Текст книги "Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Шона вздохнул.
– Мой отец ещё не разговаривал с тобой насчёт неё?
– Нет. А зачем?
– Она говорит о тебе, не замолкая. Он обратил на это внимание и, по-моему, был не слишком рад.
– Не представляет меня в качестве зятя?
– А ты представляешь себя в качестве её мужа? – вскинул брови Шона.
– Пока нет. Имею в виду, не её, а в качестве мужа вообще. То есть... в моей стране так рано не женятся... вернее, женятся, но редко. А заглядываться на тринадцатилетних – вообще наказуемо законом! – путано выдала я.
– И в каком возрасте женятся в твоей стране?
– Официально – в восемнадцать.
– Мне уже есть, – Шона легко подтолкнул меня плечом.
– Поздравляю! Осталось лишь найти счастливицу, которая до конца дней будет подносить тебе айраг.
– Найти подходящую – как раз-таки самое трудное.
– Наверное, не пробовал. А ты что-то всерьёз заинтересовался этим вопросом. Уже есть кто-то на примете?
Как же весело обсуждать эту тему, "прикрываясь" фальшивым полом! Говори я от своего имени, наверное чувствовала бы себя неловко, но от лица "чокнутого" венецианца, можно не моргнув глазом задавать вопросы, явно смущающие Шону. Вот и сейчас мой приятель замялся и не очень уверенно возразил:
– Нет... но когда-нибудь будет...
– Не забудь позвать на свадьбу! – подмигнула я. – Обязательно придумаю что-нибудь особенное для тебя и твоей...
– Не надо! – шутливо взмолился Шона. – Когда ты так говоришь, сразу представляю, как полыхает Астай!
Я собралась было возмутиться, но услышала звонкое:
– Марко! Шона!
Болтая, мы уже подошли к моему жилищу, и нам навстречу со всех ног спешила Сайна. Дремавшая Хедвиг, хлопнула крыльями и издала тоненькую трель. А Шона, приветливо махнув Сайне, скосил пытливый взгляд на меня:
– Если бы тебе кто-то нравился, Марко... сказал бы мне?
– Чтобы ты её отбил? Ну уж нет!
Шона улыбнулся, хотел что-то ответить, но уже подлетевшая к нам Сайна выпалила:
– Ты задержался, Марко! Ещё раз всё повторить не успеем! Тургэн тебя ищет, а ты даже не переоделся!
– Толком ведь не стемнело, а празднование начнётся после захода солнца, так что не за чем торопиться, – успокоила я Сайну. – А Тургэн может и подождать. Нечего было так быстро заканчивать свидание с принцессой!
– Она – скучнее осеннего дождя – конечно, брат торопился поскорее от неё отделаться! – Сайна презрительно надула губки и повернулась к Шоне. – Останешься и посмотришь, что мы для него приготовили? Точнее, приготовил Марко, я только помогаю.
– Наверное, будет неправильно, если я увижу это раньше Тургэна? – Шона вопросительно посмотрел на меня, я кивнула. – Тогда увидимся позже. Мне тоже интересно, чем ты его "поздравишь", Марко!
А мне было интересно, удастся ли моё "поздравление"...
[1] Зал Благовоний – женская половина ханского дворца, где жили жёны и наложницы кагана.
Глава 13
Вечеринки в монгольском стиле стали для меня привычными. Теперь и представить не могла празднование без запаха жарящегося на кострах мяса и чаш с неизменным айрагом. В «городок» из юрт мы въехали бок о бок с принцем в сопровождении его свиты. Сайну я отослала сразу после репетиции, а сама ещё привела себя в порядок и переоделась. Но, хотя успела к месту общего сбора вовремя, всё равно получила выволочку от принца за долгое отсутствие. Пожалуй, Фа Хи прав: Тургэн – действительно собственник, каких поискать! Но портить ему настроение перед праздником не хотелось – убрав из голоса ехидство, я смиренно извинилась и была милостиво прощена.
На моём чуть-не-опоздании неприятности принца не закончились. На пиру ему пришлось сидеть не со мной, как в прошлый раз, а с принцессой Янлин – "засаду" подстроила его любящая мамаша. Думаю, Тургэну стоило огромных усилий сдержаться и не выйти из себя. Его "невеста", увешанная драгоценностями, как новогодняя ёлка, с робким обожанием посматривала на только что не шипевшего от злости наречённого. Я сидела за столом с Шоной и буквально задыхалась от смеха, глядя на подёргивающуюся от сдерживаемого гнева физиономию именинника. Но вот подошло время поздравлений, и мы с Сайной поднялись из-за наших столов.
Мне подали чанзу, ей – бубен, на "арену" вывели Светлячка – черно-белого коня, подаренного Тургэном на мой прошлый день рождения, и я ударила по струнам. Первая же трель, так хорошо известная в моём мире благодаря Антонио Бандерасу и фильму "Отчаянный", заставила и местных с любопытством уставиться на нас с Сайной. Смех и голоса смолкли, загоревшиеся глаза принца впились в меня. Сайна начала позвякивать бубном в такт моим аккордам, а я, крутанувшись на месте и забив по струнам сильнее, бодро затянула по-монгольски специально переведённые строки:
– Я – вполне достойный парень,
И поэтому горжусь!
Дамы, деньги – всё навалом
Но любви я не ищу!
На моём коне-красавце
По степи несусь в опор.
Лишь луна, созвезьдья, Тэнгри
Мне указывают путь!
А потом мы с Сайной завопили хором:
– Ай, ай, ай, ай,
Ай, ай, моя любовь!
Ай, ты – смуглянка
Сердца моего!
Только Сайна вместо "смуглянка" вставила "храбрый нукер". Раздались одобрительные вопли и свист, Сайна зарделась от удовольствия, а я, сделав в воздухе шпагат, продолжила:
Мне нравится играть на чанзе,
Мне нравится петь для вас,
Сайна подыгрывает на бубне,
Пока я пою песню сейчас!
Мне нравится опустошать чаши!
Лучше айрага – друга нет!
Как и светлая аарса,
Может отправить на тот свет!
Ай, ай, ай, ай,
Ай, ай, моя любовь!
Ай, ты – смуглянка
Сердца моего!
Зрители разразились хохотом. Я видела, как каган, вытирая слёзы, повернулся к Фа Хи, тыча в меня пальцем, будто приглашая моего всегда невозмутимого учителя посмеяться за компанию. Видела сияющее лицо Тургэна, явно забывшего о недавнем гневе, и словно окаменевшую принцессу Янлин. Мы с Сайной с ещё большим запалом повторили последние два куплета, завершив песню завыванием, которому позавидовали бы все мексиканские койоты. Наш вой тут же заглушили свист и одобрительные крики присутствующих. Но настоящее представление ещё только начиналось. Залетев в седло Светлячка, я легко толкнула его коленями и заиграла на чанзе мотив лезгинки, а Сайна принялась отбивать бубном такт, и Светлячок "ожил". Когда Тургэн подарил его мне, я сразу заметила, что конь – гораздо игривее Хуяга и Чингиза. Но игривость была не самой впечатляющей его особенностью. Светлячок оказался настоящим артистом, способным пуститься "в пляс" при звуках любой музыки или даже мерных хлопков. Когда мы скакали рядом с Тургэном, мой конь всегда перенимал манеру бега коня принца. И сейчас обучить его "танцевать" не составило труда. Лёгкое нажатие колен – и конь взвился на дыбы, перебирая задними ногами в такт ударам в бубен и размахивая передними. Потом, опустившись, закачался из стороны в сторону, отталкиваясь то правой передней ногой, то левой. Зрители вновь разразились одобрительными криками. Кинув чанзу Гуюгу, я тряхнула поводьями и Светлячок понёсся вскач. Сайна бешено забила в бубен, присутствующие начали поддерживать ритм криками... и я пустилась в дикую джигитовку. Скакала сидя в седле задом наперёд, и стоя в седле, и вниз головой. Делала сальто, стойку на руках и вращение вокруг луки седла... Наконец, остановив Светлячка напротив стола, за которым сидел Тургэн, выпрямилась и натянула поводья. Бубен Сайны начал перекличку с ударами копыт коня. Подчиняясь лёгким толчкам моих пяток и голеней, Светлячок отбивал чечётку не хуже ирландцев. Сайна, ударяя в бубен, пританцовывала на месте, зрители перешли на рёв. Возбужденный конь тоже начал подпрыгивать, как в галопе, ударяя сразу тремя ногами, подбрасывая круп и вскидывая голову. И тогда я снова подняла его на дыбы, а потом рванула поводья, и конь во весь опор понёсся на прямо на стол Тургэна. На мгновение все смолкли, будто враз окаменели, Сайна продолжала изо всех сил трясти бубном... а я бешено дёрнула поводья, и конь остановился как вкопаный, чуть не касаясь края стола передними ногами. Принцесса Янлин, сильно вздрогнув, опрокинула на себя чашу с айрагом, каган застыл с чуть приоткрытым ртом, но на лице Тургэна не дрогнул ни один мускул, в глазах светился восторг. Повинуясь новому толчку, Светлячок чуть попятился и, рухнув на колени, поклонился принцу. И я, легко выпрыгнув из седла, упала на одно колено и тоже склонилась перед ним, прижав к груди согнутую правую руку.
Секунда, другая, третья... и присутствующие пришли в неистовство, бурно выражая одобрение. Вскинув на Тургэна довольный взгляд, я подмигнула ему и поднялась на ноги. Похлопав по холке Светлячка, снова вскочила в седло и легко сжала колени. Конь крутанулся вокруг своей оси несколько раз, делая по два оборота в разные стороны, и, остановившись, поклонился зрителям справа от столов, где восседала ханская семья – те тут же разразились громкими воплями. Ещё поворот – и поклона удостоились все, кто стоял слева. А потом, развернув Светлячка, я пустила его в галоп. Проносясь мимо Сайны, протянула ей руку. Девочка с готовностью за неё уцепилась и, подтянувшись, устроилась впереди меня. Так, мы сделали ещё круг по арене под вопли и свист присутствующих, я приветливо махнула Шоне, не сводившему с нас глаз, и унеслась с арены вместе с Сайной. Как говорила наша балетмейстер, уход со сцены после представления должен быть не менее эффектным, чем появление. Пролетев ряда два юрт, я остановила коня и, спешившись, как истинный джентльмен, подала руку Сайне.
– Вот это представление, Марко! – стиснув мою ладонь, девочка выпрыгнула из седла и бросилась мне на грудь.
Я отстранилась в последний момент и, изображая смущение, рассмеялась:
– Сайна...
– Почему? – её радость мгновенно улетучилась. – Почему ты отталкиваешь меня, Марко?
– Не отталкиваю, а отступаю – это разные вещи.
– Нет, это одно и то же! – она топнула ножкой. – Я совсем тебе не нравлюсь?
– Нравишься. Но ты – дочь кагана, а я...
– И что? – Сайна нахмурилась, став похожей на маленькую капризную принцессу, у которой отобрали корону. – Моя мама – тоже не дочь хана!
– Это – другое, я – даже не вашей крови...
– И что? – повторила она и всхлипнула. – Ты – очень красивый. Если у наших детей будут глаза, как у тебя...
– Я ещё вообще не думаю о женитьбе! – поспешно прервала её я. – А о тебе в твоём возрасте и говорить нечего!
– Ты считаешь меня не созревшей? – Сайна вскинула подбородок, чем очень напомнила Тургэна.
– Сайна, я очень дорожу нашей дружбой, но... Слава Богу, Есухэй! – и чуть не бегом бросилась навстречу вывернувшему из-за юрты конюху, который должен был отвести Светлячка к временной конюшне, где кони дожидались своих пирующих хозяев.
– Вот так представление, мастер Марко, принцесса Сайна! Наверное, с боем барабанов было бы ещё лучше, но конь мог испугаться, – конюх похлопал Светлячка по шее.
– Спасибо, Есухэй, – улыбнулась я и неуверенно посмотрела на насупленную Сайну. – Я хочу вернуться на праздник, пойдёшь со мой?
Девочка вздёрнула носик и прошествовала мимо меня. Я мысленно закатила глаза и, махнув конюху, двинулась следом. Сайна так и не замедлила шага, а я не пыталась ускориться, так что к столам мы вернулись вместе, но порознь. На "арене" расставляли переносные декорации, и я вспомнила: в свите принца что-то говорили о выступлении китайского театра. Тургэн, едва меня увидел, подскочил навстречу, но каганша что-то сказала, и он, сдвинув брови, снова опустился за стол. Просияв ему улыбкой, я поклонилась, не замедляя шага, и бухнулась за столик рядом с Шоной. Тот чуть придвинулся ко мне и шепнул:
– Это было впечатляюще, Марко, очень! Но, кажется, за один вечер тебе удалось вызвать и восхищение принца, и недовольство принцессы, – он повёл глазами в сторону Сайны, упорно делавшей вид, что меня больше нет.
– Принцесс, – поправила я, посмотрев на наречённую принца.
– Да, и я заметил, – кивнул Шона. – Тургэн не сводил глаз с тебя, а она – с него. А что с Сайной?
– Детская обида. Пройдёт.
– Даже если нет – лучше расстроить её, чем объясняться с ханом ханов.
– Ты как будто знаешь, из-за чего она расстроилась, – сузила я глаза.
– Нетрудно догадаться!
Шона легко толкнул меня в плечо – наконец-то, научился соизмерять силу и не сбивать меня с ног как раньше. Взаимные тычки давно стали неотъемлемой частью нашего общения как с ним, так и с Тургэном.
Между тем, актёры выстроились перед готовыми декорациями и начали шоу. Визгливые голоса, нарочитые движения, нелепые позы... очень скоро я потеряла интерес и только мысленно фыркала, глядя, на хохочущих во всё горло халху – оказывается, разыгрываемый перед нами шедевр театрального искусства ещё и комедия! После театра были пение, танец живота в исполнении группы танцовщиц и танец с саблями, который исполняли воины... Нам то и дело подносили еду, айраг и вино. Утолив голод, я пришла в благодушнейшее настроение. Весело болтала с Шоной, смеялась, обсдуждая происходящее на "арене"... и то и дело ловила тоскливые взгляды Тургэна – он наверняка бы предпочёл присоединиться к нам, а не торчать за столом в обществе застывшей, как истукан, принцессы.
К моменту, когда развлекательная часть закончилась, публика упилась айрагом до состояния не-стояния. Шона, довольно часто прикладывавшийся к чаше, тоже слегка путал языком и, разговаривая, всё ближе придвигался ко мне.
– Не хочешь остановиться? – я кивнула на его чашу, опустевшую в очередной раз. – Нести тебя домой некому.
– И не нужно, – пьяно улыбнулся он. – Я останусь здесь, с тобой, до конца ночи... или пока Тургэн тебя не заберёт.
– Куда?
– К себе, – Шона вздохнул. – Уже сюда смотрит...
– Тогда пойду узнаю, как у него дела – не покрылся ли мхом, пока сидел рядом с принцессой! – и поспешно поднялась из-за стола.
Поведение Шоны было... каким-то не таким. Не могла определить, что именно не так, знала только, сейчас мне рядом с ним неуютно. Но Тургэн, наконец, оставивший свой стол и сидевшую за ним принцессу, тоже встретил меня ворчанием:
– Почему сразу не подошёл ко мне, Марко? – и, сунув чашу с айрагом, распорядился:
– Теперь хотя бы выпей со мной! Приказываю тебе, как наследник хана ханов!
– И когда, интересно, я успел присягнуть тебе на службу? – насмешливо фыркнула я.
– Уже не помнишь? Когда стал передо мной на колени!
– Это не считается – то была часть представления.
– Музыка уже смолкла, так что это было после. Пей! – и одним махом осушил свою чашу.
Я немного отпила из своей и, скосив глаза на принцессу Янлин, не сводившую с нас неподвижного взгляда, не удержалась от соблазна поддразнить именинника:
– По-моему, твоя невеста скучает.
– Не называй её так! – вскинулся Тургэн. – Очень мне нужна невеста, которая пугается лошадей!
– Она испугалась не коня, а...
–...тебя на коне? – подхватил принц и довольно улыбнулся. – Зрелище было... у меня даже дух перехватило! Ты превзошёл себя, Марко, спасибо! Повторишь это ещё – только для меня?
– Как прикажет мой принц, – протянула я тонким голоском, и Тургэн, расхохотавшись, стукнул меня по плечу.
– На следующем праздновании ты сидишь со мной – я об этом позабочусь!
– Мне и с Шоной неплохо.
Принц насмешливо сузил глаза, явно собираясь отпустить шпильку, но потом передумал и, грубовато обхватив меня за шею одной рукой, поволок к группке хохочущих неподалёку Гуюга, близнецов и остальных членов своей свиты.
– Шона! – крикнула я. – Ты с нами?
Но, полуобернувшись, пытаясь разглядеть его, наткнулась взглядом на принцессу Янлин... и поняла, что не просто "вызвала её недовольство". По кукольному, словно отполированному личику, пронеслось выражение жгучей неприязни, глаза чуть не высекли взглядом искру, а уже в следующее мгновение я снова смотрела на маску милой гостьи из соседней страны…
Глава 14
В тронном зале, как всегда, сумрачно, несмотря на огонь, потрескивающий в больших похожих на чаши светильниках. Лицо сидящего на троне кагана – сосредоточенно. Позы его приближённых, стоящих полукругом перед троном – напряжены. На ведущих к трону ступенях расположились военный советник кагана Боролдай и казначей Кишлиг, на верхней почти у подножия трона – Тургэн. Я переминалась с ноги на ногу между Шоной и Фа Хи. Учитель оказался прав и насчёт «собрания», и насчёт моего в нём участия. Каган созвал совет, как только все слегка протрезвели после вчерашнего празднества. На лицах многих до сих пор – явные следы ночного разгула. Физиономии Шоны и Тургэна тоже совсем не излучают бодрость.
Вечеринка получилась на самом деле бурной – гости разбрелись уже под утро. Я практически ничего не пила, но веселилась от души. А именинник и его свита набрались так, что наутро с трудом могли забраться в сёдла. Захмелевший Тургэн – зрелище то ещё. К концу пиршества он практически приклеился к моему плечу и заплетающимся языком клялся, что у него никогда не было такого друга, как я, и ради этой дружбы он пойдёт на многое... точнее, уже пошёл и ни о чём не жалеет, кроме одного... но и это скоро исправит. Я мало что понимала из бессвязных признаний, а, когда переспросила, принц только рассмеялся и попытался приложить палец к губам, но промахнулся и тогда, сделав серьёзное лицо, заявил:
– Знаешь, Марко... ты мне – как брат! – и снова зашёлся в идиотском смехе.
Шона, наоборот, меня будто сторонился, только смотрел время от времени так, словно я взяла у него что-то взаймы и уже об этом не помню. Но сегодня оба снова казались вменяемыми – только слегка потрёпанными. А последние новости из китайской столицы Шихонга, прибывшие этим утром, наверняка развеяли остатки хмеля: со смертью императора, прозванного Тао Пин – "Мирный Тао", чиновники передали власть в руки командующего императорскими войсками Шэн Джианга, и тот освободил опального брата покойного – Сунь Ливея. Теперь ни у кого не осталось сомнений: именно Сунь Ливей станет регентом при малолетнем императоре.
– Шэн? – переспросил один из стоявших возле трона. – Это ведь фамилия императорского рода?
– Да, род довольно многочислен, и все его члены пользовались поддержкой императора, – ответил военный советник Боролдай. – Шэн Джианг занял пост командующего около года назад, и пока о нём ничего не было слышно. Но освобождение Сунь Ливея – всё равно что объявление нам войны.
– Ещё нет, но это несомненно произойдёт, как только император официально взойдёт на трон, а Сунь Ливей будет официально назван его регентом, – раздался спокойный голос моего учителя.
Все головы повернулись к нему.
– Расскажи больше, монах, – подал голос каган. – Что тебе известно о нём и об этом командующем Шэне?
– О командующем – немного. Мне знакома лишь его фамилия, но не имя. Вероятно, у него большие связи при дворе, если он получил этот пост прежде, чем его имя стало известным. Или же с самого начала был марионеткой Сунь Ливея, дожидавшегося в темнице своего часа. В любом случае, тебе следует готовиться к войне, великий хан.
– И ударить первыми! – прогремел Субэдэй, один из дальних родственников кагана. – Пока они готовятся к церемонии вступления на престол их императора, мы должны собрать войска и выступить к Шихонгу!
– И упасть с его стен, – снисходительно возразил Боролдай. – Твои воинские заслуги велики, Субэдэй. Но стратегия – не один из твоих талантов.
– Ты хочешь собрать войска и ждать, пока нападут они? – огрызнулся Субэдэй.
– Именно так!
– Что скажешь ты, монах? – снова заговорил каган. – У Сунь Ливея хватит дерзости пойти на Астай?
– Дерзости – да, – согласился Фа Хи. – Но хватит и ума этого всё же не делать. Он годами изводил каганат нападениями на пограничные территории. Вероятно, начнёт с этого и сейчас. Совет Боролдай-нойона – то, к чему следует прислушаться.
– И ничего не предпринимать? – никак не успокаивался Субэдэй. – Сейчас, пока враг растерян, – лучшее время для нападения!
– Я согласен с Субэдэем, – вмешался казначей Кишлиг. – Если войны, по словам монаха, всё равно не избежать...
– Этого я не говорил, – возразил Фа Хи. – Я сказал, что нужно быть к ней готовыми.
– Для чего мы вообще слушаем его россказни? – к дискуссии, становившейся всё более жаркой, добавился ещё один голос – пожилого халху, имени которого я не знала. – Монах – родом из земель наших врагов и не посоветует ничего, что было бы им во вред!
– Они видят в вас таких же врагов, каких вы видите в них, – спокойно произнёс Фа Хи. – Но я всегда был сторонником мира, и то, что советую, не во вред ни им, ни вам.
– Я пошлю лазутчиков в Шихонг, – поднялся со своего места Боролдай. – Мы можем готовить нашу армию, но важнее узнать, что готовят они.
– Что думаешь ты, мой сын? – каган посмотрел на Тургэна, и тот тоже поднялся на ноги.
– Я согласен с Фа Хи и Боролдаем. Шихонг может быть ослаблен возможными ссорами за власть после смерти старого императора. А может быть сильным и сплочённым, как никогда. Сначала нужно узнать, с чем мы имеем дело.
По губам кагана пробежала довольная улыбка – он явно гордился наследником, а глаза Тургэна на мгновение задержались на мне, и я едва заметно кивнула в знак одобрения. Не ожидала от безбашенного принца такой рассудительности.
– А что с принцессой Янлин? – спросил один из толпившихся возле трона. – Она – дочь почившего императора, племянница Сунь Ливея. Её замужество с принцем Тургэном может укрепить союз с Шихонгом.
Лицо Тургэна потемнело, он почти с ненавистью уставился на говорившего, и снова раздался голос Фа Хи:
– Да, может. Если за троном императора в Шихонге будет стоять не Сунь Ливей.
Наступила тишина. Каган подался вперёд, собираясь что-то сказать, но створки двери распахнулись, пропустив в зал запылённого халху. Быстро подойдя к трону, он рухнул на колени и, кланяясь, стукнулся лбом об пол:
– Великий хан! Дурные вести!
По рядам присутствующих пронёсся ропот, а каган грозно сдвинул брови:
– Говори.
– Зочи-хан просит о помощи! На него движется войско карлуков. По донесениям, их двадцать или тридцать тысяч, а, может, и больше! Без твоей помощи ему не выстоять!
В зале поднялся гвалт – все заговорили разом.
– Зочи-хан? – скосила я глаза на Шону.
– Двоюродный брат отца и один из его вернейших союзников, защищающий восточные границы, – пояснил тот. – Восточная граница – самая неспокойная из всех наших владений. Карлуки – очень воинственны, подчинить их так и не удалось. Но до сих пор они ограничивались грабежом торговцев и единичными нападениями на приграничные улусы, а собрать армию и начать наступление... Это – орды дикарей, их главари начинают уничтожать друг друга, едва сближаются на расстояние полёта стрелы. Странно, что им удалось объединиться и выступить, как единая армия.
– Что ещё известно? – голос кагана перекрыл галдёж разволновавшихся советников.
– Немного, мой хан, – снова склонился к полу посланец. – Из всех отправленных Зочи-ханом лазутчиков, вернулся только один, но ему не удалось подобраться достаточно близко, чтобы узнать, кто ведёт эти дикие орды. Сейчас Зочи-хан собирает все свои силы в крепости Идууд.
Каган задумался, потом посмотрел на помрачневшего Боролдая:
– Что посоветуешь?
– Мы не можем отказать в помощи хану Восточной Орды, мой господин. Разбив его, карлуки не остановятся и вторгнутся на наши земли, опустошая и разрушая всё на своём пути. Но и посылать к восточной границе слишком большие силы тоже не следует, пока нам неизвестны планы Шихонга. Армия может понадобиться здесь.
Хан ханов одобрительно кивнул.
– Кроме того, нам доподлинно неизвестно, так ли уж велико войско карлуков, – добавил старик-халху. – Если лазутчики не смогли подобраться близко, доверять донесению безоглядно не стоит.
– Зочи не стал бы просить о помощи, не будь угроза реальной, – возразил каган. – Но я согласен с Боролдаем: сейчас войска нужны нам здесь, в Астае. Я пошлю в Идууд тумен. Очир!
Пугалище поспешно подошло к трону и поклонилось.
– Отправишься к своему отцу, моему брату, пусть пришлёт в Идууд подкрепление. Выедешь немедленно. Переход из ставки Северной Орды к крепости – более короткий, чем из Астая. Силы Унура будут там одновременно с моим туменом.
– Позволь спросить, великий хан, – обатившийся к кагану Боролдай учтиво поклонился. – Кто поведёт этот тумен?
Каган с гордостью посмотрел на Тургэна.
– Мой сын, кровь моей крови, возглавит этот поход.
Тургэн словно засветился изнутри – даже в зале посветлело.
– Благодарю тебя, отец, – едва сдерживая счастливую улыбку, он поклонился. – Мне будет позволено выбрать воинов и... тех, кто пойдёт со мной?
– Конечно, твой суудэр отправится с тобой, – рассмеялся каган. – Что ему делать здесь в одиночестве?
Тургэн просиял и самодовольно посмотрел на меня, а я, ещё не зная, как к этому относиться, покосилась на Фа Хи. Аскетическое лицо учителя было лишено всякого выражения, взгляд – отстранённый: перспектива моего боевого крещения явно не привела его в восторг.
– Великий хан, – он учтиво склонил голову. – Позволь и мне сопровождать моих учеников и помочь советом в их первом походе.
– И мне, отец! – выступивший вперёд Шона, тоже склонил голову. – Я хочу сопровождать моего брата!
– Я хотел просить тебя о той же милости, дядя, – подал голос Очир. – К моему отцу могут отправиться Бусудэй и Архай, которым я доверяю, как себе. Моё место – рядом с моим братом Тургэном.
По губам принца проскользнула едва заметная усмешка, а одутловатое лицо кагана выразило раздражение:
– И кто останется здесь? – сварливо поинтересовался он. – Шона, Очир, отправляетесь с Тургэном, но ты, монах, остаёшься. Кто будет обучать моих воинов, пока ты будешь изображать самку перепёлки, квохчущую над кладкой! Твой ученик в состоянии позаботиться о себе. Если нет – значит, ты ничему его не научил. Тургэн, выступаете через три дня!
Принц поклонился, каган, уже не глядя ни на кого, поднялся с трона и прошествовал из зала, остальные тоже начали расходиться, а я повернулась к Фа Хи. Но не успела ничего сказать – к нам подлетел Тургэн и, блестя глазами, ткнул меня кулаком в плечо.
– Наш первый военный поход, сэму! Ты рад?
– Буду рад, если он не окажется последним, – пошутила я.
– Ты боишься? – насмешливо прищурился Тургэн.
– Разве есть что-то, чего он боится? – вмешался Шона.
– Вот и проверим! – к нам подошёл Очир. – Легко быть смелым за неприступными стенами Астая, но когда вокруг свистят вражеские стрелы...
– Интересно, где ты успел услышать свист вражеских стрел, Очир? – хмыкнула я. – На охоте, когда целился в беззащитных косуль и кабанов?
Тургэн и Шона рассмеялись, Очир скрипнул зубами и явно собирался ответить, но его опередил Фа Хи:
– Думаю, вам следует подготовиться к "первому военному походу", потом жду всех на тренировке. Марко, идём со мной.
Я с нарочитой почтительностью поклонилась принцу и заторопилась вслед за учителем. Но через несколько шагов обернулась и, дурачась, сделала жест, которым одно время болела вся наша школа: монокль из пальцев. Соединила большой и указательный в кольцо, а остальные, сложенные вместе – под кольцом, и, перевернув руку, приложила это "сооружение" ко лбу так, что получилось, будто смотрю одним глазом сквозь "монокль" из пальцев. Мои приятели только хлопнули глазами, а я уже понеслась за Фа Хи.
Он привёл меня в Зал журавля и змеи и, не успела я закрыть за нами дверь, атаковал – я едва успела увернуться от удара.
– Шифу...
– Нападай!
И я повиновалась. Ещё ни одна наша тренировка не была такой напряжённой. И ещё ни разу я не продержалась так долго, как в этот раз, но под конец Фа Хи всё же сбил меня с ног.
– Хотел проверить, насколько я готова? – проворчала я, поднимаясь.
– Скорее насколько не готова. И оказался прав.
– Понимаю, ты против моего участия в этом походе, шифу, но ничего уже не изменишь.
– Почему? Я мог бы сломать тебе руку или ногу.
Я рассмеялась, но на строгом лице учителя не было и тени весёлости, и я на всякий случай уточнила:
– Ты ведь шутишь, да?
Но он только кивнул в угол, где на подставках стояли мечи и сабли.
– Продолжим.
– Сначала объясни мне, пожалуйста... – я запнулась. – Ты так сомневаешься в моей способности выжить? Или считаешь, весь поход обречён на провал, и не вернётся никто?
Фа Хи помолчал, будто решая, что мне сказать, а что нет, и наконец проговорил:
– Я не знаю. Знаю лишь, что несколько поколений назад между народами царила такая же вражда, как та, что начинается сейчас. Как и тогда, приближается заключительная фаза шестидесятилетнего цикла. Тогда Тёмные Боги пробудились и едва не погубили наш мир. Сейчас все знаки указывают на то, что всё это готово повториться.
– Имеешь в виду, пробуждение Тёмных Богов? Тех самых, кому служат уроды, приходившие по мою душу к с стенам монастыря?
– Да. С приближением их времени, народы забывают о мире и развязывают войны. Чем больше крови проливается, тем сильнее Боги.
– И что теперь делать?
– Пока ничего, – только что мрачное лицо моего учителя снова стало невозмутимым. – Отправляйся в поход – вижу, ты этого хочешь. Судьба может хранить тебя и там, если сохранила здесь от твоего худшего врага – тебя самой.
Но в этот раз я не повелась на отвлекающий манёвр.
– Какое отношение всё это имеет ко мне, шифу?
– Такое же, как и к любому живому существу этого мира. Всем грозит опасность уничтожения.
– Это как-то связано со славянами и их жертвой?
– Начнём тренировку с деревянной сабли, потом – настоящая, потом копьё.
В первый момент я растерялась от такой резкой смены темы, но тут же раздражённо дёрнула рукой.
– Сколько можно переводить разговор? Ведь рано или поздно всё равно придётся рассказать!
– Да, – согласился Фа Хи. – Но сейчас время ещё не пришло. В походе будь осторожна. Мне кажется, карлуки неслучайно напали именно сейчас, когда каганату грозит война с Шихонгом. А теперь возьми саблю.
Я повиновалась, мысленно пообещав себе: если вернусь из этого похода, не отстану от Фа Хи, пока он мне всё не расскажет. И пусть это будет залогом моего возвращения!
