Текст книги "Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Глава 19
Комната без единого окна, но со множеством светильников, на стенах изображены батальные сцены, поражающие воображение. Вдоль стен – подушки для сидения, на них – похожий на мрачного каменного идола Зочи-хан, его сын, принц Тургэн, пожилой воин, видимо, советник хана, Очир и я. Возле входа – воины охраны: никто не должен беспокоить хана за этим спешным совещанием. Вечеринка ещё не закончилась, но упившиеся айрагом гости уже вряд ли могли заметить отсутствие хозяина, и Зочи-хан посчитал, что время сообщить нам о «дурных вестях» пришло. Зачем на совещании присутствовал Очир, осталось для меня загадкой. Он подскочил со своего места, едва Зочи-хан поднялся из-за стола, но, пока мы шли по переходу, отчаянно путал ногами, и я сильно сомневалась, что смысл обсуждаемого дойдёт до его затуманенного алкоголем мозга. Сейчас, плюхнувшись на подушку, он водил мутным взглядом по собравшимся, не в силах его сфокусировать. Неприязненно поморщившись, я перевела глаза с физиономии страшилы на изображение кровавой битвы на стене за его спиной: один из конных воинов натянул лук, целясь в нападающего врага, к гриве его коня привязаны человеческие головы – жуткий обычай возить с собой подобные «трофеи» раньше был широко распространён среди халху...
– Я сразу перейду к тому, зачем позвал вас сюда, – заговорил Зочи-хан, и я тут же перестала считать отрубленные головы. – Мне сообщили, что к Идууду движется ещё одно войско, гораздо больше первого. Они будут здесь через несколько дней. Мы подготовимся к их приходу, но в этот раз нам не выстоять.
– Я с-сегодня же отправлюсь во в-владения отца и п-приведу подкрепление! – заплетающимся языком выдал Очир. – К-клянусь Тэнгри, мой х-хан и мой п-принц...
– Это не всё, – Зочи-хан поднял ладонь. – Возглавляет войско мой младший сын Тусах.
Я видела, как напрягся Тургэн, как ещё больше нахмурился сидевший рядом с ханом Сачуур. Но никто не произнёс ни слова, и Зочи-хан продолжил:
– Тумены, осадившие крепость и побеждённые принцем Тургэном, тоже посланы Тусахом. Он объединил разрозненные силы наших врагов, чтобы вторгнуться в эти земли и силой забрать их себе. О том, что Тусах стоит за недавней атакой, я узнал сегодня от пленника – единственного, взятого живым. Воин был ранен и не смог лишить себя жизни, как обычно поступают карлуки, попавшие в руки врага. В обмен на обещание достойной смерти, он рассказал всё, что мы хотели знать. Я ему не поверил, но последнее донесение лазутчиков подтвердило правдивость его слов. Мой сын, ни в чём не знавший отказа, и добровольно покинувший мои земли, чтобы найти своё место в этом мире, вернулся... – голос хана дрогнул.
Повернувшись к Тургэну, он поклонился, коснувшись лбом пола.
– Прости меня, мой принц. Это – моё величайшее поражение, и как верного слуги кагана, и как отца. Из-за моей неудачи и ты оказался в смертельной опасности...
– Встань, Зочи-гуай, – Тургэн ободряюще сжал его плечо. – Я не вижу твоей вины в произошедшем. Отцы не в ответе за поступки сыновей.
– Это не так, – затряс головой Зочи-хан. – Я догадывался о мраке, зреющем в сердце моего сына, но не хотел это признавать. Отпустил его, хотя понимал, что не должен спускать с него глаз... Но теперь сделаю всё, чтобы исправить собственное упущение! Тусах – не глуп и понимает, что, даже обладая силами диких карлуков, в войне против каганата ему не выстоять. Его цель – моё ханство, а не измена кагану. Получи он эти земли, кровопролития сейчас удалось бы избежать. И я бы отдал их ему, но... – он виновато посмотрел на Сачуура, не отрывавшего глаз от пола, – не могу поступить так с моим старшим сыном и законным наследником. Мне ситуация кажется неразрешимой, поэтому я призываю на помощь тех, кто несравнимо мудрее меня – богов! Я уже послал гонца к Тусаху: в поединке перед лицом Тэнгри решится, кто станет следующим ханом Восточной Орды!
Снова напряжённое молчание. Я скользнула глазами по сосредоточенным лицам – похоже, только я впервые слышу о "поединке перед лицом Тэнгри", и осторожно уточнила:
– Поединок... кого с кем?
– В поединках перед богами участвуют те, между кем возникает спор, – вполголоса пояснил мне Тургэн. – Победившему присуждается правота, которая считается неоспоримой – ведь так решили боги.
– То есть драться будут Тусах и...
– Сачуур был ранен в битве, – глухим голосом перебил меня Зочи-хан. – Ему нужен...
– Мне никто не нужен, отец, – первая фраза, которую услышала от молчаливого Сачуура. – Никто не будет сражаться за меня в моей битве!
– Ты не владеешь правой рукой...
– Значит, буду биться левой!
– Твой отец прав, принц, – подал голос молчавший до того советник Зочи-хана. – Гордость не должна перевешивать благоразумие. От этой схватки зависит слишком многое.
– Даже не владея обеими руками, я смогу победить, если такова воля Тэнгри! – продолжал настаивать Сачуур. – Я не позволю...
– А я не позволю, чтобы мои сыновья уничтожали друг друга у меня на глазах! – в голосе хана проскольнуло отчаяние. – Если Тусах, как и ты, решит сражаться сам... я не буду смотреть, как один из вас убивает другого!
– А разве можно сражаться не самим? – шёпотом спросила я Тургэна.
– Да, можно выбрать представителя...
–... и я прошу тебя о великой милости, мой принц, – Зочи-хан снова ткнулся лбом в пол. – В моём войске немало достойных воинов, но я видел, как сражаются твои – лучшие из моих воинов с ними не сравнятся! Я смиренно прошу тебя выбрать одного, кто сразиться в божественном поединке вместо моего сына!
– Это унизительно, отец! – Сачуур стиснул кулак здоровой руки.
– Ни однин в-воин в тумене Т-тургэна не с-сравниться с ним с-самим!
Все головы повернулись в сторону заикающегося Очира, а тот, пьяно улыбнувшись, поднял вверх указательный палец и повторил:
– Н-никто! В поединках он неп-победим!
– Нет, я не смею, мой принц! – поспешно возразил Зочи-хан.
– Л-лучшего в-воина вам не найти! – продолжал уверять Очир.
И я ничуть не удивилась, услышав решительное заявление Тургэна:
– Он прав. И я считаю своим долгом защитить эту крепость и границы каганата моего отца.
Все взгляды обратились на Тургэна, и... не знаю, что заставило меня посмотреть в тот момент не на принца, а на Очира. На доли секунды, только что затуманенные глаза страшилы приняли осмысленное выражение, а по лицу промелькнуло удовлетворение... тотчас сменившееся прежней придурковатой улыбкой. И, не успев до конца обдумать, что собираюсь сказать, я выпалила:
– С принцем Тургэном действительно не может сравниться никто. Кроме меня. Ты видел меня в сражении, Зочи-хан. Позволь...
– Нет! – хищные глаза Тургэна метнули молнию. – Ты не будешь биться в этом поединке вместо меня, Марко!
– Не вместо тебя, а вместо принца Сачуура, – спокойно возразила я. – И решение это – не твоё, а Зочи-хана.
– Мой принц... – начал хан, но Тургэн яростно его оборвал:
– Нет! Я не позволю. Это – не твоя схватка, Марко, не твоя война, не твоя земля и принятый не у твоего народа обычай!
Дело явно принимало серьёзный оборот, если принц перешёл к таким аргументам, но я только усмехнулась.
– Только что ты уверял, у меня и дух, и сердце, как у халху. Но, как бы то ни было, – повернулась к Зочи, – я ничуть не менее искусен, чем принц. Шансы победить в поединке у нас приблизительно равны. Но, если Тусах или избранный им одержат верх, тебе, мой хан, придётся держать ответ перед каганом за гибель его сына, которую можно было предотвратить.
– Марко д-действительно очень искусен, – вставил Очир. – Я п-просто про него забыл!
– Зочи-гуай... – Тургэн даже подался вперёд, но лицо хана уже стало непроницаемым.
– Латинянин прав, мой принц, я не буду рисковать жизнью наследника каганата из-за распри между моими сыновьями, – твёрдо проговорил он и посмотрел на меня. – Я благодарен тебе, Марко Поло. Да пребудет с тобою сила Тэнгри!
– Вот уж без чего смогу обойтись! – мысленно фыркнула я, но вслух ничего не сказала – только поклонилась, и хан, кивнув, поднялся со своей подушки.
– Зочи-гуай! – Тургэн подскочил вслед за ним, но хан качнул головой:
– Прости, мой принц, – и поспешно направился к выходу.
Я не менее поспешно двинулась за ним, надеясь улизнуть и избежать объяснения с буквально искрившим от ярости Тургэном, но принц догнал меня в переходе и, без церемоний вцепившись в плечо, куда-то поволок.
– Отпусти! – возмутилась я. – Не заставляй меня применять силу! Или не посмотрю, что ты – принц!
– Попробуй! – зло поцедил Тургэн. – И я не посмотрю, что ты помог мне выиграть битву с карлуками!
Глава 20
Затащив в какую-то полутёмную комнату, он захлопнул дверь, наконец выпустил моё плечо и оранул так, что мне захотелось зажать уши:
– Ты совсем лишился рассудка?! Кто просил тебя вмешиваться?
– Не кричи так, оглохнуть можно, – я демонстративно поковыряла в ухе мизинцем. – Нет бы поблагодарил...
– За что?!
– За то, что вывел из-под удара тебя! – я тоже начала злиться. – Или не заметил, как ловко этот ядовитый гад Очир подсунул твой царственный лоб в качестве мишени?
– Он пьян! Нёс невесть что! – голос Тургэна стал на полтона тише.
– Правда? А мне показалось, он "пьяный" гораздо хитрее некоторых трезвых!
– О чём ты говоришь? – голос принца почти вернулся к нормальной громкости, брови сошлись на переносице.
– О том, что он был не так пьян, как хотел казаться! Об остальном судить тебе.
– Ты ведь понимаешь, что второй раз за вечер обвиняешь в измене брата моего отца, Марко.
– Я никого ни в чём не обвиняю. Можешь и дальше считать проливные дожди, спаривающихся лис или любую другую чушь причиной задержки туменов Северной Орды. Можешь верить, что Очир вызвался сопровождать тебя в этом походе из-за искренней братской любви, и предложил, чтобы ты участвовал в поединке, потому что уверен в твоей победе и хочет для тебя славы великого воина! Как ты и сказал, это – не моя страна, не мой народ и не мои родичи, поэтому – тебе виднее!
Развернувшись на пятках, я направилась к двери, но принц, тут же бросился следом и, стиснув мои плечи, ткнулся лбом мне в затылок – я чувствовала на шее его горячее дыхание.
– Прости меня, Марко...
– О! Наследник хана ханов просит прощения – и у кого! – ехидно начала я, но, обернувшись, поймала его взгляд и замолчала.
В хищных желтоватых глазах застыло выражение, какого я ни разу у него не видела. Что-то похожее на тоску, но глубже, пронзительнее, острее... Как если бы он знал, что смотрит на меня в последний раз, и пытался запомнить мельчайшие детали моего лица.
– Не смотри так... – я отодвинулась. – Ты ведь собирался одержать верх в этой схватке? А я в поединках лучше тебя – сам знаешь. Так что у меня больше шансов победить.
– Дело не в этом, Марко... – голос Тургэна снизился до шёпота. – Я не могу потерять тебя... так. Зачем ты только ввязался в это, мой безумец...
– А зачем ввязался ты?
– Я – наследник хана ханов, – принц выпрямился, даже став выше ростом. – Отказ от поединка – признак слабости и трусости. После такого позора, никто, включая моего отца, не посчитал бы меня достойным занять трон повелителя могущественнейшей империи этого мира!
– И Очир это, конечно, знает, – пробормотала я.
– Я бы не отступил – даже если бы не сомневался, что погибну! – добавил Тургэн. – Но ты...
–...погибать не собираюсь. Хотя не совсем понимаю... всё это. Почему хан так уверен, что Тусах примет вызов, если силы его настолько превосходят наши? Исход поединка – непредсказуем, а сравнять эту крепость с землёй он может наверняка.
– Разрушив крепость, он подорвёт свои силы – ведь мы будем защищаться, и навлечёт на себя гнев моего отца. Я и сам не понимаю, почему он вообще решился напасть, рискуя начать войну с каганатом, в которой ему не победить.
– Действительно странно... – согласилась я. – Но, допустим, не сам Тусах принимает участие в схватке, и его "чемпион" проигрывает...
– Допустим? – нахмурился Тургэн.
–...что помешает ему наплевать на исход поединка и напасть всё равно?
Тургэн покачал головой.
– Как же всё-таки ты далёк от понимания наших обычаев, Марко. Исход поединка перед лицом Тэнгри – священен, и оспорить его не осмелится ни один халху. Даже отец, погибни я в этой схватке, не стал бы мстить за мою смерть. Поэтому я так зол на Зочи, решившего спор в твою пользу, стоило тебе пригрозить гневом кагана!
– Может, дело вовсе не в гневе кагана, а в том, что Зочи считает меня более искусным воином? – съязвила я. – Но карлуки – не халху, так с чего им подчиняться воле Тэнгри?
– Они тоже верят в Вечное синее небо.
– Значит... всем нам грозит гибель от превосходящих сил противника, и поединок – единственный способ этого избежать, – подвела я итог. – Если побеждаем мы, Тусах и карлуки убираются восвояси и больше не нападают – по крайней мере, пока. А если побеждают они...
– Зочи и Сачуур, скорее всего, отправятся в добровольное изгнание. Тусах станет ханом Восточной Орды, но это всё только усложнит. Карлуки – слишком воинственны и вряд ли будут мирно пасти стада в окрестностях Идууда. И Тусаху доверять нельзя. Кто знает, какие цели он преследует на самом деле? Мы стали бы уязвимы на Востоке. А сейчас, с возрастающей угрозой войны с Шихонгом, это было бы особенно опасно.
– Тогда у меня нет иного выбора, кроме как победить.
– Ты не будешь биться в этом поединке, Марко.
– Вот как? – нарочито округлила я глаза. – Мне показалось, последнее слово в этом вопросе всё же за ханом, а не за тобой.
– Верно, но я... мог бы сломать тебе... что-нибудь, – без тени улыбки заявил принц.
Я даже растерялась.
– Это тебя Фа Хи надоумил?
– При чём здесь Фа Хи?
– Он тоже собирался сломать мне руку или ногу, чтобы удержать от этого похода.
– Может, так было бы лучше, – пробормотал Тургэн. – Я мог бы приказать, но знаю, ты не послушаешь, поэтому прошу: не делай этого, Марко. Отступи.
– И кто тогда будет сражаться от имени Сачуура? Ты?
Принц молча сжал губы, и я усмехнулась.
– А ты не подумал, что будет, вернись я в Астай с вестью о твоей гибели, которую мог бы предотвратить, но "отступил"? Просто признай: Очир загнал тебя в ловушку, и в следующий раз будь бдительнее.
– Марко... – с отчаянием прошептал Тургэн.
– Знаешь, почему Фа Хи всё же оставил мои руки и ноги целыми? – ободряюще улыбнулась я. – Потому что верит в мои способности... и в Судьбу. Поверь и ты!
Принц протянул руку, собираясь стиснуть моё плечо, но я увернулась и, на ходу поклонившись, как делали мы в балетной школе, собираясь исчезнуть за кулисами, скользнула к двери.
– Марко, подожди! Не уходи! – бросился следом Тургэн.
Но я уже юркнула за дверь и бесшумно понеслась по переходу, зная, что догнать меня он не сможет.
Отбежав на безопасное расстояние, остановилась и прислушалась – тишина: Тургэн не помчался следом. Но он ведь может заявиться в мою комнату и продолжить сверлить мне мозг, пытаясь убедить отказаться от поединка. Лучше провести остаток ночи в другом месте. Я огляделась и побежала дальше по переходу. "Палата" Шоны – то, что нужно. Сам он спит, и, если старика-лекаря нет, я смогу переночевать на небольшом, похожем на кушетку ложе у стены. Повезло: старика действительно не было, Шона мирно посапывал, и я, не мешкая, расположилась на "кушетке". Не так удобно, как на ложе в моей комнате, но гораздо лучше седла, в котором я провела немало ночей по дороге сюда. Вытянувшись в полный рост, я закрыла глаза. И зачем на самом деле во всё это ввязалась? И сама же ответила на свой вопрос: потому что не могла просто смотреть, как эта гадина Очир захлопывает за Тургэном расставленную для него ловушку! Интересно, не похожее ли чувство заставило когда-то местных славян принести себя в жертву, чтобы спасти от Тёмных Богов остальных? Хотя, может, они и не собирались погибать, как сейчас не собираюсь я, но потом что-то, как обычно, пошло катастрофически не по плану? Я обойдусь без планов – сымпровизирую! Тогда не будет обидно, если что-то пойдёт не так... Мысли кружились в голове всё медленнее. Зевнув, я удобнее устроила голову на одной из маленьких подушечек и едва слышно прошептала:
– Спокойной ночи, Вэй... Ты бы точно не пытался отговорить меня, зная, что я всё равно не соглашусь...
Странное чувство, когда внезапно от чего-то просыпаешься, но не можешь понять, от чего... Я открыла глаза и, вздрогнув, подскочила на ложе – на меня, улыбаясь, смотрел проснувшийся Шона.
– Нельзя таращиться на спящих, – проворчала я.
– Почему? – продолжая улыбаться, он сполз на край своего ложа – ближе ко мне.
– Потому что они просыпаются от взгляда! – я сонно протёрла глаза. – И от себя добавлю: ощущение – не из приятных.
– Этого я не знал. Ты был здесь всю ночь?
– Остаток ночи – после празднования, – уточнила я, поднимаясь. – Как ты?
– Мог бы прямо сейчас броситься в бой и перехватить ещё одно копьё!
– Этого не хватило? – подойдя, я посмотрела на его перевязку. – Хотя бы понимаешь, как тебе повезло?
Удар копья пришёлся на правую часть груди моего спасителя ближе к плечу, по счастливой случайности не задев жизненно важных органов.
– Понимаю, – Шона стиснул мою ладонь. – Но, не задумываясь, повторил бы всё снова...
– Вот ты где!
Я подскочила, Шона сильнее сжал мою руку, и мы оба уставились на ворвавшегося в комнату Тургэна, тотчас скользнувшего ехидным взглядом по нашим сцепленным ладоням. За принцем – два стражника, из-за их спин вынырнул возмущённый старик-целитель.
– Хотите закончить то, что не удалось врагу, и добить его? Ты! – он ткнул узловатым пальцем в меня. – Вон! Сколько раз повторять – придёшь, когда рана начнёт затягиваться! У него сердце выскакивает всякий раз, когда ты появляешься, и кровотечение возобновляется! Подожди хотя бы несколько дней!
– Не ворчи, старик, – возразил Шона. – Я хочу, чтобы он приходил!
– Вижу! – сварливо отозвался целитель и, указав на дверь, не терпящим возражений тоном повторил:
– Все – вон!
Улыбнувшись, я подмигнула помрачневшему Шоне и, высвободив руку из его пальцев, заспешила к двери. Тургэн вышел за мной следом.
– Что? – хмыкнула я, поймав его взгляд.
– Ты провёл там всё это время? – принц мотнул головой на тут же захлопнувшуюся за нами дверь.
– Да, а что?
По его лицу пробежала ядовитая усмешка:
– И как только сердце Шоны это выдержало? Я искал тебя – хотел поговорить.
– О чём? – невинно вскинула я брови.
– Иногда ты просто невыносим! – разозлился Тургэн. – Следуй за мной!
– А эти? – я кивнула на двинувшихся за нами стражников. – Твои новые "тени"?
– Не мои, а твои, – буркнул принц и, отвечая на мой недоумевающий взгляд, раздражённо добавил:
– Зочи-хан распорядился!
– Зачем? – растерялась я.
– Не найдя тебя, я отправился к нему, – неохотно признался Тургэн.
– И?
– И... может, немного переусердствовал, убеждая его не посылать тебя на поединок.
– Переусердствовал? Как?
– Он почему-то решил, я могу с тобой что-то сделать!
– Вроде сломать мне руку или ногу?
Тургэн закатил глаза и неприязненно покосился на маршировавших за нами воинов.
– Теперь эти двое будут всюду сопровождать тебя до самого поединка.
– Всюду? – оживилась я. – В том числе и в купальню? И отгонять тех, кто вздумает явиться туда без приглашения, чтобы меня поддразнить? Зочи-хан мне определённо нравится и теперь я вдвойне рад, что буду представлять на поединке его сына!
– Не собирался ничего с тобой делать, но теперь с трудом подавляю соблазн придушить, – проворчал Тургэн.
– Попробуй! – я торжествующе посмотрела на стражников. – А куда мы, вообще, идём?
– К Зочи-хану. Он хотел разделить с тобой трапезу.
– И ты приглашён? – съехидничала я. – Хан наверняка хочет обсудить будущий поединок, но тебе-то зачем при этом присутствовать?
Тургэн, не церемонясь, отвесил мне подзатыльник – не ожидая нападения, я не успела увернуться. Следовавшие за нами воины пришли в волнение и, казалось, были готовы заслонить меня, продолжи принц рукоприкладство.
– Видел это? – кивнув на воинов, я недовольно потёрла затылок. – Ещё раз распустишь руки – натравлю их на тебя!
– Хотя бы сделай вид, что относишься к смертельной опасности, которую сам же на себя вызвал, серьёзно! – рассвирепел Тургэн. – Ты можешь не вернуться с этого поединка, неужели не понимаешь? – и, зло фыркнув, ускорил шаг.
Никаких обсуждений поединка на трапезе не последовало. За столом, где, кроме хана, Тургэна и меня, присутствовал ещё Сачуур, царило тягостное молчание. Попробовала было начать разговор, но хан на все мои вопросы отвечал односложно, а Тургэн будто вообще ничего не слышал, и я сдалась. А ещё закралось подозрение: неужели на трапезу меня пригласили просто, чтобы не оставлять наедине с Тургэном? Интересно, что же он наговорил, если хан пошёл на такие меры ради моей защиты? Конца трапезы я дождалась с трудом, поспешно подскочила со своей подушки вслед за ханом... но тут дверь распахнулась, и в трапезный зал влетел прислужник. Бухнувшись на колени, он протянул хану свёрнутое в трубочку послание. Развернув, тот пробежал написанное глазами и повернулся ко мне.
– Мой сын принял вызов на поединок, мастер Марко. Завтра на рассвете в Тлеющем Ущелье, – и, судорожно стиснув в кулаке послание, заторопился прочь из зала.
