Текст книги "Дикарка у варваров. Песнь Теней (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 32
Молчание. Настороженное, недоверчивое. Бесшумно открылась дверь. Вошедшая девушка наполнила поставленные перед нами чашечки чаем и явно собиралась остаться, но каганша кивнула, и она вышла. И снова молчание. Будто игра, у кого из нас нервы крепче. Я посмотрела на чашечки с чаем. Чего она ждёт? Пока чай остынет? Я холодный не люблю.
– Можешь, – проронила каганша.
Я недоумённо посмотрела на неё.
– По этикету, ты не должна подносить к губам чашу раньше меня, – пояснила она. – Но я тебе позволяю.
Подавив усмешку – вот это честь! – я взяла свою чашечку.
– Спасибо, – и, отхлебнув, улыбнулась. – Зелёный с жасмином. Любимый сорт шифу Фа Хи.
Каганша ничего не ответила, просто продолжала смотреть на меня, словно надеялась расслышать мои мысли и понять их, хотя они были на русском. Интересно, сколько ещё собирается гипнотизировать меня взглядом? У меня полно дел: нужно накормить Хедвиг – пока в самом деле не перекусила парой пальцев Тургэна, зайти к Тунгалаг, поговорить с Фа Хи... и я решительно отставила чашечку.
– Понимаю, ты не хочешь видеть меня женой своего сына, Солонго-хатун. Я тоже совсем не ожидала такого поворота. Тургэн... удивил нас всех. Но я не пойду против твоей воли.
В её желтоватых глазах, на которые так похожи глаза Тургэна, мелькнул едва заметный огонёк.
– И что будешь делать тогда?
– То, что умею лучше всего, – без заминки ответила я. – Оберегать его и дальше – как близкий друг и суудэр.
Снова этот изучающий взгляд.
– Ты действительно не испытываешь желания становиться женой моего сына.
Разговор становился опасным. Пожалуй, не стоит признаваться любящей мамаше, что предложение руки и сердца единственного чада меня скорее ошеломило, чем осчастливило.
– Этого я не говорила, – уклончиво возразила я.
– Значит, ты этого хочешь?
Вот хитрая стерва! Но и я уступать не собиралась:
– Там, откуда я родом, не принято выходить замуж в моём возрасте. Это – слишком рано.
По губам хатун промелькнула улыбка – очень слабая и довольно холодная, но... я не могла вспомнить, чтобы раньше видела её улыбающейся.
– Там, где ты находишься сейчас, мой сын в его возрасте уже мог стать отцом. Я не раз заговаривала с ним об этом, он он всегда отказывался взять себе невесту. Теперь я понимаю почему. Ты права: его первую жену я представляла себе иначе. Но и моё мнение о латинянах до сих пор было иным. Мой муж, великий хан, сразу рассмотрел в тебе задатки воина. Вернувшиеся с вами нойоны в один голос восхищаются твоим бесстрашием. Мой сын признался, что только благодаря твоей хитрости одержал победу в безнадёжной битве с превосходящими силами врага, рассказал и о поединке перед лицом Тэнгри, и о западне в горах. Я понимаю, что, если бы не ты, из похода он мог не вернуться. И благодарна тебе за то, что ты оберегала его. Но всё это – незаменимые качества для нукера, а не для будущей хатун.
Я кивнула, соглашаясь – вообще-то, в каганши и не метила, но следующие слова первой леди оказались полной неожиданностью:
– Чтобы стать достойной хатун и хорошей женой для моего сына тебе придётся многому научиться. А я помогу.
Снова потянувшись за чаем, я чуть не выронила чашечку. Была уверена, что "свекровь" начнёт и дальше убеждать меня, как мало я подхожу на роль правительницы и как сильно ошибся Тургэн, пожелав назвать меня женой. Я бы для вида, конечно, оскорбилась, но потом согласилась с мнением старшей и более мудрой женщины. А теперь... сеть, которую накинул на меня Тургэн, как будто опутывает меня всё больше, постепенно лишая дыхания...
– Понимаю значение этого взгляда, – по её красиво очерченным губам промелькнула усмешка. – Ты считаешь, что положение супруги наследника хана ханов, не для тебя. Тебе ближе седло, сабля и уклончивые изречения твоего не менее уклончивого учителя. Так же считаю и я. Но не мой сын. Он выбрал тебя, и Великий хан должен исполнить своё слово, данное Тургэну перед всеми. Ты будешь женой и матерью ханов, – она вдруг поднялась со своего места. – Следуй за мной.
Почти отпустившее во время купания головокружение после вчерашнего накатилось снова, когда я шла за каганшей по бесконечным коридорам. Или это голод, а не похмелье? Последний раз ела в степи, а в стенах Астая ужин заменило сливовое вино, а завтрак – поучения от будущей "свекрови". И то, и другое было не очень питательным... Почти не обращая внимания на то, куда иду, я чуть не налетела на внезапно остановившуюся каганшу, выглянула из-за её плеча и невольно попятилась. Прозрачные занавеси, лёгкие перегородки вместо стен, ложа, фонтанчики... И, словно вторя моим мыслям, каганша небрежно произнесла:
– Зал Благовоний. То, где ты бы неизбежно оказалась, не прояви твой учитель свойственную его народу хитрость, и не представь он тебя двору моего супруга, как Марко Поло. Ты смогла заслужить славу воина и, даже не будь ты нареченной моего сына, вероятно, смогла бы избежать этих стен. Но ни твоя слава, ни бесстрашие, ни заслуги перед каганатом не изменят того, что ты – девушка с очень привлекательной внешностью, необычной и диковинной для этих мест. Никто не посмеет поднять вожделеющий взгляд на супругу моего сына. Но на его суудэр, отклонившую эту честь... – она многозначительно замолчала и уже другим тоном, будто договаривалась о времени с парикмахером добавила:
– Завтра жду тебя здесь в это же время.
– Зачем? – вырвалось у меня. – Жить здесь я не собираюсь!
– Конечно, нет, – согласилась она. – Но я сделаю всё, чтобы ты была ему хорошей женой и пока светит солнце, и когда восходит луна. Под солнцем ты уже стала для него незаменимой, но чтобы он был счастлив рядом с тобой и под луной, тебе нужно много узнать. Для этого я буду ждать тебя здесь завтра и все последующие дни до самой свадьбы. А теперь тебя отведут в твои новые покои.
В очередной раз за это утро уподобившись рыбе, я смотрела, как она поплыла прочь по переходу. Неужели я правильно её поняла? И вздрогнула, услышав за спиной почтительное:
– Следуй за нами, хатагтай.
Новые покои... впечатляли. Мягкие ковры, красивая мебель, собственный мини бассейн вместо обычной медной ванны, которой я "довольствовалась" до сих пор...
– А присада? – повернулась я к девушкам.
Те непонимающе переглянулись.
– Мой кречет Хедвиг будет жить со мной, – заявила я. – Понадобятся присада, путцы и всё, что нужно для содержания кречета, кроме клобучка. А теперь – как отсюда выйти, миновав сад?
Видеть Тургэна сейчас не хотелось. Произошедшее до сих пор вызывало лёгкую оторопь, и я по-прежнему не могла решить, как ко всему этому относиться. Сначала нужно поговорить с Фа Хи – на трезвую голову, а уж потом можно освободить наследника хана ханов от общества Хедвиг... Вызвавшаяся проводить девушка вывела меня к конюшням, и при виде них, я почувствовала, как болезненно сжимается сердце – здесь Шона часто ждал моего возвращения с прогулок. Мой первый защитник в этом тогда чужом и враждебном городе, друг, заслонивший меня от копья собственным телом... Я сморгнула слёзы и, махнув девушке, что дальше найду дорогу сама, зашагала в направлении Зала журавля и змеи.
Фа Хи я застала за тренировкой с полдюжиной парней – он отрабатывал с ними приёмы ведения схватки из круга восьми триграмм, но, увидев меня, объявил перерыв и, не церемонясь, выгнал всех из зала. А я со всё возрастающей горечью отметила, что перестала быть "невидимкой" – проходя мимо, парни глазели на меня, будто я только что спустилась с неба по радуге.
– Новости о том, что латинянин Марко Поло оказался девушкой, которая вскоре станет женой принца, разошлись по дворцу быстро, – словно прочитав мои мысли, Фа Хи небрежно кивнул вслед удаляющимся парням. – Будь готова к ещё большему вниманию за праздничной трапезой.
– На которой меня официально объявят невестой Тургэна? – поморщилась я. – Шифу... этому ведь можно как-то помешать?
– Объявлению или свадьбе?
– И тому, и другому. Мне кажется, я совсем к этому не готова...
– Почему? Принц тебе неприятен?
– Приятен, конечно... то, есть... – я замялась.
– Ты ведь понимаешь, что не смогла бы остаться Марко Поло навсегда. И, раскройся обман иначе, чем признанием влюблённого принца, последствия его тоже могли быть совсем иными. Ты привлекательна, Юй Лу, а в этом мире у красоты всегда есть хозяин. Или несколько. Не объяви тебя принц своей, это сделал бы кто-то другой.
– Пиблизительно то же сказала и хатун, – буркнула я.
– Она – мудрая женщина. Время и тебе проявить мудрость. Ты боишься, что став невестой, а потом и женой принца, потеряешь свободу, какой обладал Марко Поло. Но свобода эта – иллюзия. Марко Поло был лишь безродным чужеземцем, которого принц приблизил к себе ради собственного развлечения. Одна его прихоть – и всем свободам мастера Поло наступил бы конец. Но после сегодняшней трапезы ты поднимешься из-за стола наречённой будушего хана ханов, одного из могущественнейших людей нашего мира. Став его хатун, ты сможешь создавать законы, которым Марко Поло мог только подчиняться. Принц влюблён в тебя, ловит каждое твоё слово, стремиться всячески доказать свои чувства. Оттолкни его – и это обожание перерастёт в ненависть, прими – и он сделает всё, чтобы рядом с ним ты была счастлива. Если ищешь свободы, это – одна из самых всеобъемлющих, какие может предложить наш мир.
– Ваш мир, – тихо повторила я. – А что с моим? Я ведь по-прежнему хочу туда вернуться.
– Разве я говорил, что положение хатун лишит тебя этой возможности?
– Нет, но, если я стану женой Тургэна... как смогу уйти?
– Так же, как и когда была его суудэр. Уйти или остаться – твоё решение. Но, если останешься... Мы остаёмся ради тех, кто нам дорог, независимо от положения, которое занимаем по отношению к ним.
Последние слова он произнёс непривычно проникновенно, я даже подалась вперёд, всматриваясь в его лицо. Но, если на мгновение оно и утратило обычную невозмутимость, уже в следующее она вернулась, и мой учитель деловито посмотрел на дверь.
– Мне пора продолжить тренировку, Юй Лу. Одна из не-свобод, с какими вынужден мириться я.
– Ещё хотела спросить про Тёмных Богов! – выпалила я.
– Позже. До твоей свадьбы с Тургэном они ещё не пробудятся. Когда выйдешь, оставь дверь открытой.
Я вздохнула – снова этот разговор откладывается – и, поклонившись Фа Хи, двинулась к выходу. Но у порога остановилась и, не оборачиваясь, поблагодарила:
– Спасибо, шифу, – и, распахнув дверь, шагнула за порог.
Ожидающие продолжения тренировки парни снова проводили меня взглядами, но в этот раз я едва их заметила. Как у Фа Хи это получается? Всего несколько фраз – и моё восприятие окружающего меняется до неузнаваемости. Или, может, он управляет моим сознанием, как Вэй управлял разумом зелёных ушастых мышей? Тряхнув головой, я огляделась и решительным шагом направилась к жилищу Тунгалаг.
Глава 33
Старуха поначалу недоумённо прищурилась, когда я возникла на её пороге, но почти сразу радостно заулыбалась.
– Слышала, что произошло, и ждала тебя, "мастер Марко". И всё же не сразу узнала! – подковыляв ко мне ближе, она склонила голову набок. – Красивая невеста досталась нашему принцу! Садись, – она махнула рукой на напольные подушки. – Расскажи о походе.
– Привезла тебе айраг из далёких Восточных земель, – улыбнулась я. – Но ещё не успела разобрать вещи, поэтому занесу его позже.
– Айрагу я всегда рада, – проскрипела Тунгалаг. – И позже буду рада не меньше. Немного есть и сейчас, и я с удовольствием подниму чашу-другую за ваше с принцем счастье в объятиях друг друга!
– Тургэн сказал, ты с самого начала знала, что я девушка, – тихо звякнув украшениями, я опустилась на подушки, – и сказала ему...
– Да, хотела, чтобы перестал наконец дурачиться. Уверена, неосознанно и он ощущал в тебе девицу – слишком уж противоречиво и пылко отзывался на всё, что с тобою связано, – Тунгалаг наполнила айрагом две чаши и одну поставила передо мной. – Принц крови, берущий в жёны чужеземку, пусть и такую красавицу, как ты – он во многом пошёл наперекор тому, что его учили чтить.
– Принцесса Янлин – тоже чужеземка, – дёрнула я плечом.
И чуть не прикусила себе язык – говорю так, будто на самом деле хочу стать женой Тургэна, а не шарахаюсь от него после разговора с каганшей по всем углам.
– Янлин – принцесса, – Тунгалаг отхлебнула из своей чаши. – Ты... дочь торговца?
– Нет! – отрезала я. – Мои родители занимают высокое положение в обществе моего ми... моей страны! И добились его не благодаря выгодным бракам, а собственным умом!
– Не обижайся на слова старой Тунгалаг, – улыбнулась старуха. – Я всегда считала тебя идеальной парой для Тургэна, даже когда сам он упорно видел в тебе нахального круглоглазого чужеземца. Не сомневалась, что рано или поздно ты станешь его возлюбленной, и теперь мне приятно, что ему хватило твёрдости и смелости пойти ещё дальше и назвать тебя женой. Уверена, ваш брак будет очень счастливым, и ты подаришь ему много здоровых детей – таких же красивых, как сама, и с такими же необычными глазами, – она подвинула мне чашу. – Пей.
Я поморщилась при слове "дети". Вот что пугало меня больше всего... Перспектива быть запертой на "женской половине" в состоянии хронической беременности и в ожидании появления благоверного, как единственного развлечения в череде однообразных унылых дней. И за это я должна пить?
– На самом деле многое бы сейчас отдала за чашку сутэй цай, – решительно отодвинула подсунутую старухой чашу. – С твоим никакой другой не сравнится!
– Будущая хатун оказывает мне честь, – расплылась в улыбке уже "подогретая" айрагом Тунгалаг. – Сейчас сделаю.
Вскоре мы обе потягивали из чаш: она – айраг, я – жирный солоноватый и такой вкусный сутэй цай. Горячая жидкость приятным теплом разливалась по венам, и я блаженно улыбнулась:
– Спасибо, Тунгалаг. Ничего не ела с прошлого дня.
– Что-то принц плохо заботиться о будущей жене! Даже не угостит завтраком.
– Может, и угостил бы, но... – я вздохнула. – Я сбежала от него к Фа Хи, а потом к тебе.
– Сбежала? – удивилась старуха.
– Да, утром говорила с Солонго-хатун, а он ждал в саду...
– Солонго, – Тунгалаг качнула головой – мне всегда казалось, старая кормилица недолюбливает каганшу. – И о чём?
– О том, как сделать её сына счастливым "под луной", – хмыкнула я. – Наверное, тоже хочет, чтобы я наплодила ему много "здоровых и красивых детей"!
Дёрганно подхватив со стола чашу, я отхлебнула слишком большой глоток горячего цай, обожгла язык и закашлялась.
– Одно необязательно связано с другим, – наблюдавшая за мной Тунгалаг лукаво улыбнулась.
Я непонимающе посмотрела на неё.
– "Счастье под луной" и многочисленное потомство, – пояснила старуха. – Вижу, как вздрагиваешь при одном упоминании о детях. Наверное, время стать матерью для тебя ещё не пришло. Не думаю, что и Тургэн к этому готов – особенно, если это будет означать разлуку с его возлюбленной суудэр на время беременности, родов и...
– Оох-х... – вырвалось у меня и, отставив чашу, я горестно согнулась над ней. – Фа Хи почти убедил, что брак с принцем – это нечто, к чему нужно стремиться, но, когда думаю обо всём этом... Нет, я не могу... откажу ему и...
– Даже не вздумай, – нахмурившись, старуха подалась вперёд. – Если сделаешь это, разобьёшь сердце ему и жизнь – себе. Из какой странной земли ты пришла, что так относишься к замужеству? Но ничего, ты ещё молода и неопытна...
– Мою "неопытность" хатун скоро исправит!
– Солонго умна и хочет тебе помочь, – Тунгалаг снова уселась удобнее. – И я – тоже. Примешь помощь от нас обеих – сможешь сделать счастливыми всех: и принца "под луной", и себя. Каганату нужен наследник, и ты должна будешь его родить. Но, может, чуть позже, когда пивыкнешь к своему положению, да и принц хотя бы немного насладится молодой женой. Есть один настой...
– Говоришь о противозачаточном средстве? – выпалила я.
– Странное название, – протянула Тунгалаг. – Но, думаю, мы говорим об одном и том же. Я приготовлю его для тебя – и тогда сможешь наслаждаться ласками принца, ничего не опасаясь. А когда почувствуешь, что готова принять его семя, перестанешь пить настой и подаришь Тургэну наследника.
Я молчала, осмысливая услышанное. Как и утром после разговора с Фа Хи, в конце унылого тоннеля, в котором я находилась с момента, как Тургэн меня поцеловал, замаячил свет, но теперь он стал даже ярче, чем после увещеваний учителя. Чересчур вжившись в роль "чокнутого" приятеля принца, до сих пор я смотрела на Тургэна именно, как на друга, а не как на мужчину. Но он очень мне дорог – в этом никаких сомнений. И, вероятно, переосмыслив своё отношение, я смогу увидеть в нём возлюбленного и мужа. Если опасность превратиться в матку пчелиного роя отступит, я отстою своё звание его "тени", пусть и с некоторыми поправками из-за моего пола. Поставлю муженьку несколько условий – например, чтобы не вздумал препятствовать моим тренировкам с Фа Хи и участию в битвах, и... думаю, мы поладим. Деваться мне всё равно некуда – бежать из Астая невозможно, да и не хочется, а так... Фа Хи прав: на время, оставшееся мне в этом мире, лучше стать хатун, а не рабыней, а потом... До появления в небе голубой кометы я ещё успею решить, что делать.
– Знаешь, Тунгалаг, – посмотрела на старуху посветлевшим взглядом, – я готова поднять чашу за счастливый брак с наследником хана ханов!
Кормилица расплылась в улыбке.
– Ты – разумная девушка, нисколько в этом не сомневалась. Но не тяни с рождением наследника слишком долго – я бы хотела ещё понянчить его. Представляю, какими непоседливыми будут ваши дети!
– Да уж... – я отхлебнула айрага и, чтобы перевести разговор, спросила:
– А как халху проводят свои свадьбы?
– Роскошно! – Тунгалаг рассмеялась в явном предвкушении. – Но наши свадьбы полны традиций и ритуалов. Тебе придётся многому научиться.
– Думаю, Солонго-хатун позаботится и об этом, – беспечно махнула я рукой.
– Не сомневайся. И хотя бы постарайся ей не перечить. Помню, мать моего Тахара...
– У тебя был муж? – не удержалась я.
– А чему ты удивляешься? – нахмурилась старуха. – Думаешь, я всегда оставалась "старой Тунгалаг"? Когда была в твоём возрасте, молодые воины так и кружили вокруг юрты моего отца в надежде, что он выберет одного из них мне в мужья! А когда выбор пал на Тахара, главного юртчи кагана Бэлгутэя, отца кагана Тендзина, сколько угроз получил мой несчастный жених от других соискаталей! А какие дары приносили моему отцу, чтобы он изменил решение! – Тунгалаг опрокинула в себя остатки айрага и наполнила наши чаши снова. – Потом настало время шить одежду – в дар будущим родственникам. Я знала, как тщательно мать и сёстры Тахара будут осматривать мою работу и очень старалась. Иначе бы они разнесли по всему улусу, что будущая невестка ничего не умеет!
Рассказчица из Тунгалаг необыкновенная, и я просто слушала, улыбаясь, потягивая айраг и наслаждаясь воцарившимся в душе покоем. Терпеть не могу, когда не знаю, каким будет следующий шаг, а оторопь из-за событий последних дней, затуманивала разум и мешала хотя бы определить направление. Теперь же, когда свадьба с Тургэном перестала казаться чем-то устрашающим и непоправимым, мне стало по-настоящему интересно, как всё будет проходить. Да и после, я ведь уже не буду "безродным чужеземцем", зависящим от милостей принца – потребую, чтобы мне в командование дали тумен! Буду зваться Юй Лу-нойон... и чуть не захихикала – айраг уже начинал действовать. Но вскоре, когда старая кормилица углубилась в описание ритуалов, сопутствовавших её свадьбе, весёлый настрой начал проходить. Проверка на девственность – тот ещё кошмар! – поклонение всему подряд в доме жениха, начиная с огня и заканчивая псом хозяина, сидение за занавеской в отдельной комнатке на собственной свадьбе, пока остальные, включая счастливого жениха пьют, едят и развлекаются в основном помещении... А на следующее утро, несчастная невеста должна подняться первой и сварить всей ораве цай, причём ни в коем случае не пересолить – это плохой знак, а страдающие похмельем гости ещё и будут оценивать напиток самым придирчивым образом и судить, какая она хозяйка!
– И что, если кому-то не понравится? Вкусы у всех разные! – я бухнула на столик опустевшую чашу. – То же и с солью! И, вообще, кому не нравится мой чай, пусть делает себе сам и солит его, как хочет!
Тунгалаг рассмеялась и покачала головой.
– Ну и заноза досталась принцу! Но именно такая ему нужна. Ты очень повлияла на него, девочка. Когда с рождения получаешь всё, на что ни глянешь, это приводит к уверенности в собственных исключительности и вседозволенности. Ты первая показала, что даже у его вседозволенности есть предел. Достоинство Тургэна, в том, что он смог это принять и вынести для себя урок – очень похвальная способность для будущего правителя, – она ласково погладила меня по голове. – Вы очень подходите друг другу.
Если что-то достаточно часто повторять, со временем убедительность других станет и твоей убеждённостью. От Тунгалаг я вышла не очень твёрдой походкой, но в твёрдой уверенности, что Тургэн – моя родственная душа и замужество с ним откроет для меня новые горизонты, а для каганата неожиданные повороты, ибо "Хатун – шея, на которой крепко сидит голова – каган, а такая "шея", как я, будет поворачиваться во всех направлениях." Я тихонько хихикнула, представив, как через месяц во время ежегодных "встреч" на мой день рождения, расскажу родителям, что стала будущей Юй Лу-хатун! Обе бабушки наверняка схватятся за сердце, дедушки точно начнут выспрашивать о родителях моего муженька – из хорошей ли он семьи, для мамы главное, чтобы я была с ним счастлива, а папа, часто повторявший, что не родился ещё тот, кто, в его глазах, окажется достойным меня, наверняка захочет познакомиться с моим благоверным лично и подробно объяснить, что с ним будет, если он посмеет меня обидеть...
– Юй Лу!
Я так и подпрыгнула, а уже в следующую секунду оказалась в объятиях Тургэна.
– Куда ты всё время исчезаешь? Я ждал в саду, пока твоя разбойница чуть меня не растерзала, а потом...
– Хедвиг... – охнула я. – Где она сейчас?!
– В твоих покоях – ей уже поставили присаду и всё остальное... А где всё-таки была ты?
– Не твоё дело, – я высвободилась из его объятий, но покачнулась и, чтобы удержаться на ногах, вцепилась в его руку. – У меня есть несколько условий перед... тем, как. Я не собираюсь шить тебе одежду, варить всем чай и сидеть за какой-то занавеской на собственной свадьбе! И не буду кланяться твоему псу и повязывать ему на шею хадак! А поклоняться огню – вообще идлопок... идолополок... – разозлившись, топнула ногой и таки выдала:
– Идолопоклонничество!
В первый момент принц сильно растерялся, но тут же расхохотался:
– Ясно, ты была у Тунгалаг! Только она могла напичкать твою кудрявую головку подобными глупостями!
– Ради тебя же надеюсь, что это – "глупости", а не активно практикуемые ритуалы, – я тряхнула волосами – как же непривычно, что они падают на спину и завиваются кольцами вокруг плеч. – И я буду по-прежнему участвовать в битвах, тренироваться с Фа Хи... и вообще всё останется, как раньше!
– Ну... не совсем всё, – Тургэн притянул меня к себе. – Я наконец-то смогу обнимать тебя на виду у всех, не опасаясь вызвать недоумевающие взгляды!
– Ты и до сих пор не особо стеснялся, – я попыталась высвободиться, но Тургэн, удержав, наклонился к моему лицу.
– Юй Лу, чего ты боишься?
– Я? – вызывающе вскинула подбородок. – Боюсь?
– Почему тогда избегаешь меня? И напиваешься второй раз за сутки, хотя обычно к айрагу почти не притрагиваешься? Что с тобой? Ты не... хочешь быть моей?
– Дело не в... – я потупилась под его горячим взглядом, но тут же снова вскинула глаза. – У нас так рано замуж не выходят. И мне нравилось быть Марко Поло. А, когда думаю о коротании дней на "женской половине", вообще готова бежать без оглядки!
– Кто же тебя отпустит? – улыбнувшись, Тургэн ласково провёл большим пальцем по моей щеке и как будто замялся. – Этот твой старший брат... Вэй, тебя с ним связывало нечто большее, чем дружба?
Я вмиг протрезвела. Как он до сих пор помнит? Но бередить душу болезненными воспоминаниями не хотелось, и я небрежно дёрнула плечом.
– Опасаешься, не пройду проверку на непорочность?
– Проверку? Нет, конечно! Как ты могла такое...
– Вот и хорошо, потому что проходить её я не собираюсь! Сам ведь сможешь определить, "непорочна" ли я, когда придёт время?
Тургэн растерялся во второй раз, а я как ни в чём не бывало добавила:
– Если сможешь – зачем проверка? Если нет – какая, вообще, разница?
– Юй Лу... – принц рассмеялся, но тут же посерьёзнел. – Так и быть! Никакой проверки – если расскажешь мне всё об этом "старшем брате".
– А ты ревнивый, – сузила я глаза. – Идёт! Как насчёт остальных условий?
– Приняты – при единственном ответном, – он снова наклонился ко мне, и, будто пытаясь справиться с волнением, тихо выдохнул. – Поцелуй меня...
– С ума сошёл? – я резко отстранилась. – Я пила полночи и ещё полдня – дыханием наверняка смогу зажечь факел! Мало того, что первый поцелуй случился в окружении мёртвых тел, так теперь ещё и второй загубить?
– Первый не был "загубленным"! – возмутился Тургэн. – Скорее слишком коротким. И, знай я тогда, сколько придётся ждать следующего, точно б не стал торопиться его закончить!
– Ты и так не торопился! – я толкнула "жениха" локтем и, поймав его взгляд, развела руками. – Что?
– Я очень боялся, что, обретя возлюбленную, потеряю моего чокнутого Марко, – взяв меня за руки, он прижался лбом к моему. – Как же рад, что этого не произошло... Тебе незачем брать с меня обещание, что всё будет, как прежде. Это – то, чего хочу и я больше всего. Хочу всегда слышать твоё дыхание рядом со мной и видеть твои глаза, отправляясь на битву и возвращаясь с неё – бок о бок с тобой. Ты – не просто моя возлюбленная, ты – мой самый близкий друг, которому я, не раздумывая, доверю собственную жизнь. И ты ещё всерьёз опасалась, что будешь "коротать дни" на женской половине? Моя чокнутая...
Я открыла рот, собираясь что-нибудь сказать, но... смогла выдавить только его имя, и оставила попытки. Это признание меня поразило... и тронуло... и я подумала: начни Тургэн с него, может, всех моих истерик и сомнений просто не было бы?
