Текст книги "Новенький (СИ)"
Автор книги: Инна Инфинити
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 48.
Моя жизнь без возможности видеть Диму превращается в один сплошной день сурка. Я иду в школу вместе с мамой, отсиживаю шесть-семь уроков, потом направляюсь к ней в приемную, сажусь за стол и делаю уроки, ожидая, когда родительница освободится, чтобы вместе пойти домой. Выходить на улицу одной мне строго противопоказано: мать опасается, что я буду встречаться с Димой – уголовником, маргиналом и аморальным типом, который обязательно подсадит меня на наркотики, сломает мне жизнь и бросит меня беременной.
Я больше с ней не спорю, не ругаюсь. Четко выполняю все, что она говорит. Дима прав: нам нужно убедить ее в том, что мы расстались. Так что я и сама не требую у нее обратно мой телефон, компьютер или отпустить меня погулять с друзьями. Лиля и Ульяна сами приходят ко мне в гости, а просто поболтать звонят на домашний телефон.
Со временем мама смягчается. Уже старается со мной шутить, как раньше. Может подойти обнять и поцеловать. Но я все равно держусь с ней холодно и настороженно. Однажды мама даже не выдерживает и восклицает:
– Соня, ну что ты в самом деле, теперь всю жизнь будешь на меня обижаться из-за этого мальчика? Ты мне потом еще спасибо скажешь, что я тебя уберегла. Ну не ровня он тебе, Сонечка. И у таких парней на уме только одно.
– Все в порядке, мам, я больше не обижаюсь на тебя, – вымучиваю из себя улыбку.
– Ну хочешь, забери обратно свой ноутбук?
– Да не, я уже привыкла без него, – отмахиваюсь. – Сразу столько времени освободилось, когда не сидишь просто так в компе. Лучше пойду порешаю задания из ЕГЭ.
Я домываю после ужина посуду и удаляюсь в свою комнату. Там я действительно часов до одиннадцати решаю задания из ЕГЭ, потом иду в душ и, объявив семье, что ложусь спать, тушу в своей комнате свет. Теперь осталось дождаться, когда погаснет электричество во всей квартире. Как только это происходит, я достаю из тайника кнопочный телефон, включаю его и, укрывшись одеялом с головой, звоню Диме.
– Привет, Белоснежка, – слышу его радостный голос и зажмуриваюсь от счастья.
– Привет, – шепчу.
– Как твои дела? Как прошел твой день?
– Без тебя плохо…
Дима тяжело вздыхает.
– Я очень скучаю по тебе, Сонь, – произносит хрипло. – Думаю постоянно, даже иногда представляю, что ты рядом. У меня паранойя, да?
– Я тоже в школе представляю, что ты рядом…
Я прогнала Полежаеву с той парты, за которой она сидела с Димой. Теперь я сижу на своем старом месте и представляю, что по правую руку от меня не Никита, как было несколько лет подряд, а Дима. Иногда я даже хожу под лестницу в начальной школе, где мы встречались с Димой на переменах, и представляю, что он вот-вот придет. Но, конечно, Дима не приходит. Тогда с тяжелым комом в горле я плетусь на урок, где снова и снова не слушаю учителя.
Одноклассники, кстати, все-таки объявили мне бойкот. Со мной не общается никто, кроме моих близких друзей. И они написали про меня еще несколько постов в «Подслушано», включая пост о том, что моя мама обнаружила меня голой с Соболевым. Но мне настолько наплевать на эту группу-помойку и на одноклассников, которых совсем скоро я больше никогда не увижу, что меня абсолютно не трогает их бойкот.
Но после поста про меня и Диму на меня стала странно поглядывать его сестра. Олеся осталась в нашей школе. Странно, конечно, что мама не заставила уйти и ее тоже, но ладно. Несколько раз я сталкивалась с Олесей лицом к лицу в коридорах и женском туалете и каждый раз она простреливала меня недобрым взглядом.
Впрочем, наплевать и на нее. Олеся Диме даже не сестра, а лишь дочка его отчима.
В начале апреля стремительно теплеет, и мы с семьей начинаем по выходным ездить на дачу. Здесь моя комната находится на первом этаже, а не на втором, как у родителей и Насти. И в один из дней меня осеняет: я могу вылезать в окно. Спрыгивать с подоконника в сад, затем перелезать через невысокий забор и видеться с Димой, пока все спят. В одном из телефонных разговоров я озвучиваю Диме свою идею, и он тут же обещает приехать в наш подмосковный поселок на электричке. В ближайшую же субботу мы осуществляем задуманное.
В двенадцать ночи я иду в свою комнату со словами, что собираюсь спать. Там я кладу под одеяло мягкие игрушки, а на подушке оставляю старый парик со светлыми волосами. Это просто на случай, если мама решит ко мне заглянуть. Вообще, она этого не делает, но вдруг. Свет она включать не будет и подходить к кровати тоже. Увидит очертания тела под одеялом, волосы и так удостоверится, что я сплю.
Когда дом затихает, я открываю окно, вылезаю в сад и бесшумной кошкой следую к забору. Через калитку решаю не выходить, окна спальни родителей выходят прямо на нее.
Дима ждет меня в десяти метрах от дома. Завидев очертания его фигуры, я тут же срываюсь на бег к нему в руки.
– Дима, – шепчу, прижимаясь к любимому всем телом и сотрясаясь от слез.
– Тише-тише.
Он тут же находит мои губы и жадно целует. Я льну к нему всем телом, Дима сжимает меня до хруста в косточках. Мы не виделись месяц. Бесконечно долгий, мучительный месяц. Дима отрывает меня от земли и кружит в воздухе, потом снова целует. Я вдыхаю поглубже его такой родной и любимый запах, глажу ладошками его лицо, волосы.
Люблю. Я бесконечно сильно его люблю. Самый лучший. Самый любимый. Единственный и неповторимый для меня.
Мы идем в привокзальное кафе. В этом поселке только оно работает круглосуточно. В маленьком зале никого, кроме нас. Мы садимся за столик у стены подальше от окна, берем два пластиковых стаканчика с растворимым кофе и не выпускаем друг друга из рук.
Мне кажется, Дима изменился за этот месяц. Стал еще мужественнее и сильнее. Я вожу подушечками пальцев по его щекам, скулам, лбу. Не могу насмотреться, не могу налюбоваться.
И Дима тоже гладит меня, целует, вдыхает глубоко мой запах.
– Боже, как я люблю тебя, – шепчет мне в губы.
– И я тебя, Дима, и я тебя…
Мы сидим так до пяти утра. Потом Дима провожает меня обратно до дачи, помогает перелезть через забор и возвращается на вокзал к первой электричке, которая поедет в Москву. Я же залезаю в окно, прячу верхнюю одежду с обувью и ложусь в кровать.
Так мы с Димой начинаем встречаться ровно один раз в неделю: в ночь с субботы на воскресенье. Просто сидим в привокзальном кафе, пока не начинает светать. Теперь весь смысл моей жизни сводится к нашим тайным встречам по ночам. В течение недели я дни считаю до выходных.
Наступает май. До конца школы и до моего совершеннолетия остается один месяц.
Девочки, нажимайте звездочку, если вам нравится эта книга. Вам не сложно, а автору приятно) Если звездочка уже горит млаиновым цветом, то нажимать ее повторно не нужно)
Глава 49.
Дима Соболев
Встречи с Соней раз в неделю хоть как-то раскрашивают мою унылую жизнь. Тетка в привокзальном кафе уже странно на нас поглядывает, но нам все равно. Четыре часа – с часа ночи до пяти утра – это все, что у нас сейчас есть, не считая тайных телефонных разговоров перед сном. Я не выпускаю Соню из рук ни на секунду. Невозможно надышаться ею.
И пора уже думать, что делать после школы. Да, Соне исполнится восемнадцать, но она по-прежнему будет зависеть от своих родителей. Снять квартиру и жить вместе? А захочет ли она?
И есть еще один нюанс. Рано или поздно мне придется предстать перед ее отцом. Безусловно, он тут же меня узнает: я не пропустил ни одного судебного заседания по делу Антона. У нас с братом разные фамилии, а паспорт показываешь только на входе в здание суда, поэтому Сонин отец не знает моего имени. Но, конечно, он отлично помнит мое лицо.
Я пока не начинаю разговор с Соней о том, чтобы вместе жить. Откровенно говоря, у меня сейчас нет денег на съемную квартиру. Все, что я зарабатываю, уходит на адвоката Антона. К тому же Соня привыкла к определенному уровню жизни. Квартира должна быть с хорошим ремонтом и в новом доме.
Еще встает вопрос с образованием. Если вдруг случится так, что Соня не поступит на бюджет, и ей придется учиться на платном, то зависимость от ее родителей вырастет в разы. А я попросту не смогу оплатить ее обучение в МГУ.
Я стараюсь отодвигать все эти мысли подальше, но чем ближе окончание школы, тем насущнее они становятся.
– Дим, что с тобой? – спрашивает Соня в одну из майских ночей в привокзальном кафе.
– Ничего. Устал.
– Тебя как будто что-то беспокоит.
– Нет, все в порядке, – облокачиваю Сонину голову к себе на грудь и целую в макушку.
Просто удивительно, как у таких гнилых родителей могла вырасти такая чистая искренняя дочь. Она, словно ангел, в этой порочной семье. Хочется устроить ей какой-нибудь сюрприз на совершеннолетие. У Сони день рождения на следующий день после последнего звонка.
Она говорит, что ее мать уже оттаяла и стала отпускать ее на пару часов по выходным к подругам. Также разрешила ходить в школу и со школы самостоятельно, как раньше. Правда, Лариса Аркадьевна еще может нагрянуть домой с работы неожиданно, чтобы проверить на месте ли Соня и чем занимается. Мы специально не рискуем и не встречаемся в Москве в течение недели. Наши свидания только по ночам в этом дачном поселке.
За неделю до последнего звонка все-таки решаюсь и беру нам с Соней билеты в Питер. Первый экзамен по ЕГЭ у нас только 3 июня, так что времени на подготовку достаточно. Пара дней в Питере не помешают.
– Я приготовил тебе сюрприз, – говорю Соне в один из наших секретных телефонных разговоров по ночам.
– Какой? – тут же любопытничает.
– Пока не скажу. Но нам нужно будет уехать на два дня.
На том конце провода повисает молчание.
– Когда? – осторожно уточняет через долгую паузу.
– Вечером после последнего звонка.
Соня снова долго молчит.
– Отметим твой день рождения вдвоем в интересном месте.
Ответом мне служит тяжелый вздох.
– Никак не сможешь договориться с родителями, да? – догадываюсь и чувствую горечь на душе.
– Я попробую. Мама уже отдала мне мой телефон, но я знаю, что она проверяет его, когда я в душе. Впрочем, мне уже будет восемнадцать, Дим.
Ухмыляюсь.
– Я согласна на твой сюрприз, – чувствую, как она улыбается в трубку.
– Тогда нам нужно будет встретиться 25 мая не позднее 18:00. Возьми с собой вещи на пару дней. И возьми какую-нибудь куртку. Там может быть холодно и дождливо.
– Хорошо, – шепчет. – Я буду считать дни до сюрприза.
– Я люблю тебя, – произношу, чувствуя неимоверное счастье.
– И я очень-очень тебя люблю.
Но за три дня до поездки сюрприз устраивают мне. Естественно, неприятный. Естественно, Коршун. Он уже не пишет мне смски с предложением посетить его тусовку. Коршун подкарауливает меня возле дома, когда я возвращаюсь со школы.
– Соболь! – выкрикивает мне, опуская стекло тонированной машины.
Я останавливаюсь у подъезда, как вкопанный.
– Чего тебе? – не очень дружелюбно.
– Садись в машину, разговор есть.
– Мне не о чем с тобой разговаривать.
Я продолжаю движение к двери подъезда, как мне прилетает в спину:
– Это касается напрямую тебя и твоего будущего.
Торможу. С тяжелым вздохом все-таки поворачиваюсь к Коршуну лицом.
– Пять минут максимум. Я засеку время.
– Наш разговор больше не займет, – противно лыбится.
Я подхожу к старенькой «Тойоте» и залезаю на переднее сиденье. В автомобиле никого кроме нас больше нет. Даже удивительно, что Коршун сегодня без своих шестерок.
– Что на этот раз? – тороплюсь поскорее приступить к делу.
– Я тут вспомнил, что ты тоже работал в моем гараже. Не часто, всего пару раз, но все же.
Каждая мышца моего тела тут же каменеет.
– И что? – спрашиваю максимально невозмутимо, стараясь не выдать своего напряжения.
– А то, что на следующем общении со следователем, я тебя заложу. Ты тоже станешь фигурантом уголовного дела. Ты тюнинговал украденные тачки, которые готовились для перепродажи. Ты знал, что они угнанные. У меня для тебя плохие новости, Соболь: ты преступник, и тебе грозит уголовное наказание.
Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Впрочем, я действительно начинаю смеяться. Громко, на весь салон.
– Тебе смешно?
– Очень, – отвечаю сквозь смех.
Если Коршун меня действительно заложит, и я стану фигурантом уголовного дела, то Сонин отец будет выносить мне приговор.
– Ну так что? – раздраженно спрашивает Коршун, перебивая мой смех. – Мне про тебя рассказать? Или все-таки договоримся?
– Что тебе от меня нужно?
– Ты знаешь, что.
Я опускаюсь затылком на подголовник сиденья и обреченно закрываю глаза, чувствуя, как подрагивают от нервов пальцы.
Это будет преследовать меня всю жизнь. Люди будут узнавать о моих способностях и хотеть использовать в своих целях. Так было с моим отцом, теперь это происходит со мной. Каждый раз, когда кто-то узнает, на что я способен в компьютерах, меня начинают подбивать на различного рода схемотозы.
А еще учеба на факультете вычислительной математики и кибернетики, куда я хочу пойти. Я знаю, что студентов на этом факультете вербуют спецслужбы, чтобы использовать в своих целях. Небезызвестные русские хакеры – это ребята оттуда.
Пока я хакер, все будут хотеть меня заполучить для своих личных грязных целей. И нет этому конца и края.
– Ну так что? – торопит меня с ответом. – Договорились? Ты мне компромат на судью и прокурора, а я забываю, что ты дважды работал в моем гараже.
Я открываю глаза и долго смотрю Коршуна. Он худой, щуплый и до ужаса трусливый. Даже странно, что он смог построить такой бизнес на угоне машин, да еще и подмять под себя пару десятков человек, куда крупнее него физически.
– М? – торопит меня. – Жду твоего ответа.
– Вот тебе мой ответ.
И я со всей силы замахиваюсь и бью его кулаком по роже.
– Ссссука, – хватается за разбитый нос и сгибается.
Я вылезаю из машины и хлопаю дверью так, что она чуть ли не слетает с петель.
Как же давно я мечтал ему вмазать.
Девочки, подписывайтесь на мой профиль, чтобы не пропустить, когда выйдет вторая часть этой истории. Кнопочка «Подписаться на автора».
Глава 50.
Дима все-таки раскрыл мне город сюрприза – Питер. Не хотел говорить, но я настояла, иначе ну совсем никак не получится отпроситься. Конечно, просто так уехать на два дня мне никто не даст. Я долго ломаю голову, как и под каким предлогом отпроситься у мамы, но потом решаю пойти обходным путем и иду к папе.
В ситуации с Димой он был на моей стороне. Я неоднократно слышала, как папа ругался из-за этого с мамой, говорил ей, что она перегибает и что для начала нужно познакомиться «с этим парнем», а уже потом делать о нем выводы. Но мать была непреклонна. В итоге я уже и сама попросила папу не лезть, наша с Димой стратегия убедить родительницу в расставании стала работать.
Дома редко удается остаться с папой наедине, чтобы никто не мешал, поэтому я еду в суд. Я не часто бывала на работе у отца, но знаю дорогу и его кабинет.
– Соня? – удивляется папа, когда я к нему захожу.
Отец сидит за столом в очках, читает какие-то бумаги.
– Привет, пап. Отвлекаю?
– Нет, проходи. Что-то случилось?
– Да. То есть нет. Вернее, я хотела кое о чем тебя попросить.
Папа смотрит на меня встревоженно. Снимает очки, убирает бумаги в папку. Отец очень много работает, засиживается до ночи, ездит в суд по выходным. Нет, я бы судьей быть не хотела. Неблагодарная работа. Вроде и есть для судей какие-то льготы и привилегии от государства, но наша семья их на себе никогда не чувствовала. Квартиру нам так и не дали, какой-то специальной защиты у отца тоже нет, хотя бывали случаи, когда ему поступали угрозы.
Зато обязанностей у судей – до фига! Не дай бог кто-то из родственников судьи вляпается в какую-нибудь историю, это тут же бросит тень на честь и доброе имя служителя Фемиды, так что могут даже уволить. И сам судья должен вести себя, как монах. Бывают случаи, что учительниц увольняют за фотографии в купальниках в соцсетях, вот так и судью могут уволить за одну неосторожную фотографию в публичном доступе. Папа поэтому не разрешает выкладывать с ним фото, даже самые безобидные.
– Что стряслось, Соня? – отец торопит меня.
– Пап… – замолкаю, пытаясь подобрать слова. – Я хочу уехать на пару дней в Питер. После последнего звонка.
– Езжай. В чем проблема?
– Не одна.
– А с кем?
– С Димой.
Произнести это мне удается с трудом, но я себя заставляю. Лицо отца изображается удивлением.
– Ты же рассталась с этим мальчиком?
– На самом деле нет…
Папа молчит, недоуменно меня рассматривая. У меня по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Он же не расскажет маме? Он хоть и заступался за меня перед родительницей, но все равно в итоге все было так, как решила она.
Поток мыслей в моей голове прерывается тяжелый отцовский вздох.
– Пап, Дима хороший, – начинаю тараторить. – Я не знаю, почему мама так против него настроена. Он хорошо учится, он побеждал в различных олимпиадах по информатике. Да, у него не полная семья, папа Димы умер, когда ему было шесть лет. Ну и что? Очень много у кого родители разводятся или умирают, но это же не значит, что дети от этого плохие…
– Я верю тебе, Соня, – перебивает меня отец. – Если ты говоришь, что этот мальчик хороший, то я тебе верю.
Я тяжело сглатываю и, не мигая, жду, что отец скажет дальше.
– Что от меня требуется? Сказать маме, что я отпустил тебя с этим мальчиком в Петербург?
– Нет! – испуганно протестую. – Я вообще не хочу, чтобы мама знала, что на самом деле мы с ним вместе. Я думала, сказать ей, что поеду с Лилей и Ульяной. Но все равно боюсь, что она меня не отпустит.
– Я скажу ей, что сам решил подарить вам с девочками эту поездку в связи с окончанием школы и твоим днем рождения.
Я не верю своим ушам!
– Правда…? – лепечу.
– Да.
– И ты не расскажешь маме правду?
– Не расскажу.
В этот момент меня переполняет просто щенячья благодарность.
– Папа, спасибо тебе большое, – подскакиваю с места и тороплюсь обнять отца. – Папочка, спасибо-спасибо-спасибо. Дима правда очень хороший. Он никакой не уголовник, как говорит мама.
– Если тебе понравился этот мальчик, значит, так и есть, – папа прижимает меня к груди и целует в макушку.
У меня аж слезы на глазах выступают.
От отца я ухожу счастливая, как никогда. Вечером папа объявляет маме, что дарит мне на день рождения и окончание школы поездку в Питер на два дня с лучшими подругами. Мама сначала удивляется, потом возмущается, но отец тут же это пресекает.
– Я поеду с ними, – решительно заявляет мать.
– Нет, – отрезает отец.
Тогда родительница идет звонить мамам Лили и Ульяны. Я это предвидела, поэтому мы с девочками разработали план: они говорят своим родителям, что едут со мной в Питер, а сами отправятся куда-то тусить с Сережей, Вовой и Никитой. Мероприятие устраивает Свиридов, вроде дома у кого-то из ребят с его футбольной команды.
Мамы подруг подтверждают моей, что отпускают дочерей в Петербург, и наконец-то родительница успокаивается. Правда, меня то и дело посещает страх, что она заявится к нам с Димой в гостиницу так же, как заявилась в коттедж к одноклассникам. Но папа пообещал мне, что никуда маму не отпустит, если она решит поехать.
В любом случае мне уже будет восемнадцать, так что по фиг.
После последнего звонка одноклассники собираются пойти отмечать это событие. Меня, естественно, не зовут. После маминого рейда я все еще в черном списке у них. Да мне и наплевать. Я больше этих людей никогда не увижу. Так что после торжественного события в школе я чуть ли не вприпрыжку от нетерпения тороплюсь домой собирать вещи.
Что взять? Как назло, прогноз погоды показывает, что в Питере целыми днями будут ливни. Кладу в чемодан теплую одежду и ботинки, куртку, зонт. Но в мой день рождения мы пойдем ужинать в ресторан, поэтому беру платье и шпильки. Косметика, плойка для волос…
На вокзал я приезжаю даже раньше назначенного времени. Димы еще нет. Затем он пишет мне сообщение, что опоздает. А потом еще одно и еще одно. В итоге Дима появляется за пять минут до отправления поезда, заставив меня изрядно понервничать у вагона.
– Извини-извини, – быстро чмокает меня в губы.
– Боже, что случилось??
– Все в порядке, встречался с новым клиентом, встреча затянулась.
Мы даем проводнику паспорта и проходим в «Сапсан». Только садимся на свои места, и поезд трогается.
– Я уже думала, мы никуда не уедем, – бурчу.
Дима убирает подлокотник между нами и накрывает меня крепким поцелуем. Облегченно выдыхаю. Все хорошо. Мы едем в Питер. Нас ждут два полных дня вместе. Даже два с половиной.
Четыре часа в пути пролетают быстро. Я уютно лежу на Диминой груди и слушаю его ровное сердцебиение. Познакомить бы его с папой. Я уверена, что Дима обязательно ему понравится, иначе быть не может. И тогда, может, папе удастся переубедить маму.
Но Диме я пока решаю не предлагать знакомство с моим папой. Так-то, кстати, он и сам не выказывал желания познакомиться с моей семьей поближе.
В одиннадцать вечера поезд останавливается на перроне. Пока мы не спеша выходим из вагона, идем на выход из вокзала, ждем такси, а потом едем в гостиницу, проходят минут сорок. Все это время у меня в груди не проходит чувство детского восторга. Мы с Димой только вдвоем! В нашей первой совместной поездке! У нас впереди два с половиной дня наедине!
На ресепшене в отеле Дима берет ключ от номера, затем мы едем на лифте на шестой этаж. Мне едва ли удается скрывать довольную счастливую улыбку. Диме тоже.
Комната оказывается очень просторной. По центру большая двуспальная кровать, есть балкон с видом на легендарные питерские крыши.
– Классно! – восторженно восклицаю и, сняв с плеча сумку, подхожу обнять Диму.
– Я рад, что тебе нравится.
Выхожу на балкон. Белые ночи прекрасны. Ветерок треплет мои волосы, и я зажмуриваюсь от переполняющего меня счастья.
– Холодно, – раздается сзади обеспокоенный Димин голос, и он набрасывает мне на плечи свою куртку.
Я кутаюсь в нее и вдыхаю поглубже любимый запах.
– С днем рождения, моя любимая, – шепчет на ухо и крепко обнимает меня со спины.
– Что? Уже?
Перевожу взгляд на часы на запястье: ровно 00:00.
– Уже, – целует меня нежно в щеку. – Я люблю тебя, Соня.
– И я тебя люблю, – разворачиваюсь лицом к Диме и тянусь за поцелуем.
Это лучший день рождения в моей жизни. Мы с Димой вдвоем, в другом городе, где нам никто не помешает, никто нас не увидит и не нажалуется моей маме. И она сюда точно не заявится, потому что я дала ей другой адрес гостиницы.
Наш поцелуй прерывает громкий стук в дверь.
– Кто это? – испугано спрашиваю.
Секунду назад я была уверена, что мама нас не найдет, но, когда стук в дверь повторяется, меня охватывает ледяная паника.
– Это мой подарок, пойдем, – Дима заводит меня обратно в номер.
Я обескураженно плюхаюсь на кровать, пока Дима идет открывать. С каждой милисекундой паника нарастает.
– Ваш заказ, – говорит мужской голос, и я облегченно выдыхаю.
– Спасибо, – отвечает Дима и закрывает дверь.
Я сижу спиной и специально не поворачиваюсь. Но тот факт, что это оказалась не мама, несколько приободрил меня. Дима садится рядом и опускает мне на колени пышную охапку роз.
– Боже, – из горла вырывается то ли стон, то ли плач. – Дим, я испугалась.
– Не бойся, здесь нам никто не помешает.
– Очень красивые, спасибо, – поднимаю розы к лицу и вдыхаю их благоухающий аромат.
– Это еще не все.
Откуда-то из-за спины Дима достает большую бархатную коробочку красного цвета и кладет ее на кровать передо мной. Мои глаза уже наполнились слезами счастья. Аккуратно раскрываю коробочку и вижу золотую цепочку с кулоном в форме знака бесконечности.
– Ого, – восхищенно выдыхаю.
Достаю украшение из коробки и завороженно рассматриваю. Знак бесконечности довольно большого размера, я переворачиваю его обратной стороной и замечаю гравировку с маленькими буквами по контуру всей восьмерки.
– Моя любовь к тебе бесконечна, – читаю.
Слезинка срывается с ресницы.
– Дима, это самый лучший день рождения, самый лучший подарок и самый лучший сюрприз, – шепчу.
– Хочу радовать тебя всегда, – он аккуратно вытирает слезу на моей щеке большим пальцем.
– Поможешь мне надеть? – протягиваю ему кулон и поворачиваюсь спиной.
– Конечно.
Дима аккуратно защелкивает застежку и тут же целует меня в шею. Все тело моментально простреливает волной желания. Дима сжимает мое тело в руках и идет поцелуями ниже: к сгибу между плечом и шеей. Я прикрываю глаза и проваливаюсь в пучину острых чувств, которые наполняют каждую мою клеточку.
Розы валятся на пол. Я порываюсь поднять их, но Дима не даёт это сделать, поворачивая к себе и накрывая губы. Целует жадно, страстно, опуская меня на кровать и ложась сверху.
Просовываю руки под Димину футболку и веду по спине. Ладони дрожат, подушечки пальцев покалывает. Дима на мгновение прерывает поцелуй и заглядывает мне в лицо ошалевшим взглядом.
– Не останавливайся, – шепчу.
И уже через секунду его губы на моей шее, идут ниже к ключицам. Из глаз будто искры летят. Я тяну вверх его футболку. Хочу смотреть на Диму, хочу касаться его. Он такой у меня красивый и сильный, иногда даже не верю, что из всех девочек нашей школы, он выбрал именно меня.
«Я ведь тебя первый раз давно увидел. Два года назад на олимпиаде. Сразу тебя заметил и подумал, что ты похожа на Белоснежку… – … Два года, Соня. Столько я тебя не видел, но столько я тебя помнил и думал о тебе», так сказал мне Дима, когда уходил из нашей школы.
Я потом еще долго об этом думала и расспрашивала Диму во время телефонных разговоров по ночам о том дне, когда он впервые меня увидел. И почему я не заметила его тогда?
Дима подтягивает меня вверх на кровати. Пользуясь тем, что мы оторвались друг от друга, снимаю с себя майку. Дима проводит пальцами от моего солнечного сплетения до пупка.
– Ты очень красивая, – хрипло говорит.
– Ты тоже, – шепчу, вырисовывая узоры на его груди.
Дима склоняется к моему лицу, мягко касается губ. Затем целует ниже и ниже. Доходит до груди и спускает лямки лифчика. Примерно на этом моменте нас прервала моя мама. Но теперь нам никто не помешает.
В идеальной тишине комнаты слышно только наше шумное дыхание, мои срывающиеся с уст стоны, которые я не в силах удержать в себе, и звук поцелуев.
В какой-то момент под Димиными губами и руками, под весом его тела, я проваливаюсь в такую пропасть удовольствия, что теряю связь с реальностью. Не помню, как снимаю с себя джинсы. Или он их с меня снимает. Но помню, как трясущимися руками пытаюсь расстегнуть Димин ремень, а не получается.
– Давай я сам.
Потом снова провал в пропасть наслаждения, а затем низ живота простреливает яркая вспышка боли. Я вскрикиваю, и Дима тут же меня успокаивающе целует. Боль быстро сменяется сладкими ощущениями. Я обнимаю Диму за спину и прижимаю к себе, двигаясь ему навстречу.
И это наша бесконечность.
