Текст книги "Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 11
Ветер свистел в ушах, мой Чингиз летел, едва касаясь копытами земли, к раскидистому дереву, одиноко торчавшему посреди покрытой пожелтевшей травой степи. Сначала не больше пятнышка на фоне голубого неба, дерево приближалось, но тут сквозь шум ветра до слуха донёсся язвительный смех:
– И правда надеешься победить меня, сэму?
Я перевела глаза на Тургэна, мчавшегося на вороном арабском скакуне в каком-то метре впереди меня, и, стиснув зубы, ткнула Чингиза хлыстом. Конь буквально распластался над землёй, поравнявшись с самонадеянным принцем, но тот хлестнул своего и, снова выдвинувшись вперёд, довольно расхохотался:
– Пора бы уже признать: в скорости тебе со мной не сравниться! Тэнгри сойдёт на землю раньше, чем ты придёшь первым!
Этой насмешки я уже не стерпела! Заложив два пальца, свистнула так, что могла бы составить конкуренцию Соловью-разбойнику, и воздух тут же огласился пронзительным "ххек-ххек-ххек". Словно тень пронеслась над головой принца – большая белая птица, обрушившись с высоты, промелькнула перед мордой его коня. "Араб", громко заржал и шарахнулся в сторону – не будь Тургэн таким искусным наездником, лежать бы ему на земле после такого "нападения". Но он удержал коня. А, пока "выравнивал" его бег, я уже унеслась вперёд, послав воздушный поцелуй парившей надо мной Хедвиг.
Дерево – совсем близко. Недавно в него ударила молния, "разделив" надвое. Более тонкая часть, соединённая с "основным" стволом корнями, наклонилась к земле, образовав своебразную арку. Принц настиг меня вновь – в скорости ему действительно нет равных, ещё немного – и он снова меня обгонит… но я уже вскочила ногами в седло, направив Чингиза в просвет между дугой дерева и землёй. Наши с Тургэном кони пронеслись сквозь просвет одновременно. Принц пролетел под "аркой", свесившись чуть не под брюхо коню. А я, оттолкнувшись ногами от седла, крутанула в воздухе сальто и, снова прыгнув в седло, уже по другую сторону "арки", натянула поводья. Принц, проскакав вперёд, тоже замедлился, подождал, пока я с ним поравняюсь, и, задыхаясь, выпалил:
– Ты – чокнутый, Марко! Эта "полупобеда" не считается!
Я расхохоталась злодейским смехом и подняла согнутую в локте руку – на неё тотчас опустилась Хедвиг.
– Победу можно одержать разными способами, ваше самоуверенное высочество. В следующий раз не будешь бахвалиться!
Разгорячённый принц попытался стукнуть меня по плечу, но Хедвиг хлопнула крыльями, предостерегающе раскрыв клюв, и он поспешно отдёрнул руку.
– Даже не знаю, кто из вас хуже, ты или эта разбойница!
– Думаю, мы друг друга стоим, – улыбнулась я.
– Ты схитрил, лишив меня честной победы! – Тургэн обвиняюще ткнул в меня пальцем. – Признай это!
– И что тогда?
– Тогда я, может быть, тебя прощу.
– О, принц особенно милостив сегодня! Не иначе в честь дня своего восемнадцатилетия?
– Нет, потому что ты мне – как брат, который всегда готов подставить ногу и посмотреть, как я буду падать, – ехидно отозвался Тургэн. – И не забудь, сегодня вечером я ожидаю от тебя представления. Ради тебя же надеюсь, оно мне понравится!
– Не думаешь, что уже запугал меня достаточно? – подбросив Хедвиг в воздух, я выставила перед собой ладонь и затрясла пальцами. – Смотри, даже руки дрожат!
Принц прыснул от смеха, таки стукнул меня по плечу и, пустив своего "араба" в галоп, бросил:
– В Астай! Обгонишь меня по-честному – подарю любого коня, какого выберешь!
– Я и тех, что есть, не знаю куда девать! – крикнула я ему в спину и поскакала следом.
Коней у меня на самом деле уже три. Кроме Хуяга, чёрный с белыми пятнами Светлячок и Чингиз – красавец цвета крепкого кофе с молочно-белыми гривой и хвостом. Оба коня – подарки Тургэна на мои пятнадцати– и шестнадцатилетие. На свои дни рождения принц в качестве подарка требовал от меня одного: зрелища, "как в ту ночь", когда я носилась по арене, распевая "Хафанана куканелла". Признавшись, что на самом деле моё "представление" очень ему понравилось, он даже попросил повторить его для "узкого круга", в который вошла половина его свиты – все, кто хотел присутствовать. Я исполнила просьбу, а на следующий год побила собственный рекорд, станцевав под бой монгольских барабанов казбегури. Ну а "шоу", которое готовила в этом году, или затмит оба предыдущих... или будет самым большим провалом за всю мою карьеру "ручного зверька для развлечения хана ханов", которую мне ехидно прочил Тургэн. Хотя теперь я была совсем не против подурачиться, чтобы вызвать улыбку на его лице.
Вообще, за прошедшие два года многое изменилось. Сейчас, несмотря на устраиваемые мною "шоу", никому бы и в голову не пришло отнестить ко мне с пренебрежением – особенно в присутствии принца. Тунгалаг, отметившая нашу с ним схожесть, оказалась права. Сделав первые шаги навстречу друг другу после прыжка, чуть не ставшего для Тургэна роковым, наше сближение стремительно переросло в не разлей вода-дружбу, меня даже называли его "суудэр" – тенью. А никуда не девшееся соперничество стало постоянным стимулом стремления к совершенству во всём, что мы делали – к явному удовольствию кагана. Правда, у этого стремления была и оборотная сторона. Эпитет "чокнутый", часто употребляемый принцем по отношению ко мне, был вполне применим к нему самому. Пытаясь впечатлить друг друга, мы стали настоящими экстремальщиками, выделывавшими трюки, при виде которых остальные члены нашей компании только качали головами. Один из таких "трюков" чуть не закончился плачевно для нас обоих.
Это было вскоре после нашего примирения. Однажды на охоте – по-прежнему избегая убийства животных, я всё же сопровождала принца – мы набрели на гнездо кобры. Тургэн, вспомнивший, как я "разыграла" его, подложив на ложе беззубую змею, полез к хозяйке гнезда, чтобы доказать свои смелость и ловкость. На тренировках с обезвреженными кобрами, он действительно проявлял чудеса ловкости, не промахнулся и теперь, схватив за шею змею, бросившуюся защищать своих будущих детёнышей. Не учёл лишь, что кобр, охранявших кладку, было две. Пока одна беспомощно извивалась его руке, другая, вынырнув откуда-то из-под корней дерева, ринулась в атаку, метя в лицо. А потом всё произошло очень быстро, и после я долго терялась в догадках: с какого перепуга кинулась между змеёй и принцем, подставив для укуса собственную руку?! Возможно, сейчас сделала бы нечто подобное сознательно, а тогда, будь у меня хотя бы секунда на размышление, такой глупости бы точно не совершила! Но мой идиотский поступок впечатлил всех, прежде всего – самого принца. До сих пор помню его позеленевшую физиономию, когда отшвырнув полузадушенную змею, он вцепился в мои плечи. Помню и перекошенное лицо Шоны, искромсавшего саблей обеих кобр и всю кладку... Мне повезло – на руке, в которую впилась змея, была сокольничья перчатка. Ранка получилась неглубокой и количество попавшего в неё яда – не смертельным. Тургэн тут же попытался его высосать, но я всё равно потеряла сознание и проболела ещё около недели, находясь под неусыпным наблюдением Чанара и Тунгалаг. Принц, Шона и Сайна таскались ко мне каждый день, а, когда я наконец вернулась в мир, каган заявил, что с самого начала прочил меня в личные телохранители своего наследника, и доволен, что не ошибся в оценке моих качеств. Даже каганша начала милостиво улыбаться при виде меня. Тургэн пытался извиниться – ведь неприятность произошла из-за его хвастовства, но настолько неумело, что я поспешила принять "извинение", заверив, что теперь мы с ним квиты. Принц, в свою очередь, пообещал впредь вести себя осмотрительнее, но... осмотрительность оказалась чуждой нам обоим.
Кроме банджи-джампинга со стрелами, ставшего для нас чем-то вроде разминки, мы, как сумасшедшие, джигитовали на лошадях, лазали по деревьям, ходили по ветвям, как по канатам, и прыгали с ветки на ветку, как Тарзан из племени обезьян. Фа Хи, поначалу пытавшийся урезонить и меня, и принца, потом просто махнул рукой: если Судьбе угодно уберечь меня от меня самой, она это сделает, как бы я ни мешала, ну а если нет... Я мысленно закатывала глаза, слушая предостережения учителя... и продолжала подбивать наследника хана ханов на "приключения", с готовностью соглашаясь на те, что предлагал он.
Успех в наших "состязаниях" был переменным. Тургэну ни разу не удалось одолеть меня в рукопашных поединках, и очень редко – выбить у меня саблю, когда мы тренировались с оружием. А я так и не смогла превзойти его в искусстве стрельбы из лука и в верховой езде, хотя некоторые трюки из моей джигитовки – например, сальто над препятствием, он пока повторить не смог. В скорости я тоже не могла с ним сравниться и сейчас влетела в ворота Астая второй. А, спешившись возле конюшни, возмущённо выпалила:
– Теперь понимаю, в чём дело! Твой конь быстрее моего! Ты выбрал для меня более медленного специально!
Тургэн расхохотался.
– Конечно! Неужели только сейчас понял? Я так и распорядился: найти для моей "тени" коня, чтобы мог обогнать любого, кроме моих! – и без перехода спросил:
– Пообедаешь со мной?
– Разве сегодня ты обедаешь не в обществе принцессы Янлин?
– Ах-х, совсем забыл... – досадливо проворчал принц, но тут же просветлел лицом. – И что? Можно втроём – она не помешает!
– Наверное, смысл, чтобы вы пообедали вдвоём.
– Пусть обедает вдвоём с Очиром – он с неё глаз не сводит, – раздражённо отозвался Тургэн и вскинул подбородок. – Ты мне что, отказываешь?
– Не хочу неприятностей с твоей матерью. Она и так меня особо не жалует, а если вмешаюсь в её планы сблизить тебя с китайской принцессой – жди беды!
Принцесса Янлин появилась при дворе недавно. Так и не поняла, кем она приходилась императору Тао, дочерью или племянницей, но её присутствие в столице должно было служить залогом мира и согласия между двумя империями. Дружественные отношения между соплеменниками Фа Хи и халху начали налаживаться около года назад, когда китайский император, наконец, проявил твёрдость и пленил своего мятежного брата Сунь Ливея. Правда, отказался его казнить, чем вызвал неудовольствие кагана. Видимо, чтобы сгладить это неудовольствие, ко двору и прислали принцессу. Нежное создание с тоненьким голоском, кукольным личиком и застенчиво опущенным взглядом быстро привлекло внимание половины свиты принца, включая Очира. Я задыхалась от смеха, наблюдая, как он из кожи вон лезет, стараясь произвести на неё впечатление. Но принцесса явно отдавала предпочтение Тургэну, что неудивительно. Из красивого мальчика мой царственный приятель превратился в очень привлекательного юношу. Желтоватые глаза – ещё более хищные, чем у матери, чёрные волосы – он действительно отрастил их и заворачивал в узел на темени, как я, и словно выточенные черты лица запросто могли вызвать тахикардию девичьего сердца. Но Тургэн был к ней абсолютно равнодушен и избегал её общества, как мог, так что намерение затащить меня сейчас на совместный обед было вполне ожидаемым.
– Ты в самом деле боишься моей матери? – принц сузил глаза. – Или...
– Хочу ещё подготовиться к сегодняшнему вечеру, – соврала я. – Ты ведь по-прежнему ждёшь от меня представления?
– Ещё как!
– Видишь, а времени осталось совсем немного, – я подняла согнутую в локте руку, и на неё тотчас опустилась Хедвиг.
– Ладно, уговорил, – тоскливо вздохнул Тургэн. – Буду думать о том, что ты для меня приготовил – может, это поможет легче перенести обед.
– А, может, общение с принцессой всё же доставит тебе удовольствие, – поддразнила его я.
– Сам-то с ней общался? – фыркнул Тургэн.
– Нет. Не мне же прочат её в жёны.
– И ты заметил, да? – помрачнел принц. – Матушка заговаривала об этом уже несколько раз. Но мне не нужна жена! По крайней мере, сейчас.
– Рано или поздно всё равно ведь придётся.
Принц исподлобья посмотрел на меня.
– А ты? Уже задумывался о женитьбе?
– Нет. Только Сайне не говори – она и так обижается, что я похвалил цвет кожи твоей будущей...
– Не называй её так! – разозлился Тургэн.
Я рассмеялась и, погладив начавшую проявлять признаки нетерпения Хедвиг, миролюбиво проговорила:
– Если совсем не хочешь оставаться с принцессой наедине, позови Очира – он не только отвлечёт её, но и развлечёт тебя. Наблюдать, как он старается её очаровать – никакого представления не нужно!
Тургэн оживился.
– Пожалуй, ты прав, Марко! – и довольно хлопнул меня по плечу. – Так и сделаю!
Я только открыла рот, собираясь возразить, что на самом деле просто пошутила, но принц уже перевёл взгляд на кого-то за моей спиной. Обернувшись, я увидела девушку в ярком лиловом одеянии – такие обычно сопровождали каганшу.
– Что? – не слишком любезно поинтересовался принц. – Матушка хочет меня видеть?
– Хатагтай[1] просила зайти к ней прежде, чем отправишься к принцессе Янлин, мой принц, – поклонилась девушка.
– Наверное, хочет дать наставления, чтобы ты не опозорился перед невестой, – подтолкнув Тургэна свободным локтем, я увернулась от его ответного тычка, заставив Хедвиг взлететь в воздух, и шутливо отсалютовала ему рукой.
– Не поперхнись за обедом! Увидимся позже!
– Arrivederci, лузер! – отозвался принц.
Расхохотавшись, я свистнула, призывая Хедвиг, и резво понеслась к себе.
[1] Хатагтай – монгольск. госпожа.
Глава 12
Выражение, каким напутствовал меня принц, было не единственным, перенятым им от меня. Тургэн вовсе не шутил, потребовав обучить его «моему языку». Но на итальянском я знала лишь несколько не связанных между собою фраз из песен Тото Кутуньо. Кроме китайского, кое-как изъяснялась на английском, но этих знаний недостаточно, чтобы выдать английский за «мой» язык. Оставался только мой родной. Сказав на русском несколько слов, я убедилась, что Тургэн, в отличие от Фа Хи, понятия не имеет, что это – язык исчезнувшего здесь народа, и, воодушевившись, начала обучение. А принц не менее воодушевлённо заучивал новые слова и фразы, так что теперь с ним можно было довольно сносно беседовать на общие темы. Я хихикнула при мысли, что могла бы затянуть «Ой цветёт калина» или «Ой мороз, мороз» на праздновании его дня рождения, но тут же отогнала эту мысль. Среди гостей могут быть те, кто узнает язык, как узнал Фа Хи, и это – конец моему инкогнито. После останется лишь признаться, что я девочка, чтобы добить всех окончательно. Я снова захихикала, представив шок Тургэна, узнай он, что всё это время соперничал с девчонкой. Вообще, «номер» для вечернего пиршества я уже отрепетировала, а сейчас, пока наследник хана ханов будет распивать чай с принцессой, собиралась наведаться к Фа Хи и усовершенствовать технику боя с пятью оппонентами, двигаясь по кругу из восьми триграмм. Учитель показал нам её недавно, как следует отточить приёмы мы не успели, и, сделав это сейчас, я точно утру нос Тургэну на следующей тренировке! Но сначала нужно переодеться. Заскочив в мою комнату, я тотчас понеслась к присаде – усадить на неё Хедвиг, но «девочка» недовольно запищала, увидев пустой угол.
– Что не так? – я всё же столкнула её на присаду. – Только не говори, опять хочешь есть! Ведь только что съела оранжевого зубастого кролика вместе со шкуркой и костями!
Такая "дичь" на самом деле водилась в местных степях – до начала моего состязания в скорости с Тургэном, Хедвиг выследила одного и с удовольствием им отобедала.
– Другие охотники отбирают добычу у своих пернатых питомцев и едят её сами, а я, можно сказать, охочусь для тебя – замечаешь разницу? – продолжала я убеждать её.
Но Хедвиг это не итересовало. Издав негодующее "ххек-ххек-ххек", она повернулась ко мне спиной.
– Ну и нахальная же ты птица! Забочусь, между прочим, о тебе! Знаешь, сколько калорий в твоих любимых перепёлках? Клювом не успеешь щёлкнуть – растолстеешь! И что будешь делать тогда, если взлететь не сможешь?
Хедвиг дёрнула хвостом и пренебрежительно отряхнулась. Тунгалаг оказалась права, отметив редкость моей питомицы: из встрёпанного птенца со скверным характером Хедвиг выросла в настоящую белоснежную красавицу с лишь несколькими тёмными пёрышками на крыльях и... не менее скверным, чем в детстве, характером. Она по-прежнему на дух не переносила клобучок, излишнюю фамильярность, сокольников и Тунгалаг – так и не простила ей боли за вправленное крыло. В виде исключения, позволяла себя погладить только Хоридаю, кормившему её перепёлками, Шоне – наконец, привыкла к его росту, Сайне и старику Юнгуру. Худо-бедно терпела Тургэна. Остальные изгонялись хлопаньем крыльями и яростным писком, а за попытку телесного контакта неизменно расплачивались окровавленными пальцами. Я в ней души не чаяла и таскалa с собой всюду, куда могла. А она... думаю, тоже по-своему ко мне привязалась. По крайней мере, я была единственной, чьих команд она слушалась – правда, с таким видом, будто делает мне огромное одолжение.
– Так и быть, отнесу тебя к Хоридаю, получишь свою перепёлку, – переодевшись, я подошла к присаде и подставила ей руку. – Теперь довольна?
Хедвиг повернула голову и смерила меня тёмным опаловым глазом.
– Немедленно не пересядешь, оставлю здесь – без перепёлки! – пригрозила я.
Полураскрыв крылья, Хедвиг неспешно перебралась на мою руку.
– Так-то лучше. И как только тебя терплю? – ласково проворковала я, пригладив белоснежные пёрышки на точёной головке.
А Хедвиг не менее ласково "пожевала" клювом мой палец – это выражение приязни появилось у неё совсем недавно, и я просто таяла, когда она так делала, мгновенно прощая пернатой привереде все её капризы.
У Хоридая я теперь появлялась не каждый день, но неравнодушный к моей красавице сокольник всё равно откладывал особенно "сочных" перепёлок на случай, если я принесу её. Сейчас он тоже, едва нас увидел, заторопился за "подношением" и, повертев перед Хедвиг тушку перепёлки, погладил "девочку" по спинке. Та чуть раскрыла крылья и щёлкнула клювом, давая понять, что в этот раз не расположена к нежностям. Но Хоридай не сразу убрал руку и был немедленно наказан – Хедвиг цапнула его за мизинец. Отдёрнувшись, сокольник укоризненно покачал головой:
– Я так для тебя стараюсь, Хедвиг, а ты... Будь ты женщиной, заставляла бы рыдать всех мужчин!
– Значит, хорошо, что она – не женщина, – рассмеялась я.
– Но всё же очень красивая, – восхищённо протянул Хоридай. – И редкая! Каган ещё не потребовал её в качестве дара?
– Нет, и не вздумай подать ему идею! – возмутилась я. – С моей Хедвиг не расстанусь!
– А она, уверен, не захочет расстаться с тобой, – улыбнулся Хоридай. – Ты явно завладел её птичьим сердцем, и я считаю это даже большей победой, чем удостоиться дружбы принца.
– Причём здесь принц?
Хоридай повёл глазами вправо-влево, будто опасался, что нас подслушают, и доверительно наклонился ко мне.
– Он очень к тебе благоволит, Марко. Это вызывает зависть. А зависть рождает слухи.
– Какие слухи? – не поняла я.
– Просто будь осторожен, – уклончиво ответил Хоридай и, обожающе посмотрев напоследок на Хедвиг, потрусил прочь.
Я рассеянно пригладила белоснежные пёрышки моей питомицы. Не сказать, чтобы сильно обеспокоилась из-за предостережения... но всё же лучше узнать, что думает об этом Фа Хи.
Учителя я застала за тренировкой с щекастым, похожим на пупса, карапузом лет шести. Сосредоточенно сдвинув брови, он деловито размахивал деревянной сабелькой, ударяя ею по сабле Фа Хи, но, увидев меня, прервал тренировку и поклонился. Слегка оторопев, я ответила тем же.
– На сегодня достаточно, Бюри-Бохо, – обратился к нему Фа Хи. – Можешь отдохнуть.
Пупс поклонился снова, теперь уже учителю, почтительно передал ему сабельку и, проходя мимо меня, бросил восторженный взгляд на Хедвиг.
– Не ожидал увидеть тебя до празднования, – проговорил Фа Хи, едва за карапузом закрылась дверь. – По крайней мере, одну, без принца.
– Тургэн обедает с принцессой Янлин, бедняга. А я хотела потренировать ту технику боя с пятью противниками.
– Это – один из них? – учитель посмотрел на Хедвиг.
– Нет, она – зритель! – рассмеялась я. – Можно пока побудет здесь?
Фа Хи молча кивнул на сооружение, с которого я однажды шарахнулась благодаря коварству Тургэна и, пристроив на него и кречета, и перепёлку, я стала в стойку. Тренировка была напряжённой. Ловкость Фа Хи – просто непревзойдённая. Неудивительно, что хан ханов пожелал заполучить его к себе на службу любой ценой. С искусством моего учителя не мог сравниться ни один чемпион по бех – в прошлом году на день своего рождения каган устроил состязание между лучшими из лучших, и Фа Хи вышел абсолютным победителем, а я стала ещё больше гордиться тем, что он – мой учитель.
Сейчас он нападал со всех сторон одновременно – я едва уворачивалась, делая рондаты, фляки и стойки на руках, пыталась нанести ответный удар ему, но уходил от них с лёгкостью и под конец всё же сбил меня с ног. Я раздражённо выдохнула, но тут же вспрыгнула на "мостик".
– Неплохо, – похвалил Фа Хи. – Но ещё очень далеко от того, что ты можешь на самом деле.
– Знаю... – проворчала я. – Но уже достаточно, чтобы намять бока Тургэну!
– Надеюсь, понимаешь, что не это должно быть твоей целью.
– Понимаю! Но это – неплохой бонус, – расплылась я в улыбке и тут же замялась. – Хотела у тебя кое-что спросить...
Фа Хи приглашающе кивнул.
– Можешь разделить со мной трапезу.
Мой желудок предательски заурчал.
– Еду сейчас принесут, – улыбнулся учитель.
Словно в ответ на его слова, у двери послышались шаги, и она отворилась, пропустив в зал халху в тёмной одежде прислужника. Поклонившись, он вытащил из небольшой корзины несколько мисочек, сосуд с чаем, расставил их и, снова поклонившись, удалился. Я с сомнением посмотрела на Фа Хи.
– Трапеза, наверное, рассчитана только на тебя?
– До начала празднования, где еды будет достаточно, осталось совсем немного времени. Думаю, смогу продержаться, даже если сейчас получу только половину того, что рассчитанно на меня.
Я хрюкнула от смеха и с готовностью расположилась рядом с мисочками. Фа Хи сел напротив.
– Что тебя беспокоит, Юй Лу?
– Ну, не то, что беспокоит, – подав ему чай, я взяла чашечку с рисом. – Хоридай сказал одну вещь...
Я пересказала разговор с сокольником и, отправив в рот порцию риса, вопросительно покосилась на учителя.
– Что, по-твоему, он имел в виду? Никто ведь не догадывается, что я не... парень?
– Упомянутые Хоридаем "слухи" могут быть о чём угодно, – уклончиво ответил Фа Хи.
– Да, но Тургэна собираются женить на китайской принцессе, и я подумала: рано или поздно станет заметно, что я... женщинами не интересуюсь.
– Уверен, принца бы это устроило.
– Почему? – напряглась я.
Фа Хи невозмутимо отпил из своей чашечки.
– Мне показалось, он весьма ревнив в своих привязанностях, и не будет возражать, что внимание его "суудэр" принадлежит только ему.
– Значит, опасаться нечего?
– Большая удача, что гости с внешностью, похожей на твою, при дворе кагана редки.
– Можешь хотя бы на один вопрос ответить прямо? – закатила я глаза.
– Может, ты просто задаёшь не те вопросы? Чего опасаешься на самом деле? Разоблачения или того, что разоблачения не будет?
– Конечно, разоблачения! Очень рада, что меня считают парнем! Подумать только, вместо всего этого, – я обвела рукой зал, – торчала бы сейчас в Зале Благовоний[1] вместе с другими несчастными!
– Для того, чтобы стать одной из этих "несчастных", нужно иметь хотя бы отдалённое представление о хороших манерах и утончённости, – "успокоил" меня Фа Хи.
– Этими "представлениями" пусть впечатляет принцесса Янлин. Я хочу стать воином! У меня ведь получится?
– Я не могу предсказывать будущее. Прояви терпение – и узнаешь.
Вздохнув, я поковыряла палочками рис.
– По словам Сайны, в обществе принцессы можно покрыться плесенью от скуки – беседовать с ней абсолютно не о чем!
– Мнение, продиктованное предубеждением. И попавшее на благодатную почву не меньшего предубеждения. Между тем принцесса – не соперница ни ей, ни тебе.
– А кто утверждает обратное? – фыркнула я и поморщилась. – Когда она станет женой Тургэна, мне, как его "тени", придётся оберегать и её?
Фа Хи скрыл улыбку в чашечке с чаем.
– Если станет. Этим утром прибыл посыльный со срочным донесением. Император Тао умер, оставив после себя наследника, который лишь недавно научился ходить самостоятельно. Значит, будет назначен регент. Женитьба принца Тургэна на принцессе Янлин может оказаться залогом мирных отношений между государствами. Или потерять всякое политическое значение. Всё зависит от того, кто станет этим регентом.
– Откуда ты всё это знаешь?
– В положении приближённого кагана есть свои преимущества. Одно из них – узнавать о событиях на моей родине раньше остальных при ханском дворе.
– То есть, Тургэн об этом тоже ещё не слышал?
– Хан ханов не пожелал омрачать праздник наследника политическими делами, и тебе не следует этого делать. Завтра на военном совете принц узнает всё. Вероятно, ты тоже будешь присутствовать – как его "тень".
– Наверное, будет интересно… Или смертельно скучно.
Улыбнувшись, Фа Хи отставил пустую чашечку и поднялся. Я встала вслед за ним.
– Почему ты считаешь, что женитьба Тургэна может потерять смысл, шифу? Мне кажется, кто бы ни стал регентом, подобная связь – всегда залог мира.
– Не всегда, – возразил Фа Хи и как бы про себя добавил:
– Тёмное Время близится.
– Думаешь, между твоими соплеменниками и халху начнётся война?
– Опять задаёшь вопрос, на который может ответить лишь боо Нергуи.
– Боо Нергуи – вряд ли, а ты наверняка знаешь больше, чем говоришь, – сузила я глаза.
– Любому обладающему разумом не помешало бы следовать этому правилу.
– Ну вот, опять... Только начинаешь разговаривать, как нормальный человек, и тут же снова сбиваешься на эту философскую муть!
– Ты тоже не изменяешь себе. Кто бы мог, даже задавшись целью, рассмотреть в этом диком, непочтительном, неуправляемом существе юную девушку, олицетворение нежности?
– Вот и хорошо, что никто не может! – хмыкнула я и покосилась на Хедвиг, почти доевшую перепёлку. – Опять заглотила целую тушку – надеялась, ограничится половиной. И как это в неё помещается?
Подойдя к сооружению, я собрала перепелиные перья и подставила руку благодушно попискивающей Хедвиг.
– Теперь довольна, чревоугодница? Какое же несносное создание!
– Никого не напоминает? – проронил наблюдавший за мной Фа Хи.
– Ну, я столько не ем!
– Незначительное различие.
– Поэтому ты её недолюбливаешь?
– Разве это так заметно?
Отношения между Хедвиг и Фа Хи были на самом деле весьма отстранёнными: он по большей части игнорировал её – даже не пытался погладить, она не замечала его. Но вела себя в присутствии учителя всегда спокойно и, думаю, несмотря на показное равнодушие, его уважала.
– Спасибо за урок, шифу, – я поклонилась. – Увидимся на празднике!
Выйдя из Зала журавля и змеи, я отправилась прямиком к себе, беседуя с подобревшей Хедвиг. Уже сгущались сумерки. Скоро придёт Сайна – в этот раз и она участвует в поздравительном "номере" для принца Тургэна. Не собиралась её задействовать, но девочка застала меня за репетицией и буквально выпросила включить её. Я сдружилась и с ней, и с Оюун, но, если последняя относилась ко мне, как к приятелю, Сайна продолжала смотреть влюблёнными глазами. Поначалу меня это напрягало, но потом я просто перестала обращать внимание. Сайне всего тринадцать, чуть меньше, чем мне, когда я попала в эту реальность. Ещё какое-то время – и "влюблённость" точно пройдёт. Хотя... я грустно вздохнула: мне так и не удалось забыть Вэя...
– Марко! – раздавшийся из-за спины окрик заставил вздоргнуть от неожиданности. Потревоженная Хедвиг тоже выразила недовольство, захлопав крыльями. Но, я обернувшись, расплылась в улыбке:
– Шона…
За прошедшее время мой смуглолицый приятель очень возмужал. Тургэн младше всего на два года, но по сравнению с ним кажется мальчишкой. Кстати, отношения между братьями заметно улучшились, и я гордилась, что сыграла в этом не последнюю роль. Уже сблизившись с принцем, продолжала тесно общаться с Шоной и один раз даже залепила Тургэну, когда тот привычно назвал моего защитника "сыном блудницы". Это было вскоре после того, как меня ужалила змея, и, вероятно, ещё чувствуя вину за произошедшее, Тургэн отнёсся к оплеухе относительно спокойно – просто попытался ответно залепить мне, но, конечно, безуспешно. А потом, помявшись, пообещал, что больше не назовёт Шону обидным прозвищем, и обещание сдержал. Более того, стал всё чаще обращаться к нему "брат". А Шона... был молчалив и сдержан, как обычно, но, думаю, дружеское поведение Тургэна его трогало.
– Вижу, ты уже оделся для праздника? – я посмотрела на его дээл. – Выглядишь нарядно. Но к причёске никогда не привыкну!
Недавно Шона довёл меня до лёгкой оторопи, появившись на общей тренировке, побритым "под кагана" – на абсолютно лысой голове остались только длинные пряди на затылке и над ушами, заплетённые в косички и свёрнутые в кольца. Шона рассмеялся, обнажив свои по-прежнему белоснежные зубы.
– Конечно, не привыкнешь, Марко – мы почти не видимся. Тургэн не отпускает тебя от себя ни на шаг.
– Не преувеличивай! Смотри, Хедвиг тебя узнаёт, значит, всё не так плохо!
"Девочка" действительно тоненько пискнула при виде Шоны, и тот ласково погладил её по спинке.
– Куда направляешься? – спросила я.
– К тебе. Услышал, что Тургэн и Очир развлекают китайскую принцессу, и понадеялся, что, наконец, застану тебя одного.
– И Очир тоже? – расхохоталась я. – Неужели Тургэн всё-таки позвал его на трапезу? – и в ответ на недоумевающий взгляд Шоны пояснила:
– Твой братец пытался залучить меня – не хотел оставаться с принцессой наедине, но я отказался и в шутку предложил пригласить Очира. Не думал, что он на самом деле это сделает!
– Он повторяет за тобой все безумные трюки, так почему удивляешься, что следует и бестолковым советам? – Шоне проделка Тургэна явно не показалась забавной. – Принцесса Янлин станет его женой, и чем раньше он к ней привыкнет, тем лучше.
– Ну, ещё же не стала...
– Но станет, – отрезал он. – Солонго-хатун уже готовит её для будущего замужества.
– Как готовит? Рассказывает, что делать в первую брачную ночь, чтобы Тургэну не пришлось тратить время на объяснения? – и захихикала.
Шона покосился на меня безнадёжным взглядом и покачал головой.
– Ты – и правда чокнутый.
– Пора бы уже привыкнуть! Что до женитьбы Тургэна – пока свадьбы не было, не стоит говорить о ней, как о свершившемся факте.
– Почему? – Шона как будто напрягся. – Он что-то тебе говорил?
– Не он. Но пока это – секрет. Узнаешь завтра вместе со всеми.
– Что узнаю?
Но я загадочно приложила палец к губам и поспешила сменить тему:
– Вообще, я в одиночестве ненадолго – скоро придёт Сайна, а, может, и уже ждёт меня.
