Текст книги "Жена главного советника. Клинок Мугунхва (СИ)"
Автор книги: Ирина Ардо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 14: Тигр за цветком
«Через три года тренировок
и собака начнёт читать стихи»
Корейская пословица
Мён Су
Утро началось с головной боли и звука барабанящих по крыше капель. Не нужно было даже открывать окна и проверять погоду, я знала, что над нами тяжёлое свинцовое небо.
Прикрыв глаза, попыталась вспомнить события прошлой ночи и тихо рассмеялась. Нервно, практически надрывно. Пришлось прикусить губу, чтобы странное состояние покинуло меня под натиском боли, иначе слуги решат, что молодая госпожа сошла с ума.
Бён Чхоль так и не вернулся, так что я всё же выглянула наружу спустя полчаса после его ухода.
Луна освещала абсолютно пустой двор, а из звуков раздавалось только тихое поскрипывание ставен. Ветер окончательно стих, что не предвещало ничего хорошего. Значит, через пару десятков минут нахлынет шквал и принесёт за собой страшный ливень.
Не то чтобы я была достойным предсказателем погоды, однако природа подозрительно затихла. Словно все готовились к чему-то страшному…
Выглянув в коридор, я подозвала Вон Ён и попросила её проверить все двери и окна, плотно закрыть все, а уже потом ложиться спать. Почему-то мне казалось, что Бён Чхоль больше не придёт.
Похоже, что стражники стушевались при виде главного советника, пусть и были достаточно пьяны.
Оно и к лучшему, ведь теперь у меня была возможность спокойно переодеться и проверить, насколько хорошо служанка спрятала мой меч. Надо будет проделать отверстие в полу в каком-нибудь неприметном уголке, которое можно будет скрыть. Только понять бы, как сделать это незаметно, чтобы на шум все слуги не сбежались.
Оружие осталось за ширмой. Если не присматриваться, то точно не заметишь, в углу была непроглядная тьма, однако всё равно опасно. Если бы Бён Чхолю захотелось проверить каждый угол… не знаю, что он сделал бы.
Засыпала я со странным ощущением и, возможно, именно по этой причине мой череп раскалывался так, словно в него воткнули тысячи стеклянных осколков.
– Госпожа, – Вон Ён зашла в спальню в сопровождении дамы Хон и других служанок, – прошу меня простить за столь длительную задержку…
– Сегодня все в дом проспали?
– Именно так, госпожа, – ответила дама Хон.
– Не сказала бы, что удивлена, – буркнула себе под нос.
В такую погоду мало кто захочет подниматься с кровати, какой бы она ни была.
– Дама Хон, могу я попросить у вас раздобыть где-нибудь отвар от головных болей? Или что-то подобное.
– Вы ранены? – всполошилась Вон Ён.
– Когда бы я успела? – поморщилась от резкого звука её голоса. – Голова ужасно болит, мне кажется, что я не смогу ничего делать в таком состоянии.
– Я посмотрю, что можно сделать, госпожа Хван.
Раньше можно было подумать, что это лишь предлог для того, чтобы заставить вездесущую женщину убраться подальше. Скорее всего, это было бы правдой, но не сейчас. Теперь мне действительно нужно было хоть что-то способное облегчить мои мучения.
За десять лет, проведённых в этом теле, многое успело стереться из моей памяти, но волшебную штуку под названием «аспирин» помню до сих пор. Возможно, мне удалось бы стать женщиной-учёным, но тогда пришлось бы отказаться от семьи. Мачеха была бы только рада, а вот отец… Это был бы удар для него.
Хотя, изобрети я лекарство от болей, возможно, он бы меня понял и простил.
Мне стоило огромных трудов сдержаться и не взвыть раненым зверем, когда служанки принялись заплетать мои волосы, туго зачёсывая их. В глазах заплясали разноцветные мушки, грозящие превратиться в огромные всполохи, которые обычно видят перед обмороком.
От завтрака тоже пришлось отказаться. Мне сейчас кусок в горло не полезет.
Дама Хон принесла странный отвар, от которого пахло гвоздикой и белые мешочки, которые начали прикладывать к моей голове. Компрессы с маслами и различными растениями, то же самое делали и в моём доме.
Жаль, нельзя было просидеть так весь день. Несмотря на разыгравшуюся мигрень, слова Бён Чхоля не желали уходить из головы: «Мне нужно, чтобы ты знала всё, что происходит в доме. Выбери людей, которым ты можешь доверить свою жизнь, пусть они приносят тебе любую информацию, вплоть до изменений в поставках продовольствия».
Либо он меня проверяет, либо дела настолько плохи, что он готов довериться девчонке, которая моложе его лет на тридцать. Возраст короля и советников никто никогда не скрывал, в отличие от всего остального… Если бы хоть кто-то рассказал об их имуществе, то народ не стал бы церемониться и устроил кровавый самосуд.
Все знали, что чиновники воруют из государственной казны, но не представляли, в каких количествах. Даже мы с Джи Мином знали не всё.
В чём-то Бён Чхоль был прав. Мне нужно заручиться поддержкой слуг, чтобы спокойно жить в этом доме. Откровенничать с ними меня никто не просил, так что о моих тайнах продолжит знать лишь Вон Ён.
И мне казалось, что дама Хон также что-то подозревает, но раскрыться ей… Эта женщина была из дворца, и я всё ещё не могла понять, по какой причине её сослали ко мне.
– Дама Хон, не сочтите за грубость, но я так и не узнала, сколько вам лет, – поинтересовалась, как только лечебные процедуры закончились.
Не сильно помогло, да и от гвоздики подташнивало, но теперь мне хотя бы не хотелось лежать в кровати, слушая тишину.
– Шестьдесят, госпожа, – ответила она, ничуть не смутившись.
Я невольно отметила, что она выглядит неплохо для своих лет, но всё же как будто обессиленно. В её глазах было столько печали и обречённости… Женщина выглядела спокойной, однако что-то здесь было не так.
– Получается, вы на десять лет старше моего мужа?
– Всё верно, госпожа.
Интересно получается. Магически одарённые люди живут вдвое дольше тех, кого жизнь не одарила искрой. Бён Чхоль выглядел молодым и крепким мужчиной в полном расцвете сил, в то время как жизнь дамы Хон постепенно шла к своему закату.
Сердце сжалось от осознания, что Вон Ён и дама Хон уйдут к духам раньше меня. Служанка со мной с детства, да и к придворной даме я успела привыкнуть. Она как будто была той женщиной, к которой можно обратиться за советом, раз уж с матерью не повезло.
Наверное, я бы поговорила с ней ещё раз на эту тему, но в коридоре раздался звон разбитого стекла. Кажется, там стояли какие-то вазы.
– Дама Хон, – мой голос неожиданно стал холоднее северного льда, – разве настало время для уборки?
– Нет, госпожа.
– Тогда странно, что слуги находятся в доме.
– Я сейчас же проверю…
– Не нужно, справлюсь сама.
Натренированная с годами скорость позволила мне оказаться возле двери в покои и в считанные секунды и распахнуть её.
– Стоять!
Служанка замерла, не успев добраться до поворота. Пойманная на подслушивании, она вытянулась и прислушалась, словно мышка, за которой охотился большой и страшный кот.
Серая негодница услышала его лёгкую поступь и прикидывала возможные варианты развития событий.
Разумеется, я не планировала кого-либо наказывать, а уж тем более есть. Однако весьма подозрительно, что Бён Чхоль попросил меня создать дома свою шпионскую сеть, и на следующее утро возле моих дверей попадается девица.
– Подойди, – приказала ей ледяным тоном.
Пусть испугается, как следует.
Всё-таки всем следует понять, что в доме появилась хозяйка, и она будет устанавливать свои правила. По крайней мере, пока проживает на этой территории.
Девушка медленно обернулась и приблизилась ко мне с понурой головой. Слуги в принципе не смотрели в глаза господам, а сейчас она будто пыталась закрыться от меня.
Нужно было действовать очень осторожно. Я пока ещё никого не могла напугать, разве что заставить думать, что у меня проблемы с душевным здоровьем после вчерашнего случая. Однако если девочка не виновата, будет несправедливо… Хотя, как не виновата? Она точно подслушивала, а с какой целью – мне всё равно.
– Что ты здесь делала? – задала вопрос, не меняя интонаций.
– Простите, госпожа, я хотела пораньше приступить к своим обязанностям, чтобы услужить вам.
Вон Ён надулась, как мышь на крупу, и ревностно одёрнула юбку. Зато дама Хон взглянула на свою подопечную с нескрываемым гневом. И дураку было понятно, что, если сейчас всё не выяснится, то ей крупно попадёт.
– Зачем тогда убежала?
– Я… я… – она попыталась пролепетать что-то нечленораздельное, но я жестом велела ей замолчать.
Всё ясно. Действительно шпионила.
– Кто велел тебе подслушивать? Господин Мун?
– Нет! – она отпрянула и замотала головой из стороны в сторону, округлив глаза. – Мне запрещено…
Совсем молоденькая. Ещё подросток.
– Не вздумай лгать, я всё равно узнаю.
Бедняжка затряслась, как осиновый лист, и кинулась мне в ноги с причитаниями:
– Я заслуживаю смерти, госпожа!
Усилием воли заставила себя остаться на месте и ничем не выдать крайней степени изумления. Пару раз я видела, как подобным образом провинившиеся служанки вели себя перед мачехой, однако я своими глазами видела, что проступки были достаточно серьёзными. Да, весь дом у неё ходил, как вышколенные солдаты, но не до такой же степени…
Взглянула на даму Хон, чтобы по её взгляду понять причину этого аномального явления, но та была удивлена не меньше моего.
– Встань, пожалуйста, – я наклонилась к девушке, и сама подняла её на ноги. – Какой смерти? Что за чушь?
В глазах у неё стояли слёзы, и я невольно почувствовала себя последней сволочью. Вроде бы, ничего такого не сделала, а будто довела человека.
– Говори честно и без утайки, я клянусь, что наказания не последует.
– Госпожа! – возмутилась Вон Ён. Наверное, она хотела сказать что-то ещё, но быстро замолчала под моим взглядом.
– У нас… – виновница этого бедлама всхлипнула и попыталась хоть что-то объяснить, но безуспешно. Поток слов потонул в рыданиях. – Они сказали… а я… а они… что тряпкой…
– Кто «они»? Какой тряпкой? – самообладание начало покидать меня.
Нельзя оставаться в неведении и не злиться. Наверное, так могут разве что монахи или древние старцы, познавшие жизнь.
А вот у меня прямо-таки руки чесались хорошенько встряхнуть служанку и заставить говорить чётко. Благо, дама Хон вовремя заметила мой порыв и вышла вперёд.
– Я поняла, что произошло, госпожа. Если мне будет позволено…
– Говорите, – от нетерпения в моём голосе начали появляться излишне резкие интонации.
– Похоже, служанки решили позабавиться и отправили эту девочку в качестве информатора. Она действительно подслушивала, чтобы передать всё им.
– А при чём тут тряпка? – мою голову уже пронзила не самая приятная догадка.
– Боюсь, что это одна из множества возможных угроз.
– Так, – медленно протянула я, как руки самопроизвольно сжались в кулаки. – Как тебя зовут?
– Ха Рин, госпожа.
– Сколько тебе лет?
– Шестнадцать скоро…
Я медленно вдохнула воздух сквозь стиснутые зубы и закрыла глаза, стараясь успокоиться. Мне всегда казалось, что несовершеннолетние девочки не должны идти в услужение, но здесь взросление наступало гораздо раньше… Ха Рин скоро сможет выйти замуж, а дома служанки говорили о случаях, когда в слугах оказывались пятилетние дети.
Но как Бён Чхоль мог?!
– Давно здесь живёшь?
– Три года.
– А родители?
По судорожному вздоху дамы Хон я поняла, что вопрос был крайне бестактным. Да, надо было сначала расспросить обо всём у неё, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Эта женщина точно уже обо всём узнала…
Получается, с двенадцати лет девочка здесь. Одна. И над ней издевались. Похоже, все они ощутили вседозволенность, учитывая, что мужчинам обычно нет дела до женских ссор и слёз.
И Бён Чхолю я всё выскажу. В самых красочных выражениях.
– Показывай, где твои подружки, Ха Рин, – велела я не терпящим возражений тоном.
Надо разобраться в том, что произошло. Наказывать за невинную шалость я не стану, но если там действительно мегеры, которые готовы затравить этого несчастного ребёнка, то отдам их в руки дамы Хон. Уж она-то знает, что полагается за подобное поведение.
Служанка не хотела выдавать своих мучительниц, но только слепой бы не заметил, что их она боится больше, чем меня. Не удивительно, ведь я уйду, а она останется запертой в одном помещении с ними. Такое нельзя терпеть и уж тем более допускать.
Кто бы знал, чего мне стоило двигаться неспешно, как и подобает жене высокопоставленного чиновника. Хотелось ускориться до предела, раздать всем оплеухи и довольно удалиться.
Путь силы всегда был слишком манок. Не зря же я взяла в руки меч. Он был быстрее, доступнее и безжалостнее в помощи на пути к достижению цели. Природа так решила – кто сильнее, тот и прав… в краткосрочной перспективе.
Если успокоиться и понаблюдать за тем, как живут другие существа, то можно легко понять одну простую истину – выживает тот, кто умеет адаптироваться. И эта точка зрения начала импонировала мне всё больше с течением времени. Кто-то учился скрываться, прятаться, сливаться с окружающим миром, а кто-то отращивал ядовитые шипы и когти. Или пытался выглядеть похожим образом.
Поощрять поведение служанок нельзя ни при каких условиях, это даже не обсуждается, но придётся действовать гибче и хитрее, если я хочу заполучить верных людей, которые скорее нож в грудь себе воткнут, чем предадут меня.
Сразу вспомнился один из наших с братом разговоров:
– Джи Мин, почему они молчат? – я впервые посмотрела на крестьян, готовых защищать своих жестоких господ.
Группа мужчин и женщин не подпускала своих собратьев по социальному классу к хозяйскому особняку.
– Разве? – брат насмешливо взглянул на меня. – Я бы не сказал. Вон, погляди, аж с вилами вышли.
– Я про других. Про вон тех…
– А, эти всегда останутся верны дворянам, которым служат.
– Но почему?! Неужели они не видели человека, которого он собственноручно покалечил?
– Видели или нет, уже не так важно. Собака никогда не укусит руку, которая её кормит. Пока они преданны и послушны, высока вероятность, что хозяин их не тронет, понимаешь? Вероятность невелика, но она есть. Во всяком случае, так они и думают.
– Но ведь подобное может произойти и с ними! – мой мозг отказывался понимать происходящее.
– Очень часто, глядя на других, мы думаем, что нас-то эта ситуация не коснётся. Мы же удачливее, умнее, изворотливее и вообще не заслуживаем подобного обращения. Так всегда говорит отец и я уже имел возможность убедиться в его правоте.
Если Джи Мин всегда был так же подвержен импульсивным порывам, как и я, то в мудрости отца мне сомневаться не приходилось. Пожалуй, он был самым спокойным в нашей семье. Даже чересчур. Любой риск, даже крошечный, для него был похож на прыжок в бездонную пропасть. Поэтому он просто наблюдал за жизнью и старался защитить своих детей по мере своих сил…
Возможно, пора прислушаться к его словам.
Дома я успела привыкнуть к тому, что все слуги абсолютно верны нашей семье, но даже не представляла, какую работу для этого проделала мачеха. Перебор различных вариантов и подходов к людям вгонял в панику, ведь каждая вероятность казалась хуже предыдущей.
Возникло желание направить домой письмо, обратиться за советом и покаяться, что далеко не всё было услышано. Нет, про слуг мне практически не говорили, но почему-то я уверена, что в словах этой противоречивой женщины было ещё много важного.
Дурацкие гормоны, я ведь действительно всё время вела себя, как ребёнок!
Служанки нашлись на кухне, пока дама Хон не дала команду к уборке, у них было время перекусить. Они даже не сразу заметили, что вошла госпожа, настолько интересной была тема обсуждения. Готова поспорить, чуть ли не ставки делали, столько азарта было в их глазах.
– Доброе утро, – сказала достаточно громко, чтобы меня могли услышать все присутствующие. – Девушки, прошу вас прервать вашу трапезу и подойти ко мне. Остальным тоже не мешает послушать.
Пока все соображали, что происходит, я плавно оглядела каждого, кто присутствовал в помещении. Зачинщицы нашлись сразу же – их можно было вычислить по злым взглядам, брошенным на Ха Рин.
Снова начало казаться, что этим сплетникам нужна жёсткая рука. Пришлось напомнить себе, что она не будет гарантом надёжности и безопасности, к тому же, начнёт очень быстро душить, не чувствуя меры.
Но и девчонку подставлять нельзя…
Демоны!
– Возле своей двери я обнаружила одну из служанок, – постаралась говорить как можно спокойнее, и небрежно кивнула на Ха Рин. – Не нужно быть мудрецом, чтобы понять причины её нахождения там. К тому же, вы сами всё подтвердили своими переглядками. За господами следить удумали?
Девушки побледнели, некоторые даже зашатались. Кажется, даже такие простые слова грозились обернуться обмороками.
– Если вам что-то интересно, вы всегда можете спросить прямо, – продолжила я. – Разумеется, в пределах разумного. Сплетничать я тоже не запрещаю, да не могу. Однако следить за собой я не позволю. Мне нужны люди, достойные чести служить главному советнику и его семье, а не рыночные торговки. Это понятно?
Они были настолько ошарашены, что не смогли произнести ни слова. Лишь кивнули.
Странная человеческая натура – предполагать, что наказание может быть таким суровым, что ты останешься калекой, но продолжать лезть в огонь. И почему многим вечно не хватает острых ощущений?
– Госпожа, мы… – одна из главных в этом коллективе вышла вперёд. – Мы виноваты и заслуживаем…
– Чего вы заслуживаете, буду решать я. На первый раз я вам прощаю подобную дерзость. Как вижу, вы все достаточно молоды, в вас есть энергия и любопытство. Это хорошо. Если у вас будут какие-то просьбы, то сможете обращаться ко мне напрямую. Но к завтрашнему дню я решу, кто будет моей правой рукой, и этому человеку вы должны подчиняться беспрекословно. Тех, кто работает добросовестно, я награждаю.
Ох, мне бы в политики. Будь я министром – весь мир бы перебаламутила.
Конечно, можно было сосредоточить хозяйство в своих руках, как делала уважаемая госпожа Ри, но у меня было слишком много дел вне дома. Пусть все считают, что меня взяли только как средство для получения наследника.
Пора брать себя в руки.
Вернувшись в покои, я спросила у дамы Хон:
– Я же правильно понимаю, что во дворце у вас были обязанности и в подчинении были служанки?
Женщина поджала губы и сузила глаза, словно пыталась не расплакаться, но быстро совладала с собой чинно ответила:
– Верно, госпожа.
До зуда под кожей хотелось узнать причину такой реакции, но смелости мне всё же не хватило. Или наглости.
Ещё вчера она успокаивала меня и старалась унять возникшую истерику, я просто не имела права бередить старые раны и возвращать её в воспоминания о пережитой боли.
Мы знакомы не так давно. Сама расскажет, если захочет.
– Я хочу поручить дом вам, – не стала ходить кругами. – Я могу принять ключевые решения, основываясь на законах Чонгхона и морали, однако у меня совершенно нет опыта в целостном ведении хозяйства.
– Почту за честь.
Вот и замечательно!
И у меня руки свободны, и даме Хон хоть какое-то дело. Если уж она остаётся при мне, то пусть окунётся с головой в новые заботы.
Мне кажется, ей они будут только в радость.
ГЛАВА 15: Мутная вода
«Начало источника должно быть чистым,
тогда и его низовья будут чисты»
Корейская пословица
Неделю спустя
Мён Су
Пожалуй, назначить даму Хон кем-то вроде моей правой руки было самым правильным решением за последнее время. Пару раз я слышала о наказаниях, которые она применяла. Ничего, что могло бы навредить здоровью, но голова непроизвольно вжималась в плечи…
Я бы точно либо сорвалась на околодемонический крик, либо дала слабину и пожалела девушек, тем самым позволив сесть себе на шею. Разумеется, я наблюдала за всем, что она делает, чтобы в будущем справляться со всем самой. Служанки знали, что дама Хон докладывает мне практически о каждом шаге или действии.
Но, кажется, меня перестали так уж сильно бояться. По крайней мере больше не дёргались в моём присутствии.
Вон Ён же, глядя на всё это, несколько осмелела. Теперь ей не нужно было ждать пощёчин от моей матушки, и она могла вести себя чуть громче, чем обычно. Однако я всё же удивилась, когда она в очередной раз увидела меня с мечом в руке:
– Снова собираетесь куда-то, госпожа?
– Пока нет, – выдохнула я с нескрываемым сожалением. – От Джи Мина никаких вестей. Я уже начинаю волноваться, если честно.
– Конечно, – буркнула служанка, – волноваться по поводу отсутствия опасности можно, а за меня… я этого не стою. Вот и будет потом Вон Ён кашлять кровью от беспокойства.
– Вон Ён, – попыталась пожурить её, но не смогла.
– Из раза в раз я думаю, не убились ли вы где, не загрызли ли собаки, не поймали ли обходчики.
– Зато я могу быть уверена в том, что, будучи полной сил, выстою против нескольких мужчин.
Девушка продолжала суетиться, перебирая ткани и поняла суть мной сказанного с большим запозданием. Её глаза расширились, а рот приоткрылся в немом крике.
– Госпожа!
Наверное, стоило бы пощадить тонкую душевную организацию любимой служанки, но эта перепалка забавляла. И нет, я не жестокое создание, поскольку это чувство испытывали мы обе.
Наверное, так было далеко не у всех, но мне казалось, что будь у меня сестра, то она оказалась бы именно такой.
Теперь мы снова спорили на ту же тему, но нас прервали. Одна из служанок тихо зашла в покои и сказла:
– Госпожа, вас желает видеть господин.
Мы с Вон Ён удивлённо переглянулись.
Да, не только от Джи Мина не было вестей. Бён Чхоль тоже решил оставить меня в покое. Первые пару дней я прислушивалась к каждому шороху, но он так и не появился. Получается, не выходил? Или что-то другое?
– Когда мне нужно к нему подойти?
– Он уже здесь. Ожидает у дверей.
– Зови, – я нахмурилась и жестом попросила Вон Ён выйти.
Если супруг заявился так неожиданно, то дело точно срочное и требует отсутствия лишних ушей.
Мужчина вошёл и коротко кивнул, в ответ на мой лёгкий поклон. Нас никто не видел и не требовал официоза, всё происходило само собой. Пусть Бён Чхоль не знал, кто я на самом деле, но общался со мной достаточно уважительно.
Так или иначе стоило проявить то же самое, но по отношению к нему.
Муж был крайне напряжён. Он собирался что-то сказать, но быстро замолчал и принялся внимательно осматривать всё вокруг, затем быстро закрыл окна и двери. Убедившись, что нас никто не слышит, Бён Чхоль сцепил руки в замок за спиной.
– Что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенным.
– Нет. Да, – он слегка надавил пальцами на веки и слегка покачал головой. – Из дворца пришли дурные вести.
– Насколько? – я по-прежнему не понимала, на чьей они с королём стороне и какую игру ведут, но похоже, что плохие новости могли быть одинаковыми для нас.
– На тебя пришёл запрос из дворца.
Вот это да…
– Какого рода запрос? Прошу тебя, говори яснее, – попросила резче, чем было нужно.
– А теперь ты не похожа на робкую девочку, которой пытаешься казаться. Похоже, послушание для тебя всегда было просто словом, верно?
Духи, только не говорите, что он это специально!
– Никто не говорил, что я покладистая всегда. Полагаю, тебе сказали, что у меня было отличное воспитание.
– И осталось многое, однако…
– Предпочитаю помнить о моральных принципах, а не следовать написанным на бумаге постулатам вслепую.
– Интересно… Однако во дворце моральные принципы тебе не помогут. Королева изъявила желание познакомиться с новым членом семьи.
– И почему это плохо?
– Потому что это значит, что клан Ён всерьёз заинтересовался тобой, моя дорогая супруга.
Ладно, согласна. Дело плохо. Пусть они не были осью зла, но это довольно-таки могущественный клан… Самый многочисленный. Практически половину мест в совете занимают именно они.
– Разве они не в подчинении у тебя и Его Величества?
Бён Чхоль замер всего на мгновение, но даже этого мне было достаточно, чтобы понять – я услышала лишнее.
– Никогда нельзя быть уверенным в ком-то полностью.
– Вот как?
– Но надеюсь, я могу быть уверен в тебе.
Что-то неприятно резануло где-то в груди. Словно в руки взяли тоненькое, как бумага, лезвие и полоснули им по коже, оставляя едва заметный, но болезненный след. Пришлось покрепче сжать кулаки, чтобы ногти впились в ладонь, и физическая боль отвлекла от этих странных и неправильных ощущений.
Стоит погасить это чувство вины в зародыше, иначе быть беде. То, что он мне доверяет – сугубо его проблема. И вообще далеко не факт, что все эти слова являются правдой.
– Заинтересованность могущественного клана не всегда так плоха, как её описывают, – лучше вернуться к прежней теме, а то ещё, чего доброго, раскраснеюсь, заикаться начну или, что ещё хуже, проговорюсь.
– Если только ты знаешь её последствия.
– Тоже верно. И что мне нужно говорить у королевы? – к такому жизнь меня не готовила, конечно.
До поры, до времени мачеха надеялась, что ей удастся образумить отца и отдать меня хотя бы в королевские наложницы, но, раз я здесь, то можно легко сделать вывод, что все её чаяния пошли прахом.
В любом случае, общаться с королевой и королевскими особами меня не учили. Пару раз вскользь упомянули, но потеряли надежду, что мне когда-либо удастся попасть во дворец.
Да и я, признаться, предполагала, что всё будет немного не так. В мои планы не входило открытое посещение дворца. Ничего же не будет видно!
Бён Чхоль по-своему трактовал моё недовольство, а потому аккуратно положил ладонь мне на плечи, а второй рукой мягко придержал меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.
– Я буду во дворце. Если на его территории что-то случится, то я об этом сразу же узнаю.
Мне оставалось только моргнуть в знак того, что я всё поняла. Этот простой жест успокоил успевшее начаться волнение.
Вот и нашлась брешь в моей броне. Теперь за Джи Мином не спрячешься, придётся решать все вопросы самостоятельно, без напарника. Легко быть смелым, когда есть кто-то, кто тебя прикроет.
Теперь придётся нести ответственность за все совершённые поступки самой, но даже лёгкий намёк на то, что рядом есть человек, способный подставить плечо, на которое можно опереться, придавал сил.
– Хорошо. Так… что мне говорить?
– Признаюсь, я даже не представляю, чем вызвана такая заинтересованность.
– Может, её попросила семья?
– Странно, что они решили не обсуждать это со мной. К тому же с положением Её Величества сейчас возникли некоторые трудности…
– Трудности? – я даже не попыталась скрыть свою заинтересованность.
– Она совсем недавно исцелилась от страшного недуга. Поговаривают, что она почти умерла. Подозревают королеву-мать, но пока все стараются быть тише.
– Прости, я правильно понимаю, что Её Величество пытались отравить, но никто не говорит ни слова?!
– Именно так.
От изумления я даже не сразу подобрала подходящие слова. Стоило мне попасть в этот дом, как все мои представления о ситуации в нашей стране обратились в прах. И было бы не так плохо, если бы на место разрушенных постулатов и догм встали новые, однако этого не происходило.
Сейчас творящееся в моей голове напоминало выжженную пустыню, в которой не было ни единого намёка на зарождающуюся жизнь, способную создать приятную глазу картинку в будущем.
Если Бён Чхоль лгал, то получается, что он мог быть причастен к покушению на жизнь королевы. Если же говорил правду, то выходило, что они заодно. Но тогда моя изначальная теория о виновных в бедах страны…
Демоны, почему так сложно?!
– Когда нужно прибыть?
– Завтра прибудет придворная дама. Не знаю, в котором часу. Будь готова.
– В каком смысле? Как не знаешь?
– До меня донесли информацию проверенные люди.
– Разве мне не должны отправить письмо с извещением или нечто подобное?
– Увы, Мён Су, даже мне известно далеко не всё.
Действительно, женщины не будут делиться своими планами и переживаниями с кем попало, а служанки не будут рассказывать детали о своих господах. Разумеется, если все безусловно верны.
В любом случае, легче от этого не становилось. Либо Бён Чхоль не так уж близок с братом, либо король сильно отдалён от своей жены. Ни одна из этих вероятностей не сулила мне ничего хорошего.
Но не будут же меня убивать прямо во дворце, верно?
– Поняла, буду ориентироваться по ситуации.
– Рад это слышать, – муж отошёл от меня на несколько шагов. – Со слугами договориться смогла?
– В какой-то мере… Кстати о них. Это нормально, что слугам около двенадцати лет?
– О чём ты?
– Ха Рин, девочка, что здесь служит. Неужели ты считаешь справедливым так относиться к осиротевшим запуганным детям?
– И как же я к ним отношусь, позволь спросить? – в его голосе прорезались стальные ноты, а в глазах были все холодные ветры северных провинций.
– Ну…
– Ты права, детям не место на службе у господ. Но, может быть, им место у рабовладельцев? Или, может быть, в местах, где они будут выполнять совершенно не детские…
– Стой! – я дёрнулась назад и зажала уши ладонями. – Я поняла! Я всё поняла!
Бён Чхоль внимательно посмотрел на меня и, сделав какой-то неутешительный вывод, сжал челюсти. Спросить, в чём дело, я не решалась, но это было и не нужно:
– Хочешь сказать, что доверилась человеку, чьи поступки считаешь недостойными?
– Я… – попыталась придумать хоть какое-то оправдание, но не смогла. Любые слова звучали бы, как нечто невразумительное и до крайней степени лживое.
Странно, но мне совершенно не понравилось, как муж на меня смотрел. Тепла в его глазах не было и раньше, но я не чувствовала себя предательницей.
А с какой стати? Кому я что сделала?
Как будто он сам никого никогда не обманывал! Тоже мне!
И доверие… мы же глубину этого самого доверия не обсуждали, верно? Так что какие могут быть претензии?
– Мне казалось, что мы договорились быть честными друг перед другом. Ты согласилась. Похоже, я слишком рано начал этот разговор.
У меня возникло непреодолимое желание оправдаться. Да, я ему не верила, но и не лгала. Пока что…
– Послушай, я знаю, как это выглядит! – выставила руки вперёд, чтобы остановить Бён Чхоля, пока он не наговорил лишнего и сам не поверил в это. – Поверь, я не хотела тебя оскорбить, а обманывать – тем более. Просто у меня дома дети… была лишь Вон Ён, но матушка оставила её лишь потому, что не хотела прощаться с одной из служанок. А разлучать мать с дочерью никто не собирался. Мы росли вместе, но работать, как остальные, Вон Ён начала гораздо позже.
– И всё же ты предположила, что в моём поступке есть злой умысел, – несмотря на сказанное, напряжение ушло из тела мужа, это было заметно по слегка опустившимся плечам.
– Да нет же! Ничего конкретного я не думала. Не знаю, как объяснить.
С минуту мы смотрели друг на друга. Бён Чхоль явно не понял, что я имела ввиду, а потому решил поступить мудро – кивнуть и подумать об этом в гордом одиночестве, когда никто не будет мешать.
А как я объясню то, что даже формы не имеет? Злой умысел… Слишком общее определение, и это понимание пришло ко мне лишь после того, как неосторожные слова сорвались с губ. Чтобы обвинять, нужно иметь хоть какие-то доказательства или предположения. У меня не было ни того, ни другого.
