Текст книги "Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
Ещё не рассвело, когда каганёнок и его свита, включавшая нескольких стражников, собрались перед конюшней, готовые отправиться на изничтожение живности в горах. Увидев меня, принц неприятно ухмыльнулся:
– А ты что здесь делаешь, сэму? Тебя никто не звал!
– Я звал, – возразил Шона.
Принц ухмыльнулься ещё неприятнее и бросил:
– Тогда оставь в Астае своего охотничьего пса, Шона. Для дичи, которую способен поймать ты, вполне сгодится и этот цветноглазый щенок!
Мой защитник явно собирался что-то ответить, но я ткнула пятками Хуяга и понеслась к воротам. Шона догнал меня уже за пределами города.
– Начинаю думать, что ты прав, Марко. Пожалуй, дружбы между вами и правда никогда не будет.
– Невосполнимая потеря! – съязвила я.
Мне показалось, каганёнка по-настоящему злит моё нежелание вступать в перепалки. До происшествия на "арене" его насмешки уже не были такими ядовитыми, как сейчас. Что ж, я приготовила заключительную "ловушку", после которой буду игнорировать его по-настоящему – не стану даже кланяться! Собственно, это не совсем ловушка, а скорее демонстрация моего превосходства – ведь именно это бесит каганёнка больше всего. Главное, чтобы всё получилось естествено и как бы случайно.
Охота была жаркой. Каганёнок превзошёл себя в ловкости, собственноручно поразив стрелами самца кабана и самку "клыкастой" косули. А в промежутках между "расстрелом" животных без устали сыпал насмешками, отмечая, как при виде пролитой крови якобы бледнеет моё и без того белое лицо, спрашивал, в состоянии ли я ещё держаться в седле после увиденного, и, передразнивая мой жест, крутил возле глаз согнутыми пальцами, изображая, как моё нежное сердце рыдает от происходящей жестокости. Я отвечала на колкости блуждающей улыбкой, дожидаясь подходящего момента. И он наступил.
В поисках места для привала, прежде чем отправиться обратно в Астай, мы оказались недалеко от обрыва, где росло дерево, с которого я снимала Хедвиг. Рано или поздно мы должны были к нему выйти – дорога в столицу проходила у подножия горы, и я вскинула голову, собираясь, наконец, отыграться за все издёвки. Но Очир чуть всё не испортил. Ни с того ни с сего бросив в меня замшелой веткой, он глумливо поинтересовался:
– Как твой кречет, сэму? Ещё не околел?
– А как твой нос, Очир? – не раздумывая, огрызнулась я. – Уже сростается? Неудивительно, что вся добыча на этой охоте досталась не тебе – как бы ты рассмотрел дичь своим затёкшим глазом?
Побои, полученные моим обидчиком на пиру, ещё были заметны, а напоминание о них – явно болезненно. Процедив ругательство, он яростно развернул коня, собираясь налететь на меня, но Шона, бросившись наперерез, схватил коня Очира под узцы и остановил его. Неприглядное лицо страшилы стало угрожающим.
– Как ты смеешь касаться моего Батыра, сын шлюхи? – прошипел он и хлестнул Шону плетью, которую держал в руке.
И меня понесло... Посеревший от ярости Шона только успел выпустить узду и схватиться за саблю, а я, ткнув пятками Хуяга, уже подлетела к Очиру и с размаху шарахнула ему кулаком в нос. Тот завопил так, что Хуяг взвился на дыбы и чуть не выбросил меня из седла. Только это и помешало мне залепить уроду ещё раз. С кулаками я ещё ни на кого не бросалась, и, кажется, привела всех, включая Шону, в не меньший ступор, чем когда пела "Хафанана куканелла".
– Ты... – хлюпающий разбитым носом Очир прохрипел ругательство. – Это тебе с рук не сойдёт!
– Уже сошло! – я демонстративно отряхнула кисть. – А ты ещё раз назовёшь его так – сам женишься на шлюхе, вот увидишь! Мы, латиняне, умеем направлять оскорбительные слова против тех, кто их произнёс!
Очир зарычал и, продолжая зажимать нос, попытался достать меня ногой, а Шона наклонился ко мне и шепнул:
– Ты спятил, Марко? Угрожать такими вещами... – но смуглое лицо буквально светилось ликованием.
Я только усмехнулась, про себя досадуя, что не сдержалась. Как после этой свары "естественно" перейти к задуманному? Но в этом неожиданно помог принц – приосанился и с вызовом бросил:
– А что со мной, сэму? Направишь и мои слова против меня?
– Ты – наследник хана ханов, и твои слова просто не могут быть оскорбительными, – ехидно возразила я. – Кроме того, они не всегда верны. Например, я не считаю достойным восхищения убийство беззащитных животных. Но это не значит, что я – "размазня".
– И что же ты считаешь достойным восхищения? – высокомерно поинтересовался принц.
Именно этого вопроса я ждала! Но ответила уклончиво:
– Истинное испытание мужества и ловкости.
– Какое? – снисходительно хмыкнул каганёнок.
– Безнаказанный лай из-за чужой спины, ты, трусливый цветноглазый щенок? – рявкнул Очир.
Принц с издёвкой рассмеялся, а я, сделав вид, что разозлилась, натянула поводья.
– Хорошо! Покажу, какой я "трусливый"! Посмотрим, сможет ли кто-то из вас повторить то, что сделаю я! – и понеслась вперёд.
– Марко! – крикнул мне вслед Шона, но я только ускорилась.
Неподалёку от дерева и обрыва спешилась и, не глядя на примчавшихся следом каганёнка и иже с ним, отцепила от седла лук, вынула из колчана три стрелы и из седельной сумки – три мотка верёвки.
– Что ты собираешься делать? – подскочил ко мне Шона.
– Покажу, что значит истинная смелость! – отрезала я и, развернув один моток, начала привязывать верёвку к стреле.
– Прекрати это, – заслонив от "зрителей", Шона наклонился ко мне и понизил голос. – Так и знал, ты что-то задумал! Но, что бы это ни было...
– Всё равно это сделаю, – я подняла на него глаза. – Поэтому лучше не мешай.
Шона дёрнул желваками и, мне показалось, с трудом поборол желание придушить меня на месте.
– Не волнуйся, – уже мягче проговорила я. – Ничего не случится.
– Для чего это? – к нам уже двигался спешившийся принц, за ним – ухмыляющийся Очир и остальные. – Собираешься охотиться на птиц и подтягивать их на верёвке?
– Это не для птиц, – я затянула последний узел на последней стреле и, зажав все три между пальцами, направилась к обрыву. – Это для меня.
– Ты спятил?!
Я даже обернулась: в голосе выпалившего это принца не было обычной насмешливости – скорее недоверие и... негодование?
– Боишься, моя кровь падёт на твою голову, потому что ты довёл меня до этого своими насмешками, о потомок великого Дэлгэра? Не волнуйся. Если расшибусь, обещаю, мой призрак не будет преследовать тебя с того света!
– Марко! – выкрикнул Шона.
Кажется, даже бросился ко мне, но я уже разогналась и... прыгнула вниз. Ощущение будто паришь в невесомости, свист ветра в ушах, быстро удаляющееся небо, темнеющее на его фоне дерево и три стрелы, выпущенные мною в ветви – заложила их, едва успела повернуться в воздухе лицом вверх. Резкий толчок, когда стрелы пронзили ветки – падение в бездну прекратилось... и меня захлестнула эйфория: получилось! Конечно, не так красиво, как в фильме, да и ощущения другие, когда сама летишь вниз, а не смотришь с уютного дивана, как это делает киношный персонаж. Но мой восторг был от этого не меньше. Не помня себя, я пронзительно завопила: "Йииии-ха!", и эхо подхвастило мой ликующий вопль. А с вершины горы выглянули несколько голов, и до меня донёсся голос Шоны, хотя слов я не поняла. Теперь – самая неприятная часть: никогда не любила карабкаться по канату на уроках физкультуры. Но, махнув в пустоте ногами раз-другой, закинула лук за спину, ухватилась руками за верёвки и начала подтягиваться вверх... не сразу увидев забравшегося на дерево Шону. Схватившись за верёвки, гигант вытянул меня гораздо быстрее, чем я бы сделала это сама. Когда, кряхтя, перекинула руку через ветку, он стиснул в моё плечо с такой силой, что я поморщилась, и в бешенстве выпалил:
– Ты – чокнутый! Тебя бы следовало столкнуть туда, а не вытаскивать! Ты... – запнувшись, он рывком выдернул меня и поставил на ствол. – Как это вообще пришло в твою безумную голову?!
– Всё было под контролем, честно... – я перевела дух. – Фух, ну и ощущения!
Проведя ладонью по лбу, выглянула из-за плеча Шоны и довольно ухмыльнулась, увидев окаменевшие физиономии принца и остальных. Шона, процедив "Уйдём отсюда, пока и правда не сбросил тебя обратно", в два прыжка оказался на скале, и я неторопливо двинулась за ним.
– Ну что? – мои первые слова, как только слегка дрожащие от пережитого волнения ноги коснулись твёрдой почвы. – Всё ещё будете утверждать, что я – трус? Попробуйте повтори...
И оторопело замолчала, увидев, как принц, усмехнувшись, начал отстёгивать от пояса саблю и кинжал.
– Тургэн... – Шона явно разделял моё ошеломление. – Ты совсем обезумел? Ладно такое сделал он, сам говоришь, он – ненормальный. Но ты...
– Что? – с вызовом вскинул тот подбородок. – Думаешь, я менее ловок?
– Прошу тебя, принц! – голос принадлежал одному из "телохранителей" каганёнка. – Жизнь чужеземца – ничего не стоит, но ты – наследник империи...
– И ты считаешь, я не способен сделать то, что под силу даже этому варвару?! – рассвирепел принц. – Не хочу больше слышать ни слова! Ни от одного из вас!
Я растерянно водила глазами с каганёнка на Шону, с Шоны – на халху-охранника, с халху – снова на принца, начавшего обвязывать стрелы верёвками. Ситуация катастрофически выходила из-под контроля... Как бы ни относилась к самолюбивому, избалованному принцу, гибели ему я не желала, а то, что он собирался сделать, граничило с...
– Целься не в ствол, а в ветки, которые сможешь пробить насквозь! – слова вырвались как-то сами собой. – Но не слишком тонкие, иначе не выдержат. И не жди слишком долго, чтобы...
– Если мне понадобится твой совет, в какие ветки целиться на дереве, которое знаю, как седло моего коня, я скажу об этом, сэму, – отрезал принц.
И твёрдым шагом направился к обрыву. А потом мне захотелось зажмуриться... но я просто опустила глаза. Когда снова подняла их, обрыв уже опустел, и вся свита ринулась смотреть, как принц тешит самолюбие, доказывая, что он ни в чём не уступает "цветноглазому варвару". И откуда у него эта мания?! Фа Хи не раз отмечал способности каганёнка. Учитель начисто лишён раболепия, и похвалы были искренними. Но теперь так глупо рисковать жизнью только, чтобы... Раз, два... три глухих удара – стрелы принца вонзились в дерево, и я шумно выдохнула, не скрывая облегчения. Но едва успела вскинуть радостный взгляд на обернувшегося ко мне Шону, раздался треск ломающегося дерева, за ним – вздох ужаса, одновременно вырвавшийся у наблюдавшей за всем свиты... и я, не помня себя, бросилась к обрыву.
Растолкав толпившихся у края, глянула вниз, но от волнения не могла рассмотреть ничего, кроме качающегося во все стороны склона и троящихся деревьев и камней внизу... на которых не было распростёртого тела принца.
– Это всё твоя вина, сэму! – процедили над моим ухом и, вскинув голову, я поймала на себе враждебный взгляд Очира.
– Круглоглазый повинен в гибели принца! – крикнул он, уже обращаясь ко всем. – Если бы не он...
– Замолчи! – оборвал его Шона. – Принц жив!
Все вокруг пришли в движение, а я снова уставилась вниз. Поморгав и выдохнув несколько раз, наконец рассмотрела его. Каганёнок цеплялся за выступ склона, "задержавшись" на полпути к камням, на которых я искала его тело.
– Нужно спасти его! – распорядился воин из охраны принца. – Немедленно!
– Бросить верёвку? – неуверенно предположил Гуюг.
– По-моему, на нём кровь, он ранен, – качнул головой Шона. – Кто-то должен спуститься и...
– Это сделаю я, – предложила это, не раздумывая.
Все глаза тут же обратились на меня, но Шона, сдвинув брови, снова качнул головой.
– Ты уже сделал достаточно, Марко. Я – его брат, поэтому...
– Ты слишком тяжёлый, – возразила я. – Чтобы спустить тебя, нужен канат, а не верёвка.
И, уже не глядя на него, направилась к охранникам, бросившимся к коням за верёвками. Когда проходила мимо Очира, он вполголоса процедил:
– Думаешь, это поможет тебе спасти собственную жизнь, сэму? Ковёр ждёт тебя за попытку убийства наследника хана ханов!
– Если так, за тобой я вернусь из обители мёртвых и доведу до безумия, а потом заберу с собой! – ухмыльнулась я и двинулась дальше.
Только бы каганёнок продержался! Грозит мне ковёр или нет – не хочу быть причиной его гибели! Шона снова попытался возразить, но его никто не слушал, а Гуюг резонно заявил: из всех сэму действительно самый маленький и тощий, и ловкости ему не занимать – так что он скорее спасёт принца, чем тот же Шона, будь последний хотя бы десять раз братом наследника. Охранники вообще не обращали ни на кого внимания и поспешно обвязали меня верёвками: одна – для меня, другая – для принца, чтобы распределить вес. Я уже стояла над обрывом готовая к спуску, когда Шона, легко сжав моё плечо, шепнул:
– Будь осторожен, Марко.
– И возвращайся скорее, чтобы не опоздать на встречу с ковром и табуном лошадей, которые втопчут твои кости в землю, – злорадно добавил Очир.
– Из-за того, что ваш принц – идиот? Так причём мои кости? – фыркнула я и начала спускаться.
На самом деле я сознавала собственную вину в произошедшем. Каганёнок, конечно, идиот, тут не поспоришь, но... может, он не стал бы бездумно "обезьянничать", признайся я, что мой сегодняшний прыжок был пятым по счёту. Я примчалась сюда вчера, якобы тренировать Хедвиг, и, внимательно изучив дерево и ветви, трижды прыгала с обрыва, подстраховавшись верёвкой, прежде чем решилась прыгнуть без неё. Именно во время первого прыжка, поняла, что стрел должно быть три: первая сломалась под тяжестью моего тела, и я истерично выпустила ещё три, остановив возобновившееся падение в никуда. Может, скажи я всё это принцу, сейчас не пришлось бы болтаться между небом и землёй, поминутно ударяясь о каменистый склон, потому что охранники слишком быстро спускают верёвку, опасаясь за жизнь наследника? И опасения оказались не напрасны. Добравшись к каганёнку, я чуть не застонала – видимо, когда сломалась ветка, его здорово приложило о скалу. Прыгнув с обрыва во второй раз, я тоже едва избежала столкновения со склоном из-за налетевшего порыва ветра – в последний момент успела подставить ноги, чтобы не стукнуться о скалу всем телом. А принц явно шарахнулся не только телом, но и головой: всё лицо – в крови, взгляд – мутный. Не знаю, как в таком состоянии он удержался за выступ...
– А, сэму... Из всех... они послали… тебя?
– Больше никто не захотел, – огрызнулась я.
Отвязав от себя одну верёвку, закрепила конец вокруг пояса каганёнка и обхватила его сзади под мышки.
– Можешь теперь отцепиться.
– Довериться... тебе? – усмехнулся он и разжал пальцы.
– Тащите! – выкрикнула я, и нас медленно потянуло вверх.
– Если выберемеся, признаю за тобой превосходство, – буркнула я в ухо принцу. – Такая живучесть достойна восхищения.
Но он не ответил, голова безвольно откинулась назад, и мне сделалось нехорошо. Неужели меня выволокут на вершину в обнимку с трупом?
– Тургэн... – сжала вокруг него руки сильнее. – Тургэн!
Молчание. И из-за свиста ветра не слышно, дышит ли. Коченеть вроде ещё не начал, но, может, это и не происходит так быстро? Пока нас дотащили до верха, я успела несколько раз ущипнуть его, легко пнуть ногой и даже, изогнувшись, пощупать пульс. Но каганёнок не реагировал ни на какие внешние раздражители, и пульса я не различила, поэтому, когда в мои плечи вцепились руки Шоны, задыхаясь, выпалила:
– Мне кажется, он умер!
Охранники тотчас оттащили от меня безвольное тело принца и уложили его на земле. Один из воинов подержал ладонь возле его носа и с явным облегчением объявил:
– Принц жив! Но его нужно немедленно доставить в Астай!
– Слава Богу... – выдохнула я.
– Ты сам как? – тихо спросил Шона, помогая мне подняться.
– Нормально... – я глянула на окровавленное лицо принца и невесело усмехнулась:
– А, по сравнению с ним, так вообще хорошо. Как думаешь, он выживет?
– Он – может быть, ты – точно нет, – к нам подошёл ухмыляющийся Очир. – Как только каган обо всём узнает, ковра тебе не избежать, сэму!
– Убирайся! – замахнулся на него мой защитник, и страшила поспешил ретироваться.
– Он ведь врёт? – посмотрела я на Шону.
Тот только дёрнул желваками и отвернулся.
– Шона! – я попыталась заглянуть ему в лицо.
– В этот раз ты зашёл слишком далеко, Марко, – глухо проговорил он и, избегая на меня смотреть, направился к лошадям.
Глава 8
Обратная поездка была... нервной. Каганёнок, заботливо уложенный на «носилки» из двух копий и пары дээлов между ними, так и не пришёл в себя. То и дело поглядывая на бледное лицо, я гадала, дотянет ли он до Астая, представляла гнев кагана... и отворачивалась. Очир, воспользовавшись суматохой, унёсся вперёд – заметила это на полпути к столице. И ничуть не удивилась, что перед конюшей уже ждали не только каганёнка, но и меня. Его – лекари, меня – стражники. Один поймал под узцы недовольно заржавшего Хуяга и сурово бросил:
– Пойдёшь со мной, латинянин.
Я, вздохнув, спешилась. Шона тоже мгновенно слетел со своего коня.
– Только он, – кивнул на меня стражник.
Но Шона угрожающе сдвинул брови.
– Я пойду с ним. Даже не пытайся меня остановить.
Стражник, равнодушно пожав плечами, махнул двум другим, и те взяли нас под конвой.
– Спасибо, Шона, но не думаю, что...
– Это, – мой защитник кивнул на стражников, – дело рук этой гадюки Очира. Он наверняка исказил истину, заранее настроив кагана против тебя. Теперь отец может тебе и не поверить, значит, кто-то ещё должен рассказать, как всё было на самом деле.
– И что же ты скажешь? – не удержалась я от улыбки.
– Что ты и Тургэн – два упрямых сумасбродных болвана, просто тебе в этот раз повезло больше, чем ему, – отрезал Шона.
Несмотря на смятение и тревогу, не оставлявшие меня с момента, когда каганёнок вообразил себя Икаром, я хрюкнула от смеха. Шона с лёгким недоумением скосил на меня глаза и покачал головой:
– Ты ненамного младше Тургэна, но ведёшь себя, будто родился несколько лун назад. И он рядом с тобой начинает вести себя так же. Неужели не понимаешь, насколько это серьёзно? Если он умрёт...
Распахнувшиеся перед нами створки двери тронного зала помешали ему закончить фразу, но всё было понятно и так. Моя жизнь висит сейчас на одной ниточке с жизнью каганёнка: оборвётся одна – оборвут и вторую. В зале не было никого, кроме стражников, кагана и Очира, стоявшего на нижней ступени перед троном лицом к нам. Когда мы приблизились, он неприятно ухмыльнулся, а каган сдвинул брови и, будто не видел меня, сурово обратился к Шоне:
– Зачем ты здесь, сын? Я тебя не звал.
– Как не звал и Очира, – отозвался тот, учтиво склонив голову. – Марко не так виноват в произошедшем, как он это представил, и...
–...по-твоему, я не смогу разобраться без твоей помощи? – перебил каган.
– Твоя мудрость – вне сомнений, – возразил Шона. – Но слово того, кто видел всё собственными глазами, всё же не будет лишним.
– Не будет, – согласился хан ханов, угрюмый взгляд перешёл на меня. – И я хочу услышать его от Марко. Говори!
Кашлянув, я кратко описала, как прыгнула с обрыва, чтобы доказать свою смелость и ловкость. Принц Тургэн решил это повторить, но, видимо, выбрал слишком тонкую ветку, которая обломилась под его весом. К счастью, ему удалось уцепиться за выступ, а я спустилась вниз, чтобы помочь его вытащить...
– Это всё? – с меня каган перевёл взгляд на Шону. – Всё было так, как он говорит?
– Марко не сказал, что пытался предостеречь принца, а потом первым вызвался спуститься вниз, чтобы его спасти.
– После того, как сам же и вынудил принца участвовать в этом безумии! – подал голос Очир.
– Ни к чему я его не вынуждал! – возмутилась я.
– Это ложь! – вторил мне Шона.
Очир явно собирался возразить, но тут створки двери распахнулись, пропустив в зал каганшу, и Шона, уже в который раз за этот день, дёрнул желваками. Но, даже не глядя на его лицо, было ясно: присутствие на разборке чересчур заботливой и всегда с трудом меня переносившей мамаши – явно не в мою пользу.
– Что с моим наследником? – коротко поинтересовался каган.
– Ещё не пришёл в себя, – подплыв к возвышению, каганша неторопливо поднялась по ступенькам и, повернувшись, уставилась на меня испепеляющим взглядом.
– Его кровь на твоих руках, чужеземец! – и, посмотрев на кагана, добавила:
– Я требую его казни!
И, до сих пор сохранявшая относительное спокойствие, я не выдержала:
– Да с какого перепуга, в конце концов? У каждого – своя голова на плечах! Если его не работает, как надо – причём здесь я? Я рисковал только моей жизнью и не заставлял его...
– Замолчи, Марко... – Шона легко меня толкнул и обратился к явно начинавшему злиться кагану:
– Прости его, отец. Горе затмило ему разум...
– Это чужеземное существо не следует нашим обычаям, – перебила моего защитника каганша, – насмехается над нашим сыном, не проявляет должного почтения даже к тебе! И ему ты оказываешь покровительство! А чем платит он за твою милость? Чуть не лишает тебя наследника!
– Жена... – начал каган.
Но тут створки двери распахнулись вновь, и я чуть не запрыгала от радости, увидев вошедшего в зал Фа Хи. На меня учитель и не глянул – наверняка злился, а каган даже приподнялся на троне:
– Только тебя здесь не хватало, монах! Хотел говорить лишь с теми, кто был там, а теперь здесь собрался чуть не весь каганат! Никого больше не пускать!
Стражники у двери поклонились и захлопнули створки. А Фа Хи учтиво обратился к хану ханов:
– Прости моё вмешательство, великий хан. Но речь о моём ученике, и его вина – моя вина.
– Довольно! – цвет лица кагана начал меняться с привычного красноватого на пурпурный. – Обычное соперничество между детьми превращаете в бедствие для всей империи!
– Если лишишься наследника, это и будет бедствием для всей империи! – отрезала ханша, и хищные рысьи глаза метнули молнию. – Виновник опасности, в которой оказалась жизнь Тургэна, должен быть наказан! Как ты собираешься защитить свою империю, если не можешь защитить собственного сына?
Мне очень захотелось сорвать нелепый убор с её головы вместе с волосами. А каганёнок явно унаследовал не только внешность, но и характер этой стервы.
– Довольно, жена! Он будет наказан, – каган раздражённо махнул рукой и посмотрел на меня. – Я предупреждал тебя, чтобы ты не вредил моему наследнику, Марко. Верю, то, что произошло сейчас, не было намеренным, но твои неосмотрительность и бахвальство могут стоить ему жизни. Наказание будет суровым, и, если выживешь, впредь станешь благоразумнее.
– Если выживу? – оторопела я. – По какому праву ты собираешься наказывать меня за глупость собственного отпрыска?
– Замолчи, Марко! – снова ткнул меня Шона. – Великий хан… отец, прошу о милости для него!
– Учитель виноват не меньше ученика. Считаешь заслуживающим наказания его, накажи и меня... – вмешался Фа Хи.
– Ты – слишком милостив, мой хан! Наказанием для чужеземца должна быть смерть! – не унималась каганша.
– Солонго-хатун права, он – угроза! – подхалимски вставил Очир.
И каган рассвирепел окончательно. Резко поднялся с трона и рявкнул:
– Убирайтесь все! Торгуты[1], уведите латинянина! И всех, кто не захочет уйти самостоятельно!
Стражники тотчас устремились ко мне, я чуть пригнулась, собираясь защищаться, хотя и понимала, что это бесполезно. Фа Хи с выражением лица, будто собирался выдернуть чеку из гранаты и взорвать себя вместе с каганом, направился к трону... но тут за дверью послышалась возня, створки распахнулись в который раз, и раздражённый каган, прорычав "Я же приказал...", замолчал на полуслове. На пороге, опираясь на плечо старика Чанара, лечившего меня от простуды, стоял принц Тургэн.
[1] Торгуты – гвардейцы дневной стражи.
