Текст книги "Бросок тигра (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Пожалуй, можно отправить один из кораблей в Николаевск и взять пушки там.

– Вот тебе и еще один путь решения вопроса.

– Ерунда это, а не решение. Если не считать несколько современных орудий, доставленных нашей экспедицией, с которыми, как я подозреваю, Муравьев ни за что не расстанется, там остаются только те, что привезли из эвакуированного Петропавловска. Семьдесят четыре гладкоствольные пушки калибром, если не ошибаюсь, не более 18 фунтов. Безнадежно устаревшие еще во времена прошлой войны.

– Ну вот видишь, добрых семь десятков стволов у нас нашлись. А что старые, так против китайцев и их за глаза. Но может еще есть какие-нибудь резервы?

– Даже не знаю. В конце концов, можно отправить корабль не в Николаевск, а в Северо-Американские Штаты и приобрести орудия с огнеприпасами там. При известной ловкости это можно проделать довольно быстро и по деньгам выйдет не так уж дорого. Больше того, если слухи о бушующем там кризисе верны, там можно нанять и канониров.

– Тоже неплохо, – кивнул я.

– Что-то никак не возьму в толк, куда вы клоните? Константин Николаевич, сдается мне, у вас уже есть решение…

– Ну не то чтобы прямо решение, – признался я, – но слушая тебя, кое-какие наметки появились. Правда, они…

– Что?

– Я бы сказал, отдают некоторой авантюрой…

– Из уст любого другого человека это звучало бы как признание в сумасшествии, – с интересом посмотрел на меня Лихачев. – О большем судить не смогу, пока не узнаю хотя бы в общих чертах.

Сразу скажу, я слукавил. Эта идея мне пришла еще пару дней, а точнее ночей назад, и поначалу я ее откинул как совершенно безумную. Но чем больше я над ней размышлял, тем более выполнимой она казалась.

– Смотри, – я ткнул в карту Бохайского залива, – Вот устье реки Байхэ, дальше Тяньцзинь и столица Цинской империи Пекин. Речной путь прикрывают форты Дагу.

– Судя по сведениям Беклемишева, они недурно вооружены, – хмыкнул Иван Федорович, после чего изумленно посмотрел на меня. – Стойте, уж не хотите ли вы предложить…

– Ну а почему бы и нет?

– Но у нас нет сил даже на Инкоу! А тут Дагу… мы их не удержим! Задавят числом…

– А зачем их удерживать? Нам не форты нужны, а стоящая на них артиллерия с запасами!

– Но…

Все дело в том, что в отличие от Лихачева я знал, что через год форты Дагу после непродолжительной бомбардировки и практически бескровного штурма захватят союзники. Китайские войска не смогут оказать им действенного сопротивления. После чего дорога на Пекин окажется открыта, и богдыхан будет вынужден пойти на переговоры. Впрочем, выполнять достигнутые соглашения никто в его правительстве даже и не подумает, в связи с чем союзники через год организуют новый поход и с удивлением наткнутся на восстановленные и при том значительно усовершенствованные укрепления.

– Вот такой план, Иван Федорович. Стремительный налет, высадка десанта, захват форта, после чего вывозим все, до чего сможем дотянуться. Пушки, ядра, порох…

– Только для захвата артиллерии?

– Ну почему же только? Продемонстрируем силу, причем как китайцам, так и англичанам с французами. Убедим богдыхана в серьезности наших намерений. Ну и заставим его генералов озаботиться обороной родных берегов. А то его мандарины вообще мышей не ловят!

– Мандарины? Мышей? – ошарашенно посмотрел на меня Лихачев. – Невероятно…

– Ну так как?

– Константин Николаевич, один из нас точно сошел с ума! Или вы, предложив мне это, или я, потому что готов согласиться…

– Ну, брат, в таком случае мы с тобой в одной палате!

– Пусть так, но… я верю в вашу звезду!

– Вот и прекрасно. Стало быть, план осенней кампании мы определили. Дело за малым, воплотить его в жизнь.

Глава 7

Появление в китайских водах крупной эскадры русских, с которыми у Поднебесной и без того были не самые лучшие отношения из-за постоянных попыток «северных варваров» занять территории, по праву принадлежавшие богдыхану, не осталось в Пекине незамеченным. А молниеносный захват острова Эдзо, о котором цинские чиновники оказались прекрасно осведомлены, и последовавшая за ним высадка на Квантуне и разгром тамошних войск и вовсе вызвал изрядное беспокойство. После чего император Сянфэнь прислал-таки ко мне своих официальных представителей на предмет производства переговоров.

Трое напыщенных чиновников-мандаринов в роскошных одеждах и с длинными ногтями, подчеркивающими невозможность занятий физическим трудом, вели себя подчеркнуто высокомерно и начали нашу встречу с предъявления длинного списка претензий, суть которых сводилась к тому, что мы русские совершенно обнаглели, и, если не хотим вызвать гнев императора вселенной должны немедленно покинуть самовольно занятые территории Поднебесной, вернуть пленных и выплатить компенсацию. Причем, последнее лучше всего делать постоянно и в виде дани.

– Это они сейчас все серьезно? – хмыкнул я, выслушав перевод.

– Точно так-с, – развел руками юнкер Кольцов, продолжавший исполнять при моей высокой особе обязанности толмача.

– А ты объяснил им, с кем они разговаривают?

– Конечно!

– Спроси, кто из них старший?

Вопрос оказался неожиданным. Кажется, Сянфэнь не высказался на этот счет сколько-нибудь определенно, а ранг у мандаринов был примерно одинаковым. Впрочем, после недолгих переглядываний и быстрого обмена репликами один из них выступил вперед, явно показывая кто тут главный.

– Теперь поинтересуйся, в какой степени родства он состоит из богдыханом?

– Так ни в какой, – развел руками юнкер. – Они даже не маньчжуры, а ханьцы. А самый старший по-нашему – заместитель директора департамента внешних связей одного из дворцов.

– И какой у него чин?

– Да черт его знает. Мандарин пятого ранга. Что-то вроде полковника.

– Понятно. А есть ли у них полномочия заключить мир, передав нам спорную территорию?

Увы, полномочий тоже не было. По сути Сянфэнь или кто-то из его приближенных прислал к нам чиновников средней руки, будучи свято уверен в величии Поднебесной империи и ничтожестве северных варваров…

– Значит так, господа. Передайте своему императору, что я – брат русского императора великий князь Константин – жестоко разочарован его недальновидностью и невежеством. Если богдыхан все же заинтересован в переговорах и мире между нашими странами, он должен прислать по-настоящему высокопоставленных переговорщиков, ранг которых будет не менее чем министерский, причем хотя бы один из них должен быть его кровным родственником и носить титул принца!

– Но это невозможно! – затряс головой глава делегации, имени которого я так и не запомнил.

– Далее. Если раньше я, испытывая к китайскому государству чувство искренней симпатии и в чаянии дружбы, намеревался ограничиться занятием пустынных и совершенно не нужных Цинскому государству территорий в Приморье, то теперь, после нанесенного мне и моей стране оскорбления, просто вынужден ужесточить требования. Таким образом, помимо уже занятых нами Приморья, Китай должен отказаться в пользу Российской Империи от Трех восточных провинций: Мукденской, Гиринской и Хэйлунцзянской с городами Цицикар и Айгунь и признать их вечным российским владением. То же касается и Квантуна, где мы намерены открыть порт и построить крепость.

– Это немыслимо, – кивая головами как фарфоровые болванчики, загомонили китайцы. – Маньчжурия – родина императора и его прямое и неотчуждаемое владение. Сама мысль о том, что эти земли могут достаться чужеземцам недопустима! Мы не осмелимся доложить ему о подобной дерзости, иначе нас тут же казнят…

– Это будет очень печально, но мои требования таковы. Кроме того, передайте вашему государю, что упорствовать не в его интересах. Потому что каждые новые условия будут хуже предыдущих!

– Мы будем сражаться!

– Ваше право. Но если моя армия окажется под стенами Пекина, мир обойдется вам гораздо дороже!

– Мы услышали тебя иноземный принц! – выступил вперед державшийся до сих пор скромнее других чиновник. – И не боимся твоих пустых угроз! Мы знаем, что у тебя нет сухопутного войска, способного добраться до столицы Мира. А твоим кораблям ни за что не пройти мимо наших укреплений в устье Байхэ! Ты можешь сколько угодно сотрясать воздух, но не сможешь испугать даже кузнечика в придорожной траве.

– Как тебя зовут?

– Ли Цижун.

– Я запомню твое имя, а теперь убирайтесь!

Разумеется, ни я, ни кто иной в моем штабе и не надеялся, что Цинские власти так легко согласятся на эти требования. Отдать земли которые Айсиньгьоро считают своей вотчиной и прислать на переговоры кровного родственника для них не просто невозможно, но скорее немыслимо. Несмотря на все обрушившиеся на Китай беды, император и его окружение продолжают жить в уверенности, что Поднебесная – центр мира и самое могущественное государство во вселенной. Так что и нам, и ставшим нам ситуационными союзниками англичанам с французами для заключения выгодного мира просто необходимо вывести их из этого пагубного заблуждения.

Поэтому мы, не теряя времени даром, приступили к разработке новой операции, целью которой стала крепость Дагу. Благо Беклемишеву удалось разузнать о ней кое-какие подробности.

По его словам, запиравшие выход в устье Байхэ укрепления состояли из трех фортов. Самый большой из них с тремя бастионами и располагался на южном берегу. Другой, несколько меньшего размера с одним бастионом на северном. И еще один, оказавшийся недостроенным по задумке неизвестных инженеров должен был прикрывать фланг Южного форта. Фланкируя удобную для высадки береговую бухту.

Вход в реку закрывался наплавным мостом из массивных плотов, связанными друг с другом, и прикрепленные к вбитым в дно кольям. С обоих сторон эта внушительная конструкция прикрывалась достаточно мощными батареями, имевшими по десятку орудий каждое. Общее же количество готовых к бою пушек оказалось не менее шестидесяти.

Тянувшиеся по кромке довольно высоких валов стены из грубо отёсанных каменных блоков нельзя было назвать венцом фортификационной мысли. Будь у меня хотя бы десяток канонерских лодок способных действовать на мелководье, даже самый мощный Южный форт не продержался бы и суток. Проблема лишь в том, что канонерка у меня всего одна – «Морж». И хотя она вооружена весьма дальнобойными по нынешним меркам нарезными орудиями в одиночку ей форт не уничтожить.

– Н-да, задачка, – покрутил головой Лихачев, кажется, уже раскаивающийся в том, что безоговорочно поддержал мою авантюру. – Говоря по чести, даже не знаю, как к ней и подступиться…

– Собственно говоря, варианта у нас всего два, – заметил, внимательно разглядывая карту Шестаков. – Либо высадить десант примерно вот здесь, – ткнул он пальцем на пустынный пляж подле недостроенного форта и штурмовать с берега, полагаясь на превосходство нашей морской пехоты в огневой мощи. Или же, все-таки атаковать с моря, попытавшись, сколько возможно подавить артиллерию противника огнем «Моржа», после чего опять-таки высадить десант, но уже перед главным фортом…

– И положить нашу морскую пехоту без всякой надежды на успех? – возмутился Лихачев, привыкший считать Аландскую бригаду своим детищем.

– Если ваше высочество, позволит высказать некоторые соображения – решительно заметил командовавший морскими пехотинцами капитан второго ранга Одинцов, – хотел бы отметить расположение батарей на Северном форте. Какие бы старые орудия на ней ни стояли, до места высадки, если она состоится перед Большим южным фортом они достанут.

– Значит высаживаемся перед «недостроем»! – решительно поддержал бывшего сослуживца Лихачев.

– Не совсем. Я предлагаю, высадиться сначала на Северной стороне и атаковать тамошние укрепления. Они гораздо слабее Южных и гарнизон там меньше. В случае успеха можно будет переместить захваченные пушки ближе к берегу и обстрелять Главный форт. Ну, или даже поставить там орудия с кораблей…

– А потом перевезти десантников на Южный берег? – скептически покачал головой Лихачев. – Слишком сложно-с!

– Боюсь, что другого выхода у нас нет.

– Господа, – вмешался помалкивавший до сих пор Попов. – Но если нам удастся захватить Северный форт, то зачем нам Южный?

– В каком смысле, зачем? – удивился Лихачев.

– В самом прямом, – хитро усмехнулся Андрей Александрович. – сколько я помню, главной целью этой авантюры был захват пушек, для вооружения наших новых крепостей на Квантуне и Инкоу. И коли так, чем же пушки Северного форта в этом смысле хуже тех, что стоят на Южном?

– А ведь и впрямь, – крякнул от неожиданности Шестаков. – И китайцев по носу щелкнем, и пушки раздобудем и потерь лишних не понесем… Что скажете, ваше высочество?

– Хм. Знаете, господа. Еще пару дней назад я с вами бы, пожалуй, согласился. Но теперь после визита посланцев Сяньфэня, понимаю, что любой результат кроме полного разгрома китайцев и очищения Дагу будет воспринят маньчжурами как их победа. Больше того, именно так это расценят и наши заклятые друзья в Лондоне и Париже, да, пожалуй, и недоброжелатели в Петербурге тоже. А вот этого допустить никак нельзя! Нет, нам нужна безоговорочная победа, чтобы никакой туземный вельможа, газетный писака или продажный политикан не смог ее оспорить. Только так мы сможем убедить весь мир, что Русский флот на Тихом океане следует воспринимать всерьез!

– Но как этого добиться? При отсутствии достаточного количества бомбардирских судов укрепления Южного форта нам не разбить, а высадка под огнем, тут Иван Федорович абсолютно прав, приведет только к неоправданным потерям.

– Значит нам нужно эти самые бомбардирские суда создать!

– Но как? У нас нет ни леса, ни мастеров, ни паровых машин…

– Минуту внимания, господа, – выложил я из кармана свернутый вчетверо лист бумаги с грубо нарисованным эскизом и бережно его расправил. – Нам нужны носители тяжелой артиллерии. Примерно такие.

Рисунок представленный мною штабу, изображал артиллерийский плот, построенный англичанином Кользом для атаки Керченских укреплений в той реальности, которая здесь так и не случилась. Массивная деревянная рама длинной около 45 футов (13.7 м) и шириной в 15 (4.6 м) опиралась на расположенные в шесть рядов тридцать пустых бочек.

На самом плоту предполагалось установить 32-фунтовое орудие. Осадка по моим весьма приблизительным расчетам не должны была превышать двух или трех футов, что в наших условиях было более чем приемлемо. Для защиты расчетов и боезапаса предполагались деревянные щиты. Прямого попадания ядра такая конструкция, конечно, не выдержит, но и попасть в нее задача тоже не тривиальная.

– Я так полагаю, это нечто вроде импровизированного прама? [1] – с загоревшимися глазами подвинул к себе эскиз будущий главный кораблестроитель нашего флота. – Весьма любопытная конструкция.

– Я бы сказал примитивная, но для подобного случая сойдет. Как видите осадка будет невелика, так что бар [2] преградой не станет. Двигаться будут с помощь паровых катеров, или на худой конец гребных шлюпок. В конце концов можно предусмотреть и паруса, но только в качестве крайней меры, ибо много от них ждать не приходится. В любом случае на позицию мы их доставим, а там встанут на шпринг и будут долбить наших китайских друзей до полного вразумления.

– Задумка не плоха, – энергично закивал Попов, – но, если позволите, я бы предложил несколько усовершенствований.

– Излагай, если есть что.

– Ну, для начала я бы увеличил размеры. Что иметь возможность разместить более крупные орудия. В идеале Баумгарты №2, но тут надобно еще считать. Во-вторых, вместо щитов лучше собрать наклонные брустверы из бруса или по крайности из целых сырых бревен, способных защитить наших канониров не только от пуль, но и от малых ядер. Ну и наконец, полагаю необходимыми если не мачты с марсами, то хотя бы настил поверх бруствера для размещения митральез или хотя бы стрелков со штуцерами, которые могли бы вести огонь по вражеской обслуге.

– Мысль неплохая, – ревниво посмотрел на Андрея Александровича Шестаков. – Но больших плотов много изготовить не получится. Да и лишних 60-фунтовок у нас все одно нет.

– Много, пожалуй и не надо, – возразил я, решив поддержать рационализатора, – а парочку больших и полдюжины малых будет достаточно. Других возражений нет? В таком случае, предлагаю как можно быстрее приступить к строительству!

– Константин Николаевич, – неожиданно воскликнул Попов. – Мне тут в голову пришла идея… а что, если сделать эту конструкцию круглой?

– Вы это серьезно? – скептически посмотрел на давшего волю фантазии изобретателя Лихачев.

– Более чем. Вот смотрите, Иван Федорович, – с воодушевлением начал убеждать его Попов. – Уменьшая длину и увеличивая ширину судна можно не только уменьшить ее материалоемкость и, соответственно, стоимость, но и увеличить водоизмещение. Доведя эту аксиому до конечной степени, то есть сравняв длину с шириной мы достигнем наиболее благоприятных характеристик. Таких как устойчивость платформы, поворотливость, а стало быть, и маневренность. Я вам больше скажу, именно так и надо строить броненосцы береговой обороны…

– И какова же, позвольте осведомиться, будут у этого чудесного корабля мореходность и скорость? – продолжал возражать Шестаков.

– Смею предположить, что в данном случае, этими характеристиками можно и пожертвовать!

– Значит так! – вмешался я, справившись, наконец, с удивлением. – Никаких круглых судов мы теперь строить не станем!

– Но, Константин Николаевич…

– Я сказал, нет!

– Кому поручим руководить постройкой плотов? – осведомился Лихачев.

– Позвольте мне? – закусил удила Попов.

– Не возражаю, – вздохнул я, после чего строго взглянул на не желавшего униматься флаг-капитана. – Но смотри мне!

Сразу скажу, Андрей Александрович нас не подвел. Собрав все имеющиеся под рукой материалы и рабочих, он сумел так все организовать, что первые три артиллерийские плота были собраны уже к вечеру, утром их начали вооружать, а к обеду подвергли испытаниям.

Получившиеся в результате ударного труда плотников и артиллеристов со всей эскадры плавбатареи выглядели на первый взгляд довольно-таки несуразно, чтобы не сказать уродливо, но, тем не менее, оказались вполне работоспособными. Во всяком случае, вовремя после первого же выстрела ни одна из них не развалилась. Что само по себе внушало определенный оптимизм.

Помосты для стрелков, чем-то напоминавшие мостики речных колесных пароходов тоже встали как родные. А вот от мачт и впрямь пришлось отказаться, что, впрочем, никого не огорчило, ибо двигаться под парусами нашим артиллерийским плотам было явно противопоказано.

Экипажи плавбатарей формировались исключительно из добровольцев, среди которых большинство оказалось ветеранами прошлой войны. Оказавшись на палубе батарей, они первым делом дали каждой из них прозвище, под которыми многие из них и вошли в историю. Самая крупная, вооруженная 60-фунтовкой, и парой митральез получила гордое имя в честь одного из первых балтийских броненосцев – «Не тронь меня». Ее, если так можно выразиться «систершип» почему-то стал «Холерой», а про их более мелких собратьев иной раз и говорить стыдно. Один стал «Бобиком» из-за обгавкавшей его корабельной собаки, другой за приземистый силуэт схожий с емкостью для раздачи водки нарекли «Ендовой», третий за некоторую неповоротливость «Увалень», остальные в приличном обществе лучше вообще не повторять.

К вечеру следующего дня, подготовительные работы были окончены и мы потихоньку двинулись по направлению к устью Байхэ. Оба больших плота вел на буксире «Морж», превратившийся таким образом во флагмана «Прибрежной флотилии». Остальных тянули по два катера разом. Еще один, самый быстроходный из всех получил отдельную задачу.

Поскольку посланные еще накануне с предложением сдачи парламентеры вернулись ни с чем, было решено с ходу атаковать противника, не тратя более времени на уговоры. Однако перед самым рассветом, берега Бохайского залива затянула таким плотным туманом [3], что движение поневоле пришлось сначала замедлить, а потом и вовсе прекратить. И только ближе к восьми часам утра видимость улучшилась, после чего мы смогли продолжить.

Судя по высыпавшим на валы китайским солдатам, наша флотилия не произвела на них ни малейшего впечатления. Мы, разумеется, не слышали их криков, однако в подзорную трубу и бинокли было хорошо видно, как они машут руками и делают в нашу сторону неприличные жесты. Затем командирам удалось навести порядок и разогнать своих подчиненных по местам. Вскоре после этого последовал первый залп обороняющихся, легший, как и следовало ожидать с изрядным недолетом.

– Отчего Кроун не начинает? – явно нервничая проговорил кто-то из штабных.

– Ждет сигнала, – отрывисто бросил ему Шестаков, не отрываясь от окуляра.

– Какого? – снова подал голос тот же офицер, но не успел он договорить, как совершенно в другом месте раздался взрыв.

Оказывается, пока мы с китайцами разглядывали друг друга и готовились к схватке, упомянутый мною ранее быстроходный катер с фрегата «Светлана» подобрался к перегораживавшему вход в реку наплавному мосту и завел под него мину. В отличие от широко применявшихся в прошлой войне динамитных адских машин, эта была снаряжена новой для нашего флота взрывчаткой – пироксилином. Чье производство в России только начали осваивать, но куда больше подходившим для боевого применения.

Мощная взрывчатка, которую к тому же не пожалели, без труда разметала сцепленные друг с другом плоты, едва не перевернув доставивший ее катер. Никак не ожидавшие подобного удара судьбы китайцы тут же притихли. Зато над нашими кораблями и плавбатареями прогремело молодецкое ура, после чего их орудия так же открыли огонь. Первое сражение за форты Дагу началось!

[1] Прам – крупное плоскодонное артиллерийское парусно-гребное судно, применявшееся в качестве плавучей батареи.

[2] Бар – песчаная подводная отмель в устье реки, образовавшаяся в результате осаждения речных и морских наносов. Бар отгораживает устье реки от моря.

[3] Осенние туманы на Бохайском заливе – характерное явление для региона. Воздух остывает, вода ещё сохраняет тепло, над акваторией формируется устойчивая температурная инверсия. Тёплый влажный воздух у поверхности, охлаждаясь, превращается в плотные слоистые облака – туманы.