Текст книги "Бросок тигра (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Нежданный визит канонерки под командованием лейтенанта Артура, помимо всего прочего, в очередной раз напомнил мне о неудобстве внутреннего рейда будущего Порт-Артура. Имея осадку в 23 фута и 6 дюймов (7.2 м) «Генерал-Адмирал» мог войти туда только во время прилива. Зато «Элджерин» с его 9 футами и 3 дюймами (2.82 м) зашел совершенно спокойно, после чего, англичане, не теряя времени даром, разгрузили его, вытащили на мелководье и приступили к ремонту.

И это было поводом задуматься. Большинство крупных прибрежных городов Китая, вроде Тяньцзина, Шанхая, Кантона и прочих располагались даже не в устьях больших рек, а значительно, иной раз на десятки верст, выше вверх по течению, что делало их практически неуязвимыми для океанских кораблей.

Обжегшиеся на мелководной Балтике во время прошлой войны британцы сумели учесть это и располагали значительным количеством небольших, но при этом хорошо вооруженных канонерских лодок, способных действовать на малых глубинах. В нашей же эскадре похвастаться этим мог только «Морж».

– А ты говорил, не надобно строить канонерок, – хмыкнул я, обращаясь к Шестакову.

– Я совсем не это имел в виду, – насупился командир фрегата, и впрямь выступавший за постройку клиперов, считая их достаточно универсальными кораблями, годными не только для крейсерства, но и для береговой обороны, имевшими, однако, осадку порядка 4 метров, а иногда и более. – Делать-то что будем?

– Хороший вопрос. Стоять рядом с англичанами, пока они воюют с Китаем, нехорошо. Поэтому давай-ка перейдем в Талиенвань и осмотримся на месте.

– А англичане?

– Дались тебе эти англичане, пусть ремонтируются!

Близкое знакомство с заливом не разочаровало. Он был достаточно велик, чтобы разместить какой угодно флот, а три небольших бухты в его глубине и еще две совсем рядом, позволяли сделать это достаточно скрытно, пока у нас не появятся береговые укрепления, способные устрашить потенциального противника даже без участия больших кораблей. Единственным недостатком оказалась малочисленность населения. Впрочем, в наших обстоятельствах это одновременно было и достоинством.

По большому счету, вокруг залива было три более или менее крупных деревни, жители которых занимались рыболовством и огородничеством. Вот с них мы и начали. Собрав аборигенов, я объявил им через переводчика, что все они теперь живут на территории Российской империи и будут подчиняться ее администрации, платить налоги и выполнять необходимые повинности. Из хорошего, прежние задолженности перед Цинскими властями аннулируются, вместе с их властью. Из плохого – выполнение повинностей начнется прямо сейчас.

Все население было разделено на две примерно равные части. Одна должна была быть занята на строительстве укреплений, вторая продолжала заниматься своими промыслами, чтобы кормить первую. Потом меняются. Реакция местных оказалась предсказуемой, самые активные попытались скрыться, остальные саботировать, но при виде суровых морских пехотинцев предпочли покориться, хоть и работали, что называется, без энтузиазма.

Несколько мелких чиновников, являвшимися судя по всему подчинёнными господина Чжао попытались заявить протест, следствием которого было то, что им самим тоже вручили лопаты и отправили на строительство укреплений. Сам господин Чжао, к слову сказать, никакого участия во всем этом не принимал, поскольку успел своевременно покинуть находящуюся под его управлением территорию.

Как бы то ни было, несколько сотен рабочих с мотыгами, заступами топорами и пилами, мы все же организовали. Справедливо полагая, что главная опасность угрожает нам с суши, первый форт мы начали строить непосредственно на перешейке. Примерно в тридцати верстах от него находился городок, давший ему название – Цзиньчжоу.

Работами руководил старший артиллерист фрегата штабс-капитан морской артиллерии Антипенко, участвовавший еще в экспедиции графа Путятина и служивший на погибшей у берегов Японии «Диане», да так и оставшийся на Дальнем Востоке.

Стройка будущего укрепления в форме неправильного пятиугольника несмотря на явную апатию мобилизованных на стройку китайцев шла довольно-таки успешно. Успели отрыть неглубокий ров с северной стороны, насыпать за ним вал и даже приступили к возведению двух предназначенных для дальнобойных орудий батарей, способных держать под обстрелом не только подступы к форту, но и прилегающую акваторию. Правда в наличии пока имелось только три малокалиберных пушки и пара митральез. Но это, как говорится, дело наживное.

Как и следовало ожидать, строительство не осталось незамеченным и скоро передовые дозоры доложили о продвигающемся в нашу сторону с севера конном отряде маньчжуров, общей численностью по меньшей мере в пять сотен сабель. Слухи о появлении хозяев этих земель произвели на китайских кули ошеломляющее впечатление. Узнав об их приближении, китайцы тут же бросили инструменты и разбежались, в надежде что скорые на расправу цинские солдаты сначала займутся русскими, а уже потом начнут искать изменников среди подданных богдыхана.

Занятые подготовкой к обороне русские матросы и морские пехотинцы не стали им мешать. То, что нечто подобное рано или поздно случится было понятно с самого начала, но, как обычно, развернуться в соответствии с первоначальным планом все равно не успели. Занятые в будущем Дальнем десантники получили приказ выступить на подмогу форту слишком поздно. «Генерал-Адмирал» пытаясь зайти в бухту Хунуэза, чтобы иметь возможность поддержать нашу позицию с фланга наткнулся на мель и теперь нуждался в разгрузке. В общем, все с самого начала пошло наперекосяк и оставалось надеяться только на стойкость русского воинства…

В общем, командовавший маньчжурским отрядом чалэ-чжангинь, что на европейские чины примерно соответствовало полковнику, Бодо Фэнгиян имел не иллюзорную возможность стать первым человеком, сумевшим победить в бою Черного принца, но… как и большинство его соотечественников, с одной стороны не имел настоящего боевого опыта, а с другой глубоко презирал всех иностранцев вообще и европейцев, именуемых им не иначе как «заморские черти», в частности.

Впрочем, совсем уж идиотом он тоже не был, а потому, прежде чем вступить в бой собрал о нас всю возможную информацию. А поскольку со слов сумевших избежать трудовой повинности китайцев, людей у нас было мало, пушек и того меньше, а кавалерии не имелось вовсе, форт же и вовсе до сих пор не достроен бравый полковник пришел к выводу, что его кавалеристы без труда разгонят весь этот сброд, а сам он, вне всякого сомнения, получит высокую награду от императора.

В общем, китайская кавалерия получила приказ выдвинуться вперед и бодро поскакала в сторону недостроенного форта. Однако, чем ближе они оказывались к русскому укреплению, тем сложнее им становилось. Во-первых, удобная для передвижения конной колонны дорога проходила в низине, а форт бородатых варваров, напротив, расположился на господствующей высоте. Единственная же ведущая к нему тропа оказалась достаточно узкой, да к тому же еще и извилистой, из-за чего очень скоро все его воинство вытянулось в длинную вереницу, медленно поднимающуюся навстречу своей судьбе.

– Не прикажете ли открыть огонь гранатами? – обратился к командовавшему морскими пехотинцами капитану второго ранга Одинцову штабс-капитан Антипенко.

В принципе он был прав. Дальность десантных трехфунтовок вполне позволяла накрыть маньчжур шрапнелью и тем самым помешать их продвижению, но…

– Зачем? – искренне удивился Одинцов, успевший в отличие от своего артиллериста поучаствовать в боях на Аландах, в Севастополе и Свеаборге. – Эдак они все разбегутся, чего доброго! Не бойтесь, штабс-капитан, все будет хорошо…

– Я вовсе не боюсь, господин капитан второго ранга! – вспыхнул проведший пусть и не по своей воле всю войну в Японии офицер. – И впредь попросил бы вас…

– Полно, мон шер, – хмыкнул моряк. – Теперь не время требовать сатисфакции. Лучше отправляйтесь к своим пушкам и будьте готовы открыть огонь по команде.

– Есть! – скрипнул зубами штабс-капитан, решив про себя, что непременно пошлет вызов этому задаваке и будь что будет!

Тем временем, передовой отряд маньчжур понемногу добрался до вершины, причем настолько, что некоторые воины остановились и сняв со спины луки, принялись осыпать стрелами русские позиции. Одна из них вонзилась в землю рядом с Одинцовым, окончательно убедив того, что пора открывать огонь.

– Пли! – махнул он заблаговременно вытащенным из кармана платком, чтобы подать сигнал наводчикам митральез. Те немедленно принялись крутить рукояти и на цинский авангард обрушился настоящий свинцовый ливень. Тяжелые пули одного за другим прошивали маньчжурских воинов, не обращая внимания на то, что добрая половина из них была в доспехах. Так что, когда первые кассеты опустели, передовой отряд противника оказался практически полностью уничтожен, а наблюдавшие за избиением товарищи совершенно деморализованы.

– А вот теперь ваш выход, Антипенко! – крикнул во всю мощь своих легких Одинцов и оторопевший от увиденного апокалипсиса артиллерист, судорожно сглотнул, и отдал своим подчиненным команду.

Честно говоря, ожидать от трехфунтовок многого было несколько опрометчиво, но тем не менее исправно взрывающиеся над головами гранаты конструкции мистера Шрапнелла произвели на цинских солдат ничуть не меньшее впечатление, чем стрекочущие смертоносные машинки. Но больше всего он испугали, разумеется, лошадей. Для измученных многодневным переходами и сегодняшним долгим подъемом в гору животных это было уже чересчур. В страхе они то поднимались на дыбы, иной раз сбрасывая своих растерянных всадников, то пускались вскачь, стараясь покинуть опасное место.

Разгром был полный. В первые же минуты боя, отряд чалэ-чангиня потерял не менее сотни всадников, после чего уцелевшие бросились по направлению к покинутому утром Цзиньчжоу и на них тут же обрушилась новая напасть. Оказалось, что окрестности буквально кишат русскими стрелками. В любой складке местности, или роще или даже в кустах мог сидеть русский морской пехотинец с невероятно скорострельным по китайским меркам «шарпсом». То тут то там гремели выстрелы, выбивавшие цинских солдат из седла. А попытки пускать в ответ стрелы из луков, приводили лишь к увеличению жертв. Таким образом, и без того не слишком организованное отступление скоро превратилось в паническое бегство.

– Черт возьми! – только и смог выдавить из себя Антипенко, снова оказавшись рядом с Одинцовым. – Я, конечно, слышал об «Константиновских картечницах» но совершенно не представлял их действия…

– Это что, – усмехнулся Одинцов. – Видели бы вы их на Бомарзунде или под Инкерманом, в Кровавом лесу. Вот где союзникам туго пришлось…

– Боюсь даже представить.

Пока они так беседовали, один из раненых в начале боя цинских солдат успел прийти в себя, и не слыша больше выстрелов решил попытаться спастись. Заметивший это капитан второго ранга зычно крикнул – не стрелять! – после чего, неожиданно для штабс-капитана вытащил из кобуры револьвер и практически не целясь выпалил в беглеца. Судя по всему, пуля пробила маньчжуру грудь, после чего тот грохнулся оземь и затих.

– Прекрасный выстрел, господин капитан второго ранга! – осторожно похвалил Антипенко, тихонько радуясь про себя, что не успел сделать вызов.

– Благодарю, – улыбнулся морской пехотинец, кажется, вполне догадавшийся о его мыслях, после чего нашел глазами унтера.

– Нечипоренко!

– Я, ваше высокоблагородие!

– Отправь несколько человек проверить, – махнул он рукой в сторону поверженных противников. – А то мало ли, найдется еще один такой недобитый, да пустит, чего доброго, стрелу.

– Слушаюсь, – кивнул унтер-офицер, прикидывая про себя на кого именно взвалить поручение.

– Оружие собрать, – продолжал инструктировать Одинцов, – но отнюдь не мародерствовать! Узнаю, шкуру спущу…

– Как можно, вашескобродие, – с оскорбленным видом отозвался Нечипоренко имевший на этот вопрос собственный взгляд, весьма мало коррелировавший с указаниями начальства. – Мы, чай, не турки какие-нибудь и не англичане…

– Если будут раненные… оттащите в сторону. Пусть доктор посмотрит!

Не прошло и минуты, как полтора десятка морских пехотинцев направились вниз по тропе, пространство вокруг которой оказалось усеяно жертвами огня митральез. Тела людей и лошадей валялись вперемешку. Некоторые из них еще подавали признаки жизни, другие уже застыли, продолжая таращиться в вечное синее небо мертвыми глазами.

– Надо бы еще уцелевших коней переловить? – задумчиво заметил Нечипоренко, явно прикидывая, каким способом на этом заработать. – Были бы здесь казаки… – вырвалось у него.

– Воны бы усих коней и без нас переловылы, – отозвался с малороссийским акцентом кто-то из его земляков.

– Да уж, за ними хрен поспеешь, – вынужден был согласиться унтер.

Сбор трофеев, а заодно и пленных много времени не занял. Большая часть добычи представляла собой целую коллекцию холодного оружия и доспехов самой разной ценности и качества. Имелись как самые простые ножи из кричного железа, так и богато украшенные булатные клинки и даже сверкающий золотом и парчой куяк и шлем с высоким алым султаном самого чалэ-джигиня. Которому, к слову, несмотря на довольно опасное ранение, посчастливилось уцелеть.

– Гляди-ка, воевода какой-то, – обратил внимание на богатую экипировку маньчжурского полковника морской пехотинец. – Похоже еще и живой.

– Так ткни его штыком и вся недолга, – хмуро посоветовал товарищ.

– Кабы это было в бою, – пожал плечами морпех, – так и ткнул бы. А сейчас чего уж… Эй, ты там дышишь еще? Встать сможешь?

Вытащив из-под павшей лошади раненного и освободив от оружия доспехов и ненужных теперь уже ценностей, приятели позвали офицера.

– Что тут у вас, братцы? – спросил подошедший к ним первым юнкер Кольцов.

– Да какой-то хрен с горы, ваше благородие.

– Я еще не благородие.

– Так станете. Нам с Петрухой не один ли черт…

– Кто вы такой? – спросил по-китайски раненого Кольцов.

Чалэ-джигинь не удостоил его ответом, зато непонятно откуда появился маленький лысый китаец, в котором переводчик не без удивления узнал господина Чжао.

– Это командующий маньчжурским войском, почтенный господин Бодо! – охотно пояснил он, поминутно кланяясь и одновременно морщась от боли.

– А вы здесь какими судьбами?

– Увы, господин. Я человек подневольный и вынужден был выполнять приказы своего начальства.

– Участвовали в бою?

– О чем вы говорите, у меня даже меча нет. А вот господин Бодо – опытный воин, прославленный во множестве битв!

– Вот что, братцы, – решил Кольцов. – Это и впрямь китайский военачальник. Кресты за его пленение я вам не обещаю, но, если поможете дотащить до лазарета, так и быть, рассказывать начальству, кто его обобрал, не стану.

– Говорил же, дорезать его надо, – буркнул едва слышно Петруха, но возражать не посмел и скоро оба пленника оказались в лазарете «Высокомерного» – флагманского фрегата Лихачева, где я их и навестил.

В отличие, от маленького и суетливого Чжао, Бодо показался мне человеком, не лишенным чувства собственного достоинства. Во всяком случае, он тяжело переживал разгром своего отряда и гибель подчиненных.

– Спроси, как он себя чувствует? – обратился я к сопровождавшему меня Кольцову.

– Боги не были благосклонны ко мне и сохранили эту никчемную жизнь, – после короткой паузы отвечал мне маньчжур.

– Как знать, – усмехнулся я. – Быть может это еще не конец, а начало новой жизни?

– Что?

– Высшие силы послали вам испытание, которое вы с честью выдержали. Возможно в ваших силах спасти многие тысячи жителей от бессмысленной смерти…

– Что для этого нужно сделать? – мелькнула искра интереса в его раскосых глазах.

– Написать письмо твоему начальнику-цзяньюаню в Мукден в котором честно изложить все обстоятельства боя, разъяснив этим пагубность войны с русскими.

– Хорошо, сиятельный принц, – вздохнул Бодо. – Я напишу, что к нам пожаловал истинный Белый Тигр Запада, противостоять которому может только сам Дракон Восточного предела.

– Весьма поэтично, – хмыкнул я, выслушав перевод. – Посмотрим будет ли с этого толк.

Впрочем, все это случилось несколько позже, а пока неприятности цинских солдат достигли своего апогея. Стоило измученным и потерявшим всякое мужество маньчжурам достигнуть города, как последовал добивающий удар. В заливе Цзиньчжоу, откуда-то появилась канонерская лодка под британским флагом и обстреляла отступавших. Как оказалось, это был успевший закончить свой ремонт, «Элджерин». Непонятно откуда узнав о приближении неприятеля, лейтенант Артур вывел свой корабль из бухты Люйшунь-коу и обойдя Квантун с Запада, поспел-таки принять участие в заключительной части боя. Продемонстрировав, к слову сказать, весьма впечатляющую дальность и точность стрельбы из нарезной 110-фунтовой пушки системы Армстронга.

На следующий день, в Талиенвань зашли запоздавшие корабли моей эскадры под командованием Лихачева и помогли «Генерал-Адмиралу» сняться с мели. После этого мы смогли наконец высадить достаточный десант, чтобы занять окрестности и не боятся больше внезапного нападения. К тому времени выяснилось, что окончательно деморализованные солдаты успели покинуть Цзиньчжоу, бросив все имевшиеся у них припасы и артиллерию. Весть об этом, к слову сказать, принесли городские чиновники, попытавшиеся узнать, не соглашусь ли я принять эти пушки и брошенный обоз в дар, чтобы не грабить город.

– И что там за артиллерия? – вопросительно посмотрел я на своих офицеров.

– По китайским или японским меркам орудия неплохие, – подал голос Антипенко. – Во всяком случае, ничего лучшего ни у тех, ни у других на данный момент нет. Калибр, правда, нестандартный, и лафеты тяжелые, но для вооружения крепости подойдут. По крайней мере до той поры, как мы сможем заменить их на отечественные системы.

– Понятно. С паршивой собаки хоть шерсти клок. А что с оставшимися от маньчжур припасами?

– В основном рис и гаолян. В общей сложности порядка тысячи пудов или чуть менее. Также имеется немного вяленого мяса и небольшое стадо баранов. В общем, на первый случай хватит.

– Значит так, господа, – обратился я к отцам города через переводчика. – Мои лазутчики донесли, что добра у маньчжур было гораздо больше, но оно было расхищено. А поскольку я не люблю, когда у меня воруют, кому-то придется все это возместить…

Ответом мне было красноречивое молчание. Судя по всему, китайцы и не рассчитывали, что я ограничусь только потерями, и вступили в переговоры с единственной целью – минимизировать расходы. К тому же обвинения в хищениях были вовсе не беспочвенны. Небольшую часть продовольствия местные действительно растащили, а еще какое-то количество просто не успели поставить.

– В качестве контрибуции, – продолжил я, – ваш город предоставит на строительство укреплений пятьсот работников со своим инструментом и харчем.

– Как же так, благородный принц, – попытался возразить маленький толстый китаец повадками неуловимо напоминавший господина Чжао. – Но не только в Цзинчжоу, но и во всем округе вряд ли найдется столько рабочих рук. Мы ведь совершенно разорены…

– Кто это?

– Откупщик здешний, – попытался перевести на привычные нам термины аборигена толмач. – Вносит в цинскую казну деньги за подати, а потом вытрясает из местных.

– Какой почтенный человек! Спроси у него, умеет ли он работать лопатой и, если нет, скажи, чтобы учился. Ибо если работников не будет, я прикажу отправить на стройку всю его семью!

Судя по испуганной физиономии выжиги, моя угроза подействовала. Во всяком случае, попыток поторговаться больше никто не предпринимал.

– Чует мое сердце, разбегаться начнут китайцы, – хмыкнул приведший эскадру Лихачев.

– Твои бы слова, да богу в уши!

– Но как же быть без населения? Во всяком случае, до того, как мы сможем доставить собственных переселенцев…

– Лишний повод поторопиться. К тому же, говоря откровенно, я не совершенно не доверяю китайцам и не испытываю иллюзий на счет их лояльности. Даже сейчас, когда европейцы бьют их по всем фронтам, они продолжают пребывать в уверенности о собственном превосходстве. А что будет, если им удастся преодолеть свои раздоры и провести модернизацию?

– Полагаете, они на это способны?

– В свое время, подобные же сомнения на наш счет испытывали шведы. И где они сейчас? Китайцы древний, трудолюбивый, упорный и самое главное многочисленный народ. Их страна не раз и не два становилась добычей иноземных захватчиков, но проходило буквально несколько поколений, и завоеватели совершенно ассимилировались среди покоренного народа. Поэтому не стоит их недооценивать.

– Константин Николаевич, – после недолгой паузы заметил адмирал. – В таком случае, быть может нам не стоит с ними враждовать?

– Увы. Но другого пути утвердится на берегах Тихого океана у нас нет. Только отобрать то, что они не успели освоить и заселить самим.

– И сделать китайцев врагами?

– А нам с ними и так дружить не получится. Слишком уж они уверены в собственном превосходстве.

– И что же с этим всем делать?

– Развалить на несколько враждующих государств. В идеале, чтобы в каждой провинции сидел свой диктатор, заботящийся только о своих интересах. Вот сейчас на Юге бушует пожар восстания так называемых тайпинов. Для нас одинаково важно не допустить ни их победы, ни их поражения.

– Разделяй и властвуй?

– Именно. Знаешь какое сражение считал наилучшим Сунь-Цзы?

– Никак нет.

– В котором нет потерь ни у нашей стороны, ни у противника. То есть бескровная победа – наилучший результат. Вот к этому нам и надо стремиться. Пусть они дерутся между собой, а мы снимаем сливки. Китайцы не любят Маньчжурскую династию и императора Сянфэена? Значит надо чтобы он продолжал сидеть на троне!

– Как же маньчжурам удержаться у власти, если мы отберем у них их исконную вотчину?

– С помощью иностранных штыков, разумеется. Причем, лучше всего не наших.

– А если китайцы устроят революцию?

– Так они и устроят. Вопрос лишь в том, когда?

– Вы так спокойно рассуждаете о неизбежности революции…

– Что не слишком типично для представителя правящего дома? – усмехнулся я.

– Ну…

– Или вы хотите узнать, что я думаю о возможности революции в нашем отечестве?

– Нет-нет, что вы…

– Врете. Хотите! Ладно слушайте. Как раз здесь и сейчас мы работаем, чтобы ее не допустить. Освобождение нашего многострадального крестьянства запустило необратимый процесс. В самом скором времени у нас начнет расти население, причем, в первую очередь сельское, которому будет остро не хватать пригодной для ведения сельского хозяйства земли. Вот мы с вами ее и завоюем.

– А как же промышленность?

– Промышленности тоже нужны рабочие руки, но еще больше ей нужны рынки сбыта. И наша задача их обеспечить!

– Поэтому вы и присоединились к французам и англичанам?

– Я⁈

– А как еще можно объяснить участие «Элджерин» в отражении китайской атаки?

– Да, тут островитяне меня подловили… но вообще, нет. Это все-таки случайность. Да и рынок меня интересует в первую очередь внутренний. Не знаю заметил ли ты, но даже здесь на краю света, где по большому счету ни черта нет, крестьяне живут лучше, чем в давно обжитой Центральной России. Часто ли ты видел в Сибири мужиков в лаптях?

– Пожалуй, только среди самих переселенцев, – хмыкнул начавший понимать, куда я клоню Лихачев.

– Вот! И питаются они лучше, и ходят в сапогах. И землю здешнюю сохой не поковыряешь, а значит нужен плуг. И много других товаров от мануфактуры, до гвоздей. Кроме того, чтобы связать эти отдаленные земли с метрополией нужна железная дорога, строительство которой обеспечит заказами нашу тяжелую промышленность на десятки лет вперед. В том числе и те заводы, которые мы построим прямо здесь, на Дальнем Востоке! А вдоль дороги неминуемо сыщутся залежи полезных ископаемых. Уж не знаю, чего именно, меди, золота или железа с углем. Да и не важно это по большому счету. Главное, чтобы началось развитие, которого потом уж не остановить. Поэтому революции я не боюсь. Боюсь, отсталости, которая сделает эту самую революцию неизбежной. Вот тогда все кровью умоемся!

– Вы говорите страшные вещи.

– И это мы с тобой еще даже не выпили! – засмеялся я. – Ладно, успеем еще потолковать об этом. Скажи лучше, не видел ли где нашего жандарма?

– Насколько я знаю, Беклемишев сейчас с этим самым англичанином –лейтенантом Артуром. О чем они так толкуют, прошу великодушно простить, не осведомлен. Но оба выглядят довольными…

– А подать их обоих сюда!

Лихачев не ошибся. И британец, и русский и впрямь выглядели так, будто только что выиграли в лотерею.

– Мистер Артур? Какой приятный сюрприз!

– Я тоже рад вас видеть милорд, – одарил меня лучезарной улыбкой англичанин.

– Слышал, вам удалось довольно быстро починить свой корабль?

– Да. Проблема оказалась не такой уж серьезной. А узнав, что китайцы собираются напасть на вас, я решил, что было бы правильным прийти на помощь союзникам.

– Союзникам?

– Враг моего врага – мой друг. А наши страны сейчас воюют с Китаем. Правда, мы хотим всего лишь открытия границ и свободной торговли, а вы, кажется, собираетесь отрезать у империи Цин часть территории… но я ни в коей мере не осуждаю ваше высочество. В конце концов, у всех свой путь. И если Россия собирается привнести в эти дикие земли немного цивилизации, я целиком и полностью на ее стороне.

– Что ж, мистер Артур. Я благодарен вам за помощь, хоть мы о ней и не просили, и не хочу оставаться в долгу. Так что позвольте поздравить вас с кавалерством ордена Аландского креста 3 степени. Кажется, из ваших соотечественников никто еще не был удостоен подобной чести?

– Благодарю, милорд, – немного поскучнел англичанин, очевидно, представляя себе реакцию сослуживцев. – Это и впрямь весьма почетная награда. И раз уж вы столь добры, я хотел бы обратиться с просьбой.

– Говорите.

– Долг повелевает мне вернуться в Кантон. Однако несколько моих матросов заболели и находятся теперь на берегу. Нет, их недомогание вовсе не заразно, по крайней мере я на это надеюсь. Но мы построили для них хижину в Люйшуне, где они смогут дождаться помощи.

– Не беспокойтесь, мы позаботимся о ваших людях.

– Благодарю, милорд. Признаться, меньшего я и не ожидал.

Дождавшись ухода, начавшего изрядно меня раздражать англичанина, я тут же перевел взгляд на совершенно безмятежного Беклемишева.

– И что все это значит⁈ Лаймы решили захватить у меня под носом Люйшунь⁈

– Да врет он все, – стер со своего лица улыбку жандарм. – Пока он перед нами тут комедию ломал, другой британский корабль исследовал порт Нючжуан [1] и, как я понимаю, пришел к выводу, о его большей пригодности для базирования флота.

– Сведенья верные?

– Абсолютно. Наши английские друзья уже наметили место для сеттльмента и включили в список требований свободу торговли в Маньчжурии.

– Вот же сукины дети!

[1] Прежнее название Инкоу принятое на европейских картах.