Текст книги "Жена главного советника. Клинок Мугунхва (СИ)"
Автор книги: Ирина Ардо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 31: Судьбоносная встреча
Мён Су
Вот он – звук, ради которого я долгое время просыпалась по утрам. Мечи скрестились, издавая характерный звон.
На нас с Джи Мином приходилось по два стражника, пятый же стоял у ворот и готовился атаковать с помощью огненной магии. Краем глаза несколько раз замечала искры. Но пока он не мог ничего предпринять, поскольку мог задеть своих братьев по оружию.
И сейчас я снова поняла, как важны регулярные тренировки и соблюдение пресловутого режима. Если раньше мне легко удавалось обезоружить одного противника и продолжить битву с другим, то теперь…
Ситуацию осложнил и внезапно поваливший снег. Земля стала скользкой, и как-либо бороться с этим было просто невозможно.
Мне удалось поставить подножку одному из стражников, однако и второй не медлил: размашистым ударом он попытался снести мне голову, но я успела увернуться. Резкая боль обожгла лицо, и я поняла, что чудом не лишилась глаза. Однако пелена, застлавшая половину обзора, сильно мешала.
Джи Мин расправился со своими противниками гораздо быстрее и уже ввязался в драку с последним.
– А я тебя помню, – хищно оскалился стражник. – Твоя выходка стоила мне…
Дальше я уже не слушала, судорожно пытаясь вспомнить, где он мог меня видеть. В памяти всплыл день, когда я впервые увидела Бён Чхоля. Да, это был он! Тот мужчина, которому я подсекла колени.
Оправился всё же, сволочь.
– Теперь как? – продолжал глумиться он. – Нравится?
Духи, ну почему я не мужчина? Очень пригодилось бы для остроты и эпичности момента.
Не дожидаясь, пока этот идиот перестанет насмехаться, я кинулась на него и попыталась ранить рабочую руку, но теперь соперник был подготовлен.
Похоже, не всё потеряно, раз он по-прежнему способен оценивать ситуацию. Во всяком случае мне это на руку не играло, так что хвалить его я не собиралась (даже мысленно).
Осознав, что я физически слабее, мужчина замахнулся и постарался надавить на меня своим весом. Он крепко держал хвандо и ждал, когда я рухну.
Мне пришлось отступить в сторону. В обычный день этот человек смог бы удержаться, но снег играл не только против меня.
Оступившись, стражник потерял равновесие и подарил мне драгоценные секунды, в течение которых я успела полоснуть его между лопаток. Из груди мужчины вырвался вопль, и он упал на землю, корчась от боли.
Наверное, нужно было его добить, чтобы он больше никогда не смог встать, но я не смогла. Не было во мне той злобы и ненависти, что заставляет людей убивать. Всё, на что меня хватило – врезать ему ногой по носу. Сильно, но не смертельно. Зато точно отвлечёт надолго.
Я обернулась – Джи Мин держался за плечо, из-под обрывка ткани уже проступала кровь, густая и тёмная, как ночная смола. Он сделал шаг ко мне, и тут же покачнулся.
– Ты цел? – выдохнула я, подхватывая его под свободную руку.
– Пока да, – усмехнулся он, – но если останемся здесь – уже не буду.
Снег усилился. Лёгкие хлопья, ещё недавно кружившие в воздухе, теперь сыпались, будто небеса решили скрыть от людских глаз всё, что должно остаться тайной.
– Мён Су, ты… – хрипло проговорил он, глядя на моё лицо.
– Обычная царапина, ничего страшного.
– Столько крови!
– От ран на лице всегда так, забыл? Давай, надо выбираться отсюда, пока остальные не спохватились.
Как и ожидалось, ворота были закрыты. Я оставила Джи Мина возле стены и приложила огромные усилия, чтобы справиться с огромными деревянными засовами.
Нужно было перелезть через городские стены, но раненая рука брата не позволяла нам этого сделать.
И, похоже, всё было гораздо серьёзнее, чем я думала.
Двери распахнулись, и мне с трудом удалось подавить крик, так и застрявший в горле, потому что я увидела две фигуры, тихо стоявшие по ту сторону.
Нет, ещё один бой мы точно не выдержим…
– Госпожа!
Всё, а вот и бред подоспел. Мне отчётливо слышится голос Вон Ён, хотя её здесь быть точно не может.
– Госпожа, вы выбрались!
А, нет, мне не кажется, и это не галлюцинации.
Так и тянуло как следует отчитать обеих служанок за неподчинение, но это можно оставить на потом. Они увидели, что я практически несу Джи Мина на себе, и помогли подхватить его.
– Нужно закрыть ворота, – я обернулась и уже собиралась сделать это, но меня остановили.
– Нет, госпожа, – дама Хон схватила меня за руку. – Мы поэтому и пришли. Вест отправили во дворец.
– Я знаю, но пока доберутся…
– Вы не поняли меня, – женщина продолжала оттаскивать меня от городских стен. – Как только мы сообщили о наёмниках, один из них оседлал коня и отправился во дворец с донесением. Нужно уходить как можно скорее.
Они увидят это и точно поймут, куда мы ушли. Следы на снегу…
– Да, уходим, – согласилась с доводами. – Будем надеяться, что следы заметёт.
– Верно, госпожа, – Вон Ён тем временем обеспокоенно разглядывала Джи Мина. – Но боюсь, нам придётся остановиться. Господин…
– Я могу идти, – он отстранился от женщин и почти не дрогнул. – Рука повреждена, а не ноги.
– Но ваша рана!
– Ничего серьёзного, всё в полном порядке.
Оставалось лишь полагаться на слова брата. Моя тревога лишь усилилась, но ведь и он не маленький мальчик. Способен оценить свои шансы. Будь всё совсем плохо, я бы точно заставила его вернуться домой, но, казалось, будто мешала только боль. А это, в нашем случае, не так уж и критично.
Мы добрались до леса и уже там обнаружили, что восточные ворота словно загорелись. Факелы. И много. Очень много.
– Бежим! – крикнула, как будто в тумане.
И все послушались меня, опрометью кинувшись вперёд. Драконий Гребень мы найдём, даже если ноги унесут нас в совершенно другую сторону. Нужно было оторваться так сильно, как только возможно.
Но что могут две женщины, не покидавшие города, и двое изнурённых воинов?
Каких-то жалких полчаса, и преследователи разве что не дышали нам в спину.
Звук шагов. Нет, не один – трое, не меньше. Быстрые, решительные, уверенные. Стража. Они шли за нами.
– Быстрее, – прошипела я. – Вон туда!
Мы бросились в сторону, где чаща казалась плотнее. Деревья тут стояли ближе друг к другу, как будто сами стремились укрыть нас от опасности. Снег нещадно слепил глаза, а под ногами предательски поскрипывали корни.
– Там! – донеслось позади.
Я знала: ещё немного – и нас догонят. Джи Мин уже еле держался, тяжело дышал, рана явно мешала двигаться. Его пальцы сжимали ткань на моей спине, будто боялся отстать и исчезнуть. Как тогда. Как раньше.
Перед нами внезапно открылась впадина – неглубокий овраг, вырытый водой и временем. Вон Ён и Дама Хон подошли сзади и с силой толкнули нас вперёд.
– Прыгайте! – крикнула одна из них. Или обе сразу.
И мы упали, больно ударившись о камни и проскользив по снегу. Я прижалась к земле, затаив дыхание. Сверху ещё доносились крики и шум – топот, треск веток, гортанные команды. Служанки убежали. Их шаги быстро удалялись, и вместе с ними – шум погони.
Я не смела поднять голову. Джи Мин дышал рядом. Всё было слишком быстро, слишком страшно. Как в детстве, когда впервые оказалась под ледяной водой и не могла понять – утону ли или выплыву. Сейчас было то же самое. Мы упали, и тишина оврага стала новым миром – глухим, закрытым, полным ожидания.
– Они... – хрипло выдохнул Джи Мин. – Они отвлекли их.
Я молчала. Не могла говорить. Только теперь осознала, что мои руки дрожат, а сердце колотится, как у загнанного зверя. Страх прошёл по телу волной, оставляя за собой тяжесть.
Вон Ён. Дама Хон.
Я видела, как они исчезли в зарослях, как нарочно, громко ступали, привлекая на себя внимание. Как не обернулись.
Они знали. И всё равно сделали это.
– Мы не могли остановить их, – пробормотал Джи Мин. – Даже не успели ничего сказать.
Я стиснула зубы. Сердце болезненно сжалось, и только теперь я поняла, что ощущаю пустоту. Огромную. Как если бы меня вырвали из мира и бросили обратно, только уже в другом теле. Забавно, правда? В прошлый раз подобное ощущение несло за собой только крайнюю степень удивления и отголоски радости.
– Думаешь… они справятся? – спросил он.
Я не ответила. Не могла. Потому что знала – шансов было слишком мало. Никто не уходит от стражи просто так. А уж тем более простые служанки.
– Нам нужно... – начала я, но замолчала.
Что? Идти? Прятаться? Ждать? Я не знала.
Но знала одно: если мы вылезем сейчас – нас найдут. Если побежим – они услышат. Единственное, что оставалось, – затаиться. Как звери. Как духи леса, если они вообще существуют.
Я прикрыла глаза, позволив снегу падать на веки. Пока мы живы. Пока не услышали последние шаги. Мы должны ждать.
Пока они не уйдут.
ГЛАВА 32: Не оглядывайся
Мён Су
Время тянулось бесконечно долго.
Уже в первые секунды тишины я была готова вылезти, однако Джи Мин удержал меня, не позволяя двинуться дальше. Он был прав, ведь кто-то из этих прихлебателей левого советника мог затаиться.
К тому же старик любил прибегать к помощи наёмников, так что один из них вполне мог ошиваться где-то неподалёку. Деревья скрывали луну, погружая нас в кромешный мрак. В какой-то степени это было нам на пользу, проще скрыться, однако и не видно ничего. Совершенно.
Как только тишина достигла своего апогея, мы выбрались из своего укрытия и аккуратно начали продвигаться в сторону Драконьего Гребня. Чем дальше мы шли, тем сложнее нам было. Его Величество знал, где спрятать мятежников, бесспорно. Всё больше огромных камней и крутых подъёмов встречалось нам на пути.
Мы почти не разговаривали. Лишь дыхание, скрип снега и стук сердца в ушах.
И вдруг – снова. Шаги. Щелчки поломанных веток. Чужие голоса.
– Чёрт... – выдохнула я. – Как им удалось?
Мы прижались к склону, затаились. Сколько их? Трое? Пятеро? Больше? Я не могла различить.
– Нужно уходить, – прошептал Джи Мин. – Сейчас.
– Мы не успеем.
Но мы всё равно побежали. Сквозь ветви, через буреломы, вниз по склону и вверх – по камням, где скользили ноги, где воздух резал лёгкие. Я слышала их сзади. Всё ближе. Они знали, что мы здесь. И теперь не собирались останавливаться.
Сначала мы бежали вслепую.
Под ногами хрустел не снег – ломался воздух, трещал лёд, скользили листья, рвались кусты. Ноги застревали между корнями, соскальзывали с камней. Мы не видели дороги – не потому, что её не было, а потому, что бежали не по ней.
Каждый шаг был рывком вперёд. Каждое дерево – врагом, пытавшимся задержать. Лес шептал, шипел, срывался на вой, когда сквозь него пробегали чужаки, лишённые благословения духов. Он был недоволен. Но хуже его были только те, кто остался позади.
Голоса преследователей то замирали, то вновь поднимались волной. Иногда я ловила обрывки слов – угрозы, команды, бессмысленную ругань. Значит, они были рядом. Слишком рядом.
Я не думала. Только чувствовала.
Мой плащ порвался. Одежда промокла насквозь. Щёки горели от холода и ветра, но я не смела остановиться ни на миг.
Рядом, нога в ногу, бежал Джи Мин. Его дыхание был тяжёлым, резким. Он не отставал. Не говорил ни слова. Только бежал.
В какой-то момент впереди мелькнул просвет – небольшой склон, покрытый снегом. Мы взобрались на него, хватаясь за корни, за ветви. Сверху открылся вид на ущелье – крутое, зажатое каменными зубьями.
– Сюда! – прошипела я.
Мы свернули в сторону, по узкой тропе, извивавшейся между елей и валунов. Там можно было хотя бы ненадолго затеряться. Хотя бы на пару минут.
Пара минут – иногда это всё, что нужно, чтобы выжить.
Хотя лучше бы они потерялись. Каким-то неведомым образом стражники выслеживали нас, хотя мы не могли их даже разглядеть.
Мы слышали их. С каждым шагом – ближе. Теперь не кричали. Лишь иногда раздавался свист – короткий, режущий, вроде сигнала. Они координировались. Значит, преследование шло по плану.
Я почувствовала, как страх сгущается в горле, словно дым. И поняла – это конец.
– Джи Мин… – я остановилась, опершись на дерево. – Мы не можем так дальше.
Он поднял голову. На лице – испарина. Глаза яркие, решительные. И в них – понимание.
– Я знаю.
Он не сказал больше. Просто посмотрел.
И в этот взгляд вложил всё, что не мог произнести вслух.
Я почувствовала, как в животе что-то сжалось.
Нет! Только не это.
– Не смей даже думать! – сорвалось с губ. – Ты не…
– Я задержу их. Ты должна уйти.
– Нет! – я лихорадочно хваталась за одежду брата, в панике озираясь по сторонам. – Нет! Даже не проси! Я не оставлю тебя!
Голоса стражников приближались. Мне даже казалось, что я вижу свет их факелов сквозь стволы деревьев.
– Иди, сестрёнка, – он крепко поцеловал меня в лоб и отстранился. – Найди Его Величество. Только он сможет нас спасти.
Знаю. Знаю, демоны всех забери!
– Ты же совсем один, – прошептала, едва сдерживая слёзы.
– Одежда защитит от ветра, руки защитят глаза от солнца, – философское изречение, сорвавшееся с его губ, должно было убедить меня, но подействовало ровно наоборот. Джи Мин заметил это и жёстко добавил: – Беги, Мён Су. Беги так быстро, как только сможешь. И не смей оглядываться.
Оцепенев, я продолжила смотреть на него и отрицательно мотать головой. Очнулась лишь после резкого окрика:
– Беги!
– Они здесь! – голос одного из стражников сбросил последнюю цепь, и я припустила, что есть сил.
Пробираясь сквозь деревья, я знала, что Джи Мин их не пропустит. Лёгкие горели, а ладони саднило от бесконечных падений на камни и ветви, но нужно было двигаться вперёд.
Бежать, идти, ползти – неважно.
Но всё это не шло ни в какое сравнение с разорвавшимся за Джи Мина сердцем. Оно скулило и стонало, умоляя вернуться и принять бой плечом к плечу с самым родным человеком, а потому я нарушила запрет и обернулась, выйдя на место, откуда можно было увидеть поле боя.
На этот раз Джи Мин дрался особенно остервенело, лего парируя все удары, в том числе и магические. Казалось, ещё немного, и все пятнадцать человек полягут от его клинка. Он двигался настолько быстро и стремительно, что меня затопила гордость за то, какой человек меня учил.
Несколько резких выпадов, и трое уже корчатся в предсмертной агонии на земле. Двое с подрезанными коленями кричали от боли рядом со своими сослуживцами. Этот вопль был настолько громким, что мне казалось, будто он раздаётся у меня над ухом.
Одним резким движением брат обезоружил ещё одного из своих соперников, и я уже собиралась продолжить путь, но краем глаза заметила человека, прятавшегося в тени.
Горло свело судорогой, когда я увидела, как он отправляет в Джи Мина парализующее плетение. Он не успел остановить магическое воздействие, лишь уклонился, но и этого было достаточно – половина его тела перестала двигаться и меч выпал из рук. Один из стражников воспользовался моментом и в секунду оказался прямо напротив Джи Мина.
Что-то внутри меня с громким звоном рухнуло и разбилось на мелкие осколки, когда я увидела, как сталь пронзает его тело. Всё выглядело так, словно кто-то специально замедлил происходящее, продлевая нашу с ним агонию. Схватившись за место под рёбрами, я физически ощутила холод клинка, медленно входящего в плоть.
Резко стало холодно. Будто северные ветры всей своей силой обрушились на одну меня, выжигая своим морозом всё внутри.
Задыхаясь, я не могла издать ни звука. Убийца вынул меч так, чтобы создать широкую рану, из которой потоком хлынула кровь, окрашивая едва успевший выпасть снег.
Он упал на колени. Он… упал.
А я смотрела на это. Смотрела, судорожно хватая ртом воздух и не шевелясь. Кажется, по щеке стекла одинокая слеза и впиталась в ворот.
Нет. Нет, это всё не со мной! Не с ним! Не с нами!
Опустившись на колени, я наблюдала, как из моего брата уходит жизнь. Внезапно он повернул голову, устремив свой взгляд прямо на меня. Я знала это и практически услышала его укор: «Я же говорил тебе – не оглядывайся».
– Ищите второго! – рявкнул один из этих извергов. – Он не мог далеко уйти!
Уйти. Надо уйти.
Больше всего на свете хотелось броситься туда и растерзать всех, но приходилось помнить, что стоит на кону. Благодаря урокам Бён Чхоля я больше не могла бездумно рисковать и взвешивала каждый шаг.
При одной мысли, что мне придётся оставить Джи Мина на растерзание этим стервятникам, корка льда треснула, и слёзы потоком хлынули из моих глаз. Сотрясаясь от рыданий, я рванула прочь, то и дело спотыкаясь о корни деревьев. Пелена перед глазами мешала видеть даже то малое, что позволял тонкий месяц.
При очередном падении ногу пронзило резкой болью, и я, не сдержавшись, вскрикнула, тем самым обозначив своё местоположение.
– Он здесь! – раздалось совсем рядом.
Задыхаясь и внутренне раскалываясь, я заставила себя подняться, превозмогая слабость и ломоту в теле. Если мне и суждено умереть, то уж точно не лёжа лицом в землю.
Джи Мин принял неравный бой, пал, как настоящий воин. Нельзя, чтобы его смерть стала пустой и бессмысленной. Он умер за наши идеалы, за наше государство, за меня.
Я должна жить! Должна!
Повторяя это из раза в раз, я бежала, не разбирая дороги, и не успела сообразить, что почва под ногами кончилась.
Всё внутри оборвалось от осознания, что прямо сейчас я лечу в обрыв. Таких расщелин в горах превеликое множество, и никто меня не найдёт, даже если будет очень стараться.
Скатываясь по склону, я чувствовала, как камни раздирают одежду и мою кожу. Удар о камни выбил из моих лёгких весь воздух, и всё, что мне оставалось – смотреть широко распахнутыми глазами на то, как стражники с факелами склоняются над ущельем.
– Гляди, так это же девка! Поднимать будем?
– Сама подохнет.
– Точно, не вылезет. А второго?
– Оставим на корм зверью.
Мерзкий хохот множества мужских голосов эхом отбивался от гор, разносясь по всей округе. Мне хотелось взреветь, подняться, заставить их ответить за каждое слово, но, похоже, что я закончилась.
Не было сил ни на гнев, ни на слова, ни даже на то, чтобы просто пошевелить пальцем. Оставалась лишь солёная влага на моём лице, стены, созданные природой, и бескрайнее небо, безмятежно наблюдавшее за страданиями своих детей. А ещё тьма, медленно укрывавшая меня в своих объятиях.
Духи оставили нас.
Мы проиграли.
Я проиграла.
ГЛАВА 33: Обнажённый клинок
Бён Чхоль
– Ищите! – рявкнул я на всех разом. – Всеми силами заклинаю, ищите! Вон Ён, дама Хон, куда она могла направиться?
– Они сказали, что последуют в лес, господин. Они должны были уже дойти, – голос девушки осип от многочасовых рыданий.
Когда она и придворная дама пришли в наш лагерь, я опешил и не мог найти слов. Мён Су забралась мне под кожу и вероломно предала, но я всё равно и в страшном сне не мог представить, что она останется без защиты и поддержки хотя бы на секунду. Когда женщины сообщили мне о том, что безрассудные дети клана Хван отправляются на наши поиски, готовился задать кое-кому хорошую порку.
Вон Ён утверждала, что брат моей жены знает дорогу, но когда они не появились к середине ночи…
Никогда прежде я не испытывал такого ужаса. При одной мысли о том, что некогда сияющие глаза Мён Су закроют, а тело её положат на погребальную доску, чтобы предать земле, я метался, как тигр, запертый в клетку.
Я прогнал её, но знал, что она где-то там… дышит, улыбается, пусть и не мне.
– Брат, – Чжэ Сан положил руку мне на плечо, как делал это всегда, – эти леса огромны. Если она сбилась с пути…
– Будем искать, – перебил его я.
Не желал слушать то, что он скажет дальше, пусть и осознавал.
Пока никто не произнёс этих страшных слов вслух, пока мы не нашли её тело, Мён Су жива.
Моя жена жива.
Многие устали и обессилели, но продолжали искать девочку, не умеющую сидеть на месте и постоянно подвергающую себя опасности.
Некоторых я отправил обратно в лагерь, когда уже забрезжил рассвет. В том числе и служанок. Они упирались и не собирались сдаваться, пока не найдут свою госпожу. Сработала только просьба подготовить одну из комнат в доме к её прибытию.
– И долго ты будешь так?
– Сколько потребуется.
Понадобится – жизнь положу, но найду.
Увидев следы на тонком покрове снега, я с новыми силами направился туда, куда они указывали. Но слишком много следов. Слишком много.
Уверен, моя жена им не попалась. Эта умница залезет на дерево и будет ждать там, а может, и вовсе придумает, как положить весь отряд. Она именно такая: стойкая, смелая, напористая. Пусть и цветок, но его никто не сможет сломить.
Остановившись перед ущельем, я задержал дыхание, стараясь не думать о том, что Мён Су может быть там.
– Хочешь, я посмотрю? – верно понял моё состояние брат.
– Нет. Я сам, – если мой дикий цветок лежит на дне, я должен увидеть это первым.
Один взгляд вниз – и я погиб. Хрупкое тело лежало, распластавшись на одном из выступов слишком близко к краю бездны. Даже с такой высоты я видел неестественную бледность кожи.
– Подайте верёвки и одеяла, – мрачно велел Чжэ Сан крестьянам, оставшихся с нами.
Как под мороком я перевязывал себя и спускался, с каждым шагом приближаясь к своей смерти. Да, это была именно она. Мён Су мертва и виноват в этом лишь я один. Не нужно было её отпускать. Я мог обуздать свой гнев, запереть её и принять решение, когда все мы будем в безопасности, но прогнал.
Сел рядом и бережно поднял свою жену на руки. Изорванная в клочья одежда, ссадины на ладонях и красивом юном лице – всё это последствия моих решений. На её щеках были замёрзшие дорожки от слёз. Ей было больно, очень больно. Половина лица в крови.
Кто посмел прикоснуться к этому лицу?
Кто решил, что имеет право осквернить его своим поганым клинком?
Если бы не моя слепота, я бы не сжёг её карты и прочие атрибуты шаманки. Возможно, если бы она увидела, что ей грозит смертельная опасность, то не стала бы так рисковать.
Прижимая к себе бездыханное тело, я был готов взвыть раненым зверем. Боль, доселе неведомая, пронзила всё моё существо. Разве так бывает? Так, что ты сам готов броситься со скалы, потому что чья-то грудь больше не вздымается от размеренного дыхания, потому что больше некому смотреть на тебя с немым укором, потому что не услышишь чей-то смех.
Жизнь, как создание высшей сущности потеряла смысл.
– Открой глаза, – лихорадочно шептал я, ощупывая шею и лицо. – Мён Су, прошу тебя, умоляю, открой глаза.
Кто бы мне ответил.
– Ну же, – всё крепче сжимал её плечи, словно это могло как-то помочь. – Давай. Ты должна жить, мой дикий цветок. Должна жить!
Едва прикоснувшись к её губам, я почувствовал слабое дыхание. Настолько слабое, что это больше походило на наваждение. Судорожно надавил на её челюсти пальцами, чтобы раскрыть рот, прислонился щекой и ощутил лёгкое тепло снова.
Она дышит!
Она всё ещё дышит!
Болезненный смех вырвался из моей груди, сбрасывая с души тяжёлый камень. Поцеловав жену в висок, я махнул рукой, подзывая на помощь.
И снова всё, как в тумане – очнулся, только когда моя женщина лежала в моих руках уже наверху, закутанная в три шерстяных одеяла.
Глупцы из совета собирали золото и дорогие ткани, даже не подозревая, что самое настоящее и ценное сокровище находится у меня. И уж точно не знали, что я снесу голову любому, кто посмел попытаться его у меня отобрать.
– Кажется, кто-то заслужил прощение? – с доброй улыбкой спросил Чжэ Сан, подходя к лагерю.
– Королю не положено задавать глупые вопросы, – съехидничал больше от бессилия.
Вопрос был действительно глупый. Я простил бы ей всё, лишь бы она была жива и Чжэ Сан знал это, как никто другой, потому что сам прошёл через подобное.
– Нужно найти Хван Джи Мина, – сказал тоном, не терпящим возражений. – Если они отправлялись вместе, значит, разделились. Найди ещё добровольцев, пусть осмотрят всё. Мён Су при пробуждении захочет знать, где её брат.
– Согласен. К тому же если он ранен, то каждая минута ценна. Я займусь этим.
Зайдя в дом, я передал жену в руки служанок и Её Величества, дожидавшейся нас в лагере. Она порывалась отправиться с нами, но брат не позволил. Она была такой же, как и моя Мён Су, так что могу представить, каких усилий ей это стоило.
– Кладите её сюда, – королева суетилась, раздавая указания. – Надеюсь, духи будут милостивы и она просит достаточно долго.
И она была права. Ночь без движения зимой на камнях – прямой путь к обморожению. Когда моя жена начнёт отогреваться, это будет очень больно.
– Господин, – дама Хон начала выпроваживать меня из комнаты, – ступайте и отдохните.
– Я останусь здесь.
– Госпоже нужен покой, а также супруг, способный помочь не только ей, но и себе.
Верно.
Эта женщина была мудра и многое повидала. К тому же она явно знала, как чувствует себя женщина. После того, что я сделал, вряд ли Мён Су захочет увидеть меня первым, когда очнётся.
Я медленно добрёл до брата и обессиленно рухнул на пол под двумя изумлёнными взглядами.
– Ты нашёл их? – Джэ Ён старался не выдавать обеспокоенности, но две служанки, раненые и запыхавшиеся, чудом спасённые повстанцами, дежурившими вокруг лагеря, взволновали его не на шутку.
– Только Мён Су.
– А Хван Джи Мин? – король нахмурился. – Он бы её не оставил.
Да, мы оба понимали, что это может означать, но я гнал от себя эти мысли, надеясь найти паренька живым.
– Как она? – друг решил сосредоточиться на том, что нам точно известно.
– Она дышит, но едва, – тихо сказал я, будто боясь спугнуть дух её жизни одним неосторожным словом.
Рядом потрескивали дрова в очаге, свет мягко колыхался на стенах, но ни одно из этих мелочей не грело. Комната, где мы собрались, казалась пустой. Даже несмотря на то, что в ней были трое: я, мой брат Чжэ Сан и Джэ Ён, друг, проверенный временем и кровью.
– Что с ранами? – спросил Джэ Ён. Он всё ещё не садился, стоял у окна, сжимая ладонями подоконник, как будто только эта деревяшка мешала ему рвануть обратно в лес.
– Глубокие царапины, сильное переохлаждение, ушибы. Ничего смертельного, но она висела на грани. Много часов… Один неверный шаг – и я бы держал в руках её мёртвое тело.
Молчание. Давящее, вязкое. Мы знали друг друга достаточно долго, чтобы не прятаться за фразами. Но сегодня даже привычная прямота давалась с трудом.
Я провёл ладонью по лицу. Словно хотел стереть ночь, страх, всю эту чёртову, как выражалась моя жена, боль, от которой ломило грудную клетку.
– Брат, – произнёс Чжэ Сан. Его голос был ровным, спокойным, почти королевским, но я знал, чего стоила ему эта внешняя невозмутимость. – Теперь ты должен сосредоточиться. Если она выжила, значит, у нас всё ещё есть шанс. Но Джи Мин…
– Его нужно найти, – резко сказал я перебивая. – Я уже послал отряд.
И мотнул головой, понимая, что этого недостаточно.
– Он мог отклониться. Мог ранить кого-то и сменить направление. Мог отвести врага… – голос сорвался. Я замолчал.
Чжэ Сан, не проронив ни слова, налил мне чай. Я не пил. Только смотрел, как пар струится в воздухе, как тонкой струйкой вода убегает из губ чаши.
– Я не могу сидеть, – выдохнул, наконец. – Не могу просто ждать.
– Ты не должен, – подал голос Джэ Ён. – Но ты и не должен бросаться в гущу событий без плана. Мы почти на краю. Левый советник послал слишком много людей. Если Джи Мин жив, он всё ещё в опасности. Если его не найдут где-то поблизости, то вполне вероятно, что он стал пленником клана Ён.
Я закрыл глаза.
Всё начиналось, как разумная идея: изоляция, оценка, безопасный путь. Но всё пошло под откос. Старые чувства, упрямство, горячая кровь – всё смешалось в один бесконечный кошмар. И сейчас я чувствовал: то, что горит внутри меня – не просто тревога. Это предчувствие.
– Он один, – тихо сказал я. – Ты слышал меня? Один.
– Я слышу. И потому мы должны быть не порывом, а ударом. Точным. Только так можно победить, – ответил Чжэ Сан.
Я встал. Чашка осталась нетронутой. Ткань плаща, что всё ещё пахла холодом и снегом, прилипла к коже, но я не заметил.
– Лишь бы не стало поздно, – хмуро заметил Джэ Ён. – Что, если он уже мёртв?
– Тогда тем более. – Я встретился взглядом с братом. – Если мы не начнём сейчас, завтра может быть поздно. Он… Он может быть мёртв.
– Ты не знаешь этого, – резко ответил Чжэ Сан.
Никто не знает. Но если всё так, то Мён Су этого не выдержит. Крепкий для цветка стебель не способен справиться с обвалом. Он надломится.
– Нужно молиться, – никогда этого не делал, но сейчас был готов. – Этот мальчишка не имеет права оставить её без защиты.
– Ты и есть её защита.
– Уже нет. Сам знаешь. В любом случае, мы его выходим. Во дворец он с нами не пойдёт, но…
Не знаю, сколько мы так просидели. Час или два.
Из сколоченного наспех дома нас выгнал нечеловеческий вопль.
Выйдя на улицу я отметил, что солнце было уже в зените. Отряд вернулся. Все присутствующие кругом столпились вокруг Вон Ён, надсадно рыдавшей над чьим-то телом.
– Всё-таки мёртв, – мрачно отметил Джэ Ён.
Я должен был убедиться сам.
Расталкивать никого не пришлось, люди сами расходились, уступая мне дорогу.
Джи Мин лежал на боку. Бледный, весь в снегу. Тут лекарем быть не надо, чтобы понять – тело окоченело. Что ни делай, как ни пытайся, ничего уже не исправить.
– Господин, – причитала служанка. – Господин, как же так?! Вы не можете оставить госпожу! Не можете!
– Идём, милая, – дама Хон оттащила девушку от погибшего, что-то ласково шепча той на ухо.
Над лагерем нависла тяжёлая туча, пригнанная отчаянием и скорбью. Первый павший в бою за корону.
Раньше многие думали, что всё пройдёт легко и безболезненно, однако теперь пришло полное осознание происходящего. Каждый из них может оказаться на месте Джи Мина, сердце которого билось ради Чонгхона и семьи. Как и их собственные.
Я опустился рядом, на колени, не чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань. Просто смотрел. На лицо, что когда-то сверкало задором. На губы, которые так часто отпускали дерзости. На руки, державшие меч с таким упрямым благородством, что любой генерал позавидовал бы.
Смерть… Она будто вырезала из воздуха всё лишнее, оставив только суть.
– Прощай, Хван Джи Мин, – произнёс я тихо. – Ты сделал больше, чем кто-либо мог требовать. Прости нас за то, что не успели.
Он не услышит. Но это не важно.
Важно, чтобы услышали другие. Чтобы поняли. Чтобы не забыли.
Мы с Чжэ Саном стояли теперь рядом. Джэ Ён опустил голову, его пальцы сжались в кулаки.
– Он не вернётся, – сказал брат. – Но его имя – с нами. И его поступок. Он дал нам время и показал, что мы вершим правое дело. Хван Джи Мин боролся за будущее Чонгхона.
Я кивнул. Горло сжало так, что говорить стало трудно.
– Мы отплатим, – выдохнул я. – Всем, кто посмел пролить его кровь. Всех, кто посмели считать себя вершителями судеб. Потомки запомнят имя Хвана Джи Мина – не как мятежника, а как героя.
Ветер взвыл между деревьями, словно повторяя за мной. Лица солдат вокруг были мрачны, но твёрды. Они видели смерть. Почувствовали цену.
Теперь эта война – не просто борьба за трон. Это долги. Клятвы. Боль, запечатанная в сердце.
И каждый шаг вперёд отныне будет шагом по их памяти.
