Текст книги "Русская красавица. Напоследок"

Автор книги: Ирина Потанина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Чудно, – реагирует спутник Котихи. И смотрит на меня так требовательно, будто я немедленно должна предъявлять объяснения. Пожимаю плечами в ответ, мол «чудно вам, так удивляйтесь на здоровье, мне-то что». – А если жильем и едой обеспечим, а оплата – от выручки – пойдешь работать? – спрашивает он, настороженно щурясь.

– Пойду, – я откровенно теряюсь от такого стечения обстоятельств, но потом спохватываюсь: – Ой, а что делать-то?

Оказывается, ничего страшного. У ребят кафе при заправке. Той, что на верхней трассе, той, что вторая от выезда из города… Лена – так зовут мою Котиху – вообще-то хозяйничает сама, но сейчас все чаще приходится уезжать по всяким другим делам и нужна помощница. Местные идти не хотят – сдельная оплата чревата полным безденежьем. Да и сами хозяева не хотят местных – те избалованы сезоном, и работать не любят.

«То есть не любят бесплатно работать», – мысленно поправляю я объяснения Лены, не слишком любящей «этих местных», и все время на них наговаривающей.

Позже выяснится, что сама Лена – приезжая. По большой любви Виктор забрал ее из-под носа у других женихов, привез в Ялту и сделал тут хозяйкою. Места эти Лена полюбила сразу и безоговорочно, а вот здешний народ так до сих пор терпеть не могла:

«Наглые и ленивые!» – убежденно заявляла, едва речь заходила о коренных крымчанах. – «Не все, конечно. Но те, что не такие – обязательно как-то с приезжими связаны. Кто в браке с нездешними, кто учился не тут… Мы на них влияем как-то положительно…» Все эти рассказы она обрушит на мою голову потом, а пока мы принюхиваемся и взвешиваем взаимовыгодность.

– Ты не переживай, – Виктору-Морскому Коту – явно как-то неудобно, что сумасбродная идея жены найти себе задарма помощницу оказалась реализуемой. – Это сейчас так. А весной, едва тут все готовиться к сезону начнут, мы такое замутим! Всем тесно станет! Совсем другая работа будет и совсем другие заработки… У нас планов – тьма-тьмущая… Перезимовать бы только…

В общем, в жизни моей снова все сложилось очень загадочно. Подумать только, не понеси меня ноги сами в тот переулок, не потребуй организм немедленной порции чего-нибудь горячего (это при том, ты же знаешь, я обычно только в нормальных местах кофе пью, не знаю уж, что на меня нашло тогда), не осталась бы я в Ялте!

Из загибаловки мы выходим втроем и, загружаясь в старенькую Ауди моих новоявленных покровителей, все вместе пребываем в отличном настроении. Каждый получил то, что хотел и при этом – кстати, ты и представить себе не можешь, насколько это редкое сочетание – кажется, даже не в ущерб другому.

– А ты, дядько, обязательно кофеварку купи! – напоследок советует вышедшему нас проводить Дуремару ВикторМорскойКот. – Как-то нехорошо – такой шашлык, и такие напитки безрадостные… Или вовсе кофе не предлагай. Чай заваривай. С травами. А то кто ж к тебе пойдет-то?

– А мы старую нашу кофеварку ему навяжем! – решает Котиха. – Все равно у нас валяется, никому не нужная… А так уже не посмеет гадким кофе нас травить…»

На всякий случай, по большей части для того, чтоб убедить себя в необходимости этого перечитывания, Артур сделал серьезное лицо, достал блокнот и записал: «Заправка. Вторая по верхней трассе при выезде из города. Хозяева Лена и Витя».

Объективно говоря, запись эта была совершенно никчемной. Во-первых, потому что Артур еще с первого прочтения точно запомнил информацию, а во-вторых, потому что дальше в письме шли куда более точные и современные пояснения по поводу предстоящих поисков:

«Нет, всю жизнь я так бы не прожила, но в ту удивительную зиму было здорово!» – рассказывало послание.

«Частный дом. Три кошки и кот ( настоящие, не морские и не мною придуманные), плюс – необычайно добрый слюнявый доберман. Все удобства во дворе. Тонкая ледяная струйка воды громыхая, скатывается в таз, и этот звук выуживает тебя из сна – значит утро, значит Лена набирает и греет воду для всеобщего умывания.

Внизу у хозяев печка, а через мою комнатушку – (маленькая, да удаленькая: с отдельным входом по деревянной лестнице, с окном в полстены и васильковым, в белую точечку потолком, разрисованным еще предыдущими хозяевами) – через мою комнатушку проходит труба от печи. Но все равно я кутаюсь в ватное одеяло и хожу по комнате в шерстяных носках. Не от холода, а потому что это очень мило, и так по-домашнему…

Главное мое богатство на целую зиму – плеер-приемник. Я отобрала его у Лены, как только поняла, что хозяева к музыке глубоко равнодушны. Кстати, этот плеер остался у меня и по сей день. Это даже злит немножко. Словно голодающий, с ненавистью глядящий на фешенебельные аппетитные лавки уличных торговцев, разглядываю я эту безделушку. Из-за полного отсутствия в продаже нормальной музыки она только дразнит. Зимой говорили, начнется сезон и ассортимент расширится. Я вздыхала тогда: «Кто знает, не отупею ли я до тех пор окончательно, слушая единственное ловящееся мои плеером попсовое радио?» Оказалось, не отупею. Проблема поджидала с другой стороны – ассортимент расширился, но вовсе не в мою пользу. Попсы стало еще больше. Впрочем, тебе это не близко, потому пропущу. Вернусь лучше к описанию моего зимования.

Собственно, что еще рассказать? Вечерами собирались во дворе, сидели в беседке, запаковавшись в ужасные, старые и громадные пуховики. Я, Лена, Виктор, иногда какие-нибудь случайные гости.

Очень часто бывала ясноглазая Ленина ближайшая соседка и подруга, иногда обращающаяся во врага. Не от злобы, а по вспыльчивости. По сто раз на день она то смертельно обижалась на моих МорскихКотиков, то вдруг мирилась с ними. И то, и другое всегда происходило в одностороннем порядке и совершенно без повода. Соседку звали Светиком и это уменьшительно-ласкательное имя никак не подходило к ее грандиозным формам и взрывному темпераменту. Излюбленной темой Светика была проблема лишнего веса. Мне она страшно нравилась. Не проблема, а Светик. Яркая баба, стильная…

Кстати, рассказчицей Светик была блестящей, потому доставляла – собственно, и сейчас доставляет, – массу удовольствия любому слушателю:

– Нет, вы только представьте, что творит мой диетолог! Это не врач! Это машина для случайного генерирования рекомендаций! Послушай его советы! Он же сам себе противоречит! Он даже в постели издевается! Говорит «моя маленькая», и тут же виновато улыбается, будто назвал меня чужим именем!

Мужики отчего-то липнут к нашему Светику, словно загипнотизированные. И баек, с ними связанных, в загашники нашей соседки всегда была уйма. Я искренне любопытствовала. А что еще прикажете делать долгими зимними вечерами?

Когда Светик не баловала своим напористым присутствием, в нашем дворе было тихо-тихо. Курили, потягиваем крепкий чай, который Виктор заваривает первоклассно., глядели вверх на исполосованные шнуровкой туч горы или, наоборот, рассматривали бескрайнее море, начинающееся далеко внизу… В основном молчали. Такими вечерами отчего-то совершенно не хотелось разговаривать.

А утром снова всеобщий подъем. Такой ранний, что застав меня бодрствующей в такое время раньше, можно было с уверенностью утверждать, что я попросту еще не ложилась.

Вот и перезимовали. И даже почти перевесновали уже, когда место моей дислокации в очередной раз круто изменилось»

Отчего-то Артуру все эти описания представлялись в виде слайд-шоу. Воображение подкидывало моментальные фото описываемых событий и все Морские и не Морские Коты казались уже Артуру собственными давними знакомыми. Удивительная все-таки вещь – обмен словами. Погружаясь в чужое жизнеописание, как бы проживаешь эти события сам. А ведь, если задуматься, с какой стати? Ничего, кроме набора букв ты перед собой не видишь… Отчего же волнуешься так всерьез и совсем по-настоящему?

Артур усмехнулся запутанности собственных мыслей – заразился-таки от послания! – и принялся читать дальше.

«Одна из отличительный черт Виктора – он не пустословит. Началась подготовка к сезону, началась, как он и обещал, новая работа. И вот тогда-то я и стала коммивояжером. К тому же, переехала на Ай-Петри.

Вовсе не из-за того, что отсюда удобней скитаться. Просто на сезон к Лене с Виктором, как обычно, приезжают «отдыхайки». У меня был выбор – получить на время работы в личное пользование маленький домик-вагончик, стоящий среди своих собратьев на Ай-Петринском плато (этот домик давным-давно, еще со времен увлечения Виктора горными лыжами, остался в собственности моих МорскихКотов), или остаться в доме Морских Котиков, переехав вниз на веранду к хозяевам. Отгадай, что я предпочла?

Ух… Перечитала написанное. Ну я и накрутила. Начинаю об одном, а уплываю совсем в другое. Тебя при этом погружаю в третье, потому что многое из того, что оформляю в слова, наверняка искажаю и складываю о себе совсем превратное впечатление… Ты не запутался?

О своем комивояжорстве я, забывшись, так ничего конкретного и не написала. А между тем, тебе, как почитателю стратегий и технологий, это должно быть интересно… Представь себе на секундочку – действую без малейших планов, иду, куда глаза глядят, или куда ноги ведут (снова сами, ну до чего ж они у меня непослушные! :), а в результате – рынок покорен и сломлен. Ты должен меня ненавидеть – собственным примером я разбила все твои теории о необходимости планирования и организовывания.

Суть в следующем: Южный Берег Крыма кишмя кишит ресторанами, кафешками и кафешечками. И все они нуждаются во всевозможной расходной продукции – от блокнотов для официантов, папок для меню до шпажек для диссертов. С одной стороны – делов-то, пошел и купил. А с другой, когда привозят прямо к месту – покупать приятнее. Виктор каким-то образом умудряется очень дешево закупать всю эту ерундень, а я – разъезжаю-расхаживаю по кафе и барам, снабжая их необходимой продукцией. Все в выигрыше – кафе, потому что никуда не надо ехать, Виктор с Леной – потому что сбросили с себя проблемы сбыта, и я – потому, что имею довольно большой процент от продаж, и, что важнее, полную свободу действий. А точнее, воплощенную мечту: возможность оправданно путешествовать. Я исходила все закутки побережья. Изъездила все населенные пункты. Нехоженые тропки узнают меня по походке, а владельцы кафе и официанты – по нескрываемо счастливой физиономии.

А еще оказалось, что на лето у моих морских котиков открывается мелкая кафешка возле подъемника на Ай-Петринском плато. Так что далеко ходить для встречи с Виктором не приходится. Ежедневно в шесть вечера, возвращаясь на гору, я захожу в кафешку, сдаю выручку, рассказываю о событиях прошедшего дня. Сижу, откинувшись на спинку стула, пялюсь на туристов, курю и балдею. Ты даже представить себе не можешь, что за места здесь! Здешняя природа, это и красота и мощь, и заряд на сто лет вперед. Если б только ее не пытались испортить цивилизацией…

В результате – я практически счастлива. Если б не те несколько минут перед сном, что запускают в голову мысли о том, как было бы здорово, окажись кто-нибудь рядом. Я все-таки очень неправильная, да? С детства не умею получать удовольствие в одиночку. Увы, не во всех сферах это естественно. Вот, например, фильмы я могу смотреть только с кем-то, или ради того, чтоб потом кому-то пересказать. Или там, если песня попадется стоящая, я, пока не поставлю ее кому-нибудь понимающему, успокоиться не могу… Так и здесь. Такая красотища, такая головокружительная свобода действий – и ни одного зрителя, чтоб понять, оценить, насладиться вместе…

Впрочем, вру. Точнее, не договариваю. Верно, было бы сказать не «окажись кто-нибудь рядом», а «окажись рядом ты». Именно та. Понимаешь? Иногда шепчу тебе: «На, смотри! Смотри моими глазами, впитывай!» И тогда стараюсь не мигать и верчу головой во все стороны. Интересно, у тебя от этого никаких видений не случается?

Удивлен? Ну, конечно. Сражен наповал степенью откровенности. Раньше я не позволяла себе так явно демонстрировать привязанность. Прятала свою от тебя зависимость в самые дебри сознания и сама в нее ничуть не верила. А сейчас не могу.

Я скучаю по тебе. И это так трагично, так бесповоротно, и, вместе с тем, так чудесно. Послушай, ведь столько времени прошло! Ведь столько возможностей переключиться на других складывалось… А я вот оказалась такая страшно верная. Глупо отнекиваться от объективного факта, а мне уже надоело быть глупою… Ты действительно нужен мне…»

Артур снова черканул в блокноте что-то бессмысленное и глянул на часы. До шести еще была уйма времени. «Хотя, одному богу известно, сколько на это ее Ай-Петри подниматься… Пройдусь немного по набережной и отправлюсь в путь так, чтобы приехать заранее. Наведу справки»…

Мысли в голове Артура хаотично наскакивали одна на другую. Вообще говоря, он не переставал сам себе удивляться. Примчался по первому зову, как мальчишка, как дурак… А ведь не должен был. Главное правило – если человек подвел, больше в него не верить… А она подвела.

Бросила, сбежала, не предупредив даже о своих намерениях. И никакие извинения, разумеется, это не оправдывали. И по всем своим принципам, Артур не должен был прощать и уже тем более, бросать все и мчаться на встречу после получения этого письма. А, если уж помчался, то, конечно, должен был делать это исключительно для того, чтоб посмотреть в глаза, высказать, все, что думает, развернуться и уехать…

Но ведь это не так! Чтобы там он себе не говорил, на самом деле он ехал, чтобы простить, забрать и быть рядом. Уж слишком родной сделалась ему эта женщина за короткое время их прошлогоднего близкого знакомства. Такой, каких берегут, и не бросают с жизнью один на один, чтобы не случилось.

Артур открыл на мониторе фотографию, которую зачем-то захватил с собой. Уж что-то, а эту фотку он открывал по меньшей мере раз сто. И это только за последнее время! С тех пор, как две недели назад, примчавшись с утра во Флоридский офис своего босса, Артур заглянул в почту и получил это длиннющее послание из прошлой жизни, он наделал кучу бессмысленных и глупых поступков. Вот вроде этого:

– Вы не встречали раньше эту девушку? – администратор явно глядел в монитор, и Артуру это не очень не понравилось.

Фотографию он сделал собственноручно. Ровно за сутки до того, как услышал от ее героини неожиданное твердое «нет». Ровно за сутки и полтора часа до того, как ушел из дома этой героини навсегда… Милая улыбчивая девочка, с пушистыми, как у цыпленка, взъерошенными волосами и выглядывающими из-под непомерно короткого халатика наглыми белыми ногами, оканчивающимися неизменной шпилькой… Скажи кто-то Артуру раньше, что эта забавная барышня выпьет из него столько крови, он ни за что не поверил бы…

– Вы не встречали раньше эту девушку? – не оборачиваясь, повторил свой вопрос администратору Артур. С одной стороны – чтоб показать, что прекрасно видит повышенное внимание персонала к своему монитору. С другой – чтобы хоть как-то оправдать свое поведение. Открываю фото, мол, для того, чтоб навести справки у местных. – Встречали?

– Н-нет, совсем н-нет, – несколько заикаясь, ответил администратор. Он вспомнил, как умоляюще смотрела рыжая «дамочка», прежде чем сигнатуть в окно. Она явно не хотела, чтоб о ее визите знал этот черноволосый. Да и сейчас, с фотографии, она глядела так доверчиво, что

администратор попросту не смог предать ее. – То есть, может, и встречал, но абсолютно не помню, где…

– Ваш чай! – запыхавшийся менеджер примчался со стаканом, и тут же, громко ойкнув, замер у монитора. Администратор напрягся, готовясь перебивать вновьвошедшего. Страсть наживы наверняка не была бы побеждена у менеджера рыцарской доблестью…

К счастью, странному клиенту не захотелось повторять свой вопрос для менеджера. При этом – опять же, редкое везение, – менеджеру не пришло в голову самостоятельно поделиться своей осведомленностью.

«Дамочке поразительно везет!», – подумал администратор, испытывая при этом искреннее облегчение.

– Ребят, а до Ай-Петри далеко? – завел новую тему загадочный клиент.

– Не слишком, – с готовностью затараторил менеджер.

«Целую, Сонечка!» – админ , подошедший, чтоб начертить план, успел прочесть подпись под закрываемым клиентом письмом. – «Целую, Сонечка!»

* * *

Сразу за последним витком серпантина у Артура окончательно испортилось настроение. Ох, и столпотворение! Он ожидал оказаться в тихих местах, населенных отважными горцами, сбежавшими от цивилизации. То есть, разумеется, Артур понимал, что здесь должны бывать туристы. Но не в таких же количествах!

Несколько автобусов, припаркованных возле асфальтированной дороги, ждали, когда пассажиры насладятся красотами Ай-Петри. Пассажиры, судя по всему, все отведенное на осмотр местности время, посвящали поеданию каких-то татарских блюд. Смотровая площадка пользовалась спросом только потому, что на ней стояли столики какого-то предприимчивого кафе. Импровизированный рынок, расположившийся сразу у подножия площадки, бурлил зазывными криками и руганью – продавцы спорили из-за клиентов.

– Ого! Как на базаре! – присвистнул Артур.

– Это с прошлого года началось, – вздохнул попутчик и болезненно поморщился. – Местная катастрофа – татарское мини-иго. Раньше все было по-другому.

В нарушение всех своих правил, Артур подобрал этого мужичка у начала серпантина.

Обычно, Артур обычно останавливался, только в одном случае: если голосовал водитель, с автомобилем которого что-то приключилось. Всевозможные ловящие попутку граждане, всегда вызывали у Артура легкое раздражение – есть рейсовый транспорт. Не хочешь покупать машину – обходись им.

Уже пролетев мимо голосующего в самом начале серпантина сухонького мужичка, не по погоде облачившегося в светло-зеленую ветровку, Артур вспомнил Сонечкино письмо и сдал назад.

– Доверха подкинешь, милчеловек? – скороговоркой поинтересовался мужик.

– Садитесь, – кивнул Артур. И тут же не удержался от несколько презрительных расспросов: – А что, маршрутки туда не ходят?

Мужичок глянул как-то сочувственно:

– Вы первый раз к нам? Полюбоваться или как?

– Полюбоваться, – соврал Артур, немножко злясь, что умудрился уже чем-то выдать свою непросвещенность. Он не любил показывать, что чего-то не знает.

– Если ищите уединения и дикой природы, то это на другую сторону горы. Возле подъемника и около метеостанции все уже загажено. – Артур даже испугался, что не туда едет. Сонечка ведь характеризовала эти места весьма положительно… – Если бы к нам еще и рейсовые маршрутки пустили, плато бы, наверное, совсем умерло… – мужичок зыкрнул обидой и тут же счел нужным извиниться. – Простите, я, вероятно, выгляжу бурчащим злобным стариком. Собственно, такой и есть. Слишком люблю эти края, а потому с некоторых пор не переношу гостей-туристов и прочих посетителей. Гробят край!

«Раз не переносишь, зачем же машину тормозил?» – подумал Артур раздраженно. Он ведь тоже был тут гостем-туристом. И Сонечка, видимо, тоже.

Лишь теперь, поднявшись уже на гору, Артур понял причину печали своего попутчика.

– Раньше к нам совсем другой человек приезжал, – делился наболевшим мужичок, довольно забавно используя слово «человек». Так охотники пользуются «зверем»: «Тут раньше совсем другой зверь водился», – говорят, подразумевая всех зверей вместе, а вовсе ни какого-то одного животного. – Ни тот, ни тот нынче турист пошел! – продолжал мужик. – Раньше на гору подымались зачем? Что б остаться наедине со стихией. Это престижно считалось и здорово! Приехал, взял проводника, осмотрел плато… В баньке у нас попарился, неторопливо поужинал у Наташи, остался ночевать в приюте.

– Где? – вопрос ночевки мог оказаться актуальным, потому Артур перебил рассказчика.

– Ой, ну неважно. Назовите это гостиницей… Какая разница? – мужичок явно клонил к чему-то другому. – Мы раньше были – экзотикой, клочком дикой природы, не тронутой цивилизацией. Снизу народ сюда за грибами ездил и за травами… А сейчас? Хуже чем в городе. Понаехало торгашей, будто на ярмарку! Еще бы, им ведь тут теперь все позволено. Наши – те, кто тут на горе с советских горнолыжных времен еще работает – чтобы все чин-чинарем оформить, все ноги по инстанциям пооббивали. А вновь наехавшим – такие тонкости ни к чему. Им – татарам – все равно. Вся эта шобла неофициально тут работает, и к ним претензий никаких. Потому что татары нынче – коренное почтенное население. Их налоговики уважают и не трогают…

Разгорячившись, мужик оказался весьма словоохотливым.

– Вот и устроили тут беспредел! А за ними – торгашами-беспредельщиками – сразу специфический турист потянулся. Хоть бы пара человек за сезон обнаруживалась из тех, кто пешком по тропам сюда поднялся! Нет же, все в автобусах, с экскурсоводом, попкорном или, на худой конец, своей машиной, но с путеводителем, на котором стрелочками показано, как до татарской торговой площадки добраться. Кроме нее тут уже никого, ничто не интересует. Едут ведь теперь те, кому не столько посмотреть, сколько себя показать надо. Едут для галочки. Мол, все слышали, я был на Ай-Петри! – мужичок очень смешно кривляясь, изображал речь стандартного обывателя. – И как мне там? – переспрашивал невидимого собеседника он. – Замечательно. Чебуреки, такие же, как везде. Плов понравился. Вин надигустировался, чуть не забыл, что за рулем! А еще, эту, как его, кунст-камеру показывали. Ну, такую же, как в Ялте возле набережной. Что еще? Шашлык я есть не стал – у нас на тот вечер плотный график мероприятий имелся. Еще предстояло на Ласточкином Гнезде сфотографироваться. – мужичок снова перешел на свой нормальный тон. – И так ни грамма и не увидел он ничего Ай-Петринского. О, видал, какие у нас тут теперь вывески! – мужичок кивнул на указатель. – Гипер-маркет у нас тут теперь и торговая площадка… Не едь туда, там тошно… И меня не вези. А то разнесу им там все к чертям, посадят потом, – мужик тяжело вздохнул. – Мне вообще еще возле шаров выйти надо было, это я заболтался с тобой просто. Ты езжай в другую сторону. Там еще сохранилось Ай-Петри в его первозданном виде…

– Не могу, – пришлось признаться Артуру. – Мне к подъемнику надо. У меня встреча там. С девушкой…

Мужичок неодобрительно покачал головой:

– Хозяин-барин, – сказал обиженно. – Особо не напивайся, внизу ГАИшники охотятся…

– А вы-то сами, кто будете? – Артур уже начал подумывать расспросить мужичка о Сонечке.

– Я-то? – он уже вышел из машины и наклонился теперь обратно к двери, чтоб ответить. – Та поди уже никто. Дачник. Просто местный дачник, злобно ворчащий на нашествие цивилизации… Раньше парпланерную секцию тут вел. Выжили. – мужик снова вздохнул. – Ладно, спасибо, что подвезли. И удачно поужинать.

Артур решил больше ни о чем его не спрашивать.

Расположившаяся прямо вокруг станции подъемника торговая площадка, действительно производила ужасное впечатление. Сначала с Артура взяли пошлину за въезд, потом какой-то странный малый в национальной одежде и с верблюдом попытался стребовать деньги за парковку. Артур уже собирался заплатить – но тут прибежал другой тип в одежде охранника и перемежая нерусские слова русским матом погнал верблюда прочь. Малый обиженно помчался следом.

– Им не плати, мне плати! – сообщил охранник Артуру, прежде чем от въезда отделилась фигура с красной повязкой на руке и не спросила его строго:

– В чем дело? Гражданин оплатил въезд. Что вы к нему пристали?

Типа словно ветром сдуло. Артур в растерянности оглянулся. До самого подъемника тянулись несколько коридоров из шатров кафе. В котлах кипело масло, над мангалами струился дымок, между рядами бродили всевозможные зазывалы и хватали всяк пришедшего за рукава. И как, интересно, во всей этой каше обнаружить то кафе, в котором должна была сидеть Сонечка?!

«Стоп! Она говорила, что из их окна видно вагончик подъемника…» – вспомнил Артур и сделал сразу два ценных вывода. Во-первых, кафе должно находиться в помещении – большинство площадок тут располагались или на улице, или в не имеющих окон шатрах. Во-вторых, кафе должно быть возле станции подъемника. Вопреки второму выводу, вся торговая площадка была несколько сдвинута «вглубь» плато, и потому никакого обзора из здешних заведений не открывалось. Разве что…

Артур пробрался сквозь ряды, шарахнулся от чучел разных зверей, параллельно отмахиваясь обеими руками от всевозможных предложений: ни фотографироваться, ни сражаться, ни совокупляться с этими чучелами он не собирался. Толкнув заранее примеченную досчатую дверь, Артур тут же понял, что не ошибся: за стойкой, напевая себе под нос, крутилась натуральная Морская Котиха. Надпись «Лена» на табличке возле стойки, разрешила все сомнения.

– Хорошо у вас! – искренне признался Артур, усевшись на добротній стул возле стойки. Он всегда плохо переносил столпотворения, потому ощущал сейчас это заведение каким-то спасительным раем. Зальчик был маленький, но зато тихий и с большими окнами, выходящими в противоположную сторону от сумасшествия торговой площадки. Несколько столиков было занято. Артур бегло осмотрел присутствующих. Впрочем, Сонечки и не должно было быть. До шести еще оставалось сорок минут.

– В ясную погоду еще лучше, – приветливо ответила барменша. – Когда облака не мешают, отсюда видно и море, и городки внизу, и скалы, что чуть пониже…

– Облака? – поразился Артур. – Я думал это туман… – и тут же, не меняя интонации, – А вы, Лена, хоязйка, да? И кафе возле заправки внизу тоже ваше? – ну нравилось Артуру демонстрировать людям, что знает о них больше, чем они могут предположить. Это всегда делало собеседников осторожными, и они старались не слишком искажать факты в разговоре: а вдруг Артур и об этих фактах знает истину.

– Тоже наше, Артур, – в тон отвтеила Морская Котиха и глаза ее при этом сверкнули победными огоньками.

„Один ноль!” – мысленно констатировал Артур и произнес то, что обычно произносили его собсеседники в ответ на демонстрацию артуровского всезнания:

– А откуда вы меня знаете?

– Вообще говоря, не знаю. – Котиха подперла круглые щеки большущими ладонями и лениво улыбнулась. – Чтоб узнать человека, нужно с ним хоть сколько-то пообщаться. Просто София в кратце набросала ваш портрет и сказала, что вы зайдете сегодня.

„Очень интересно! Откуда она могла знать день?!” – Артур чувствовал себя пауком, нечаянно запутавшемся в собственной паутине.

– Она просила передать вам письмо. – Котиха вдруг заговорила холодно и враждебно. – Я отдам, конечно. Только ответьте мне сначала, какого черта вы тут делаете, и почему моя помошница вынуждена бежать?

– Упс! – только и смог произнести Артур, осмысливая услышанное. – Понятия не имею! Бежать? Вынуждена? – нехорошее предчувствие защекотало в груди. – Отдайте мне это письмо без всяких объяснений, а?

Вероятно, тоска так явственно проявилась на лице Артура, что Лена тут же поверила в его искренность. Молча она протянула конверт и тут же поставила большую чашку с ароматным чаем.

„Только не злись, пожалуйста. Я уезжаю…Прощай!” – начиналось Сонечкино послание… Чашка внезапно лопнула в артуровых пальцах…

* * *

«Я уезжаю без мыльных «прости», /скидок не пряча в нюансы./ Насильно сжимаемые пути,/ Лишь уменьшают шансы./ … /Хватит! Проехали! Канул накал./ Забавное место «анналы»,/ Тот сумасшедший, что нас рисовал,/ Остался доволен финалом…»

Знаешь ли ты, что творилось со мною последние две недели? Я отправила письмо, поднялась на плато, уселась за своим любимым столиком возле окна и… стала ждать. ЛенаМорскаяКотиха пару раз с тревогой интересовалась, все ли в порядке. ВикторМорскойКот, возвращая мне мою часть выручки, непривычно мягко интересовался: «Может, тебе в отпуск на пару дней?»

Я хохотала: «Отсюда куда же в отпуск? А ничегонеделанье для меня, хуже каторги…»

Выходные действительно были мне тогда опасны. Они окончательно свели бы меня с ума. Работой можно было отвлечься от ожидания тебя и это было очень ценно. О, как я ждала тебя! Неотрывно с шести до девяти пристально смотрела за окно. Отчего-то в голове сидела уверенность, что ты будешь подниматься на подъемнике. Мне снился твой приезд: я видела тебя в вагонетке подъемника, выбегала, встречалась глазами, мчалась навстречу, на ходу сбрасывая одежду. Ты любил меня…

В пасмурные дни (их было пять за эти две недели) я выходила к станции и ждала непосредственно возле подъемника. Заглядывала в каждое вновь прибывшее лицо и недоумевала: «Я смотрел в эти лица и не мог им простить,/ того, что у них нет тебя, а они могу жить.»

Здесь не принято много разговаривать, потому, к счастью, ничего объяснять окружающим не приходилось. Тут меня давно уже считали девочкой со странностями, поэтому бригаду санитаров из психушки никто не вызывал… Хотя, вероятно, мне тогда было б полезно полечиться.

Прошла неделя. Целая неделя, представляешь?!?! Я прекрасно знаю твои возможности. При желании тебе не понадобилось бы больше двух суток на прилет/приезд… предположим, ты не каждый день проверяешь почту… Предположим, за последние полгода (вру: восемь месяцев, 11 дней и пять часов) ты успел погрязнуть в уйме дел и жениться на ком-то значимом… На развод и прочее могло уйти достаточное количество времени, потомку я терпеливо ждала. Загадала целую неделю. И в конце ее чувствовала себя самым несчастным существом в мире. Оставался один день. Или ты появишься в этот день, или навсегда исчезнешь из моих мыслей. Насильно выгоню… Как известно, ты не появился.

Стала выгонять. О, как сложно выворачивать себя наизнанку! Когда веришь, когда точно знаешь, что этот человек – важное твое будущее – как сложно убеждать себя, что он последний подонок и вовсе не нужен тебе. Сложно, но вполне возможно. Я по-прежнему ожидала тебя вечерами, но уже лишь для того, чтобы гордо глянуть в глаза и, подг-г-ажая Вертинскому пропеть: «Я вас, слишком долго желала!/ Я к вам никогда не пг-г-гийду!»

Ты все еще не приезжал! Никакие оправдания тут не уместны, я знаю, как быстро примчался бы ты, будь я тебе еще нужна… Ты попросту не захотел ехать. Мой порыв, мое письмо осталось незамеченным.

Вероятно никто, никогда не ненавидел тебя так, как я в последние дни. Униженная женщина способна на невероятно сильные чувства. Своей неявкой в ответ на мой откровенный призыв, ты унизил меня до нельзя. И даже по пять раз на день проверяемый мною во всевозможных интеренет-центрах почтовый ящик подтверждал полное твое ко мне нынешнее безразличие. Мог бы хотя бы написать, что не можешь приехать!

В глубине души я думала, что, приехав и выслушав мой гордый отказ видеть тебя, ты сумеешь все объяснить (самолет сбился с рейса, коварная проститутка в Симферопольском аэропорту напоила снотворным, из загадочной Японии слишком долго доставляли эту неповторимую, подарочную икебану…) и дашь мне право простить тебя. Но ты не ехал!