Текст книги "Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– Марко!
Отскочив от очередного удара, я обернулась на оклик... и на мгновение замерла. Чуть поодаль один из всадников-карлуков замахнулся копьём, целясь в меня, а с другой стороны на своём вороном мчался Шона. Они вырвались одновременно: копьё – из руки карлука, Шона – из седла ему наперерез, и я, дико закричав, упала на колени. Но тут над самым ухом раздался свист, я, не глядя, уклонилась от очередного удара сабли, ткнула своим клинком в направлении свиста и даже не поморщилась от звука разрезаемой плоти. Не помню, как снова оказалась на ногах, как развернулась к суетившимся вокруг карлукам... Внутреннего барьера больше не было – он развеялся, когда предназначавшееся для меня копьё насквозь пробило грудь Шоны... Так же погиб и мой Вэй – от копья труса, брошенного с безопасного расстояния. Как и во время атаки на монастырь, мир вокруг превратился в размытое пятно. Как и тогда, я не видела лиц нападавших. Но теперь я уже не беспомощна, как была в то время. Крутанувшись винтом, расшвыряла толпившихся вокруг врагов. На ходу залетев на проносившегося мимо коня, направила его к карлуку, метнувшему копьё. Никогда не узнаю, кто бросил копьё, поразившее Вэя, но сейчас враг – передо мной. Он даже не успел понять, что произошло. Вскочив ногами в седло, я кувыркнулась над его головой и махнула саблей. Земли мы коснулись вместе – я приземлилась на обе ноги, он рухнул плашмя, широко раскинув руки, и остался недвижим. А я повернулась к новым врагам. Удар за ударом мой клинок вонзался в плоть, но меня это уже не заботило. Перед глазами снова стояло мёртвое лицо Вэя, Шона, падающий на землю с пробитой грудью, и я окончательно утратила связь с реальностью...
Оранжевое марево и дым, шум битвы, слившийся в неразборчивый гул, мои выпады во все стороны одновременно, прыжки, удары ногами и вращения...
– Солнышко, если будешь так изводить себя тренировками, рано состаришься, – шутливо уговаривает меня мама. – Солнышко... Солнышко! Марко!
Что-то коснулось плеча, я вслепую махнула саблей...
– Марко!
Тяжело дыша, я растерянно хлопала глазами, пока мир вокруг вновь принимал привычные формы. То же оранжевое марево, но уже бледнее, повсюду – тела людей, туши животных... слоняющиеся, словно толпа зомби, пешие и конные воины. А рядом – забрыганный кровью Тургэн, не сводящий с меня настороженного взгляда.
– Это ты звал меня только что? – мой голос немного хриплый и какой-то отстранённый.
– Да, – принц попытался улыбнуться. – А ты думал кто?
В голове – туман. Наверное, я покачнулась, потому что Тургэн отбросив саблю, вцепился в мои плечи.
– Марко! Ты ранен? Посмотри на меня! Марко!
Утвердившись на ногах, я слабо мотнула головой.
– Нет... кровь – не моя, – наверняка и я забрызгана ею с ног до головы.
– Хвала Тэнгри! Я тревожился за тебя и чувствовал себя неполным без моей "тени", – Тургэн не торопился отпускать мои плечи и, наклонившись к лицу, горячо зашептал:
– Мы одолели их, Марко. Они отступили! Мы победили, хотя их было втрое больше! Всё благодаря тебе и твоему плану, мой хитроумный Марко. Ты...
Связь с реальностью, наконец, востановилась полностью. Вместе с ней вернулись воспоминания, и, перебив принца на полуслове, я, задыхаясь, выпалила:
– Где Шона? Его уже нашли?
Тихо вздохнув, Тургэн выпустил мои плечи и улыбнулся.
– Да, нашли. Он жив, не волнуйся. Просто ранен. Нужно больше, чем обычное копьё, чтобы отправить во владения Тэнгри этого «гуйяга»!
– Слава Богу... – облегчённо прошептала я. – Где он сейчас? Хочу с ним...
– Мой принц! – к нам подлетел почтенного вида всадник: причёска – как у кагана, борода – с сильной проседью.
Спешившись почти на скаку, он опустился на одно колено и, прижав к груди правую руку, склонил голову.
– Приветствую тебя в Идууде, мой принц. Благодарю тебя, и твоего отца за то, что поспешили мне на помощь.
– Приветствую и тебя, Зочи-гуай, – повернулся к нему Тургэн. – Прошу, встань. Если бы не твоя конница, победа могла отвернуться от нас.
– Я с трудом удержал моих воинов, приказав им ждать нужного момента для атаки! Они рвались за пределы стен, как только увидели стадо гуйягов с полыхающими рогами, пронёсшихся по рядам карлуков, словно свирепые духи-сульдэ! Этот манёвр – истинное стратегичекое мастерство. Наверное, его внушил тебе сам Тэнгри, мой принц!
– Не совсем, – Тургэн посмотрел на меня, и по его лицу промелькнула гордость. – Если это был Тэнгри, то говорил он устами моего ближайшего друга и соратника.
– Латинянин? – до сих пор даже не смотревший на меня Зочи-хан округлил глаза.
– Марко Поло, к твоим услугам, – вежливо поклонилась я.
– Я видел тебя в сражении, но теперь вблизи... – Зочи-хан сделал шаг вперёд, вглядываясь в моё лицо. – Совсем ещё мальчик... Но ты сражался не как латиняне, а скорее как жители Шихонга и приверженцы принятых там религий.
– Мой наставник – последователь Дао.
Хан чуть заметно склонил голову.
– Будь и ты моим почётным гостем. Смелость и ловкость достойны уважения... кто бы ими ни владел.
Послышался стук копыт, и к нам подскакали совершенно невредимый Очир – с этой нечистью никогда ничего не случится! – ещё несколько воинов из свиты принца и с полдюжины незнакомых всадников. Все спешились, и незнакомцы преклонили колена, как только что сделал Зочи-хан.
– Мой старший сын Сачуур, – не без гордости представил хан одного из коленопреклонённых воинов с перевязанной рукой. – Наследник Восточной Орды и всех принадлежащих мне земель.
Тургэн милостиво кивнул, и Сачуур поднялся с колен вместе с остальными.
– А теперь позволь сопровождать тебя в спасённую тобою крепость, мой принц, – приглашающим жестом Зочи-хан указал на распахнутые ворота и распорядился:
– Приведите коней для принца и его доверенного!
К нам тут же подвели двух скакунов, и, улучив момент, когда Зочи-хан отвлёкся, я едва слышно шепнула принцу:
– Мне кажется, или он не особо жалует латинян?
– Покажи мне хотя бы одного, кто их жалует! – с лёгким ехидством отозвался Тургэн и, пустив коня в галоп, бросил:
– Ну же, мой доверенный, не отставай!
[1] Пылающий Легион (World of Warcraft) – могучая армия демонов, созданная Саргерасом для уничтожения всех миров и ввержения Вселенной в первородный Хаос.
Глава 17
Я догнала его сразу, но так и не успела спросить про Шону – с нами поравнялись Зочи-хан и остальные. Придётся ждать, пока окажемся в крепости. Внутри она выглядела так же массивно и тяжеловесно, как снаружи. Каменные стены, грубоватые колонны, медные чаши светильников, на полу – шкуры.
– Праздничная трапеза будет завтра – после того, как позаботимся о мёртвых, – обратился к принцу Зочи-хан. – А сегодня, надеюсь, окажешь честь разделить со мной вечернюю трапезу.
– Это честь для меня, – учтиво проговорил Тургэн.
Хан кивнул одному из своих людей.
– Я распорядился отвести для тебя покои, где ты сможешь переодеться и отдохнуть, – и, перехватив брошенный на меня взгляд принца, добавил:
– О твоих воинах, конечно, тоже позаботятся.
– А что с ранеными? – спросила я.
– О них позаботятся целители, – казалось, мой вопрос удивил Зочи-хана.
– Марко особенно волнуется об одном раненом – моём брате Шоне, – с едва заметной усмешкой пояснил Тургэн. – Но его уже отправили в крепость по моему распоряжению.
– И он получит лучший уход, какой мы можем предложить, мой принц.
– Благодарю тебя, Зочи-гуай.
– Хотелось бы его увидеть, – вставила я.
– Тебя отведут к нему, мастер Поло, – кивнул хан и, повернувшись к одному из сопровождавших его стражников, отдал какое-то распоряжение.
А Тургэн наклонился ко мне и с лёгким ехидством проронил:
– Не помню, чтобы ты торопился навестить меня, когда я, по твоей милости, лежал с пробитой головой!
– Во-первых, не с пробитой, а всего лишь со слегка треснутой, – отозвалась я. – Во-вторых, это произошло не по "моей милости", а из-за твоей глупости.
– А в-третьих? – насмешливо вскинул брови принц.
– Шона ранен копьём, которое предназначалось мне.
– О, понимаю, – лицо Тургэна стало серьёзным. – Этого я не знал.
– Теперь знаешь, – я вздохнула. – Если он не выживет...
– Выживет, – принц легко сжал моё плечо. – Он был на ногах, когда его нашли, и мог передвигаться без посторонней помощи. Он поправится.
– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты меня успокоил.
– Мастер Поло, – к нам подошёл один из стражников. – Следуй за мной.
– Не задерживайся – жду тебя к трапезе, – насмешливо сузил глаза Тургэн.
Я поклонилась, едва сдерживая улыбку, и двинулась за стражником. Он привёл меня в небольшую комнату с широким ложем, на котором в позе мосркой звезды развалился Шона. Раздет до пояса, грудь перевязана, сквозь повязку проступила кровь. Рядом суетился совершенно лысый старик с жидкой седой бородой и девушка с непроницаемым лицом монашки. Шона был в сознании – таращил глаза в потолок, но, увидев меня, зашевелился, и старик недовольно заворчал:
– Не двигайся, ухорез. С таким трудом заговорили кровь. Хочешь, чтобы рана опять открылась?
Шона на него даже не глянул и радостно выпалил:
– Марко!
– Латинянин? – обернувшись, старик уставился на меня недоверчивым взглядом. – Откуда он здесь взялся?
– Прибыл с принцем Тургэном, – вежливо склонила я голову и, просияв улыбкой Шоне, подошла к ложу. – Как же я рад, что ты жив!
Не сводя с меня сияющих глаз, Шона протянул руку, и, когда я вложила свою ладонь в его, стинул её с такой силой, что я поморщилась.
– И я рад, что ты невридим, Марко! На тебе кровь. Ты ранен?
– Нет, – я постаралась высвободить ладонь из его хватки – безуспешно. – Как твоя рана? Серьёзная?
– Жить будет, – ответил на мой вопрос лекарь. – Но снова на битву пойдёт не скоро.
– Ты плохо меня знаешь, старик, – с усмешкой отозвался Шона. – Это – всего лишь царапина!
– С места, где я стою, больше похожа на дыру, – мрачно возразила я. – Шона... это копьё... Он целился в меня...
– Марко, – уже ослабив хватку, Шона снова стиснул мою руку сильнее. – Ты ведь понимаешь, я не мог поступить иначе. И, уверен, ты сделал бы то же для меня. Главное, мы оба живы. И победа – наша!
– Ну вот, кровь пошла сильнее! – раздражённо продребезжал старик и, вцепившись узловатыми похожими на коренья пальцами в запястье Шоны, оторвал его ладонь от моей. – Сердце ухает, как пойманный в силки филин – конечно, кровотечение откроется вновь! Алалтун, готовь свежую повязку. А ты уходи, латинянин. Придёшь снова, когда рана начнёт затягиваться.
– Похоже, мне и правда лучше уйти, – я с улыбкой погладила моего спасителя по руке. – Спасибо...
– Ты ведь придёшь ещё? Скоро? – Шона даже чуть приподнялся, чем снова вызвал недовольное ворчание старика.
– Конечно! Только поправляйся, – пообещала я и шагнула за порог.
Из "палаты" Шоны меня привели в небольшую комнату: кроме ложа, низкий столик и куча подушек. Поклонившись, стражник удалился, но, не успела я осмотреться, пришла женщина со сменной одеждой.
– Спасибо, – поблагодарила её я. – Хотелось бы ещё смыть кровь и грязь.
Женщина подняла на меня глаза, но тут же снова их опустила.
– Как прикажешь, абугай[1]. Я распоряжусь приготовить купальню и для тебя.
– И для меня?
– Принц Тургэн и его приближённые уже там, – мне показалось, она изо всех сил старается на меня не глазеть.
– Тогда пока обойдусь без купальни, – поспешно возразила я. – Посудины с горячей водой и ткани, чтобы вытереть лицо и руки, будет вполне достаточно.
Снова метнув на меня мимолётный взгляд, тотчас исчезнувший под полуприкрытыми веками, женщина поклонилась и вышла. Всё необходимое принесли очень быстро, и я нетерпеливо наклонилась к посудине, доверху наполненной водой, но невольно замерла, увидев собственное отражение. Действительно диво дивное... Волосы всклокочены, запекшаяся кровь и копоть превратили лицо в жутковатую маску, на которой неестественно ярко блестели светлые глаза, казавшиеся ещё более пронзительными, чем обычно. Я начала поспешно оттирать лицо. С каким бы удовольствием погрузилась сейчас в приятно-тёплую воду с головой! Но принц и иже с ним заняли купальню, так что с "погружением" придётся подождать. Может, ночью, пока все будут спать без задних ног, измотанные битвой? Однако, отправляясь на трапезу, поняла: этой ночью и я буду спать без задних ног и вряд ли дойду до купальни.
В трапезный зал я пришла одной из первых. Тургэн и остальные появились минутами позже. Зочи-хан усадил принца по правую руку от себя, меня – по правую руку от принца, произнёс краткую приветственно-благодарную речь и подал знак к началу "банкета".
– Как Шона? – небрежно поинтересовался Тургэн.
– Мог бы сам к нему зайти и спросить.
– Я спрашиваю у тебя, сэму.
– Круживший вокруг него целитель заверил, что будет жить, – хмыкнула я и потянулась к стоявшей передо мной миске с аппетитно пахнущей похлёбкой. Как же истосковалась по горячей пище! Но Тургэн не отставал.
– Так ты говорил и с целителем? Поэтому задержался и не присоединился к нам в купальне?
Я поперхнулась похлёбкой и растерянно посмотрела на принца: уже ведь объясняла, что не собираюсь плескаться в воде с кучей голых парней. Но Тургэн только подмигнул, пряча улыбку в поднесённой ко рту чаше с айрагом, и мне очень захотелось залепить ему, чтобы в следующий раз воздержался от подобных шуток.
– Мой принц, – подал голос Зочи-хан, – я слышал, воины Северной Орды должны были встретиться с твоими под стенами Идууда?
Лицо Тургэна мгновенно посуровело, острый взгляд метнулся к Очиру.
– Да, Зочи-гуай. Но пока от моего дяди Унура – никаких вестей.
– Я уже распорядился послать к отцу сокола, – поспешно проговорил Очир. – Уверен, для задержки есть причина.
– Причина есть всегда, но вот какая? – вполголоса буркнула я, но Очир меня услышал и с вызовом бросил:
– Хочешь что-то сказать, сэм... Марко?
Отставив миску, я вскинула голову, а Зочи-хан поднял свою чашу с айрагом и торжественно объявил:
– Гуйяг – одно из самых великодушных животных на этой земле. Они дают нам пищу. Их шкуры оберегают нас от холода. А этой ночью они помогли защитить нашу крепость от жестокого врага. И пусть тела многих из них уничтожены, но их благородные души взирают на нас с Вечного синего неба в надежде, что жертва была не напрасной. Возблагодарим их, все мы, оставшиеся среди живых благодаря этой жертве!
В жизни не слышала более нелепого тоста! По сравнению с этим, даже шутливые застольные речи дяди Бадри в стиле "Одна маленькая, но очень гордая птичка" – верх мудрости! Скрывая недоумение, я потянулась за своей чашей и скользнула глазами по лицам сидевших за столом. Только торжественность, будто они пили не за павших быков, которых всё равно бы забили рано или поздно, а за здоровье папы римского. Но уловка Зочи-хана сработала. После такой речи ни мне, ни Очиру и в голову не пришло продолжить склоку. После тоста хан завёл разговор о дальнейших планах Тургэна, и тот заявил, что намерен пока остаться здесь и таки дождаться подкрепления – если не от Северной Орды, то из Астая – на случай, если карлуки вздумают вернуться. Зочи-хан, не скрывая облегчения, заверил, что его люди тоже займутся вербовкой новобранцев, чтобы пополнить поредевшие войска. Потом заговорили о павших и раненых – среди раненых был и Хуварак. Принц потерял треть своего тумена, что, в принципе, не так уж много, учитывая, какие силы врага побеждены за счёт этой жертвы. Потери Зочи-хана тоже были сравнительно невелики, но, пока карлуки не разбиты совсем, считать нашу победу окончательной нельзя.
Поначалу я внимательно следила за разговором. Но, чем больше еды оседало в желудке, тем сильнее внимание рассеивалось, а помыслы устремлялись к удобному на вид ложу в отведённой мне комнате. В какой-то момент у меня начали не на шутку слипаться глаза, и я чуть не ткнулась носом в чашу с айрагом, которую для вида держала в руке.
– Ты что, сэму? – подтолкнул меня локтем Тургэн.
– Дух спит, разум спит, тело хочет отправиться в царство сна за ними, – улыбнулась я, отставляя чашу. – Увидимся завтра.
Но, почти поднявшись, снова бухнулась на подушку и, наклонившись к его уху, шепнула:
– Совсем забыл: поздравляю с победой в твоём первом сражении! И... очень рад, что ни копьё, ни стрела, ни сабля карлуков тебя не коснулись!
Я встала из-за стола прежде, чем принц успел ответить. Поклонилась Зочи-хану, поблагодарила его за гостеприимство и, слегка путая ногами, направилась к выходу. И, уже падая на ложе в моей комнате, невольно улыбнулась, вспомнив взгляд, каким проводил меня Тургэн. Мои слова его явно тронули – кто бы мог подумать, что маленького тирана так легко умилить! И надо признать... его растроганность тронула и меня.
[1] Абугай – вежливое обращение к мужчине, «господин».
Глава 18
Открыв глаза, не сразу поняла, где я, и какое сейчас время суток. Откинув со лба встрёпанные волосы, приподнялась и осмотрелась. На полу и стенах – оранжевые солнечные отсветы. Рассвет? Или закат? Больше похоже на закат... Неужели проспала весь день?! Соскочив с ложа, я прошлёпала босыми ногами к двери и, распахнув её, крикнула:
– Есть кто?
Из полутьмы перехода выплыла женщина, накануне приносившая мне одежду.
– Сейчас рассвет или закат? – выпалила я.
Женщина растерянно хлопнула глазами.
– Я что, проспал весь день? – постаралась задать вопрос более понятно.
– Да, абугай.
– А принц Тургэн?
– Распорядился тебя не беспокоить.
– Очень заботливо с его стороны... А купальня? Она сейчас занята?
– Нет, абугай... Там достаточно места.
– Дело не в... – начала я, но тут же махнула рукой. – Подожди здесь.
Вернувшись в комнату, обулась, слегка пригладила волосы и снова выскочила в переход.
– Отведи меня.
Купальня оказалась в самом деле просторной, с несколькими небольшими бассейнами, отделёнными друг от другами резными деревянными ширмами. Ширмы мало что скрывали, но всё же какая-то защищённость. Я выбрала самый крайний бассейн.
– Как быстро можно наполнить его горячей водой?
– Быстро, абугай, – неопределённо ответила моя провожатая. – А в воду можно добавить кобыльего молока.
– Так и сделай.
Бассейн наполнили действительно быстро. Убедившись, что осталась одна, я торопливо сбросила с себя одежду, покрепче закрутила волосы на темени и скользнула в бассейн. Какое блаженство... Уже забыла, что значит нежиться в горячей ванне. Погрузившись в молочно-белую воду по самый подбородок, я в упоении закрыла глаза...
– Вот ты где, Марко!
Вскрикнув, я сильно дёрнулась, расплескав воду... Надо мной, сложив на груди руки, стоял принц.
– Т-тургэн? Т-ты здесь зачем?
– Искал тебя, – хитро прищурившись, он присел на край бассейна. – Так и думал, что найду в купальне – пока нет других "голых мужчин".
– Нашёл, и что хотел? – я изо всех сил старалась скрыть смятение.
Но Тургэн вдруг нахмурился, уставившись на моё плечо, выглядывавшее из скрывавшей всё остальное воды. Именно этим плечом я приложилась к туше гуйяга, когда подо мной убили коня, и сейчас это место отмечал гигантский лиловый кровоподтёк.
– Ты всё-таки ранен... – рука принца потянулась к синяку, но я резко отдёрнулась.
– Спятил?
– А что такого?
– Ничего! Не мог бы пока убраться и подождать меня где-нибудь в другом месте?
– Ты покраснел! – в желтоватых глазах моего приятеля мелькнул лукавый огонёк. – Моё присуствие тебя смущает?
– А тебе как кажется? Уйди, сделай одолжение!
Но Тургэн демонстративно расположился поудобнее и, нарочито растягивая слова, начал:
– Хотел кое-что с тобой обсудить, мой доверенный суудэр – наедине. Как тебе кажется...
– Клянусь, немедленно не уберёшься – в следующий раз сам поведёшь быков в бой! – яростно оборвала его я.
Принц расхохотался.
– Ты в самом деле злишься, Марко! Почему? На твоём теле шрамы, и ты не хочешь, чтобы их видели?
– О Господи... – взвыла я. – Как заставить тебя уйти?!
Он снова рассмеялся и покрутил головой.
– Ладно, больше не буду тебя мучить – иначе в следующем сражении и правда придётся управляться с "быками" самому! – и, брызнув на меня водой, поднялся на ноги. – А плечо всё же покажи Дахаю. Выглядит... болезненно – хорошо, что я это увидел.
– Дахаю? Седобородому грифу, который ухаживает за Шоной? Ладно, покажу! А сейчас... – я красноречиво мотнула головой в сторону выхода.
– Ухожу, ухожу!
Принц неторопливо отправился восвояси, но у самого выхода обернулся и, изобразив "мой" жест "не спущу с тебя глаз", с довольной ухмылкой скрылся за дверью. А я тихо процедила ругательство – одно из первых, которым научил Сохор. Блаженного настроя – как не бывало, и молочная вода подостыла, пока я пререкалась с принцем! Раздражённо выдохнув, я распустила волосы и погрузилась в бассейн с головой. Принц неторопливо отправился восвояси, но у самого выхода обернулся и, изобразив "мой" жест "не спущу с тебя глаз", с довольной ухмылкой скрылся за дверью. А я тихо процедила ругательство – одно из первых, которым научил Сохор. Блаженного настроя – как не бывало, и молочная вода подостыла, пока я пререкалась с принцем! Раздражённо выдохнув, я распустила волосы и погрузилась в бассейн с головой.
Вообще, Тургэн странно ведёт себя в последнее время. Шпильки шпильками, но он что-то уж чересчур игрив! Проучить бы его... Перебирая в уме планы мести, я плескалась, пока вода не остыла совсем, и тогда, быстро оглядевшиь, выбралась из бассейна. Торопливо укутавшись в слои принесённой для вытирания ткани, накинула сверху дээл и чуть не бегом пустилась в мою комнату. Мне повезло – в переходе натолкнулась только на женщину, приносившую одежду. Она проводила меня до двери, предложила помочь одеться, а, когда я отказалась, вежливо посоветовала поторопиться: праздничная трапеза в честь наследника хана ханов начнётся с заходом солнца. Мысленно хмыкнув – пусть наследник хана ханов на неё и торопится! – я неспешно переоделась и подсушила волосы. Солнце уже село, когда я всё так же неспешно покинула комнату и направилась к Шоне. Но гиганта застала спящим – похожий на грифа целитель напоил его каким-то сильно действующим отваром и теперь недовольно смотрел на меня.
– Сказал же, придёшь, когда его рана начнёт затягиваться, латинянин. Сейчас твоему другу нужен покой! Но, раз уж здесь, тебя мне тоже велено осмотреть. Плечо, верно? Снимай дээл!
Я только хлопнула глазами – и когда Тургэн всё успевает? Мало того, что сам чуть не увидел меня во всей красе, так ещё и тут влез, куда его не просили!
– Спасибо, в другой раз, – тут же попятилась к двери. – На самом деле и осматривать нечего – обыкновенная гематома! И, вообще, мне пора на трапезу. Передашь Шоне, что я приходил?
– Передам, – буркнул старик. – Если не забуду. А плечо лучше бы показал сейчас – может, нужно вправить.
– Не нужно ничего вправлять! Я уже опаздываю, принц будет недоволен, – скороговоркой выдала я и вылетела за дверь.
На трапезу я уже в самом деле опаздывала... и ничуть не ошиблась насчёт того, как к этому отнесётся Тургэн. Едва вошла в зал, его хищные глаза буквально припечатали меня к полу, по губам пробежала усмешка. Как и вчера, он сидел по правую руку от Зочи-хана, а место справа от него было свободным – наверняка для меня, и я с трудом поборола соблазн поддразнить его, сев... например, рядом с Богэном – воином, пустившим стрелу в карлука с обожжённым лицом. Но, пожалуй, это было бы уже слишком, и я, вежливо поклонившись хозяину, просеменила к подушке возле Тургэна.
– С чего ты взял, что место для тебя? – хмыкнул он, едва я расположилась, скрестив ноги. – Оно – для моего суудэр, которого ждали здесь к началу трапезы.
– О, прости, ошибся! – я сделала вид, что хочу подняться. – Подожди немного, может, он ещё и появится!
– Где ты был? – сдерживая улыбку, Тургэн дёрнул меня обратно на подушку.
– Тебе не говорили, что деспотичные правители всегда кончают плохо? – ехидно отозвалась я. – На твоём месте, о будущий хан ханов, я бы задумался.
– Вот как? А что говорят о строптивых подданных?
– Что именно они – причина плохой кончины деспотичных правителей.
Принц рассмеялся и покачал головой.
– Дерзок, как всегда!
– Зато ты улыбаешься, а то сидел надутый, будто у тебя отобрали любимую игрушку, – подмигнула я.
– Так и было, – парировал Тургэн. – Но теперь "игрушка" здесь.
– Не будь я так голоден, честное слово, вернулся бы в мою комнату – чтобы больше не видеть твою самодовольную ухмылку!
– То тебе нравится моя улыбка, то не нравится ухмылка... – насмешливо протянул Тургэн. – Похоже, я вызываю у тебя очень неоднозначные чувства, сэму!
– Нашёл чем гордиться! – я потянулась к стоявшей передо мной миске с ломтями жареного мяса.
– Так где ты всё-таки был? У Шоны?
– Мне кажется или атмосфера "праздничной трапезы" какая-то непраздничная? – проигнорировала я его вопрос. – Это из-за павших? Празднование победы и поминки одновременно?
Гости – нукеры Тургэна, особенно отличившиеся в битве, и приближённые Зочи-хана, переговаривались и пересмеивались, поднимая чашу за чашей. Но к хозяину подошло бы выражение "как в воду опущенный". Раз или два он что-то тихо сказал сидевшему рядом с ним сыну, а остальное время смотрел на гостей отсутствующим взглядом, будто их не видел.
– Да, я заметил, – скосив глаза на Зочи-хана, Тургэн наклонился ко мне и прошептал по-русски:
– Перемена с Зочи произошла внезапно. Он был вполне благодушен днём. Потом я вышел к воинам тумена – выпить с ними чашу-другую и поздравить с победой, а, когда вернулся, он уже был таким. Что-то произошло за время моего отсутствия.
– Дурные вести? – поморщилась я. – Не пробовал его спросить?
– Пробовал, но он перевёл разговор.
– А что с подкреплением? – я невольно глянула на Очира, как ни в чём не бывало беседовавшего с одним из воинов Зочи-хана.
– Пока ничего... Сокола к отцу я ещё не посылал, но Очир послал к своему. Подождём несколько дней.
– Тебе не кажется это подозрительным? Отсутствие туменов твоего дяди и... присутствие Очира? Он ведь сам напросился в этот поход, хотя никогда не испытывал к тебе братских чувств.
Тургэн смерил меня долгим пронизывающим взглядом и, будто отгоняя неприятную мысль, тряхнул головой.
– Нет. Всему этому есть объясение – не то, что думаешь ты!
– Я ничего не думаю, – пожала я плечами. – Ты – принц, тебе и думать.
Тургэн вздохнул и, взяв со стола чашу с айрагом, перешёл на монгольский:
– Сегодня мы празднуем. И хочу поднять чашу в твою честь, мой суудер, за твой острый язык и не менее острый ум!
– Достойный повод поднять чашу, – неожиданно поддержал Зочи-хан. – Я тоже ещё не поблагодарил тебя, латинянин... Марко, верно?
– Поло, – кивнула я.
Тургэн, различивший в моём голосе насмешку, легко толкнул меня локтем и заявил, обращаясь к Зочи-хану:
– Марко – латинянин только внешне. Дух и сердце его – как у истинного халху! Ещё не встречал никого храбрее и отважнее, чем он!
Я с трудом сдержала улыбку: знал бы он, чьи дух и сердце у меня на самом деле! Но похвала прица произвела на хана впечатление – он даже на мгновение вышел из своей апатии и поднял чашу.
– Да, я видел, как он сражался. Это действительно достойно восхищения... – и замолчал на полуслове.
Высокие створки двери распахнулись, пропустив в зал нескольких мужчин с музыкальными инструментами в руках и девушку, щедро увешанную украшениями – удивительно, как она не сгибалась под их тяжестью. Одновременно поклонившись, музыканты рассредоточились перед столами с любопытством взиравших на них гостей и заиграли одну из так любимых халху мелодий, тягучих, как бесконечные просторы степи, а девушка приготовилась петь. Но Зочи-хан запнулся вовсе не из-за музыкантов. Его взгляд, не задержавшись на них, устремился к халху в тёмной одежде прислужника, вошедшего в зал вслед за "труппой". Явно стараясь казаться незаметным, халху проскользнул вдоль стены за спинами гостей к Зочи-хану и, наклонившись, что-то зашептал ему на ухо. Лицо нашего хозяина мрачнело на глазах, и я вполголоса буркнула Тургэну:
– Это могут быть только "хорошие" новости!
– Сейчас узнаем, – заверил он и, едва халху, закончив донесение, отошёл в сторону, повернулся к хану. – Дурные вести, Зочи-гуай?
Тот обречённо посмотрел на самозабвенно играющих музыкантов, на затянувшую урт-дуу[1] девушку и восхищённо слушавших её гостей...
– Да, мой принц. Но говорить об этом здесь не следует. Подождём окончания празднования.
[1] Урт-дуу – медленные одноголосные песни, отличающиеся большим голосовым диапазоном.
