Текст книги "Новенький (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 31.

Никита не идет следом за мной на урок. Он не появляется и на следующем, из чего я делаю вывод, что он вообще решил сегодня прогулять. Лиля тоже не приходит в школу, не отвечает ни на мои, ни на Улины сообщения.

Таким образом, без Лили и Никиты весь удар от поста в «Подслушано» на себя беру я. На меня пялятся, тычут пальцем и хихикают за спиной. Особенно смелые подходят с вопросом: «Это правда?».

Я стараюсь держать лицо, но настроения нет. Хожу на переменах с Ульяной, в столовой сижу с ней, Сережей и Вовой. Уля болтает еще больше обычного, стараясь разрядить обстановку, но получается фигово. На Вове лица нет. Ему давно нравится Лиля.

– Мы с Никитой расстались, – перебиваю Ульяну и говорю друзьям за обедом на длинной перемене.

Сережа и Вова тут же отрывают взгляды от тарелок и впиваются в меня.

– Нет, не из-а поста в «Подслушано», – добавляю. – Там все вообще вырвано из контекста и на самом деле было не так. У нас с Никитой свои сложности. В общем, мы больше не вместе. На самом деле мы расстались еще в пятницу, до дня рождения Полежаевой.

– Я думала, вы расстались несерьезно… – мямлит ошарашенная Уля.

– Серьезно. Мы расстались в пятницу.

– Никита теперь с Лилей? – спрашивает Вова. Старается сделать тон безразличным, но от меня не ускользают разочарованные нотки в его голосе.

– Нет. Говорю же, наш диалог с Лилей был вырван из контекста, все вообще было не так.

– А как было? – интересуется Сергей.

Мои глаза сами перемещаются в сторону Димы. Он разговаривает и смеется со своими друзьями. Вернее, с подругами.

Мое сердце сжимается при воспоминаниях о наших поцелуях. Соболев как будто чувствует, что я на него смотрю, и поворачивает ко мне.

– Я рассказала Лиле, что мы с Никитой расстались, она за него вступилась, – расплывчато отвечаю, быстро отводя взор от Димы.

Через несколько секунд в кармане джинс вибрирует телефон. Достаю его под столом и читаю сообщение от Соболева:

«Как насчет свидания после уроков?».

Мне хочется расплыться в дурацкой улыбке, но я себя сдерживаю, чтобы друзья не заподозрили неладное. Быстро прячу телефон.

Оставшиеся три урока до нашего с Димой свидания я сижу, как на иголках. Новый материал в голову не идет, а мыслями я уже не в школе. Соврав друзьям, что мне нужно помочь маме, после шестого урока я выхожу из здания через вход для начальной школы и спешу к назначенному Димой месту. Он ждет меня на бульваре примерно в семи минутах пешком.

– Привет, – подхожу к нему и чувствую, как под теплым пуховиком и свитером уже бегают мурашки.

– Привет, моя Белоснежка. Наконец-то мы вдвоем, – Дима тут же притягивает меня к себе за талию и целует в губы.

Я мечтала об этом поцелуе целый день. Крепко обнимаю Диму за шею и растворяюсь в сладостном моменте. Его губы теплые и мягкие, согревают меня лучше любой теплой одежды.

– Куда пойдем? – спрашиваю, когда прерываем поцелуй.

– А куда ты хочешь?

– Не знаю… Мне все равно.

– Здесь недалеко есть каток. Хочешь туда?

– Давай.

Боже, да мне все равно, куда мы пойдем, главное, что вместе. Это такое непривычное ощущение рядом с парнем. С Никитой для меня было важно, где пройдет наше свидание. Я злилась, когда он тащил меня в кино на боевики. Он в свою очередь кривился, когда я предлагала сходить в театр или на мюзикл.

– Ты сказала обо всем Свиридову? – Дима будто читает мои мысли.

Крепче беру его под руку, боясь поскользнуться.

– Да, мы поговорили. Но мы еще в пятницу расстались, я же рассказывала тебе.

– Ты сказала ему, что теперь мы вместе?

– Нет, а надо было? – удивленно смотрю на Диму.

Он пожимает плечами.

– Не знаю… Ну в любом случае он же нас увидит вместе.

– Эээ, – запинаюсь. – Где увидит?

– В школе.

Замолкаю. Признаться честно, я бы не хотела афишировать в школе наши с Димой отношения. Во-первых, из-за мамы. Если она узнает, что я встречаюсь с Соболевым, то его отчислит, а меня посадит под домашний арест.

Во-вторых, не хочется заработать новый пост в «Подслушано». Ну и Никите будет неприятно, что я от него ушла сразу к другому парню. Все-таки Ник близкий для меня человек, я бы не хотела ранить его еще сильнее, целуясь на его глазах с Димой.

– По правде говоря, я бы пока не хотела афишировать наши отношения… – отвечаю неуверенно.

– Почему? – внимательно на меня смотрит.

Я не знаю, как ответить Диме тактично, поэтому моя пауза затягивается. Хруст снега под ногами начинает действовать на нервы, гнетущее молчание тоже.

– Так почему ты хочешь скрывать наши отношения? – Соболев первый прерывает тишину. Я различаю в его голосе то ли недовольство, то ли обиду.

– Потому что не успела расстаться с одним парнем, а уже встречаюсь с другим, – выпаливаю первое, что приходит на ум.

– Ну и что? Кому какое дело?

– Моей маме большое дело. Она будет думать, что я слишком легкомысленная. Она может нагрузить меня дополнительной учебой или работой по школе, подумав, что у меня слишком много свободного времени. Да и не хочется получить новый пост в «Подслушано» и чтобы мою ссору с Лилей как-то связывали с тем, что я рассталась с Никитой и начала встречаться с тобой.

Фух, вроде убедительно получилось. В общем-то, я сказала почти полуправду.

– Понятно… – отвечает слегка разочарованно. – Твоя мама действительно не придет в восторг, если узнает про наши отношения. Сразу тебе скажу, что мне безразлично мнение твоей мамы. Меня интересует только твое мнение.

– У меня о тебе самое лучшее мнение, – встаю на носочки и целую Диму в щеку.

Даже вспоминать не хочу все то, что мама вчера говорила о Диме и его семье. Какое мне дело до того, что кто-то рассказал моей матери и сформировал у нее предубеждение о моем парне? Я знаю Диму, хоть и недолго, но этого времени достаточно, чтобы у меня сформировалось свое личное мнение: он мужественный и заботливый, внимательный и чуткий.

Мы приходим на каток. Здесь много детей и влюбленных парочек, играет музыка, а в воздухе пахнет горячим глинтвейном. Плохие события сегодняшнего дня тут же испаряются, мы с Димой беремся за руки и принимаемся рассекать по льду.

Моему самолюбию приятно отметить, что Соболев катается чуть хуже меня. Он не умеет кружиться на льду, поэтому иногда я выпускаю его ладонь из своей, чтобы сделать что-нибудь эдакое на льду.

– Ты настоящая Белоснежка, – Дима со смехом прижимает меня к бортику и целует. – Проголодалась?

– Немного.

Вокруг катка много различных кафе. Мы заходим в уютное итальянское и садимся за самый дальний столик у панорамного окна. Уже смеркается, на улице горят огни. Соболев обнимает меня за плечи и привлекает к себе на грудь. Я тут же блаженно прикрываю глаза. Мне с Димой хорошо, а это самое главное.

Глава 32.

На следующий день в нашей школе новенькая: Олеся Ведерникова. Рыжеволосая девушка, не сказать, что очень ухоженная, хоть и прилично одетая, пришла в девятый класс. В коридорах тут же заговорили о ее связи с Димой Соболевым: она у него в друзьях в ВК.

Я знаю, кто эта девушка. Вчера во время ужина мама эмоционально рассказывала, что все-таки была вынуждена принять девочку из неблагополучной семьи. Я быстро доела и ушла к себе в комнату. Не хотелось портить хорошее настроение после нашего с Димой первого свидания.

Утром на урок заходит Никита. Я сижу за нашей с ним партой и нервно постукиваю пальцами по столу. На секунду он останавливается в дверях и смотрит на меня. Затем с каменным выражением шагает ко второму ряду и садится один за последнюю парту, которая обычно свободна.

Признаться честно, у меня было легкое волнение в ожидании Свиридова. Я боялась, что он сядет ко мне. Сразу после Никиты в класс заходит Дима. Я аж чуть ли не подпрыгиваю на стуле при виде него. Соболев, не глядя в мою сторону, проходит к своей парте, которую еще совсем недавно отобрал у нас с Никитой, и садится вместе с Полежаевой.

Это неприятно коробит. Дима по-прежнему сидит с Лерой, которая не прекращает оказывать ему знаки внимания. Вот и сейчас Полежаева, будто невзначай, опускает Диме ладонь на плечо.

Следующей в класс заходит Лиля. С гордо поднятой головой и модельной походкой она проходит к своему месту рядом с Вовой. Здесь следует сказать Диминой сестре спасибо: новенькая девочка перебила наш позор в «Подслушано». Теперь все внимание обращено к ней, а про нас почти забыли.

Лиля так и не ответила на мои сообщения. Я не знаю, был ли у них с Никитой разговор. Свиридов с лицом, не выражающим ровно никаких эмоций, смотрит в телефон, а Лиля, как ни в чем не бывало, смеется с Вовой. И только у меня одной на душе гадкое ощущение. Еще и Дима увлеченно слушает болтовню Полежаевой.

Звенит звонок, появляется учитель и только после этого Соболев поворачивает голову в мою сторону. Подмигивает мне с легкой ухмылкой и достает из кармана джинс телефон. Мой смартфон в пенале тут же вибрирует.

«Доброе утро, Белоснежка;) Я уже соскучился по тебе»

«Ммм, а по тому, как внимательно ты слушал Полежаеву, и не скажешь, что соскучился по мне»

Дима снова на меня смотрит. На этот раз удивленно выгнув бровь.

«Ревнуешь?)»

«С чего бы?»

«Если ты не хочешь, чтобы я сидел с ней за одной партой, я не буду»

Да, черт возьми, я не хочу, чтобы Дима сидел с Полежаевой за одной партой! Я не хочу, чтобы ее вырез с сиськами был прямо перед его глазами!

Но не говорить же об этом Соболеву.

«Да мне все равно. Сиди, если хочешь»

«)))))))

Окей, буду сидеть с Лерой, раз ты не против))))»

У меня аж телефон из рук выпадает, когда я это читаю. Дима как будто специально все это пишет. Злость вперемешку с нервами делает свое дело, и я чувствую, как в глазах начинает щипать.

– Извините, можно выйти? – перебиваю учителя.

Елена Ивановна подозрительно оглядывает меня поверх очков.

– Можно, – нехотя отвечает через долгую паузу.

Подскакиваю со стула так резко, что он чуть не падает. Опустив голову и закрыв лицо распущенными волосами, быстро семеню на выход. Еще не хватало, чтобы одноклассники увидели мои слезы. В туалете я приваливаюсь спиной к холодной кафельной стенке и пытаюсь восстановить дыхание. Что это со мной такое?

Ерунда какая-то. Расплакалась на пустом месте. И из-за чего? Из-за того, что Дима сидит за одной партой с Полежаевой? Пффф, он все равно выбрал меня, а не ее. Причем сразу, с первого взгляда. Если бы Дима хотел, то уже давно бы засунул Полежаевой руку под юбку. Но он не засунул.

Не засунул ведь?

Нет, конечно, нет. Иначе зачем тогда он со мной?

Кое-как успокоив себя, я промокаю глаза бумажным полотенцем и выхожу в коридор. Но налетаю на Диму.

– Сонь, с тобой все хорошо?

Я удивленно вздергиваю на него подбородок.

– Да. Зачем ты отпросился в туалет следом за мной? Это может быть подозрительно.

– Мне показалось, что тебе плохо.

Дима опускает ладони мне на талию и чуть притягивает к себе. Ох, я уже в его плену.

– Нас могут увидеть, не надо, – лепечу.

Вместо того, чтобы отойти, Дима склоняется ко мне и целует в губы.

– Я ужасно соскучился, – шепчет.

Мне следовало бы оттолкнуть Диму, но вместо этого я отвечаю на его поцелуй. Прямо посреди коридора школы, где нас в любой момент могут увидеть ученики, учителя и даже моя мама, я стою и целуюсь с Димой Соболевым.

Ну конечно, ему нравлюсь только я. Как я вообще могла сомневаться в этом? Да и скрывать отношения ведь я попросила, а не Дима. Если я захочу – уже сегодня про нас будет знать вся школа.

Дима прерывает поцелуй и крепко сжимает меня в своих руках, зарываясь лицом в мои волосы на затылке.

– Дима, пора на урок, – шепчу, а сама не хочу прерывать этот сладостный момент.

– Угу, – соглашается, но не выпускает меня из рук.

Сама выбираюсь из его крепких объятий.

– Вернись через пять минут после меня, – на этих словах обхожу Соболева и буквально бегу в кабинет.

Несмотря на испорченные отношения, в столовую на длинной перемене мы идем всей нашей компанией: я, Никита, Лиля, Вова, Сергей и Ульяна. Сидим за нашим столом, как обычно. Разговариваем так, будто ничего не было: я не расставалась с Никитой, а он в свою очередь не видел позорный ролик, в котором Лиля кричит о любви к нему.

А вот Дима садится за стол не с Полежаевой и ее подругами, а с сестрой. У меня появляется возможность нормально рассмотреть девочку. Утром я видела ее только у маминого кабинета.

Рыжие волосы выглядят не очень ухоженными. Какие-то они жирные, что ли. Объема нет, свисают, как пакли. На лице небрежный макияж, и это при том, что в школе нельзя краситься. Надеюсь, мама сказала ей об этом утром. И на Диму она смотрит, как на знаменитого актера, которого впервые увидела. Он медленно жует, глядя себе в тарелку, а она на него пялится, чуть ли не открыв рот. В общем, странная она, выношу я вердикт к концу обеда.

Мое настроение улучшается, только когда звенит звонок с последнего урока. Сегодня литературный кружок, которого не было на прошлой неделе из-за болезни Антонины Павловны. Ну и еще там будет Дима.

Глава 33.

– Итак, дети, «Горе от ума», комедия в стихах Александра Грибоедова, – голос Антонины Павловны чуть хрипит после болезни. – Все прочитали?

– Да, – отвечаем хором.

Я сижу на своем месте напротив тети Тони. Рядом с ней Дима. Сегодня меня радует его нахождение ровно перед моими глазами. Какая разительная перемена произошла со мной всего лишь за две недели.

– Александр Сергеевич Грибоедов писал «Горе от ума» два года, – продолжает Антонина Павловна. – Произведение описывает светское общество времен крепостного права, высмеивает и обличает его нравы. Мой первый вопрос: какие два классических единства соблюдены в произведении и какого, третьего, нет?

Успеваю первой поднять руку, поэтому Антонина Павловна дает слово мне:

– Да, Соня.

– Соблюдены единства места и времени: события происходят в доме Фамусова в течение суток. Но отсутствует третье единство – действия. В произведении две сюжетные линии вместо одной: любовная и противостояние Чацкого московскому обществу.

– Все верно. Порассуждаем о любви. Чацкий вернулся в Москву из Петербурга после трехлетнего отсутствия. Но Софья Фамусова, которую Чацкий любит, оказывается, не ждала его эти три года. Софья влюблена в другого, в Алексея Молчалина, работающего в доме Фамусовых секретарем. И мой второй вопрос: как вы считаете, предала ли Софья Чацкого, не дождавшись его возвращения?

– Да! – восклицает Дима первее всех.

Столь уверенный ответ Соболева заставляет меня встрепенуться и полностью обратиться в слух.

– Так, Дмитрий, обоснуй.

– Чацкий и Софья росли вместе и любили друг друга. Но когда Чацкий уехал из Москвы в Петербург, Софья увлеклась Молчалиным, которого интересовали только деньги ее отца. Софья настолько глупа, что даже не заметила корыстного интереса Молчалина. А тот помимо Софьи еще и за ее служанкой ухаживал.

– Чацкий уехал на три года! – вклиниваюсь в монолог Соболева. – И за эти три года ни разу не написал Софье! Она должна была сидеть у окна и ждать его возвращения, что ли?

Признаться честно, Софья Фамусова как героиня меня не впечатлила. Глупа и посредственна. Молчалин – именно тот, кого она заслуживает. Но намек Димы на то, что Софья якобы должна была сидеть три года и ждать, когда Чацкий соизволит вернуться, мне не понравился.

– Ну, вообще-то, да, – с вызовом говорит мне Дима. – Я считаю, что Софья должна была ждать Чацкого.

– У кого еще какие мнения? – Антонина Павловна обводит взглядом других участников кружка.

– Я согласна с Соней Рузмановой, – встает на мою сторону Аня из параллельного класса. – Чацкий просто уехал, ничего не сказав. Странно было полагать, что молодая девушка будет покорно его ждать.

– А я согласен с Димой, – вступает мальчик из десятого класса. – Софья предала Чацкого.

Антонина Павловна слегка смеется.

– Ну все понятно, у нас разыгрались женская и мужская солидарность. Но я вот, что хочу сказать: Чацкий не просил Софью ждать его. Это очень важно, и имейте это в виду, если в ЕГЭ вам попадется такой вопрос. Чацкий уехал и не попросил Софью его ждать.

– Так она должна была его ждать по умолчанию, – не унимается Соболев. – Они же любили друг друга.

В груди вспыхивает огонек злости. Вот же вдолбил себе! Интересно, это у Димы такая позиция по жизни? Он считает, что девушка должна покорно сидеть у окна и ждать, когда ее возлюбленный соизволит вернуться? При том, что этот возлюбленный уехал, не попрощавшись, и за три года ни разу не написал.

– Нет, Дима, не должна была, – вкрадчиво объясняет Антонина Павловна. – Если бы Софья пообещала Чацкому, что будет его ждать и не дождалась, вот тогда это было бы предательством. Но Чацкий исчез, ничего не сказав, не попрощавшись. Он не писал Софье писем.

– Нууу, не знаю… – тянет Соболев. – Променять Чацкого на Молчалина?

– А это уже другой вопрос. И тут мы переходим ко второй сюжетной линии: противостоянию Чацкого и московского общества. Кто скажет, что Грибоедов хотел показать этим противостоянием? Да, Оля.

Девочка из девятого класса поправляет на переносице очки.

– Грибоедов высмеивал нравы московского светского общества. Я бы даже провела аналогию с «Евгением Онегиным». Пушкин тоже высмеивал нравы дворянства, но Грибоедов сделал это в более сатирической форме. Говоря современным языком, Грибоедов простебал московское дворянство.

– Все верно, – соглашается тетя Тоня. – Только не вздумай использовать слово «простебал» в сочинении на ЕГЭ. А какие цитаты из «Горя от ума» употребляются и сейчас, в наше время?

– «Карету мне, карету», – первой произносит Оля.

– «Служить бы рад, прислуживаться тошно» и «А судьи кто?», – говорит Дима.

– «Влюбленные часов не замечают», – отвечаю я, глядя на Соболева.

Ох, эта фраза прямо про меня. Рядом с Димой время летит так быстро. После книжного клуба, который заканчивается в четыре часа, мы идем в кофейню недалеко от нашей школы. Садимся на мягкий диванчик в укромном уголке и предаемся поцелуям.

– Скажи, пожалуйста, что это такое было на литературном кружке? – спрашиваю с нотками возмущения, когда официант приносит нам капуччино и эклеры.

– Что именно? – Дима делает глоток из кружки.

– Что Софья должна была покорно ждать Чацкого, который свалил в закат без объяснений.

– Ааа, ну да. Предполагается же, что она его любила.

– Но так он уехал, ничего не сказав.

– И что? От этого ее любовь прошла?

Пихаю Диму в бок.

– То есть, ты считаешь нормальным бросать свою девушку на три года и уезжать без объяснений?

– Нет, я не считаю это нормальным. Но если ты любишь человека, то любишь его независимо от того, где он находится физически. Знаешь ли, – Дима опускает на меня многозначительный взгляд. – Бывает так, что влюбляешься в человека с первого взгляда, ничего о нем не зная: ни кто он, ни как зовут, ни где находится. Узнаёшь это все только через пару лет. Но чувства из-за расстояния и неизвестности не проходят.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда? – уточняю с сомнением.

– Верю, – кивает и снова многозначительно на меня смотрит.

Эти взгляды и слова разгоняют по коже волну мурашек. Он что, имеет в виду меня?

– А я не верю, – заявляю и делаю глоток кофе. – Не понимаю, как можно влюбиться с первого взгляда? Вот стою я в очереди на кассе в супермаркете и вижу ЕГО. Влюбляюсь с первого взгляда, а через секунду он достает из-за пазухи пистолет и грабит кассу. И что же, получается, я люблю преступника и грабителя? В общем, я считаю, что нельзя влюбиться, не зная человека хотя бы чуть-чуть.

Я жду, что Дима засмеется моим словам, но неожиданно он становится хмурым и серьезным.

– Можно, – говорит только одно слово через долгую паузу. Я уже даже начинаю нервничать, что чем-то обидела Диму. Например, своим гипотетическим предположением, что могу полюбить кого-то помимо него. – Можно влюбиться в человека, а потом узнать о нем что-то плохое. И вопреки доводам разума, продолжать его любить.

Между нами повисает тишина, прерываемая только грюканьем кружек. Не понимаю, Дима имеет в виду себя? Свою семью? Какой-то странный разговор. Начинался вроде безобидно с Грибоедова.

– Расскажи мне о себе, – иду ва-банк. – Сегодня в нашу школу перешла твоя сестра, верно? Она училась в твоей прежней школе?

– Нет, она училась в другой школе. И она не моя сестра, а дочка моего отчима.

Мне становится немного неловко из-за моего вопроса. Мне, в общем-то, все равно, что у Димы за семья и кто его родители, но хочу знать правду от него, а не от третьих лиц, включая мою мать.

– Твои родители в разводе?

– Нет, мой папа умер, когда мне было семь лет.

Кусок эклера застревает в горле. Я стараюсь быстро запить его кофе, но делаю только хуже: горячий напиток обжигает пищевод.

– Извини, – произношу, когда тяжелый ком проваливается в желудок. – Я не знала.

– Все в порядке.

– А у тебя есть родные братья или сестры? – задаю следующий волнующий меня вопрос через некоторое время.

– Полностью родных нет. Но у меня есть старший брат по матери. Отцы у нас разные.

– Понятно…

Спрашивать, а правда ли он под следствием и правда ли, что твоя мама пьет, я все-таки не решаюсь.

– Моя семья далека от идеала, – Дима сам говорит где-то через минуту тишины. Я продолжаю медленно жевать эклер, не поднимая на него лица. – Долго рассказывать, да и не очень хочется. Просто знай, что я не мажор и у меня нет богатых родителей.

Я опускаю взгляд под стол на его модные и довольно дорогие «Тимберленды».

– А одеваешься ты так, будто богатенький сыночек, – замечаю.

– Я сам зарабатываю и уже давно.

А вот это неожиданно.

– Ты работаешь? – удивляюсь. – Где?

– Делаю сайты.

Я тут же вспоминаю его навороченный ноутбук, а затем и мамины слова о том, что Дима выигрывал олимпиады по информатике.

– А как ты научился?

Соболев допивает кофе и обнимает меня одной рукой за плечи.

– Это у меня врожденное, плюс ходил на курсы и читал учебники. Да и в целом, это не сложно.

С пониманием киваю, хотя ни черта не понимаю. В моем представлении, создать сайт – это что-то из разряда фантастики.

– А я нигде не работаю, – зачем-то говорю.

– Тебе и не надо.

– Почему? – меня слегка задевают его слова. – В нашем классе многие ребята на летних каникулах подрабатывали официантами в кафе. Я сначала тоже хотела, но потом решила, что лето после десятого класса – последнее полностью свободное. Так что не стала.

Дима ухмыляется.

– Белоснежка, у тебя мама – директор школы, папа – судья. Зачем тебе работать официанткой?

Я медленно допиваю кофе и ставлю кружку на стол.

– Откуда ты знаешь, что мой папа судья?

Он задумчиво смотрит прямо перед собой.

– Полежаева говорила, – отвечает через паузу. – Я у нее все про тебя выведал.

Быстро отворачиваюсь, скрывая улыбку. Как я вообще могла ревновать Диму к Полежаевой, если он даже с ней говорил обо мне?