Текст книги "Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
Глава 28
Когда мы вышли к месту схватки, всё уже было кончено. Остатки всадников в чёрном отступили, оставив своих убитых и раненых в руках врага. Но раненые поступали, как карлуки – на моих глазах двое добили себя, чтобы не попадать к недругу живыми. Нас с принцем тотчас окружили ликующие воины. Среди радостных забрызганных кровью физиономий, мелькнуло сосредоточенное лицо Шоны.
– Брат! – Тургэн протянул ему руку и, когда тот, приблизившись, ответил на дружеский жест, проговорил:
– Забудем обо всех наших размолвках. Рад видеть тебя живым!
– И я – тебя, – Шона на мгновение задержался взглядом на мне, скользнул глазами по руке Тургэна, цепко обхватившей мои плечи, и, едва заметно нахмурившись, отступил.
– Вы все храбро сражались! – Тургэн повысил голос, обращаясь к воинам. – Для меня – честь стоять в ряду с каждым из вас и биться бок о бок! А имена тех, кто храбро пал, навеки останутся в "Сокровенном сказании халху", и их жёны, дети и родители будут ходить с гордо поднятой головой, зная, что их мужья, отцы и сыновья пали с доблестью, не отступив ни на шаг!
Приветственные вопли, потрясание окровавленным оружием.
– А ещё хочу, чтобы все вы почтили моего суудэр, – продолжая сжимать моё плечо, Тургэн повернул ко мне голову. – Его отвага и храбрость спасли мне жизнь, и не только сегодня!
Снова приветственные вопли, голоса, повторяющие имя Марко Поло... и я опустила глаза, не выдержав горячий взгляд принца.
– Подберём павших и раненых и покинем это сумрачное место! – распорядился он.
Воины разбрелись, выполняя поручение, а Тургэн легко встряхнул меня.
– Марко, ты ведь не ранен?
– Нет, но ранен ты. Нужно, показать рану Лаблаху.
– Она несерьёзная, – рассмеялся принц. – Ну же, посмотри на меня! Или не рад меня видеть?
– Рад, конечно, – я послушно подняла глаза. – И теперь не останется сомнений, что твой дядя...
– Не будем об этом сейчас! – Тургэн вздохнул и снова легко меня встряхнул. – Когда эти двое явились в наш лагерь и уверили, что вы все погибли... только представил, что моей "тени" больше нет... – он прижался своим лбом к моему. – Марко...
– Совсем забыл об Уно! – я отстранилась, может, слишком резко. – А твою рану всё же должен осмотреть лек... Жадамба! – не скрывая облегчения, дёрнулась к пожилому воину, направлявшемуся к нам.
– Мой принц, мастер Марко, – склонил тот голову. – Рад видеть вас обоих невредимыми!
– Не совсем невредимыми, – я кивнула на Тургэна. – Принц ранен, его нужно показать лекарю, случайно не видел Лаблаха? А мне нужно найти моего коня!
– Марко... – протестующе начал Тургэн.
Но я уже выскользнула из его полуобъятий и, проронив "Пойду поищу Лаблаха и Уно!", заторопилась прочь.
Далеко идти не пришлось – Уно уже вели мне навстречу и я, немного переигрывая, бросилась к нему:
– Вот ты где, мой красавец! А я уже начал волноваться! – и восторженно похлопала его по холке.
– Похоже, ты больше рад видеть своего коня, чем моего брата, – раздался рядом голос Шоны.
– Что с твоим братом всё хорошо, я уже знаю, а коня могли угнать, пока я возился с ним, – отшутилась я. – И, вообще, на себя бы посмотрел! Когда Тургэн предложил забыть все размолвки, у тебя было такое лицо, будто он пригрозил отобрать твою саблю!
– Всё потому что я наблюдал за тобой. Что-то произошло? Тургэн тебя как-то... обидел?
– Нет, конечно! С чего ему меня обижать? – округлила я глаза. – Пойду смою кровь с лица, пока не впиталась! – и, дёрнув узду Уно, потянула его в первом попавшемся направлении, стремясь поскорее убраться от дотошного Шоны. Но, пока не скрылась за одним из валунов, чувствовала его пронизывающий взгляд.
Небо было совсем светлым, когда мы выбрались на равнину. До Астая оставалось несколько дней пути... превратившихся для меня в пытку. Рана Тургэна на самом деле оказалась несерьёзной и ничуть не мешала ему держаться в седле. Путь мы продолжили в тот же день около полудня, теперь не ожидая нападения – на просторе степи подобраться к нам незамеченными было невозможно, да и вблизи Астая никто бы на это не решился. Захватить живыми из напавших не удалось никого, но и без дополнительных свидетельств предательство хана Северной Орды было очевидным. Покидая Идууд, Тургэн говорил, что собирается возвращаться в столицу в обход гряды, и только Очир знал заранее о намерении принца идти через перевал. Конечно, страшила сообщил об этом отцу, а тот послал отряд харгар или "чернокрылых" расправиться с наследником хана ханов. О свирепости этих наёмников, беспрекословно подчинявшихся тому, кто больше заплатит, ходили легенды. "Чернокрылые" поджидали принца в горах и напали почти сразу после того, как сбежавшие из нашего тумена предатели принесли весть о нашей якобы гибели – один из сбежавших, вероятно, направился прямиком к наёмникам, сообщить о лучшем моменте для нападения. Тела предателей нашли поблизости от места схватки – скорее всего, от них просто избавились за ненадобностью, и Тургэн жалел, что не ему выпало лишить их жизни. Принесённая ими ужасная весть настолько его оглушила, что, не подоспей мы вовремя, замысел Унур-хана наверняка бы увенчался успехом. Я тоже рассказала, как сильно переживала, что не застану принца живым... и тут же потупилась, не выдержав вспыхнувший взгляд сияющих желтоватых глаз. Тургэн ни словом не заговаривал о поцелуе, но не отступал от меня ни на шаг, то и дело норовил притронуться и без устали сыпал шутками. Я же, вместе с искренней радостью, что он жив, испытывала и сильнейшую неловкость в его присутствии, которую никак не могла побороть... Но, может, поцелуй – просто бурное выражение радости? Может, у халху принято так демонстрировать благодарность?
– Марко! О чём задумался?
Вздрогнув, я подняла глаза на скакавшего рядом принца – не заметила, что он опять на меня таращится – и вымученно улыбнулась:
– О Хедвиг. И об отдыхе. Поход получился напряжённым.
– Скорее незабываемым! Или ты не согласен?
– Как можно не согласиться с наследником хана ханов?
Тургэн расхохотался.
– Научился, наконец, почтительности? Не верю! Просто говоришь, что я хочу услышать! Но вот если бы доказал свою преданность действиями... – он многозначительно замолчал, а мне сделалось нехорошо.
– Действиями вроде спасти твою жизнь, рискуя своей? – улыбаться, даже вымученно, становилось всё труднее.
– За это я тебя уже поблагодарил.
– И как! – не удержалась я.
Тургэн только ухмыльнулся и, подхлестнув коня, понёсся вперёд, бросив:
– Не отставай!
Я послушно тряхнула поводьями, ускоряясь. Но в памяти непрошенно возникали моменты, на которые раньше я не обращала внимания. Частые тычки, хлопки и прикосновения принца, далеко не всегда оправданные и уместные, навязчивая тяга, чтобы я постоянно находилась рядом, явная ревность, стоило мне "отвлечься" на кого-то другого – того же Шону... и тут же чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив их недавние стычки: ну конечно! Всё дело именно в ревности! А постоянные насмешки из-за моего нежелания плескаться в купальне вместе со всеми, приглашение ночевать в его юрте, вопросы, был ли я с женщиной и намерен ли жениться, заявление, что ему "жена не нужна", равнодушие, граничащее с отвращением, к довольно привлекательной принцессе Янлин... И как всё это время я не замечала столь очевидного факта? Наследник хана ханов заглядывается на парней! И видит во мне не просто соратника... Стиснув поводья и зубы, я с трудом сдержала стон. Только влюблённого в моё несуществующее альтер эго принца и не хватало для полного счастья! Судя по горячности поцелуя, Тургэн будет непрочь его повторить. Конечно, я скажу, что однополые отношения меня не интересуют, но смирится ли он с этим? Ситуация – врагу не пожелаешь! Так радовалась, что мы сдружились, и вот – пожалуйста! А Шона? Он наверняка обо всём догадывается или даже знает наверняка – и потому смотрит на нас таким тяжёлым взглядом...
– Марко! – придержав коня, Тургэн наклонился и легко шлёпнул меня по колену. – Улыбнись, наконец! Мы возвращаемся с победой, уже завтра увидим стены Астая! У тебя такой вид, будто в столице ждут пятьдесят ударов плетьми, а не великие почести за то, что спас будущего хана ханов!
– Великие? – я попыталась взять себя в руки. – Насколько великие?
– О каких ты и мечтать не смел! – подмигнул Тургэн и снова подхлестнул коня. – Догоняй!
Побрали бы "будущего хана ханов" чотгоры вмесе с шулмасами! Сейчас мне больше хотелось скакать не за ним, а от него... Но он прав – до Астая меньше суток пути. И по возвращении первым делом побегу не за Хедвиг, как собиралась, а к Фа Хи. Он мудр и точно посоветует, как поступить. Эта мысль меня немного успокоила – я даже начала отвечать на непрекращающиеся шутки принца и смеяться. Но Тургэн будто решил извести меня прежде, чем достигнем столицы!
Мы ночевали под открытым небом, расположившись на шкурах и подложив под головы сёдла, и я почти заснула, когда почувствовала лёгкое прикосновение к руке.
– Марко, ты спишь?
– Как будто рядом с тобой это возможно! – отдёрнув руку, я постаралась выдать смятение за недовольство. – Спи и дай спать другим!
– Не могу, – тихий вздох и движение пальцев под прикрывавшей меня шкурой в поисках моей руки. – Ты что, прячешься от меня под этой шкурой?
– Засыпай, а? – попросила я. – У меня глаза не открываются!
– Хорошо, – ещё один вздох. – Марко... ты считаешь меня привлекательным?
– Господи! – шёпотом выпалила я. – Немедленно не замолчишь, так тебя разукрашу, что и твоя принцесса Янлин испугается!
– Не называй её "моей"! – даже в темноте рассмотрела негодующий блеск его глаз. – Хватит меня этим дразнить!
– Хватит не давать мне спать! Или переберусь сейчас ближе к Шоне!
Угроза подействовала – принц обиженно засопел, но, наконец, убрал руку из-под моей шкуры и милостиво разрешил:
– Ладно, спи, мой суудэр.
– Спокойной ночи, лузер! – фыркнула я и мысленно добавила:
– И тебе, Вэй...
Но заснуть смогла лишь ближе к утру. Бóльшую часть ночи будущий хан ханов вздыхал, ворочался, сопел и страшно действовал мне на нервы. А наутро, когда побудка вырвала меня из блаженного состояния сна, отвоёванного с таким трудом, я вообще едва подавила желание его придушить! Принц был бодр, весел, полон сил и оставался таким до самого въезда в Астай.
Уже смеркалось. когда мы достигли стен столицы. Нас ждали – принц послал сокола с дороги. Почётный отряд конников в праздничных доспехах выехал нам навстречу, и я невольно скосила глаза на мою запылённую одежду и потрёпанные кожаные перчатки. У Тургэна вид был не лучше, но для такого воинственного народа, как халху, забрызганные кровью доспехи и шлейф одержанных побед наверняка были лучшим "облачением" для наследника хана ханов. И, посмотрев на полную достоинства осанку принца, я тоже выпрямилась.
Глава 29
Тронный зал был переполнен. Все торжественно вытянулись, приветствуя юного героя. Шона и я шли с принцем, но отставая на шаг, за нами – отличившиеся в битвах нукеры, Жадамба – среди них. Каган и каганша не сводили с наследника сияющих глаз и, когда тот приблизился, поднялись со своих мест.
– Приветствую, сын! – каган расставил руки для объятия.
Поднявшись по ступенькам к трону, Тургэн обнял сначала его, потом каганшу и, снова спустившись, почтительно склонил голову.
– Сегодня моё сердце исполнено гордости и радости, – объявил каган. – Мой наследник вернулся, одержав победу над дикими карлуками и восстановив мир в Восточных землях! Сын мой, ты доказал, что в тебе течёт кровь великих предков. Твои доблесть и отвага достойны высшей похвалы и щедрой награды. Проси у меня, что пожелаешь, и – слово хана ханов – это будет тебе даровано!
И тут гордый принц, с ног до головы покрытый пылью и забрызганный кровью недругов, падает на одно колено и во всеуслышанье заявляет:
– Благодарю тебя, отец! Мне не нужно никакого дара, кроме одного. Хочу, чтобы она стала моей женой, – грязный палец утыкается в меня, и по рядам собравшихся прокатывается удивлённый ропот.
Я выронила перчатку, которую только что стянула с руки. Он... знает?! Этого ведь не может... Как?! Но присутствующие, включая кагана, явно ни о чём не подозревали. И Тургэн, видимо, осознав всю нелепость ситуациии, попытался её исправить:
– Она – это он, – палец снова ткнулся в меня. – Он – девушка, самая бесстрашная, какую я когда-либо встречал!
На лицах всех – прежнее глубокое недоумение.
– Он – не он, а она, – снова попытался объяснить Тургэн. – И я хочу его... то есть, её в жёны!
Гробовая тишина. Слышно только, как потрескивает огонь в светильниках. В растерянности наступив на обронённую перчатку, я подалась вперёд и прошипела по-русски:
– Ты что, с ума сошёл? Не подумал сначала спросить меня?
– Я хотел, – шёпотом ответил принц. – Но не успел. А сейчас не мог упустить такую возможность. Может, подтвердишь, что ты на самом деле – девушка?
– Сам это начал – сам теперь и выкручивайся! – отрезала я.
Выпрямившись, приложила согнутую правую руку к груди, склонила голову и застыла. Но первый шок уже прошёл. Каган рухнул обратно на трон и строго обратился ко мне:
– Это правда?
– Не знаю, – кашлянула я. – Мне ещё не приходилось об этом задумываться.
– О чём? – не понял он.
– А какую правду великий хан имеет в виду?
Но каган, которого всегда развлекали словесные перепалки, сейчас не был расположен к забавам и нетерпеливо уточнил:
– Ты действительно – девица?
– Как посмотреть, – уклончиво ответила я.
– Довольно этой словесной шелухи! – рассвирепел он. – Мой сын влюблён в воина, считая его девицей, или в девицу, которая считает себя воином?!
– Не знаю, в кого он влюблён, лично мне не говорил ничего, – дёрнула я плечами и, скосив на Тургэна злобный взгляд, добавила:
– А следовало бы!
Лицо кагана налилось кровью – он был точно не в настроении терпеть мои дерзости. Но принц, проворно поднявшись на ноги, скользнул ко мне и объявил:
– Как моя будущая жена, она всё равно подвергнется проверке на непорочность – тогда и убедитесь, что она – это она.
– Какой проверке?.. – снова перешла я на русский.
– Да будет так! – поспешила вмешаться каганша и обратилась ко мне. – Подожди пока в своём покое, я пошлю за тобой, сын... дочь моя.
– Не волнуйся, хайртай[1], – подняв затоптанную перчатку, Тургэн с улыбкой протянул её мне. – Это не очень больно.
– Ты... – чуть не забыв, что мы не наедине, я в последний момент удержалась, чтобы не залепить ему. – Я не давала... давал согласия! Не нужно никакой проверки!
Но тут посмотрела на багровое лицо кагана, помертвевшее – Шоны, ошарашенные – пришедших с нами воинов... и решила, что сейчас самое лучшее для меня – поскорее убраться подальше ото всех. Бессильно сверкнув глазами на счастливую физиономию новоиспечённого "жениха", я прижала к груди руку, склонила голову перед каганской четой и, развернувшись, зашагала к выходу.
– Жду тебя в Зале журавля и змеи, – прозвучал в сознании голос Фа Хи.
Я кивнула и ускорила шаг. Но мысли путались – не очень понимала, куда иду и зачем. Тургэн знает... Знает! Интересно, как давно? Явно не со вчерашнего дня, если уже решил сделать меня своей женой! И вместо того, чтобы во всём признаться, он просто... издевался надо мной всё это время! Поцелуй, который чуть не довёл меня до помешательства, двусмысленные намёки, постоянные попытки физического контакта – видел, в какое смятение меня всё это приводит, и продолжал с удвоенной энергией! И про себя наверняка хохотал, как сумасшедший! А я-то ломала голову, как бы помягче ему отказать, чтобы не ранить чувства! Ну, подожди, теперь уж отыграюсь! И невольно замедлила шаг: Шона! Он ведь ни о чём не догадывался... или? А что, если догадывался? Застонав, я хлопнула себя по лбу... и решительно двинулась вперёд. Не хочу сейчас ни о чём думать: ни о Шоне, ни о вероломном Тургэне, ни о грозящей мне свадьбе – к чотгорам всё! Сейчас заберу мою пернатую привереду – пока до Хоридая не дошли слухи о моём разобачении и не пришлось объясняться ещё и с ним – а потом отправлюсь в Зал журавля и змеи. Фа Хи наверняка посоветует, как себя вести... и не пришибить Тургэна, когда увижу его в следующий раз!
Сокольника я застала в последний момент – он уже собирался покинуть вольер, но, заметив меня, просиял улыбкой:
– Марко! Рад видеть тебя в добром здравии! Слышал, поход был успешным?
– Очень! – я постаралась скрыть ехидство. – И полным неожиданностей. А как Хедвиг?
– Так и думал, что захочешь сразу забрать её – потому и задержался. С ней всё хорошо, но, мне кажется, она тоже скучала и давала всем это понять. Капризная птица. И задиристая! Бросается даже на орлов...
– Ты знал, на что идёшь, – пошутила я.
Но сокольник замялся, и, уклончиво пожав плечами, кивнул в глубь вольера. С отчаянно бьющимся сердцем я последовала за ним. Вдруг Хедвиг меня не узнает? Ведь прошло столько времени, а хищные птицы не отличаются ни особой памятью, ни особой привязанностью к тем, кто их приручил... Эта мысль меня огорчила: потерять ещё одного друга за этот вечер – многовато. Но вот впереди мелькнуло светлое пятно, и я ускорила шаг. Моя красавица сидела отдельно в одном из самых больших отсеков, повернувшись клювом в угол и спиной – ко всему миру.
– Хедвиг... – ласково позвала её я. – Девочка, ты меня помнишь?
Никакой реакции – негодница даже не повернулась, и я отбросила нежности. Просто подставила ей руку и скомандовала:
– Эй, а ну-ка перебирайся! Ждать не собираюсь!
Хоридай округлил глаза, но Хедвиг неожиданно повернула голову и смерила меня полным превосходства взглядом, как делала раньше.
– Нечего таращиться, будто видишь впервые! – я нетерпеливо дёрнула рукой. – Идём, иначе оставлю здесь навсегда, а Хоридай перестанет кормить перепёлками!
– Уже перестал, – кашлянул сокольник. – Я старался ей угодить, и она немного... отяжелела.
– Предупреждал же, что растолстеешь, – вздохнула я. – Ну давай, рука уже устала!
Хедвиг повернулась всем телом, будто желая рассмотреть, кто смеет говорить с ней таким тоном, и, чуть расставив крылья, послушно перебралась ко мне на руку.
– Моя умная птичка... – тут же растаяла я и погладила её по головке.
Привереда раскрыла клюв, будто собиралась меня цапнуть, но расправы не последовало, и, тая от умиления, я погладила её по грудке. Как же всё-таки соскучилась!
– Поразительно! – впечатлился Хоридай. – Она и меня-то не очень жаловала, а кагана...
– Каган видел её здесь? – поморщилась я.
– Не просто видел – не мог отвести глаз! Но когда попытался погладить... – Хоридай запнулся, а я, не удержавшись, хрюкнула от смеха, представив, чем закончилось эта "царская милость".
– Великий хан не ожидал такого поведения от вроде бы прирученной птицы, – продолжал Хоридай. – Спросил, почему она не в клобучке. А, когда я объяснил, что она принадлежит тебе, рассмеялся и сказал, что теперь всё понимает.
«И это ещё не знал, что хозяин „прирученной птицы“ на самом деле – хозяйка!» – мысленно хмыкнула я, и желание придушить Тургэна захлестнуло с новой силой. Разве разрешат мне теперь носиться по степи и «владеть» кречетами, как раньше? О чём этот болван только думал?!
– Она уже вернула нормальный вес и летает быстрее стрелы, – Хоридай понял моё внезапное уныние по-своему. – Очень сильная и здоровая птица.
– В этом я ничуть и не сомневался, спасибо, – искренне поблагодарила я сокольника. – Уверен, ты заботился о ней, как о родной. Теперь, наверное, будет её не хватать?
Хоридай снова замялся и неловко переступил с ноги на ногу.
– Да... она очень красивая... Но с ней нелегко, и... она ведь – твоя. Поэтому я совсем не против её вернуть!
Я чуть не расхохоталась попыткам несчастного сокольника скрыть радость от того, что белокрылую строптивицу наконец забирают. Он даже дал целых три перепёлки, якобы, в честь нашего с Хедвиг воссоединения, но на самом деле причина наверняка была более прозаической: он просто не хотел видеть ни её, ни меня в ближайшее время.
– Так что же ты без меня вытворяла, разбойница? – ласково обратилась я к Хедвиг, когда вольер остался позади. – Настроить против себя Хоридая – это нужно было постараться! Он же тебе буквально в любви клялся, а теперь дождаться не мог, когда я тебя унесу!
Хедвиг пренебрежительно пискнула.
– Согласна, слабонервные нам нужны! – я пригладила ей пёрышки на шейке. – Все, кого пугает наш темперамент, пусть не путаются под ногами, правда?
Хедвиг издала утвердительное "ххек-ххек-ххек" и тряхнула хвостом, а я невольно подумала: Тургэн не побоялся моего темперамента, заявив при всех, что хочет на мне жениться... и вздохнула. Хедвиг, оскорблённая моим невниманием, «пожевала» мой палец, как делала это раньше, и я, отбросив все неприятные мысли, самозабвенно рассыпалась в нежностях. Сначала хотела взять привереду с собой в Зал журавля и змеи, но потом решила, что не стоит мучить дневную птицу ночным бодрствованием только из-за моего нежелания с ней расставаться, и повернула к моему жилищу. Здесь всё было точно, как я оставила, и ни следа пыли – наверное, комнаты привели в порядок, когда пришла весть о нашем возвращении. Всё-таки хорошо быть приближённым принца! И тут же осеклась – приближённой. И не просто, а возлюбленной... Тургэн влюблён вовсе не в моё вымышленное "я", а в меня настоящую – это просто не укладывалось в голове, и я совсем не могла решить, как к этому относиться. Но Фа Хи наверняка поможет – недаром сразу велел прийти в Зал журавля. Вздохнув в очередной раз, я посадила Хедвиг на присаду, пригладила её пёрышки, пожелала сладких птичьих снов и заторопилась к двери. Но, вылетев за порог, резко затормозила.
– Ш-шона...
[1] Хайртай (монгольск.) – любимая.
