Текст книги "Жена главного советника. Клинок Мугунхва (СИ)"
Автор книги: Ирина Ардо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 27: Расплата
«Кажется, что вроде здесь болеть не должно,
но оно болит. Это нечестно».
© Жизнь
Мён Су
Паланкин двигался чудовищно медленно.
Я честно пыталась забиться в угол, наплевав на все приличия, свернуться в клубочек и уснуть, однако периодическое постукивание по стенке мешало уплыть от реальности.
Джи Мин то и дело пытался поговорить со мной. По его бодрому голосу я понимала, что он ничего не знает. Получается, Бён Чхоль промолчал. Или придумал какую-то причину, по которой он отсылает меня в родовое поместье. Если бы не это, уверена, брат просто отвернулся бы от меня за то, что я посмела поставить всю нашу семью под угрозу.
Никакое наказание не будет для меня сильнее собственного. Из раза в раз я прокручивала в голове каждое событие, которое было способно повлиять на исход, и прикидывала возможные варианты выхода. Всё сводилось к одному – нужно было сказать сразу, пусть я и не могла этого сделать по ряду причин. Трудно представить сочетание жизненных обстоятельств, которое будет хуже этого.
Нелепость.
Сущие мелочи способны привести к подобного рода трагедии. Незначительные нюансы. Здесь не договорила, там смолчала, здесь забыла, и вот пустяк превращается в крупномасштабную ложь.
Ладно, у меня был не совсем пустяк, я действительно планировала предать Бён Чхоля. Но быстро отказалась от этой идеи! Потом все мои действия были направлены на помощь.
Жаль, что всё вышло вот так.
Слуги остановились. А с ними и паланкин, давая понять, что мы прибыли на место.
Я сделала два медленных вдоха и два медленных выдоха, сжав челюсти, прежде чем дверца открылась и меня выпустили на улицу. Многие говорят, будто это помогает собраться и успокоиться, вот только мне показалось, что сердце забилось с удвоенной силой, а ноги и руки отказывались слушаться.
Может, в обморок упасть?
Духи, какие только глупости в голову ни лезут! Мне что, пять лет?!
За ошибки и неосмотрительность иногда приходится крайне дорого платить. И принимать это нужно с достоинством. Не жаловаться. Не ныть. Не винить кого-либо другого.
Потому что привела к такому исходу своими руками.
В доме стояла непривычная тишина.
Слуг практически не было, да и мачеха с отцом не вышли встречать… Неужели они всё знают?
– Я велел отцу уйти в безопасное место, – Джи Мин верно истолковал моё замешательство. – Ты же знаешь, что у нас есть ещё одно поместье…
– Давно?
– Две недели как.
– Ясно.
Смысла спрашивать о чём-либо другом не было. Убивало то, что все считали меня настолько ненадёжной, что рассказывали обо всём в последний момент. Или же не рассказывали вообще.
Хрупкой девочкой я точно не была, так что выводы напрашивались сами собой.
– Идём, я провожу, – брат мягко подтолкнул меня в спину, но я и сама уже была готова сойти с места, лишь бы поскорее перешагнуть порог.
Здесь всё казалось меньше.
Раньше в этом доме я чувствовала себя пленницей, теперь – изгнанницей, временно возвращённой на место заключения. Но стены те же. Окна те же. Даже скрип половиц под ногами казался знакомым как напоминание: «Ты не изменилась, ты просто сделала круг и вернулась туда, откуда начала».
Сзади слышались осторожные шаги. Вон Ён.
– Госпожа, – тихо позвала она, – может, стоит немного отдохнуть?
Она и Дама Хон первыми увидели моё состояние и уже готовились к тому, что я вот-вот к духам отправлюсь.
Я не слышала ничего и никого, просто смотрела в одну точку.
Моя комната с выходом во внутренний сад осталась нетронутой. Практически.
Мебель осталась на своих местах, но всё выглядело так, словно в этом помещении никто никогда не жил. Стало холодно, неуютно. Я выросла в этих стенах, но теперь они казались мне чужими. Всё моё существо противилось тому, чтобы здесь находиться. Лёгкие сдавливало спазмом от ощущения брошенности и ненужности.
Разве так должно быть? Меня ведь привезли не куда-нибудь, а домой…
Вот только это место больше не было моим домом. Моё истинное пристанище было в поместье, где прямо сейчас находился мой муж.
Уверена, он увидел оставленные вещи. А я просто не хотела забирать их собой. Сердце разрывалось и выло, стоило мне представить, что я буду разглядывать его подарки в одиночестве. Если рубить, то с корнем.
Во время сбора вещей я ворвалась в спальню и перевернула всё вверх дном, перепугав всех служанок, а при выходе из покоев просто вытащила карты с палочками и со всей дури швырнула их в сторону.
Я не умела пользоваться своим даром, не умела задавать правильные вопросы, никто меня не учил. Не стоило и начинать. Если бы я полагалась на соображения совести, а не пыталась трактовать выпавшие мне расклады, то всё закончилось бы иначе.
Стоило мне подумать о картах, как в груди появился знакомых холод. Только теперь он накатил так резко, что я, не удержавшись на ногах, рухнула на пол, больно ударившись коленями и ладонями.
– Госпожа, – Вон Ён всполошилась и попыталась меня поднять, перехватывая поперёк корпуса своими тоненькими ручками. – Прошу вас, госпожа! Вставайте! Умоляю вас, вставайте!
Но я не могла. Тело словно больше не принадлежало мне. Пульс в ушах загремел, как барабаны войны – частый, сбивчивый, чужой. Воздух – острый, будто кристаллы льда в лёгких. Я пыталась вдохнуть, но грудная клетка сжалась, как от огромного давления, и не разжималась.
Паника обрушилась волной, заливая разум. Ничего не было – только этот грохот в голове, онемевшие пальцы и животный страх, будто что-то внутри меня надломилось и теперь разлетается по частям.
Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь – Вон Ён, себе, духам, хоть миру, – но из горла вырвался только сиплый хрип. Горький вкус желчи подступал к языку. Всё тело покрылось липким потом.
Сейчас умру… Точно умру!
Я действительно верила, что всё – сейчас сердце разорвётся. Что разум окончательно треснет. Что вот оно, наказание – настоящее, бесспорное, неотвратимое.
– Госпожа! Прошу вас! – дама Хон. Она плакала. Я чувствовала, как её руки дрожат, как она трясёт меня, стараясь привести в сознание. – Позовите лекаря! Быстрее!
Её голос тонул в звуках моего собственного дыхания – рваного, судорожного. Слёзы текли сами по себе, и я даже не сразу поняла, что плачу. Меня трясло. Настоящая, физическая дрожь – судороги от страха, холода и чего-то ещё более необъяснимого.
Словно бы меня вывернули наизнанку.
Это был привет от духов. Я не знала, что именно случилось, но где-то на грани сознания отчётливо понимала: оставлять шаманские инструменты было нельзя.
Предки наказывали меня за отношение к их дару. Они гневались, завывали, заставляя стены содрогаться. Или мне просто так казалось.
И всё же я была благодарна этой боли. Она практически вытеснила пожирающую меня тоску. И чувство вины.
Я слышала голос Джи Мина – он был где-то рядом, в коридоре, потом ближе, ещё ближе.
– Что случилось?!
Брат ворвался в комнату и застыл. Не знаю, как я выглядела со стороны, но по тому, как он побледнел, поняла – зрелище было не из приятных.
Не удивительно, ведь сейчас его сестра лежала на полу, цепляясь пальцами за доски на полу и жадно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
– Она не может дышать, – прошептала Вон Ён, почти беззвучно, как будто боялась, что громкие слова сделают только хуже. – Это духи. Они… наказывают.
Зря я рассказала ей, что чувствовала в моменты гаданий. Джи Мин ведь не знает…
– Прекратите этот вздор, – срываясь, отрезал он, очевидно, не поверив. Опустившись на колени, брат приподнял меня и, запрокинув мне голову, попытался привести в чувства. – Мён Су, посмотри на меня. Посмотри на меня!
– Не… – из горла вырвалось нечто, похожее на карканье воронов. – Не вздор…
– Мён Су…
Не поймёт. Он не поймёт, если я не скажу. Хватит прятаться.
– Я шаманка.
– Бредит, – Джи Мин сокрушённо покачал головой. – Твой дар давно…
– Я гадала. Джи Мин, я… – замолчала, потому что мороз начал отступать. Я, наконец, почувствовала себя живым человеком.
– Это правда, господин, – жалобно пискнула Вон Ён.
Может, духам просто надоело, что я прячу то, чем они мена наделили, остановив свой выбор на невнимательной девочке, так глупо распрощавшейся с жизнью. Мне дали шанс, а я его не использовала.
– Тебе нельзя возвращаться к главному советнику, – сказал Джи Мин уже спокойнее, явно отметив, что моё дыхание выровнялось. – Он тебя убьёт.
– Не убьёт. Он уже знает.
А ещё не убьёт потому, что всё самое страшное уже произошло. Он уже меня убил.
От прежней Мён Су остались лишь оболочка и подаренный братом хвандо, который навсегда останется в углу. У меня было два мощных оружия: духи и клинок, но ни то ни другое меня не спасло.
Потому что пользоваться надо уметь. Я думала, что мастерски владею одним из них, и на пристойном уровне другим.
Ошиблась.
Самое сложное – сознаться Джи Мину, что теперь на нашу семью ляжет несмываемый позор. Что если у него появится дочь, не видать ей достойного замужества. Что его нахождение в совете под угрозой.
Если он не знал, что Бён Чхоль раскрыл направленность моего дара, значит, не знает и об остальном.
Неужели мой муж решил отомстить и ударить мою семью в самый неожиданный момент?
– Надо же, – растерянно прошептал Джи Мин и крепко-крепко прижал меня к себе. – Может, поэтому он и велел увезти тебя сюда.
В глазах защипало, а по щеке скатилась первая слеза. За ней вторая. Тёплые объятия брата создали тёплый кокон, в котором моё отчаяние окончательно высвободилось, захлестнув меня с головой.
– Не расстраивайся сестрёнка, но воевать тебе нельзя. Одной точно нельзя.
Сотрясаясь от горестных всхлипов, я не сразу поняла, о чём он толкует.
Воевать?
Одной?
– Что? – растерянно прохрипела я.
– Он разве тебе не сказал? – брат выглядел искренне удивлённым. – Ничего, я с ним поговорю. Его Величество считает, что действовать нужно сейчас, пока в совете раскол. Джэ Ён уже собрал отряды, они придут на следующий день по его команде. Чуть меньше тысячи человек, не так много, но для дворца должно хватить.
– Джи Мин, нам конец. Бён Чхоль будет отказываться от этого брака. Я… Я…
Расплакавшись ещё сильнее, я сбивчиво рассказала брату всё, что произошло. Не утаивая ничего.
Если уж натворила дел, нужно было предупредить его, чтобы никакие последствия не стали для него неожиданностью. Если бы на месте Джи Мина сидел отец, у меня бы просто не хватило на это сил. Смалодушничала бы в очередной раз. Потому что разочарование в некогда беззаветно любящих глазах…
Нет, лучше умереть.
И на брата я не смотрела. Почувствовала, как с каждым словом он сжимал мои плечи всё сильнее, осознавая масштаб происходящего. Уверена, он тоже сейчас уйдёт. Оставит меня одну.
Особенно после последнего признания:
– Это не всё.
– Говори, – пробормотал он безжизненным голосом.
– Твоя сестра умерла тогда. Во время проверки дара. Она была слишком слаба и…
– Так, нам точно нужен лекарь. Ты от горя умом тронулась, Мён Су.
– Дослушай меня, – я вцепилась в его руку. – В своём мире я прожила примерно до нынешнего возраста, а потом… Я не смогу тебе объяснить, что произошло потом. Тот мир был совершенно другим. Духи дали мне второй шанс, поместив меня в это тело. Я жила жизнью Мён Су, со временем забыв практически всё из прошлой жизни. Оно просто стёрлось.
Джи Мин молчал, продолжая держать меня в своих руках. Он не двигался, казалось, даже не дышал. Сестра, которую он любил, оказалась совершенно другим человеком и все годы молчала об этом.
Как такое принять?
Но и дальше скрывать было нельзя. Я требовала честности, имея такие тайны, что ни с какими недоговорённостями не сравнятся. Всё, что мужчины умалчивали и скрывали, были детским лепетом.
Во всяком случае, мне так казалось.
– Прости меня, – единственное, что я могла сказать. – Прости, если сможешь. Я вас люблю. Я надеялась, что смогу вас защитить. Я пыталась вас защитить…
– Знаю, – шепнул Джи Мин и принялся поглаживать меня по волосам, как в детстве, когда я падала и разбивала коленки. – Знаю, сестрёнка.
Сестрёнка.
Даже после всех моих промахов, после всего, что я ему рассказала, он по-прежнему считал меня своей сестрой. Родным человеком. Не оттолкнул, не оскорбил.
– Никто ничего не узнает, – продолжал приговаривать брат. – Клянусь всем, что у меня есть. Никто не узнает.
И зачем я только полезла справляться со всем одна?!
Вот она – моя поддержка и опора. Нет, я знала это, но в какой-то момент, оставшись в доме незнакомца, совершенно забыла, что у меня всегда был надёжный тыл. Человек, к которому можно было обратиться за помощью в любое время.
В чужом доме, брошенная мужем и абсолютно несчастная, я уснула в объятиях старшего брата – единственного островка тепла и спокойствия, оставшегося у меня в этом мире.
ГЛАВА 28: Иллюзия поражения
«Нельзя говорить о поражении,
пока не закончилась битва».
© Корейская пословица
Две недели спустя
Бён Чхоль
– Ты уверен, что поступил правильно? – я нахмурился, глядя на очередного советника, покидающего территорию дворца.
Моему брату понадобилось больше времени, чтобы восстановиться, однако действовать он начал быстрее моего. Пока я топил себя в тоске и пытался понять, где просчитался, он пришёл в себя и арестовал многих коррумпированных чиновников.
Ён Кан Дэ и обе старшие королевы были вне себя от ярости. К сожалению, не нашлось должных оснований для их отстранения и дальнейшего заключения, однако оставалось совсем мало времени.
И это стало его ошибкой. Нашей ошибкой.
С такими людьми нужно сначала арестовывать, а потом уже показывать.
– Моя королева должна оставаться в безопасности, – брат пришпорил коня и направился в сторону гор, заставляя меня последовать его примеру. – Сейчас нам нужно просто отвлечь внимание.
Нам пришлось в срочном порядке придумывать какой-то выход, ведь вчера вечером левый советник имел наглость заявиться к Его Величеству и начал сыпать угрозами. Не пустыми. Волне исполнимыми.
Меня не оказалось рядом, чтобы заткнуть выжившему из ума старику рот, поэтому Чжэ Сану пришлось справляться в одиночку. Какая бы сила ни наделяла его властью, он не мог справиться с натиском человека, державшего всю страну в страхе перед своим именем не одно десятилетие.
Мой брат так же, как и я, оказался пленником чувств и привязанностей, за что теперь расплачивался сполна. Оставшиеся члены совета подготовили ловушку и даже не потрудились заманить короля туда, прямо выложив все имеющиеся карты.
Если он не согласится на сделку, то пострадает самое слабое и самое дорогое для него звено в нашей цепи – Её Величество. Она поддерживала все его идеи, помогала по мере сил, призвав на помощь своих отца и братьев.
И теперь оказалась на одной с нами стороне во всех смыслах.
– Если что-то пойдёт не так, и мы не вернёмся, они в любом случае лишат её жизни, – нагнав Чжэ Сана, я покачал головой. – Что будешь делать тогда?
– Королеву уже увозят из дворца в направлении гор, но другим путём. Она отправилась вместе со слугами с кухни. Они провезут её в своей тележке и выпустят на границе города. Дальше она вместе со своими служанками доберётся до нашего лагеря в горах. Джэ Ён получил соответствующие указания.
– Уже лучше.
– Верно. А что с дочерью дома Хван?
– Не знаю, – никто не мог знать, каких усилий мне стоил этот равнодушный вид.
– Врёшь. Мне точно, а себе… знать не могу, – сказал брат чуть тише, чтобы не услышали солдаты королевской стражи, ехавшие позади нас. Мы им доверяли, но это не те люди, с которыми можно обсуждать подобные вопросы.
Более того, я не собирался обсуждать это ни с кем.
– Я действительно не знаю.
– И именно поэтому нагнал её брата возле дворцовых ворот.
Не думал, что он это видел.
Однако теперь отпираться бессмысленно. Неделю назад я дал слабину и получил весьма холодный ответ. У Мён Су всё было хорошо, она не покидала родового поместья и занималась его поддержанием до приезда отца и мачехи.
Всё шло своим чередом, жизнь её стала спокойной и размеренной. Счастливой.
Ровно такой, какой она была до нашего брака.
– Я действительно не знаю подробностей. Знаю лишь то, что она вполне удовлетворена своей нынешней жизнью. Тихой и спокойной.
– Не пристало мне совать нос в твои дела, как и тебе в мои, однако сильно в этом сомневаюсь. Твоя супруга – необычная женщина, – король до сих пор считал, что произошла чудовищная ошибка. Он не верил, что Мён Су лгала и изворачивалась. – Она не станет сидеть за инструментом или вышиванием, не станет медитировать над холстом.
– Твоя супруга тоже не отличается общепринятой добродетелью.
– Для моей королевы это вопрос выживания. Поверь мне, как только она поймёт, что страшное позади, она успокоится. Ты не видел, как она через себя переступала. Ей приходилось нарушать правила, в эффективность которых она безоговорочно верит. Нет, брат мой, она не похожа на твою женщину. Сильнее и умнее многих, но не другая, – Чжэ Сан усмехнулся и посмотрел в пасмурное небо, которое было готово оплакать землю одним из последних ледяных осенних дождей. – В какой-то момент мне показалось, что в теле госпожи Хван сидит душа бравого воина. Женщины такими не рождаются, полагаю, что жизнь у неё была… Получше нашей, безусловно, но не сильно.
– Боюсь, что именно такой можно только родиться.
Любую волю можно сломить. Силой или любовью, это не столь важно. А этот дикий цветок продолжал расти даже сквозь падавшие на него камни.
Такую, как Мён Су не перевоспитаешь, не сломишь и не изменишь.
Признаю ошибку, оказался не готов.
Праздные разговоры завершились, как только мы подошли к горному лесу и почувствовали, что ветер стих. Даже птицы попрятались, не издавая ни единого звука. Дурной знак.
– Если будет землетрясение, то нам всем не поздоровится, – заметил Чжэ Сан.
– Будем надеяться, что земля окажется милостива к своим сыновьям, – ответил я и пришпорил коня.
Нам и без того будет непросто, не хватало ещё и шуток природы. Если земля начнёт содрогаться, то придётся оказывать сопротивление ровно до тех пор, пока нас не добьют.
Я уже успел понять, что левый советник собрал сторонников и отправил по нашему следу верных ему воинов. Они хорошо обучены и ещё лучше вооружены. Не удивлюсь, если они направились сюда ещё ночью, чтобы устроить засаду.
А какой благовидный предлог! Бандиты, обитающие в горах, и Его Величество, решивший лично расправиться с теми, кто наводит ужас на ближайшие поселения.
И плевать, что тех бандитов нет и в помине. Есть лишь несчастные люди, потерявшие всё по вине продажных чиновников и жаждущие справедливости. Многие из них проклинали короля, пока Джэ Ён не сообщил им, что именно Его Величество собирает войско для того, чтобы вернуть Чонгхону его былое величие.
– Приготовиться, – отдал короткий приказ, обернувшись к воинам. – Смотреть внимательно. Они могут быть где угодно.
Наши солдаты знали, на что идут. Прошлой ночью мы собрали их и дали возможность уйти, потому что погибнуть может каждый. И никакого героизма в этом бою не будет, ведь легко могут найтись те, кто спрячутся за деревьями, имея при себе лук и стрелы. Короткий свист и удар в спину.
Возможен и отравленный наконечник.
Да, вполне возможен.
Эта же мысль посетила и моего брата, судя по тому, как он принялся вглядываться в лесную чащу. Настороженно, въедливо.
– Слишком тихо, – шепнул он. – Они рядом.
Сразу же после этих слов перед его лицом пролетела стрела и вонзилась в землю.
– На позиции! – гаркнул я и обнажил меч. Солдаты последовали моему примеру.
– Дже Ёна не хватает, – иронично хмыкнул Чжэ Сан.
– Обойдёмся без командира твоей стражи, у него есть дело поважнее.
– Он не простит нам этого.
– Переживёт.
Друг действительно давно мечтал о хорошей заварушке и много возмущался по поводу того, что мы отправляем его подальше, как только начинается самое интересное. Так будет и теперь. Если мы вообще увидимся.
Мы оба сошли с коней, оставшись в кольце стражников, которые продолжили держаться верхом. Солдаты советников поняли, что издалека они нас не достанут, и решили вылезти из своих укрытий.
Раздался топот. Множество голосов перекрикивали друг друга, а королевская стража уже была готова принять бой. Однако, как я и сказал, они были лучше вооружены.
Мысленно обратившись к ветрам, я сумел на короткое время защитить наших солдат от стрел, сбивая их направление, однако долго действовать подобным образом было нельзя. Природа забирает слишком много сил, вверяя себя в твои руки.
– Нашёл, – рявкнул брат, до этого прислонивший ладонь к земле.
Почва под ногами дрогнула и вдалеке раздались сдавленные вскрики, говорящие о том, что наши преследователи потеряли часть своих бойцов.
Мне не было их жаль. Они посмели выступить против короля, тем самым предав свою землю, осквернив присягу и свои должности. Каждый из них должен быть казнён.
Лязг мечей вернул меня к реальному положению дел, и я уже приготовился отбивать атаку. Похоже, Ён Кан Дэ что-то подозревал или же решил обеспечить себе гарантированную победу, поскольку собрал магически одарённых людей из своей личной армии.
Два оборота и мой клинок рассекал любые плетения.
В считаные минуты часть солдат королевской гвардии была мертва. Воинам совета удалось разделить нас на несколько частей, но мы были к этому готовы.
Сейчас моей задачей было защищать короля, что делало меня основной мишенью.
Быстрым движением разрубив парализующее плетение, я провернул меч в руке и встретил вражеский клинок, нацеленный в область моей шеи. Приглядевшись, я узнал в одном из солдат парня, росшего вместе с нами в период ссылки. Он был свободен, а потому высокомерен по отношению к изгнанникам. Однако никогда не мог победить ни одного из нас в бою.
– Время идёт, а ты не меняешься, – спокойно отметил я, отбивая удар. – Всё ещё не научился держать оружие в руках?
Он не стал отвечать, лишь с криком и обезображенным ненавистью лицом вновь ринулся в атаку. Пара выпадов, и вот один из лучших воинов Чонгхона хватается за грудь, надеясь остановить кровотечение.
Лишь в ярости была его сила, но она же стала и его погибелью.
– Ты всегда бил бездумно, – сказал, прежде чем закрылись его глаза.
Нет удовольствия от победы над соперником, которого можно заставить ошибиться одной лишь фразой.
Брат справлялся достаточно легко, но не отказывался от использования силы земли, то и дело расставляя подножки предателям, заставляя их спотыкаться и терять равновесие. Долго он так не продержится.
Бой отнимал все силы, не оставалось времени на анализ ситуации и смену стратегии. Нас становилось всё меньше, а вот люди советников прибывали и прибывали, словно где-то здесь была государственная военная база, о которой мы напрочь забыли. Но этого быть не могло!
– Скажи им, пусть отходят! – прохрипел Чжэ Сан, с трудом дыша.
– Тебя убьют.
– Скажи отходить к обрыву.
Горная река может спасти нас, но не на такой высоте. Мы все погибнем, как только нас столкнут туда.
– Лучше пусть… – сделал паузу, чтобы обезвредить ещё одного, отрубив руку. – Лучше погибнуть в бою.
– Делай, что говорю, – брат строго посмотрел на меня, чуть не пропустив очередной удар. Лезвие меча пронеслось рядом с его лицом.
Впервые за то время, что мы в столице, мне хотелось огреть его, как в детстве, когда он дурил и не осознавал последствий своих поступков. Вот только Чжэ Сан был уже не ребёнок и прекрасно видел расклад.
Но погибнуть вот так?
Нет, это слишком даже для него.
– Это не приказ короля, Бён Чхоль. Это просьба поверить мне. Ещё раз.
Он никогда не подводил.
– Хорошо.
Пробившись через кольцо, я по одному выхватывал членов королевской стражи и приказывал передать королевскую волю остальным. Пусть мы в меньшинстве, но действуем более слаженно. И эти падальщики не посмеют поглумиться над теми, кто знает, что такое честь.
Трудно было не спотыкаться о тела своих соратников. В очередной раз взглянув под ноги, я увидел совсем молодого мальчишку, чьи глаза уже успели остекленеть. Он погиб одним из первых. Один из последних пришёл в королевскую стражу. На его синем одеянии расползлось уродливое бордовое пятно, никак не сочетающееся со столь юным лицом. На шее был ожог, достаточно крупный. Не увидел мага огня поблизости?
Подавал надежды. И пал, как воин, не отступая.
Каждый из этих людей знал, что может не вернуться, но разве в состоянии юнец, выросший в семье с достатком, оценить всю опасность? На его лице застыл ужас осознания скорой смерти.
Преданный сын своей страны зарублен падальщиками, не способными ни на что, кроме слепого подчинения ради наживы.
Как и велел Его Величество, мы отступили к краю бездны, вызвав воодушевление у врага. Они и без того знали, что выиграют эту битву, и радовались её скорому завершению.
Я покрепче сжал рукоять хвандо, намереваясь унести ещё несколько человек с собой, однако периферийным зрением заметил странную тень. Она метнулась так быстро, что можно подумать, будто мне показалось.
Но нет.
Солдаты недовольно расступились, пропуская человека в маске. Он напоминал стервятника: сухой, жилистый, достаточно худой и юркий. Глаз не было видно за конструкцией на его лице, но если судить по походке…
– Ён Ха Джун, – я криво ухмыльнулся, особенно остро ощутив боль от нанесённых мне ран. – Давно не виделись.
– Старший сын левого советника, – вторил мне брат. – Какая честь, – только глухой не услышал бы злой иронии в его голосе.
Вот он, наёмник Ён Кан Дэ, которого мы всё никак не могли поймать. Не удивительно, он слишком хорошо прятался среди членов совета. Мы и подумать не могли, что кому-то из сидящих там придёт в голову согласиться на грязную работу вроде этой.
Умно.
– Ваше Величество, – Ха Джун коротко кивнул, даже не пытаясь проявлять почтение. – Господин главный советник. Весьма приятная встреча.
Поддавшись ярости, я ринулся в его сторону:
– Ты, стервец, крадущийся в тени, иди сюда! – но не успел добраться, так как оказался отрезан множеством клинков. – Так и будешь прятаться или хоть раз примешь бой как мужчина?
– Господин Мун, – он хрипло рассмеялся и покачал головой. – Вы прямо как дитя. Впрочем… В любом случае не рекомендую вам вести себя подобным образом.
– Неужели?
– Подумайте о своей пугливой жене. Хотя после вашей гибели мне не составит труда взять её под своё крыло. Отец одобрит её кандидатуру. Да и мне она пришлась по нраву, – он небрежно откинул длинные чёрные волосы, которые даже не удосужился собрать.
Внутри всё похолодело.
Мён Су.
Этот мерзавец был в моём доме, видел её. Он не имел права даже упоминать её.
Своими словами наёмник ударил сильнее, чем смог бы любой из кинжалов. Он смотрел мне в глаза и тянул слова, будто наслаждаясь каждым вдохом, каждым следом ярости, проступающим на моём лице.
Я знал, что должен мыслить холодно. Но стоило представить, как грязные руки Ха Джуна касаются её, как эта его ядовитая ухмылка склоняется к её лицу, как...
К демонам!
Воспользовавшись замешательством солдат и тем, что он вышел вперёд, со всей дури замахнулся и нанёс нисходящий удар, который Ха Джун быстро отбил, развеселившись ещё больше.
– Вы сдали позиции, господин Мун. А значит, ваши люди – тоже. Думаю, скоро всё встанет на свои места. И ваша очаровательная жена займёт достойное положение при новом порядке. Считайте, что уже заняла.
Взревев, бросился на него в очередной раз, стремясь нанести несовместимые с жизнью увечья, но он, как таракан, умудрялся изворачиваться и уходить от атаки.
– Что ты с ней сделал?! – голос сорвался на глухой, звериный рык.
– Пока ничего, – он вновь увёл мой клинок в сторону и сделал несколько шагов в сторону. – Хотя, признаюсь, у неё дурной характер. Считает, будто может не делать то, что ей велят, – он чуть наклонился вперёд, словно бросал мне вызов, и многообещающе пророкотал. – Ты плохо её дрессировал.
Я не помнил, что делал дальше. Лишь крики и звон стали. Очнулся, лишь когда кто-то схватил меня за ворот и силой потянул назад, прямо к краю грохочущей бездны.
А дальше падение, множественные удары и ледяная вода, оказавшись в которой я не смог даже пошевелиться. Стихия выбила из головы все возможные мысли, кроме одной – она не должна умереть.
Нужно было двигаться, чтобы выбраться отсюда и закончить начатое. Я ранил, но не добил его. Необходимо изничтожить его, прежде чем он доберётся до Мён Су, иначе она перестанет дышать.
Своевольная девочка не выдержит, если ей перекроют воздух, начнут ломать. Они искорёжат ей тело и душу, вот только собрать заново не смогут. Если сломать крепкий стебель, то цветок обратится в прах. Он хрустнет так громко, что все в округе поймут – жизнь оборвана.
Вынырнув из воды, я жадно хапнул ртом воздух и понял, что быстрое течение горной реки унесло нас достаточно далеко от преследователей. Я потерял свой меч и больше не мог оказать вооружённому противнику достойное сопротивление. Вдалеке увидел одежду брата и принялся грести, чтобы добраться до него.
Часть солдат уже выбрались на берег и помогали своим товарищам, я же схватил Чжэ Сана и принялся преодолевать течение. Король был без сознания, и нам пришлось прикладывать все силы, чтобы привести его в чувства.
Очнувшись, он приказал:
– Оружие… – брат сотрясался от кашля, стараясь вывести из организма лишнюю воду, затруднявшую дыхание. – Всё, что вы должны потерять, выронить и оставить реке в случае смерти, выбросить. Пусть она донесёт это вниз.
– Но Ваше Величество…
– Нас должны считать мёртвыми. Пусть будет так. Для народа нужны доказательства, которые они будут тщательно искать. Уходим.
– Я остаюсь, – ответил брату и поднялся на ноги. – Мне нужно вернуться в город.
– И речи быть не может, – стражники помогли подняться королю, пока тот подбирал слова, способные меня остановить. И подобрал: – Им только этого и надо. Подумай сам, в каком случае госпожа Хван остаётся неприкосновенной? В случае траура или внезапно воскресшего супруга?
Не я мог не согласиться. Мён Су в огромной опасности рядом со мной. Во всяком случае сейчас. Рядом с ней находится брат, способный её защитить, а я, увы, не в состоянии укрыть её от надвигающейся бури.
Чем дольше она будет в неведении, тем лучше. По версии совета мы погибли от рук бандитов, а значит, траур не прервут.
– Тогда восстанавливаемся и выдвигаемся на дворец. Ждать я не намерен.
– Сначала надо пройти к лагерю, – Чжэ Сан удручённо посмотрел наверх. – В нашем состоянии мы прибудем туда лишь через два дня.
– Значит, через два дня, – я принялся поднимать остальных, морщась от боли, простреливавшей всё тело. – Нужно уйти прежде, чем солдаты левого советника доберутся досюда.
Они точно ринулись к реке, чтобы обыскать берега. Скорость течения им известна, так что у нас есть время, чтобы уйти подальше. Когда приспешники Ён Кан Дэ не найдут тел, двинутся выше.
– Согласен, – ответил брат и позволил мне возглавлять нашу процессию, поскольку сам передвигаться едва мог.
