355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ирина Бондарь » Неверный свет (СИ) » Текст книги (страница 1)
Неверный свет (СИ)
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 05:01

Текст книги "Неверный свет (СИ)"


Автор книги: Ирина Бондарь



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

Бондарь Ирина Михайловна

Зеркало душ. Книга первая “Неверный свет”.

* Аннотация:

Все говорят, что глаза это зеркало души. Но в экспериментальном мире, где сплелись в противоборстве свет и тьма, это утверждение будет очень спорным. Две расы, два пути, долгие столетия шедшие параллельно друг другу, пока в один прекрасный день чужая зависть и злоба не привели к катастрофе. Рушатся устои, враги становятся союзниками, но забыты ли старые обиды? Можно ли верить тем, кого вам с колыбели положено ненавидеть? Отбросьте сомнения. Правда и ложь, честь и предательство – все отразится в зеркале душ…

Зеркало душ

Книга первая ‘Неверный свет’.

Пролог. С чего начиналась Пайвана.

– Они не одинаковые, – задумчиво произнесла моя сестра, рассматривая получившееся творение. – Ты снова что-то напутал.

Я зарычал, показывая клыки. Длительные эксперименты с будущим населением моего нового мира порядком поднадоели, как и дельные, но крайне язвительные замечания младшей сестренки, однако отказываться от любопытной идеи на полпути было неохота.

– Да ладно тебе, Шай, на этот раз я серьезно, – Аррлея потерлась носом о жесткую чешую моей шеи, успокаивая. – Просто надо поработать над симметрией! Если ты хочешь, чтобы твой замысел воплотился в жизнь, и эти расы были такими, как задумал их создатель, найди способ довести идею до совершенства.

– Знаю, – я с досадой махнул хвостом, развеивая результат сложнейшего волшебства последних часов, и обреченно посмотрел в янтарные глаза сестры. – Какая-то мысль вертится на краю сознания, но никак не удается ее поймать. Что-то простое, но эффективное.

– Они должны быть похожи, так? И в то же время быть по-своему уникальны, чтобы существовать бок о бок и выполнять предназначенную им роль. Два как одно, похожие, как отражения…

Ее голос затих, оставляя на поверхности то, чего я так долго не мог понять.

Два как одно!

Сестренка, и откуда ты взялась, такая умная? Не иначе как общение с хитрым дядей Хмыррасайеном вдохновило, самой-то пока не доводилось миры создавать.

Я начал колдовать, тихо порыкивая от нетерпения. В темном гроте, где мы с сестрой занимались своими экспериментами, точнее, моими экспериментами, появилось большое зеркало в тяжелой серебряной раме. Слова магического ритуала одно за другим соединялись в грандиозную формулу, наливаясь силой и светом, взывая к моей драконьей сути. Когтем я сделал разрез на левой лапе, ожидая, когда в ней наберется достаточное количество крови.

– Отражение! Вот ответ, – прошептал я и вылил драгоценную жидкость на гладкую поверхность зеркала.

Аррлея сложила крылья за спиной, меняя форму, и миг спустя передо мной стояла хрупкая черноволосая девушка. Она подошла к зеркалу, всматриваясь в суть творимой мной волшбы. Кровь на поверхности стекла дрожала и переливалась всеми оттенками янтарного золота, отражаясь в нем темным пятном. Заканчивая последние строки заклинания, я поднял раму вертикально, царапая на серебре узор из рун. Кровь вопреки физическим законам осталась на прежнем месте, сверкая все яростней в такт речитативу. Наконец, последняя фраза зазвенела в тишине пещеры, заставляя двух драконов дрожать от предвкушения, и золотые капли без остатка впитались в хрупкое стекло, кружась в зазеркалье небольшим вихрем. Затем вращение прекратилось, и отраженная кровь вернулась обратно, разделяясь на две половины по обе стороны зеркала: темную и светлую, копию и оригинал.

– Заканчивай отражение, Шай, – тихо напомнила сестра, пока я удовлетворенно рассматривал дело своих лап.

Ах да!

Я встряхнул зеркало, и в следующий момент из глубины зазеркалья сквозь почти незаметную поверхность прозрачного стекла на волю вышло отражение моей крови, пролитой недавно на него.

– Два как одно! – радостно подтвердила Аррлея.

Да, теперь у меня были одинаковые, и в то же время совсем разные заготовки, оставалось только создать первых существ новых рас. Но, для более-менее опытного дракона, каковым я к настоящему времени уже являлся, это не должно стать такой уж большой сложностью. Клыки обнажились в радостной усмешке.

Все испортило язвительное хмыканье рядом.

– Ограничивающий фактор не забудь. Двоечник!

1. Заключенная.

Соланж.

Сумерки над тсарским замком сгущались медленно, заходящее солнце окрашивало высокие массивные башни в разные оттенки малинового. Горожане спешили по своим делам, торопясь покончить с ними до темноты, торговцы потихоньку сворачивали товар, прикрывали ставни в лавках. В восточной части замка, там, где стены были самыми прочными, а окна отсутствовали напрочь, по длинной полутемной галерее шагал караул, заступавший на ночную смену. Дело в том, что именно в этом месте располагалась темница для государственных преступников, начинавшаяся в одной из башен за широкой стеной, заканчивающаяся загадочными залами Забвения, из которых практически никогда за всю историю Алайи никто не возвращался.

– Все спокойно сегодня? – спросил начальник караула у дневной смены.

– Как всегда, – улыбнулись усталые стражи, – не так много у нас заключенных, чтобы доставлять какие-то хлопоты. Удачного дежурства!

Гулкие шаги сменившегося караула давно затихли в дали, новая смена занималась положенными делами, проверяя узников, состояние замков и запоров, сопровождая тюремную кухарку, разносившую ужин по камерам. Обход начинался с двух верхних этажей башни, и заканчивался на самой дальней камере третьего подземного уровня, за которой в черной мгле терялась лестница, ведущая к залам Забвения.

– Тсарь давно никого туда не сажал. Там сейчас бродит парочка заключенных-призраков, ведь еда, которую мы оставляем, исчезает, но я и понятия не имею, кто это. Поистине страшное место! – приглушенным голосом произнес один из караульных, разгоняя тишину. – Иногда, когда мы проходим мимо, из темноты слышится отдаленный смех. Жуть, правда? Мало кто мог бы осмелиться на заговор, достойный заточения туда.

– Много ты понимаешь! – фыркнул второй. – Учитывая, что Айвин требует беспрекословного подчинения, а последние годы его и без того нелегкий характер изменился в какую-то странную сторону, вскоре найдется кандидат на Забвение. Один из князей, например.

– Из них же половина смутьянов, – согласился еще один страж, мужчина в возрасте, хорошо помнивший тсаря, каким он был раньше. – После гибели тсарицы и старшего наследника, пропажи тсаревны…

– Хватит болтать! – шикнул на стражей капитан, и разговор затих, так толком и не начавшись.

Неспокойно было в Алайе с тех пор, как семья правителя распалась, и судьба унесла жизни наследного тсаревича и тсарицы. Вряд ли кто-то мог не заметить влияния тщательно скрываемого тсарского горя на судьбу государства. Ужесточение и без того суровой политики овдовевшего Айвина, постоянные стычки с соседями, проклятыми темными выродками дейминами, которых обычно винили во всех бедах и кознях в отношении светлого государства, – все это усугубляло неспокойную жизнь простого народа.

Из тсарской семьи остался только сам Айвин и его младший сын Киран, которому недавно исполнилось тринадцать лет. Хрупкий подросток, наделенный сильнейшим магическим даром, при жизни старшего наследника он не был особо избалован любовью отца, но после печальных событий последних лет ему приходилось учиться всему, что должен был знать будущий тсарь. Придворный чародей Флавий заменил мальчику семью, пока глава государства пытался сохранить мир в своей стране. Прав был страж, предположив, что возможно в скором времени залы Забвения пополнятся новыми постояльцами: только железная рука тсаря удерживала вассальные княжества от мятежей и постоянной борьбы за лишний кусок земли – стоило ей ослабнуть, и кровь полилась бы рекой.

Шаги стражей давно стихли, на каменных плитах пола у массивных врат в залы Забвения стояла пара тарелок с дымящимся варевом, валялась буханка черного хлеба, несколько картофелин и прочая нехитрая снедь, а так же сверток с грубой тюремной одеждой. О том, кто содержится в этом страшном месте, знали всего несколько человек в государстве: сам тсарь Айвин, начальник стражи, советник правителя и глава тайной разведки. Еда местным заключенным выдавалась несколько лучше, чем остальным, ведь попасть сюда мог только тот, кто совершил особо тяжкое преступление против власти тсаря и государства, а это обычно бывали либо зарвавшиеся аристократы, либо другие влиятельные шейсы. Воров, бандитов, убийц и прочих негодяев держали на верхних этажах, провинившихся представителей знати прятали в зазеркалье, что было довольно неприятно, но не смертельно. Заключение в залах Забвения было пожизненным, многие пленники в первый же год сходили с ума от бессилия и бесполезных попыток выбраться, блуждая по волшебным туманным лабиринтам, но никто не собирался морить их голодом, дабы они покинули этот мир раньше времени, сокращая положенное наказание. Как только у врат появлялась еда, узник обязательно ее находил, где бы он в тот момент ни находился, это было одним из загадочных свойств подземной тюрьмы.

Так вышло и на этот раз. Вскоре у входа в лабиринт раздались тихие шаги, и зажегся крошечный волшебный огонек, разогнавший ненадолго тьму. В свете огонька появилась тощая фигурка с длинными нечесаными волосами, оглянулась по сторонам и жадно накинулась на еду, набивая рот кашей и хлебом. На первый взгляд трудно было бы определить пол этого существа: мешковатое одеяние, длинные худые пальцы, грязное лицо, почти скрытое сальными прядями. Пугливо вздрагивающее от малейшего шороха тело казалось жалким и крошечным по сравнению с монументальностью огромных врат. Но когда пленник внезапно поднял голову, прислушиваясь к чему-то в своем воображении, волосы упали за спину, открывая тонкий профиль, в котором никакая грязь не могла скрыть женственно очерченные губы, тонкие брови, карие глаза, выглядевшие огромными из-за кругов под глазами. Это без сомнения была женщина. Точнее, еще совсем молодая девушка, единственная живая душа в залах Забвения.

Если бы кто-то увидел ее здесь, невольному свидетелю обязательно пришел бы в голову закономерный вопрос: за что могли посадить в такую страшную тюрьму настолько юную особу? Каким ужасным должно было быть преступление, чтобы правитель приказал стереть чье-то имя из памяти живых? Истерическое хихиканье, которым девушка скрашивала свою трапезу, выдавало признаки поглотившего ее разум безумия. Ее звали Соланж, и она была дочерью правителя Алайи.

Для всей страны юная тсаревна, спрятанная в подземельях залов Забвения, пропала без вести чуть больше четырех лет назад. В тот же день, когда Айвин узнал о гибели жены и старшего сына, ей исполнялось восемнадцать лет. Вместе с празднованием совершеннолетия дочери, тсарь собирался объявить о ее помолвке с сыном одного из князей, когда внезапно выяснилось, что тсаревны нигде нет. Весь замок подняли на ноги, обыскали каждую комнату, каждый угол, но девушки и след простыл. Никто не знал, что залы Забвения пополнились еще одним пленником. Спустя несколько месяцев бесплодных поисков, переговоров с темными, тсаревну объявили пропавшей без вести, а под глазами Айвина теперь всегда темнели круги от бессонных ночей.

В минуты, когда безумие ненадолго отступало, Соланж задумчиво ходила по темным лабиринтам в сопровождении собственных мыслей и тусклого магического огонька. Отец всегда говорил, что дочери не следует забывать о том, какая роль ей уготована судьбой. Роль жены и матери, послушной слабой женщины, которой не следует иметь мнения, отличного от мнения будущего супруга. Именно поэтому тсаревну учили музыке, вышивке, рисованию, игре на музыкальных инструментах, но никак не магии. Тайком от всех она пробиралась на полигон, наблюдая за тренировками старшего брата и других воинов. Флавий показал Соланж несколько простейших бытовых заклинаний, включая создание светляка, и на этом ее магическое образование закончилось. Ей не стали опечатывать силу, когда бросили в залы Забвения, и волшебный огонек помогал ей сохранять в памяти многие события ее прошлой жизни и сопротивляться сводящему с ума одиночеству.

Глаза девушки прояснились, сумасшедший смех затих, и губы искривились в горькой усмешке. Сола давно потеряла счет дням и часам, для нее последние четыре с половиной года превратились в сплошную темноту, наполненную горечью и страданиями. Несмотря на то, что временами она полностью переставала контролировать свое сознание, захлебываясь в океане безумия, прояснение не приносило облегчения, не давало ответа на единственный вопрос: почему? События страшной ночи, когда она оказалась в залах Забвения, стояли перед глазами тсаревны, будто это случилось с ней только что.

Праздник в честь совершеннолетия тсарской дочери и ее помолвки с юным княжичем Келином обещал быть грандиозным. Уже несколько недель замок украшали всевозможными заклинаниями, везде были цветы и яркие ленты. Придворные предвкушали пир и раздачу милостей, новые титулы и земли, простые шейсы поставляли в тсарский замок мясо, фрукты и овощи и прочую снедь, получая щедрую оплату, временно забывая о том, что большая часть прибыли вскоре уйдет на уплату налогов. Тсаревна улыбалась больше обычного, прятала глаза при упоминании жениха и мило краснела, опуская длинные ресницы.

Тсарица Леа, почти год страдавшая от странного недуга, отдыхала от столичной жизни в дальних владениях тсаря, и старший сын, Маркус, должен был забрать ее, чтобы вся семья правителя собралась в такой важный день вместе. Айвин был против возвращения жены, ее здоровье было еще слишком слабым, и длительное путешествие по местам, где не было ни одного волшебного озера, могло сильно утомить, но Сола чуть ли не единственный раз в жизни в разговоре с отцом настояла на присутствии матери, самого дорогого ей существа. На замок мягко опустились сумерки, сотни магических огней сияли, украшая массивное строение разноцветными лучами. Все было уже готово, гости потихоньку собирались в главном зеркальном зале, ожидая прибытия тсарицы и выхода Соланж. Складки изумрудного платья выгодно оттеняли светлую кожу девушки, ее волосы цвета спелой пшеницы и карие глаза. Рабыня, закрепив последнюю шпильку в сложной прическе, с восхищением вздохнула.

– Вы прекрасны, ваше высочество!

– Спасибо, Лика, – улыбнулась наследница. – Что я буду делать без тебя?

– Вы всегда были так добры ко мне, госпожа, несмотря на то, что я всего лишь жалкая рабыня. Никто не был ко мне так добр, как вы! Что я буду делать без вас?

Сола улыбнулась и позволила Лике поцеловать свою руку.

– Не грусти. Ты останешься с мамой и Кираном, они не дадут тебя в обиду!

– Вы правы, моя госпожа, – кивнула женщина, любуясь тсаревной. – Тсарица Леа сама доброта. Мне остается лишь уповать на то, что его величество не отправит меня прислуживать придворным дамам после вашего отъезда.

Обе улыбнулись, и в это время в дверь без стука ворвался Влодар, тсарский советник.

– Прошу прощения, моя тсаревна, – запыхавшись, произнес он. – Вас срочно зовет к себе государь!

Соланж никогда прежде не видела этого сдержанного господина в таком смятении, с самого ее детства он всегда был рядом с отцом, своей невозмутимостью зачастую остужая яркие вспышки тсарского гнева.

– Что случилось? – отважилась спросить тсаревна, едва поспевая за стремительно двигавшимся мужчиной.

– Айвин приказал привести вас, похоже, что-то случилось с вашей матушкой и Маркусом.

Девушка побледнела и ускорила шаг. Они с Влодаром спускались по тайным лестницам в один из кабинетов тсаря, чтобы не попасть в поле зрения гостей и придворных, которым не полагалось видеть виновницу праздника до торжественного объявления. Наконец, советник открыл перед тсаревной тяжелую деревянную дверь в кабинет, где ее уже ждали Айвин и Дирак, глава тайной разведки. Тяжелый взгляд холодных серых глаз правителя остановился на дочери.

– Отец, – Сола поклонилась, с беспокойством рассматривая тсаря. – Что случилось?

Айвин сделал несколько шагов ей навстречу, коротко замахнулся и наотмашь ударил дочь по лицу. Соланж вскрикнула, Влодар подхватил ее, Дирак схватил тсаря за плечо.

– Перестань, Айвин, она же твоя дочь!

– Она убила ее! Из-за этой маленькой самовлюбленной дряни погибла Леа! Маркус пытался ее спасти, но не смог, и покончил с собой от горя! Как ты смеешь называть ее моей дочерью, ведь все случилось по ее вине!

Соланж почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

– Матушка…как это произошло? – собственный голос с трудом ей подчинялся.

– Ты просила ее прибыть сегодня сюда! – зло сказал тсарь. – Тебе было наплевать на то, что твоя мать была больна, и ей тяжело было вынести это путешествие, но нет, ты настаивала! Только что ко мне явился Каин, один из рыцарей, которые сопровождали твою мать в дороге, и сообщил, что тсарице стало плохо по дороге. Маркус посадил ее на своего мершесса и поскакал вперед, надеясь попасть к ближайшему волшебному озеру. Остальная свита нагнала их, когда было уже слишком поздно! Леа умерла, так и не получив помощи, а Маркус бросился на меч, не в силах справиться со своим горем. Что бы еще могло заставить его забыть о своем долге? А случилось это на берегу того самого озера, куда так и не успела попасть Леа.

Голос тсаря сорвался на крик, глаза сверкали, угрожая испепелить дочь на месте. По щекам Соланж текли огромные слезы, а сознание отказывалось осмысливать то, что говорил ей отец.

– Ваше величество, неразумно винить девочку в том, что случилось, – упрекнул тсаря советник. – Леа была больна почти год и слабела с каждым днем, малышка не могла и предположить, что несчастье случится сегодня.

– Я просил ее провести церемонию без матери! – взорвался Айвин. – Но эта паршивка написала письмо, умоляя ее вернуться! Леа никогда не могла ей отказать!

Тсарь швырнул в лицо дочери измятый лист бумаги, в котором девушка узнала свое послание.

‘Матушка, мне будет очень не доставать вас в этот вечер, радость не будет полной, если там не будет вас. Прошу вас, приезжайте!’

– Она не могла знать! – повторил Влодар. – А то, что сделал Маркус, вообще не поддается осмыслению. Он всегда был сильным мальчиком, никак не подумал бы, что он способен от горя пойти на такое!

– Никто не мог, – кивнул Дирак. – Айвин, у тебя осталось двое детей, не вини Соланж в том, чего она не совершала.

Девушка молча плакала, не в силах справиться с охватившим ее горем. Тсарь, который на время затих, поднял пустые глаза на своих помощников.

– У меня нет больше дочери, – глухо сказал он. – Уведите ее, я хочу, чтобы даже имя ее было навсегда забыто, запрещаю вам упоминать о ней в моем присутствии.

Тсаревна пропустила последнее предложение мимо ушей, а мужчины непонимающе уставились на обезумевшего правителя.

– Айвин!

– Ты это не серьезно! – старый друг монарха в минуту удивления перешел на ‘ты’ со своим повелителем. – Это же безумие, она и ее дочь тоже!

– Я прикажу отправить и вас обоих в залы Забвения, если через минуту вы все еще будете здесь, – угрожающе взревел тсарь. – Исполняйте приказ! Тсаревны Соланж больше не существует!

Дирак закутал полуобморочную девушку в свой плащ и подхватил на руки. Они с советником долго шли тайными путями к тюремным помещениям, не решаясь сказать ни слова, страшный приговор тсаревне мешал дышать.

– Может, он одумается? – тихо сказал Влодар, пытаясь дрожащей рукой отпереть врата в залы Забвения.

– Может, – так же тихо ответил глава тайной разведки.

Они вошли внутрь.

– Сола, вы меня слышите? – позвал тсаревну Дирак.

Девушка слабо кивнула, явно с трудом воспринимая происходящее.

– Мы должны оставить вас здесь, – сказал ей мужчина, опуская девушку на пол, помогая ей сесть. – Вы слышали, что приказал ваш отец. Мы постараемся уговорить его сменить гнев на милость, но сейчас нам надо идти.

– Не отчаивайтесь, – добавил Влодар. – Айвин обязательно одумается, только не бойтесь и не теряйте надежды. Думаю, скоро мы сможем вас отсюда вытащить!

Соланж бездумно кивнула, а перед ее глазами стояло лицо матери. То, что девушка оказалась в самых страшных подземельях страны, откуда никто еще не выходил раньше, до нее дошло не сразу. Дирак и Влодар больше никогда не возвращались.

Найт.

Рей шагал по заросшим травой дорожкам к семейной усыпальнице. Поколения правителей Сумрачного Эйда были похоронены здесь, и сейчас молодой владыка приближался к беломраморным стенам семейного кладбища, стараясь унять дрожь в руках. Мать Найта умерла при родах его младшего брата Форса, отец погиб три года назад, а горечь потери все еще была настолько сильна, что порой заставляла рея с криком просыпаться посреди ночи. Родные с сочувствием замечали темные круги под глазами своего правителя, но от их понимающих переглядываний становилось только хуже. Один Морган молча хмурился, предпочитая никак не показывать своих переживаний за брата, за что Найт ему был безмерно благодарен.

Дорожки неумолимо зарастали, несмотря на частые визиты рея, по-видимому, кроме него усыпальницу мало кто посещал. ‘Надо приказать расчистить здесь все!’ – устало протер глаза Найт и открыл кованые двери. Перед ним лежала теряющаяся вдали галерея, сквозь отверстия в потолке сочился тусклый дневной свет, и только существо, привыкшее жить в постоянных сумерках, могло разглядеть что-то в такой обстановке.

Найт уверенно шагал по галерее, сопровождаемый печальными, удивленными или сердитыми взглядами статуй предыдущих реев и рей, погребенных здесь. Когда-нибудь, его прах тоже окажется тут, и уже его застывшие каменные глаза будут философски взирать на новых правителей Сумрачного Эйда. Найт вздохнул. Ну почему проклятая усыпальница всегда навевала на него подобные мысли?

Конец пути. Вот он и на месте.

– Приветствую, отец! Матушка! – правитель поклонился печальным статуям родителей, и опустился на низкую каменную скамью. – Я давно здесь не был, простите. Блайн, без вас так тяжело. Все эти годы я пытался смириться, но теперь это кажется невозможным. Мир катится во тьму.

Рей вздохнул и снова потер широкими ладонями утомленное лицо.

– Я подвел вас, отец. Все надеялись, что я стану достойной заменой вам, опорой государства, надеждой для простого народа, смогу править мудро и защитить наших подданных от зла, но это не так. Словно кто-то проклял нас! Беды следуют одна за другой с тех пор, как вас не стало. Светлые с ума сошли окончательно, как и их тсарь, переходящий все границы. Айвин абсолютно невменяем! Несколько раз в год он присылает угрожающие ноты с требованием вернуть ему якобы похищенную дочь, а ведь она пропала еще тогда, когда ты был жив. Несчастная девица, скорее всего, сбежала от папаши-самодура, или с ней что-то сделали вассальные князья его величества, все как один предатели и заговорщики. До сих пор не могу понять, как Создатель умудрился назвать шейсов светлыми? Они же хуже тварей бездны, которые, к слову сказать, до предела обнаглели. Мне уже несколько раз сообщали о пропаже молодых девушек, и я списал бы все на шейсов, если бы не странная магия, которая чувствуется везде, где жили пропавшие. Наши старые амулеты потихоньку выдыхаются и постепенно перестают сдерживать темных тварей.

Найт встал и начал прохаживаться туда-сюда вдоль галереи, продолжая отчитываться перед покойным реем о состоянии государственных дел. Рейю Элью, свою мать, он помнил очень смутно, их с Форсом растила вторая жена отца, рейя Сиан, и семья младшего брата Блайна. Сейчас вдовствующая правительница Сумрачного Эйда являлась верховной жрицей Дракона и жила уединенно в одном из отдаленных горных храмов. Странная женщина, Найт всегда чувствовал себя не в своей тарелке под отстраненным взглядом ее темных глаз. После гибели рея Блайна и коронации пасынка Сиан испросила высочайшего позволения оставить замок, и постепенно все общение с ней свелось к свиданиям в зазеркалье.

– Морган замкнулся в себе после свадьбы Уты. Даже не подозревал, что мой сдержанный жесткий кузен способен на столь глубокие чувства. Они с Утой расстались мирно, общались, но ее замужество оказало на него сильнейшее действие. С того дня полтора года назад я практически его не вижу. Потерять лучшего друга то еще удовольствие, отец! И мне очень тебя не хватает. Тебя и твоих мудрых советов. Теперь я, к сожалению, понял, что ты имел в виду, когда говорил, что правители лишены свободы выбора перед лицом долга. Я не могу даже помыслить о том, чтобы уйти от всего этого хоть на время, чтобы спокойно подумать. Что делать со светлыми и их нападками? Как в очередной раз ответить на обвинения Айвина, поскольку мои собственные запасы дипломатии практически истощились. Небо, я и не представлял, как тяжело тебе было все эти годы пытаться наладить мир с невменяемыми шейсами! Ты был по-настоящему великим реем, отец!

Рей застыл без движения, немигающим взглядом уставившись в пустоту.

Он был прав во всем, молодой правитель, неожиданно и получивший нежеланную корону. История вражды шейсов и дейминов уходила в такую глубину веков, что ни один маг не смог бы докопаться до настоящей причины. Обе расы были словно отражением друг друга, искаженным кривым зеркалом, полной противоположностью, льдом и огнем. Светловолосые смуглые шейсы, жившие в залитой солнцем Алайе и бледные, словно призраки, деймины с угольно-черными шевелюрами, видящие черную синеву неба только по ночам, когда вечные сумерки над их страной рассеивались, выпуская на волю двойные луны. Убийственно-ядовитые светлые и способные излечить любой недуг темные. Прекрасные черты, сильные тела, наделенные дополняющими друг друга способностями, отличающими их как день и ночь. Полная противоположность во всем, даже в боевой трансформации, благодаря странной воле Создателя абсолютно несхожие внутри, похожие друг на друга внешне, они обречены были на вечную вражду.

Светлые и темные ни одного дня не прожили в мире. Случались временные перемирия, тревожное настороженное ожидание удара со стороны врага, но не более. Последний пакт о ненападении был заключен дедом Найта сорок восемь лет назад сроком на сто лет, но в последние годы шейсы, видимо, о нем забыли. Деймины давно уже перестали селиться в приграничных землях, хотя, по совести сказать, это была вина не только светлых. Нечто страшное поселилось на окраинах Сумрачного Эйда, странные создания появлялись из тумана, окруженные ореолом пустоты и смерти. Те, кому не посчастливилось столкнуться с ними, возвращались измененными, по крупицам теряя жизненные силы, и, в конце концов, погибали. Даже самое верное средство исцеления, которое помогало от наиболее серьезных ран, не спасало: твари бездны, как их называли в народе дейминов, питались душами.

Испокон веков продолжались мелкие стычки темных и светлых, сменявшиеся кровопролитными войнами, уносящими удручающее количество жизней с той и другой стороны. Найт, как и всякий образованный аристократ, знал, что не всегда зачинщиками становились светлые. Нет, случались забияки и среди правителей Сумрачного Эйда. Пра-пра-прадед Найта, Кровавый Винд, долго преследовал светлых, отвоевав довольно приличный кусок земель у тогдашнего правителя Алайи, пока подкупленный врагами шпион не отравил рея во время совещания перед решающей битвой. Найт не оправдывал светлых, но, анализируя военные хроники тех времен, ясно видел, что подобные действия полностью обескровили бы не только шейсов, но и дейминов. Переломный момент, когда таинственные силы Создателя начали бы свое вмешательство, был близок как никогда.

Никто из живущих ныне не знал, почему так происходит, но стоило одной из противоборствующих сил взять решительный перевес, как буквально в одном шаге от победы и полного уничтожения противника его силы вдруг многократно возрастали. Воины обретали невиданную мощь, и могли выйти один на один с сотней врагов. Маги чувствовали колоссальный выброс магической силы, круша чужие заклинания, отводя клинки, отклоняя пули, пробивая защиту неприятеля. Ровно до той поры, когда силы сражающихся вновь не становились равны. После этого волшебное опьянение чувством победы резко пропадало, и обе армии с трудом возвращались по домам зализывать раны.

Настолько чудовищные сражения случались всего несколько раз за всю историю Пайваны, но все летописцы сходились в одном: кто бы ни пытался победить, ему никогда не удастся уничтожить противника окончательно. Светлые и темные всегда будут вынуждены терпеть присутствие друг друга, если никто не найдет той хрупкой грани, за которой неприятель получит подкрепление, а побеждавший потеряет все.

Отец Найта и его брат Зигмунд, дядя нынешнего правителя Сумрачного Эйда, одни из немногих властителей, которые пытались примириться со светлыми. Раз за разом они терпеливо отправляли Айвину гонцов с предложениями мира, торговли и сотрудничества. В качестве жеста доброй воли и укрепления мирного договора правящая семья темных побывала с визитом в столице Алайи. Именно тогда Найт впервые увидел тех, кого недобрым словом вспоминал иногда Зигмунд, – тсарей шейсов вместе с их наследниками. Сам Айвин оставлял довольно мрачное впечатление, суровый и угрюмый, с темно-бронзовой от загара кожей, золотыми волосами и кустистыми бровями, он был весь словно вытесан из огромного куска камня, пригретого ярким солнцем. Странно было видеть, с какой любовью смотрела на него тогда еще здравствовавшая тсарица Леа, как и ее саму, абсолютно не вписывавшуюся в холодный неуютный антураж парадного зала. Супруга Айвина была тонкой и гибкой, полной жизни молодой женщиной, длинная каштановая коса ее успокаивающим темным пятном выделялась среди моря светлых шевелюр. Поговаривали, что в ней текла и кровь темных, но доказательств тому не было. Самому Найту тогда едва исполнилось двадцать два, но он до сих пор помнил изящные движения тсарицы и искренне расстроился, когда узнал о ее смерти. Тогда же их всех представили наследному тсаревичу Маркусу, тсаревне Соланж, а крошечного трехмесячного Кирана почти сразу же унесли, чтобы шумные гости не побеспокоили сон малыша.

Бледные темноволосые деймины постоянно щурились, оказавшись в залитых солнцем залах, непривычный ранящий свет слепил глаза, мешая смотреть. Почти все пользовались заклинаниями воздуха, защищаясь от ярких лучей. Кожа, привыкшая к постоянному туману и сумраку через несколько часов покраснела и начала зудеть, но гости стойко переносили все неприятности ради той высокой цели, с которой они прибыли в стан извечного врага.

Тсаревна была похожа на мать, тоненькая девочка, которой едва исполнилось десять лет, со спокойным любопытством разглядывавшая пришельцев. Видимо, в отличие от других детей, наследницу не пугали страшными историями о жестоких кровопийцах-дейминах или что там еще приписывали их расе светлые. Восемнадцатилетнему Форсу не были интересны мелкие девчонки, даже тсаревны, так что он воинственно приглядывался к Маркусу, получая в ответ полные презрения взгляды пятнадцатилетнего подростка. А потом взрослые удалились на совещание вместе с советниками и придворными магами, оставив тсарских детей в покое. Как докладывали потом Найту и Блайну шпионы из тайной разведки, Маркус вырос толковым и серьезным молодым человеком, унаследовавшим, правда, упрямство и взрывной характер отца. Неизвестно, каким бы он стал тсарем со временем, но теперь в светлом государстве был всего один наследник, и в кого мог превратиться запуганный и не нужный собственному отцу мальчик, никто не мог предположить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю