паруса и бросались наутек. И только одна из них, по всей вероятности из-за сломанной мачты, не смогла ретироваться и осталась покачиваться на волнах.

– Поговорите с ними? – обратился к приданному его экспедиции переводчику Брылкин.

– Можно попробовать, – пожал плечами Кольцов. – Но успеха не гарантирую. Я ведь корейского совсем не знаю, и если аборигены не говорят по-китайски, то….

Так оно и вышло, корейцы китайского языка не знали или же категорически не желали это знание обнаруживать, отчего беседа не задалась. Однако пока бравый юнкер пытался разговорить своих собеседников, их лодка заметно погрузилась в воду. На что тут же обратил внимание пристально наблюдавший за ходом «переговоров» Брылкин.

– Да они тонут! – воскликнул он, после чего тут же велел спустить шлюпку и спасти незадачливых мореплавателей.

Это может показаться странным, но «спасаться» рыбаки не пожелали. Однако командовавший шлюпкой прапорщик из числа выслужившихся в офицерские чины морских пехотинцев излишней деликатностью не страдал, и вскоре на палубе русского корабля оказались трое взъерошенных подданных королевства Чосон: благообразный старик с пучком седых волос на подбородке и пара испуганно озирающихся молодых парней.

– Семен Тимофеевич, я уже понял, что договориться у вас не получилось, но может хоть знаками получится объяснить нашим новым знакомым, что им ничего не угрожает?

Пока Кольцов соображал, как ловчее показать руками слово «безопасность», старший из корейцев достал из висевшей у него на боку сумки письменные принадлежности и начертал на клочке бумаги какие-то мудрёные символы.

– Эврика! – обрадованно воскликнул юнкер. – Ну как же я сам не догадался?

– О чем? – изобразил вежливый интерес командир «Бульдога».

– Как однажды сказал мне господин Гошкевич, все здешние азиаты говорят на разных языках, но вот иероглифы у них практически одинаковые!

– В таком случае, надеюсь, для вас не составит труда наладить общение по переписке?

– К сожалению, – потух только что сиявший как новенький медный пятак Кольцов, – я знаю не так много иероглифов…

– Господи, послал бог двоечника! – сплюнул от досады капитан-лейтенант.

Как бы то ни было, юнкер сумел с пятого на десятое сговориться или точнее «списаться» с корейцами, после чего те понемногу успокоились и затихли в отведенном им углу. После чего смущающийся Кольцов вернулся на мостик и сообщил Брылкину о результатах.

– По их словам, к югу будет большой остров под названием Канхвадо, на котором есть крепость и королевские чиновники.

– Вы уверены? – недоверчиво хмыкнул Брылкин.

Однако делать было нечего, и вскоре продолживший свое плавание «Бульдог» и впрямь достиг большого острова или мыса, на берегу которого возвышались валы с невысокой крепостной стеной поверх них.

Корейские часовые, очевидно, тоже заметили русский корабль, и как только тот приблизился, сделали предупредительный выстрел, ясно показавший полное отсутствие у хозяев такого чувства как гостеприимство. К счастью, чосонские пушки не могли похвастаться дальнобойностью, так что пущенное ими ядро плюхнулось в мутные волны Желтого моря, не долетев примерно полутора кабельтовых до русского корабля.

– Прикажете открыть ответный огонь? – с надеждой посмотрел на командира старший офицер шлюпа лейтенант Бирюлев.

– Не торопитесь, Михаил Александрович, – покачал головой Брылкин. – Пока попробуем договориться миром. Где Кольцов?

– Я здесь, ваше высокоблагородие!

– Напишите для корейцев небольшое послание, которое мы отправим с одним из спасенных. Так, мол, и так, имеем важные сведения, просим прислать человека для переговоров, умеющего говорить по-китайски. Справитесь?

– Так точно!

Если с написанием текста юнкер разобрался за пару минут, то уговорить хотя бы одного корейца отправиться на берег оказалось совсем не просто. Ни старик, ни сопровождавшие его молодые рыбаки вовсе не горели желанием пообщаться с чиновниками своей страны, так что потерявшему терпение Брылкину пришлось дать новую команду.

– Хватайте крайнего, да свезите на берег!

Поскольку джонка затонула, пришлось везти посланника на катере, по которому чосонские артиллеристы также открыли стрельбу. К счастью, особой меткостью похвастать они не могли, так что экспедиция закончилась относительно благополучно. В том смысле, что русские моряки вернулись на свой корабль, а вот несчастному корейцу его соотечественники прямо на берегу отрубили голову.

– А вот это уже хамство! – помрачнел Брылкин и приказал открыть огонь.

Всего на «Бульдоге» было шесть орудий. Четыре из них находились в батарее, по обе стороны от гребных колес, а еще два нарезных Баумгарта №2 на поворотных станках на верхней палубе. Вот этим обладавшим совершенно немыслимой по здешним меркам мощностью пушкам и пришлось вразумлять «неразумных корейцев». Прекрасно знавшие свое дело русские артиллеристы быстро пристрелялись, и уже третий снаряд угодил в крышу с загнутыми вверх углами на приземистой кирпичной башне, осыпав окрестности осколками черепицы. Следующее попадание разворотило ей верхний этаж, а после третьего та развалилась, как игрушечный домик.

– Задробить стрельбу! – распорядился довольный капитан-лейтенант.

Как и следовало ожидать, демонстрация силы произвела на корейцев должное впечатление, так что скоро к русскому кораблю направилась джонка с представителями местных властей и переводчиком, оказавшимся… французским миссионером.

– Кто вы такой, месье? – поинтересовался Брылкин, как и большинство русских дворян умевший более или менее сносно говорить на языке Расина.

– Скромный служитель Господа! – воздел очи к небу монах. – Вот уже семь лет я несу слово Божие здешним жителям…

– И, судя по всему, не слишком преуспели, – хмыкнул командир «Бульдога». – Во всяком случае, особой любви к ближнему у вашей паствы не наблюдается.

– Вы, верно, не так меня поняли, – вздохнул иезуит. – Чосонские власти вовсе не поощряют нашу деятельность, и я в этой крепости скорее пленник.

Внимательно прислушивавшийся к их разговору корейский офицер тут же подтвердил его слова тем, что бесцеремонно пихнул миссионера, заставив тем самым вернуться к его обязанностям.

– Господин Пак спрашивает, зачем вы пришли в эти воды? – покорно перевел тот.

– У нас послание к королю Кореи.

– Королевство Чосон не ведет сношений с европейцами и не нуждается в их посланиях.

– Послушайте, святой отец, как вас там…?

– Брат Дюперре.

– Весьма рад знакомству. Так вот, брат Дюперре. Корейцы, очевидно, не в курсе, но мир вокруг в последнее время довольно сильно переменился. Не далее как месяц назад наш флот под командованием великого князя Константина осадил и взял сначала форты Дагу, а затем Тяньцзинь, после чего Цинский Китай капитулировал. Так что теперь у королевства Чосон нет сухопутной границы с Китаем, зато есть с Российской империей.

– Вы, верно, шутите? – округлил глаза иезуит.

– Брат Дюперре, по-вашему, я похож на клоуна?

Ошарашенный миссионер тут же принялся переводить своим тюремщикам эти сногсшибательные известия, но, кажется, не смог убедить их.

– Господин Пак вам не верит…

– Спросите у него, сколько еще башен этой крепости нужно разрушить артиллерией, чтобы убедить его в серьезности наших намерений?

Последний аргумент, кажется, сработал, потому что корейский офицер попросил дать им немного времени, чтобы сообщить о столь важных новостях властям, и просил больше не стрелять.

– Только если он разрешит нашим людям сойти на берег и пополнить запасы воды и продовольствия!

– Господин Пак очень извиняется, но не может позволить этого своей властью. Однако он уверяет вас, что правительство Чосон очень скоро узнает обо всех ваших требованиях и без сомнения даст исчерпывающий ответ.

– Ладно, отец Дюперре, передайте, что у него есть сутки. После чего обстрел продолжится. Кстати, вы не знаете, где находится город Чемульпо?

– Никогда не слышал о таком, месье. В нескольких лигах к югу есть рыбацкая деревушка с похожим названием, но…

Судя по всему, господину Паку не слишком нравилась словоохотливость миссионера, так что он поспешил свернуть переговоры и покинуть борт русского корабля.

– Не так быстро, – преградил ему путь Брылкин. – Я требую, чтобы вы освободили христианского священника.

– Да благословит вас Господь за доброту, – возразил иезуит, – но я вынужден отказаться. Ведь в таком случае они могут отыграться на моей пастве, как сделали это с несчастным Фелиппе.

– С кем?

– С юношей, которого вы послали с письмом. Я крестил всю его семью еще год назад.

– Простите, а он и члены его семьи случайно не говорят по-французски?

– Не так хорошо, как вы – мой капитан, но да, немного говорят. Впрочем, в отношении Фелиппе можно говорить лишь в прошедшем времени. Постойте, а его семья… вы видели их⁈

– До встречи, святой отец. И передайте этой косорылой обезьяне, что если с вашей головы упадет хотя бы волос, им придется ответить и за это! В конце концов, наши страны перестали враждовать, и русские моряки имеют полное право вступиться за французского проповедника.

– Да благословит вас Господь, месье!