Текст книги "Встреча (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Охраны?

– Нынешний статус требует, – пояснил я.

А еще требовалось создать видимость посторонней охраны. Иначе рано или поздно возникнет вопрос, как мне удается одновременно находиться в гостинице и расправляться с покушающимися на мою собственность бандитами.

Глава 14

Тянуть с диверсиями не стали. Полезли в первую же ночь. Причем три раза полезли. К сожалению, защиты от духа-хранителя у нас не было, пришлось Валерону первых двух визитеров, подобравшихся к машинам, глотать, сожалея о невозможности вычислить, где брать с них компенсацию дальше, потому что при них не оказалось ничего полезного, кроме инструментов и вульгарной взрывчатки. А вот когда пришел третий преступник, Валерон уже разбудил меня.

– Пришли не к машинам, а за тобой, – сообщил он, толкая меня лапой в грудь для быстрейшего усвоения информации. – По первому этажу идет. Уже с лестницей рядом. Я его глотать не стал, потому как от него смердит Базаниным. Мы можем узнать, где гад засел. В артефактах весь, поэтому осторожно нужно будет с ним, а то всё здесь сожжем.

Вот ведь какие продуманные – решили под шумок проблем с Богомазом всё решить на него и повесить. Валерон прав: расспросить надо. Тихо и аккуратно захватить и выяснить, где находится Базанин.

Аккуратно не получилось. Я не успел спустить ноги с кровати, когда совсем рядом в коридоре раздался Мотин вопль:

– Тревога! Вор в доме! Вор в доме! Беру в окружение!

В какое окружение она собиралась брать преступника? Была Мотя в единственном экземпляре, но выглядела так грозно, что убийца испугался, разбил окно, выпрыгнул и удрал. Я успел увидеть только мелькнувший через окно силуэт.

Радостный Валерон припустил за ним вслед, уверив меня, что вычислит, где тот остановился, а я пошел расспрашивать Мотю.

Выглядела она грозно, хотя в одном манипуляторе у нее была расческа, а в другом – зеркало. Наверное, в темноте убийца посчитал их оружием или с детства боялся причесываться и смотреть на себя в зеркало. Как вариант – приобрел этот комплекс после травмы, изуродовавшей физиономию. Узнаем, когда дело до беседы дойдет. А оно дойдет – Валерон встал на след и теперь размотает клубок до Базанина. Если потеряет из виду – найдет по запаху.

Как удачно этот убийца пришел. Во-первых, выйдем на главного скверника, а во-вторых, отчим уже вызывает полицию. Не выспимся, так хоть развлечемся.

Полиция прибыла в рекордные сроки и сразу приступила к поиску улик и расспросу свидетелей. Точнее, свидетельницы, поскольку видела преступника вблизи только одна Мотя.

Мотя выглядела героиней дня. Ее расспрашивали и до прихода полиции. Сначала я, затем отчим, маменька и любопытная прислуга. Каждому она рассказывала новую версию, всё больше и больше преувеличивая опасность и собственные заслуги. Когда Мотя сообщала о нападении полицейским, количество нападавших увеличилось до семи, а в их вооружении появилась маленькая переносная пушка. Последнее было явно лишним, потому что полицейский, поначалу записывающий с огромным энтузиазмом, на этой информации сразу сдулся и сказал:

– Уважаемая Мотя, вы только не подумайте, что я подвергаю ваши слова сомнению, но как преступник мог протащить в дом пушку и как он мог быстро с ней пройти через окно? Окна в особняке не такие уж большие.

– Вы такой наблюдательный, – восхищенно сказала Мотя и поправила пышный белый шелковый бант, и только сейчас я заметил, что ее голос перестал быть механическим и приобрел некоторую эмоциональную окраску, чего не было у остальных пауков, даже у Мити. – На самом деле он был один, просто я так испугалась, что мне показалось: их очень много.

– Чего вы испугались?

– Как чего? Я слабая женщина и вдруг встречаю в коридоре опасного мужчину. По-вашему, мне нечего пугаться?

Она уперла в бока две из восьми лап, из которых так и не выпустила орудия труда. Действительно, ей было чего бояться: вдруг преступник разобьет зеркало? Ей же не каждое подойдет. Или сломает расческу? Придется менять на новые, а качественные вещи встречаются не так часто, как хотелось бы.

– Вы немного металлическая, – смущенно сказал полицейский.

– И что? Это теперь залог безопасности? Меня точно так же можно убить, как вас. А возможно – и проще, потому что меня один раз уже убивали. Видите этот шрам? Видите?

Она потыкала свободным манипулятором в то место на своем корпусе, которое я в свое время аккуратно сварил из двух частей и загладил, чтобы стыка не было заметно.

– Это не шрам, это полоска без краски.

– Для меня это шрам. Именно по этому месту меня однажды разрубили, напрочь уничтожив ту личность, что жила в этом теле. И после этого вы говорите, что я не должна бояться? Да мне в десять раз страшнее, чем вам, потому что я знаю, что такое смерть.

Разговаривая, она активно жестикулировала манипуляторами, как будто собиралась причесать нерадивого полицейского и потом показать получившееся в зеркале. На мой взгляд, ей сейчас не хватало носового платочка, который можно было прикладывать к приборам зрения, позволившим ей засечь преступника.

– Уважаемая Мотя, как я могу серьезно относиться к вашему рассказу, если вы меняете показания?

– Можно подумать, вы их будете использовать. Кто когда принимал во внимание чувства маленького несчастного механического паучка?

Сейчас в речи Моти настолько явно прозвучали маменькины интонации, когда та собиралась воздействовать на чужие чувства, что полицейский невольно смутился от ее напора, но быстро вспомнил, что имеет дело не с человеком, и скептически спросил:

– Юрий Владимирович, был ли вообще кто-то посторонний в доме или это плод фантазии домашнего… гм… любимца?

– Окно разбито, – недовольно сказал отчим. – Изнутри. Вам мало?

– При такой фантазии, как у уважаемой Моти, окно могло быть разбито для соответствия рассказу. Чтобы показать, что через него протаскивали пушку.

Пришлось прийти Моте на помощь.

– Посторонний был. Я выскочил в коридор почти сразу после того, как Мотя подняла тревогу, и видел темный силуэт, выпрыгивающий в разбитое окно. Без пушки, разумеется, и один. Уверен, вы найдете под окном следы, а возможно, и кровь, если преступник не успел активировать защитный артефакт.

Такое могло быть – некоторые шли на дело, включая артефакты в последний момент, чтобы те не фонили. На это и была надежда при захвате бандита. Эх, жаль, что они в Валероне погибают, такой удобный способ был бы захвата для допроса.

Один полицейский отправился на проверку, в то время как второй пытался выяснить, как же всё-таки выглядел таинственный черный силуэт. Мотя описать не смогла. Заявила, что при встрече непременно бы опознала, но воспринимает не так, как люди, поэтому в понятных им терминах описать не сможет.

Кое-что у нее удалось выяснить: рост относительно моего, телосложение относительно моего и отчима, а еще длину и цвет волос. Остальное осталось для полицейских загадкой, как и то, куда делся преступник, чьи следы испарились сразу за оградой, когда он начал использовать что-то для их заметания. А сам он явно использовал артефактную одежду, которая и сама по себе черная, и еще и имеет навыки незаметности. О таких вещах я знал, хотя они не продавались даже в магазинах товаров для зоны. Такая одежда использовалась преступниками и княжескими группами ликвидации, которые не всегда действовали законными методами. И изготавливалась, соответственно, либо в княжеских мастерских, либо умельцами из преступников. Возможно, такие службы были и у императора, но они себя не афишировали, как и использование подобной одежды.

– У вас есть предположения, кто это мог быть? – с надеждой спросил полицейский у меня.

К этому времени он уже опросил отчима, но тот его не порадовал, лишь высказал предположение, что нездоровая суета связана со скорым стартом гонок. Имен не стал называть и я.

– Предположения есть, но говорить о них я не готов, потому что могу попасть под суд за клевету, поскольку подтвердить их нечем. Вряд ли суд примет во внимание, что около моих автомобилей охрана сегодня дважды спугнула злоумышленников.

– Никого не задержали?

– Нет, мы же не полиция, чтобы задерживать, – притворился я ничего не понимающим. – Мне важно, чтобы до автомобиля не добрались. Но в первых двух случаях они не рвались в дом. А этот полез уже внутрь.

– Безобразие, – сказал отчим. – Даже в нашем районе не могут обеспечить безопасность. При заявленном количестве патрулей, за которое мы вносим дополнительную плату, к нам во двор не залезает только ленивый. И это при обещанной охране нашего спокойствия.

Я тоже начал подозревать, что выспаться не удастся, если что-то срочно не придумаю с охраной автомобилей. С другой стороны явно действует не один человек, и там преступники могут сменять друг друга и отсыпаться в разное время, возможности чего мы лишены. А диверсии могу проводить не только ночью, но и днем. Главное – подобраться к автомобилю, а уж подсунуть под днище взрывчатку – дело нескольких секунд.

Полицейские проторчали у нас пару часов, пытаясь выяснить хоть что-то, но толку от этого было примерно столько же, сколько от воплей Моти. Когда они наконец ушли, пообещав обеспечить дополнительные патрули перед нашим домом на время до гонок, я не рискнул отправиться спать до возвращения Валерона, чтобы в случае чего успеть среагировать на попытку испортить автомобиль. Печать защищала только от проникновения. Чтобы испортить автомобиль, лезть в него необязательно. Я отправился к автомобилям, присоединившись к охране из дружинников.

Валерон появился под утро и недовольно заявил:

– Убийца долго бегал по городу, путал следы. Город знает хорошо, но здесь не живет, остановился в гостинице. Вернувшись туда – через открытое окно, а не как приличный человек через дверь – он сразу начал собирать вещи. Явно готовится уезжать. Что делать будем?

– Хорошо бы проследить. Но ты мне нужен здесь, – задумался я. – Он куда едет?

– Собирался молча. Билета у него нет. Багаж я изъял.

Валерон вывалил передо мной потертый чемодан, в котором оказались даже не рубашки, а манишки и манжеты, дырявые носки сомнительной свежести, несколько энциклопедий и каталоги издательства. Создавалось впечатление, что Валерон в этот раз промахнулся, ограбив кого-то непричастного и не сильно обеспеченного коммивояжера. За такую компенсацию ему даже стало стыдно, и он торопливо сгреб всё обратно в чемодан, в котором даже тайников не оказалось, я проверил.

– Эти вещи точно нашего преступника?

– Что я, по-твоему, буду кого попало грабить? – возмутился Валерон. – Ты в его саквояж глянь.

Саквояж, если не считать пары каталогов сверху для маскировки, оказался забит совсем другими предметами. Так, в нем оказался набор отмычек куда лучше качеством, чем был у меня. Разнообразные зелья, не подписанные, а отмеченные значками на приклеенных бумажках, артефакты сомнительного назначения и шелковая удавка, развеявшая последние сомнения в правомерности валероновой экспроприации. Денег под фальшивым дном оказалось тоже побольше, чем должно быть у коммивояжера, даже удачливого, заключившего одномоментно много выгодных сделок. Похоже, чемодан был просто обманкой, которую не жалко в случае чего бросить и дальше путешествовать налегке.

– Проследить не сможем, значит, нужно допросить, – решил я. – Правда, встает вопрос с автомобилями.

– Ненадолго смогу подержать в себе, – охотно предложил Валерон. – Только лишнее выложу.

Для выкладки лишнего он использовал нашу с Наташей спальню, чем только ее не завалив. Два трупа неудачливых злоумышленников я предложил убрать, чтобы не травмировать психику тех, кто мог сюда случайно заглянуть. Конечно, я попросил Наташу никого не впускать до моего прихода, но та же Глаша – на редкость пронырливая особа, которая стучит посторонним о происходящем у Беляевых за денежку малую. И если вещи могут объясняться наличием контейнеров с пространственными хранилищами, то о трупах лучше никому не знать.

Комнату Наташа заперла на ключ изнутри и пообещала открыть только мне, после чего мы с Валероном, по пути втянувшим оба автомобиля, рванули к типу, пахнущему Базаниным. Выбрал он гостиницу отнюдь не в центре, мелкую и неказистую, поэтому добираться до нее пришлось относительно долго, а когда мы добрались, преступника внутри уже не было.

Рванув по следу, мы вышли прямиком к дирижабельной станции, от которой как раз отходил дирижабль. Валерон пробежался по башне и сказал, что свежие следы заканчиваются наверху. А дальше мы могли только помахать платочком вслед улетевшему дирижаблю. Если бы у нас имелись приметы, с ними мы могли обратиться в полицию – и на следующей остановке дирижабля этого типчика прихватили бы за жабры. Но у нас было лишь невнятное объяснение Моти и восприятие запаха от Валерона – на таких вводных арест не производят.

Я посмотрел, в каких населенных пунктах есть стоянки у этого дирижабля, но мне казалось, что смысла в этой информации нет. Судя по тому, что после пропажи вещей фальшивый коммивояжер не заявил в полицию, а решил сбежать, он сообразил, что его вычислили, и теперь путал следы.

Если даже он выйдет на первой же остановке дирижабля, приехать мы туда сможем, когда от следов уже ничего не останется. И значит, не поймем, куда он делся. Да даже если просто пересядет на другой дирижабль, этого мы не узнаем.

Спугнул Валерон гада, однозначно спугнул.

– Не надо было брать у него вещи…

– Чтобы мы с него ничего не получили? – возмутился Валерон. – Как минимум он задолжал за окно.

– Зато мы потеряли ниточку к Базанину.

– Не потеряли. Я его запомнил. – Прозвучало это грозно. – И потом, он всё равно собирался утром сматываться. Все вещи забросал в саквояж и чемодан. Разве что черный костюм не снял, закрыл нормальным костюмом. Так почему думаешь, что собрался убираться не на этом дирижабле? Утренних-то не так много отсюда идет.

Это было так. Кроме этого, уходил еще один дирижабль – тот, на котором я ехал в Лабиринт. Но кроме дирижаблей, существовали и другие способы покинуть город.

– Следы этого типа только на отбытие?

– Если он несколько дней назад приехал, могли затоптать, – неуверенно тявкнул Валерон.

– То есть старых следов не чувствуешь?

– Не чувствую, – признал он.

– Давай до железнодорожного вокзала прогуляемся, – предложил я, – понюхаешь еще там.

Времени это заняло немного, и там Валерон действительно нашел старые следы нашего преступника. Ну как старые – не старше двух дней, как он уверенно заявил. Выходило, что прибыл убийца всё же на поезде и наверняка собирался так же убывать, если бы его не спугнули. Последнее спорно – он мог и после удачного завершения своей основной работы тоже улететь на дирижабле, чтобы покинуть место преступления как можно скорее.

Было ли это зацепкой к Базанину? Однозначно. Валерон утверждал, что запах того свежий, общались буквально перед отправлением убийцы на дело. Значит, база моего главного врага не так далеко отсюда – опять же по утверждению Валерона, не больше суток на поезде от Верх-Ирети, а скорее даже меньше. Было бы время – можно было проехаться и попытаться поймать нужный запах. А после гонок уже смысла не будет – запах наверняка пропадет.

– Не расстраивайся, – оптимистично тявкнул Валерон. – Это не последний убийца. Следующего мы непременно расспросим как надо и проследим до Базанина. Может, вообще кого-нибудь побогаче пришлют. И с паспортом – чтобы было понятно, откуда брать основную компенсацию.

Валерон так часто собирал компенсацию с наших противников, что если те уже не поняли, то скоро поймут, что очищаю дома я. И это не слишком хорошо. Они и без того знают обо мне куда больше, чем я о них. Я сейчас постоянно на виду, отличная мишень. Базанину остается только отправлять убийц и рассчитывать, что рано или поздно кому-нибудь повезет. И пока я не найду и не выкорчую причину в лице Базанина, это будет продолжаться.

Глава 15

За завтраком, на который я честно пришел, хотя глаза закрывались сами после всех пробежек по городу и ночных треволнений, отчим у меня спросил:

– Как так вышло, что преступник прошел и через защиту, и через твоих охранников?

– Охранники смотрели за автомобилями, – напомнил я. – А защита дома не такая уж совершенная. Могу поставить аналогичную той, что есть на моих домах. Через такую пока никто не прошел. Что касается того, почему увидела Мотя, так у нее зрение устроено по другому принципу, она видит не так, как мы с вами. Поэтому то, что для нас незаметно, от нее не укроется.

– Какой опасной стала жизнь, – вздохнул отчим.

– Это у вас еще облегченная версия, – ответил я. – Меня в последнее время постоянно кто-то пытается убить, причем желающие никак не заканчиваются.

– И хорошо, – тявкнул Валерон, сидевший у ножки моего стула и притворяющийся обычной собакой, – это постоянный источник доходов. Будет жалко, если он когда-нибудь иссякнет.

Его тявк прозвучал совсем тихо. Еду он не клянчил, поскольку мы с ним решили, что безопасней будет держать автомобили в нем, а дружинники будут «охранять» иллюзию, которую мы поставили вместо автомобилей. Под иллюзию можно кучу всего напихать, на целостности оригинала это не отразится. Но поскольку в Валерона пришлось запихать и всё остальное, что в нем было раньше, есть он сейчас не мог, решил отложить это занимательное дело до начала гонок, когда он сядет на колени Наташе и начнет лечить нервы своим излюбленным способом, поглощая пирожки.

В состоянии переполненности Валерон предпочитал лежать, и желательно на чем-то мягком и удобном, но не захотел пропустить мой разговор с отчимом – а вдруг мы договоримся на что-то неправильное?

– Вороновы? – уточнил отчим, доставая и активируя артефакт тишины.

Маменьки не было – она так рано не встает, а Ниночка уже успела позавтракать и убежать вместе со взбудораженной Мотей, чрезвычайно гордой своим участием в ночном обнаружении и выставлении злоумышленника. Поэтому посторонних на завтраке не было, и разговор за столом шел более-менее откровенный, хотя и с оглядкой на то, что кто-то может подслушать. Так что активация артефакта была своевременной.

– Они как раз сейчас притихли, но и без них желающих хватает.

– То есть ночное покушение было от Богомаза?

– Только на автомобили. Пробравшийся в дом хотел ко мне добраться по заказу другого человека, – ответил я. – Извините, Юрий Владимирович, не хочу вас впутывать.

– Это связано со смертью Агеева?

– Возможно. Поскольку точно неизвестно, кто его убил, то и сказать определенней нельзя.

– Да уж, неожиданно тогда получилось. Честно говоря, я не ожидал. Агеев и раньше выполнял некие сомнительные поручения, но никогда ответ не был столь жестким. Все документы пропали, поэтому Куликову предъявить для оплаты будет нечего.

Это был серьезный финансовый минус, отмеченный Валероном душераздирающим вздохом. Помощник уже напрочь забыл, что мы взяли компенсацию с Куликова и кристаллами, и зельем. Хотя зелье, конечно, было моего изготовления и из моих ингредиентов.

– Это одна из возможных причин убийства. Но, возможно, дело не в Куликове. Повторю, Юрий Владимирович, не хочу вас впутывать. Помочь вы не сможете, только сами влипнете в неприятности.

– Точно не смогу, Петя?

– Точно не сможете. Это вне вашей компетенции. А если связано с Куликовым, это мое внутрисемейное дело.

– К сожалению, моим людям так и не удалось выяснить личность убийцы, – сказал Беляев. – Но искать продолжают, потому что Агеев тоже был моим человеком, и за его смерть должны заплатить.

– Заплатят, – кивнул я. – Если это те, на кого я думаю, заплатят по полной за все смерти.

– Смерти? О ком идет речь?

– Заварзинское княжество, – пояснил я. – Катастрофа была рукотворной, и с высокой вероятностью ее устроили те же люди, что и убили Агеева. Они не заинтересованы в сокращении площадей, занятых зоной.

– То есть эти люди свободно проходят в дома с магической защитой и уничтожают реликвии?

– Именно так.

– Но это же опасность для всей империи? Что будет, если зона захватит всё?

– Наверное, у них есть какой-то план, но со мной они по понятным причинам не делятся. Просто пытаются убить при каждом удобном случае.

– Почаще бы, – опять тихонько тявкнул Валерон. – И пусть выбирают поуспешней убийц, а не всяких нищих неудачников. А то я себя начинаю чувствовать стоящим на паперти. Копеечки подают.

– Как-то это всё… не радует, – сказал отчим. – Особенно когда понимаешь, что не только не можешь повлиять на это, но и совершенно беззащитен перед убийцами. Если бы не Мотя, к которой я относился с некоторым предубеждением, убийца бы добрался до тебя.

– Еще чего, – тихо, но от этого не менее возмущенно тявкнул Валерон. – Я! Я заметил убийцу куда раньше Моти и уже готовил ему теплый прием, когда она заорала и всё испортила. Мы бы могли этого типа допросить и узнать много чего интересного. А из-за того, что она не вовремя заорала, мы были лишены такой возможности.

– Честно говоря, раньше я был против того, чтобы вооружать Мотю, – продолжил Беляев, – но теперь мне кажется это необходимым. Ты можешь ее как-то усилить?

– Нужен другой двигатель. И подобные усиления не для драк внутри дома, – предупредил я. – Может, я вам лучше сделаю хорошую внешнюю защиту? Можно на сам дом Живую Печать и во дворе пустить сеть каменных стражей – они тоже прекрасно отлавливают невидимок.

– Живая Печать? Ты уверен, что справишься? Я слышал, что там требуется работа сильного артефактора и стоит это очень дорого.

– Каждый раз, когда это слышу, чувствую себя полным идиотом, – расхохотался я.

– Почему?

– Эта схема мне выпала из кристалла, и я ее продал Коломейко, оставив себе право использовать только для своих нужд. И сейчас понимаю, насколько прогадал. Хотя на тот момент это был выгодный обмен, а моя нынешняя Живая Печать уже улучшенная и куда серьезнее той, что ставит Коломейко.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Петя. В твои годы – и такие достижения.

– К сожалению, профильного образования мне катастрофически не хватает, – вздохнул я, сразу вспомнив фиаско с переговорным артефактом. – Но я рассчитываю в этом году поступить на обучение.

– Я буду тебе весьма признателен, если ты улучшишь защиту нашего дома, но не хотел бы, чтобы ты это делал за свой счет. Что нужно приобрести? Напиши список.

– Юрий Владимирович, у меня по большей части это всё есть, причем соответствующего качества. Зачем вам что-то покупать?

– Не хочу вгонять тебя в лишние траты.

– Я не торгую ингредиентами, а они имеют срок годности, – ответил я. – Так что нет, Юрий Владимирович, для своей семьи я сделаю всё как надо.

– Петя, я чрезвычайно польщен, но всё же это очень дорого. Такая защита стоит у моего знакомого, и я в курсе, сколько это по деньгам.

– Только не говорите мне, Юрий Владимирович, – сказал я. – Расстроюсь. Коломейко, смотрю, вовсю развернулся.

– Петь, – задумчиво сказал Валерон. – Коломейко же на нас злоумышляет?

– Это я сам ступил, – возразил я так, чтобы отчим посчитал это продолжением разговора с ним, а не беседой с вымышленным лицом. Но ответить было надо, иначе в мозгу Валерона эта идея засядет занозой. – Нужно было с него процент с продаж вытребовать, но чего уж теперь.

– Проценты мы можем назначить сами и их изымать, – не унимался Валерон, но уже не так заинтересованно. Всё-таки проценты – это не полная стоимость.

Юрий Владимирович отправился в контору, а я – отсыпаться после ночных бдений, понадеявшись, что следующая ночь выдастся поспокойней. Проснувшись, обнаружил рядом с собой только Валерона, который нагло развалился на кровати, раскинув лапы. А мы ведь взяли из Святославска его лежанку, присланную моей маменькой. Но видно, кровать ему кажется куда более подходящей его величию. Освободим от зоны Камнеград, выделю ему отдельную спальню, куда поставлю самую большую кровать, которая найдется.

Как выяснилось, маменька потащила Наташу к модистке, потому что посчитала, что моей супруге нужно элегантное дорожное платье.

– Вас будут фотографировать, – заявила она за обедом. – А вы так безобразно отнеслись к собственному гардеробу. Хорошо, что нам пошли навстречу и Наташеньке до вечера успеют пошить соответствующее ее статусу платье. Совсем не думаете о важных вещах.

Она укоризненно покачала головой, но вся ее воспитательная миссия была завалена ворвавшейся в столовую Мотей, которая устремилась прямиком ко мне.

– Петр Аркадьевич, – важно сказала она. – Нам вчера не удалось переговорить. Но сегодняшняя ночь показала, что мне жизненно необходимы насадки на манипуляторы конкретного типа. А именно: утюг и щипцы для завивки.

– Прости? – удивился я. – А какое отношение имеют щипцы для завивки к ночному визитеру?

– В умелых лапах всё пригодится, – заявила Мотя. – Были бы на мне утюг и щипцы, этот тип так легко бы не отделался, я бы его от души отутюжила. И вообще – это орудия двойного назначения. С одной стороны – безобидные бытовые предметы, а с другой стороны – мощное поражающее оружие, особенно если утюг будет чугунным.

– Чугунный утюг перевесит тебя, – намекнул я.

– Его можно сделать маленьким, – предложила Мотя. – Но с острым поражающим носиком. Чтобы можно было – раз – и стукнуть по темечку.

Кругом меня сплошные маньяки.

– А Юрию Владимировичу потом решать, что делать с трупом.

– Боже мой, – влезла в наш разговор маменька. – Для Юрочки это не составит проблемы. Безопасность должна быть на первом месте. И если для этого Моте нужен маленький утюжок, то неужели, Петенька, тебе жалко сделать такую малость? В конце концов, всегда можно сказать, что он ударился сам. Это же преступник, забравшийся в дом. Кто будет разбираться, как он умер?

– Еще как будут, – возразил я. – У Юрия Владимировича достаточно врагов, готовых раздуть любое происшествие в его доме. Трупы дадут для этого шикарную возможность.

– Петенька, Юрочка этот вопрос решит так, что ни о каких трупах в доме никто не узнает, – уверенно сказала маменька. – Но для этого трупы не должны быть нашими, а на чужие трупы я согласна. Эта нездоровая суета вокруг нас нервирует.

– Маменька, меня тоже, – согласился я. – Я подумываю, а не оставить ли у вас Наташу на время гонок?

– Нет, – коротко, но от этого не менее возмущенно сказала супруга.

И посмотрела так, что я понял: уговорить ее остаться в безопасном месте будет невозможно, даже если я вооружу Мотю восемью утюгами. На каждый манипулятор. Кстати, не такая уж плохая идея. Сойдет за ботиночки для постороннего наблюдателя.

– Наташенька, ты зря отказываешься, – заявила маменька. – Тебя могут совершенно случайно задеть. Петенька будет на тебя дополнительно отвлекаться, а помочь ты ему не сможешь.

– Почему? – удивилась Наташа. – Я маг. Я прекрасно работаю мечами. И наконец – я начинающий целитель.

– О, – рот маменьки округлился. Такого она точно не ожидала от невестки. Про целительство Наташа проговорилась зря – теперь с нее не слезут. Хотя долго скрывать это тоже получилось бы вряд ли.

– Тогда оставь Валерончика, – предложила маменька. – Он маленький, может пострадать. Ему у нас будет хорошо и нескучно, мы с ним будем ходить по гостям. Я ему повяжу самый красивый бантик. Нельзя такую маленькую собачку подвергать опасности. Он слишком ценный.

– Валерон храбрый, – ответил я. – Он ничего не боится.

Мотя осторожно подергала меня за полу пиджака.

– Петр Аркадьевич, так что с моим утюгом? Когда вы его сделаете?

Я замялся с ответом, маменька успела раньше.

– Петенька, непременно сделай. Очень тебя прошу.

– Если Юрий Владимирович против не будет, – почти сдался я. Всегда оставалась вероятность того, что отчим будет резко против трупов в своем доме, появившихся в результате использования бытовой утвари.

– Юрочка против не будет, я тебе обещаю. Мы, слабые женщины, должны иметь возможность за себя постоять, правда, Наташенька?

– Разумеется, Надежда Павловна.

– Если Юрий Владимирович не будет против, то я сделаю, – сдался я, уже прикидывая, как это можно будет реализовать.

Мощности нынешнего Мотиного двигателя на это точно не хватит, но даже если поставить элементальный, нужно будет задуматься о переходнике, снижающем мощность, потому что Мотя в случае чего должна стукнуть утюгом злоумышленника, а не полить его расплавленным металлом. Последнее будет слишком громко и неэстетично.

Как маменька и говорила, отчим возражать не стал, попросил только, чтобы это было безопасно для окружающих. И чтобы утюг по возможности был не чугунным. Еще он меня обрадовал, что представителей прессы будет двое. Вкупе с наблюдателем от промышленников пассажиров в моей машине будет трое. На заднем сиденье им будет некомфортно всем вместе, что отразится на впечатлении от машины. Я сделал еще одну попытку уговорить Наташу остаться, апеллируя уже к этому.

– Нет, – сказала она. – Мы едем вместе, и только так.

Можно было переместить одного пассажира в машину охраны. Но и одного охранника оставлять я не хотел. Они дежурят попарно, убирать одного – снижать боеспособность. Решение пришло неожиданно. И предложил его старший из охранников. В Верх-Ирети оставили мы шофера, который будет добираться до Святославска своим ходом. Как выяснилось, двое из охраны успели научиться водить машину еще в Озерном Ключе, пока тестировали новые автомобили.

Такой вариант был спорным, потому что человек за рулем устает, но они решили меняться почаще, а Валерон добавил, что всё равно они будут охранять иллюзии – опасно это, оставлять автомобиль в доступе вандалов из команды Богомаза. Они даже днем умудрялись просачиваться на участок под видом посыльных, причем в отличие от ночных обычными инструментами не ограничивались, и наша охрана за это время разжилась неплохим набором из взрывных артефактов и обычной взрывчатки.

Валерон успел сбегать к речке и отправить накопившиеся трупы в свободное плавание, освободившееся место занял куда более полезными предметами, отобранными у злоумышленников. Дневных не убивали, лишь отнимали у них то, чем они собирались портить автомобили.

И всё равно Богомаз утром на месте старта выглядел кислее некуда. У него тоже был наблюдатель от Союза промышленников, но наверняка подобранный по лояльности к Болдыреву, чтобы замечать исключительно наши нарушения, а если их не будет – закрывать глаза на то, что Богомаз их выдумает.

– Почему у вас два автомобиля? – сразу недовольно спросил Богомаз. – Рассчитываете пересесть на второй при поломке первого? Не выйдет. По условиям пари вы должны завершить гонку на том же автомобиле, на котором вы выедете из Верх-Ирети.

– На втором автомобиле охрана, – ответил я столь же громко, как Богомаз у меня спрашивал. – Почему-то и по дороге сюда, и при проживании у Беляевых находилось слишком много желающих испортить мой автомобиль.